Глава 17.

– Убери руки. – прорычала она. – Клянусь, если ты еще раз попытаешься…

– Ты похожа на дикую собаку. – раздраженно сказал Свят. – Мне нужно промыть рану.

– Она все равно не заживет, так что оставь!

– Сдохнуть от заражения крови решила?

– Я не…

– Ты не бессмертная, Варна. – он толкнул ее в грудь и задрал рубашку. – Боже.

Она закатила глаза. Что он надеялся увидеть на теле ведьмы после укуса ярчука? Только и может, что причитать, святоша.

– Господь, смилуйся над нами… – пробормотал Свят, снимая повязку. – Все пропиталось гноем.

– Можно без подробностей?

Солнце только что взошло, Дарий отправился на поиски дичи, впереди еще день пути, а сил у нее уже нет. На Свята она рычит скорее по привычке, он не сделает ничего плохого, просто пытается помочь. А ей страшно. Много лет не было и вот сейчас, в заброшенном доме, продуваемом сквозняком, она лежит на плаще Дария и боится за свою жизнь. За их жизнь.

Палец Свята обвел круглый шрам на ее животе и Варна вздрогнула.

– Руки! – рявкнула она, словно колдовская метка может рассеяться от одного прикосновения Светозарного.

– Это осталось с той ночи? – тихо спросил он.

– С тех ночей. – сухо поправила она.

– И много их?

– Шесть.

– Я делал ставку на тринадцать.

– Не думаю, что я бы выжила, вырежи она на мне тринадцать печатей.

Никто не знает, что происходило в те ночи, когда Рослава воскрешала Дария. Иногда Варне казалось, что даже звезды отвернулись от них в страхе, а луна скрыла свой лик за облаками, чтобы не видеть творящееся зло. Три дня ночь не сменялась днем, а Варна смотрела в пустые глазницы людей, приведших ее в этот мир, прикипая плотью к покойнику.

– Сделал все, что мог. – Свят наложил тугую повязку на ее бок и встал. – Ехать сможешь?

– Смогу. – она села и поморщилась от резкой боли.

– В церкви смогу провести службу, Слово замедлит распространение заразы. – он подал ей руку. – Но не навсегда.

– Говоришь, что я умру, да так спокойно. – Варна даже усмехнулась. – Кем ты стал, Святослав?

Он не ответил, открыл дверь и помог ей выйти из дома.

В принципе, идти она может, даже верхом проедет какое-то время без помощи. Только вот, что делать потом? Волчьи зубы в пасти ярчука оставляют на ведьмах раны, которые никогда не заживут, они будут гнить, а потом, в конце концов, вызовут заражение крови. Свят может попросить о помощи Господа, а они с Дарием способны обратиться к Зверю и древним богам, да только они так давно не делали этого, что высшие сущности могут не услышать их зов.

Надежда еще теплится в ее сознании, в голове не укладывается, что она может умереть до того, как доберется до Рославы. И от чего? От укуса собаки!

– Лес мертв, здесь нет дичи, ни птиц, ни даже жалкого зайца. – сообщил Дарий, подойдя ближе. – Придется вам ехать голодными.

– Не может быть, чтобы до самого дома не было живых деревень.

– А говорил, церковь домом тебе так и не стала. – напомнила Варна.

– За твой язык тебя стоило предать анафеме. – беззлобно сказал Свят.

– Не только за него. – согласилась она.

Передав ее в руки Дария, Свят отошел к лошадям, чтобы приготовить их к долгой дороге. Варна наблюдала за его неторопливыми движениями и невольно возвращалась мыслями к беззаботным дням на крошечной тренировочной площадке. Тогда она и представить не могла, что из длинного, несуразного ангела когда-то вырастет настоящий воин, несущий слово Господне.

– Он так же красив, как в детстве. – вдруг сказал Дарий. Его голос звучит хрипло и напряженно.

– Не помню, чтобы ты восхищался им. – Варна с любопытством взглянула на него.

– Я должен признаться, облегчить, – он запнулся, – душу.

Она ободряюще сжала его плечо.

– Меня сжирает зависть. – выдохнул Дарий. – Он стал мужчиной, а я заперт в этой никчемной плоти.

Боль от его слов легко может сравниться с огнем, разливающимся по телу вокруг укуса ярчука. Она не знает, что ему сказать, не знает, как облегчить его страдания. Хочет он того или нет, но отныне и впредь ему вечно будет почти девятнадцать лет. Навеки юный, яснолицый и бледный, как луна. Ему суждено смотреть, как она стареет, дряхлеет и умирает, если, конечно, раньше ее не убьет болезнь или нечисть.

– Не отвечай ничего. – попросил он. – Считай это исповедью, сохрани ее в тайне.

Село, в котором они решили остановиться, чтобы поесть, Варна узнала – Тихомир привозил их сюда на святки, однажды они сжигали здесь чучело зимы, призывая весну с местной ребятней. Он единственный продолжал видеть в них детей, которых нужно вывозить за пределы церкви, хотя бы иногда.

Раздобревший от сытой жизни мужичок согласился впустить их во двор и накормить. Варна с удивлением заметила, что вся семья хозяина почтительно склоняет головы и смотрит в пол в их присутствии.

– Чего это с ними? – с набитым ртом спросила она, кивнув в сторону застывших женщин.

– Дак, это, не каждый день Взвод на пороге появляется. – пробормотал мужик. – Мы вас ду-уже уважаем. – протянул он.

– За что? – раздалось из-под капюшона.

– Дак, кто ж еще в пасть к чертям полезет, если не вы? Мы, сельские, знаем о тварях, что по земле ходют. Как скотина хворать начинает, пишет староста вашему брату, они приезжают и все – тишь да гладь, снова красота и из дома выходить не страшно.

Его простодушное «дак» заставило Варну улыбнуться. Мужичок бесхитростный, типичный деревенский простак, в тех местах, куда их привела охота, таких уже нет. Каждый мало-мальски образованный дурачок считает, что жизнь познал, да с советами лезет. Еще и платить не хотят, мол, да подумаешь, черта лысого из болота вынули и обезглавили, велика заслуга!

– Что слышно? – спросил Свят, отставив тарелку.

– Ну, что слышно… – пробормотал мужичок, задумавшись. – Спокойно у нас в последнее время, никто не изводит. А ты-то что, ранена?

Варна кивнула и непроизвольно прикрыла бок рукой. Пальцы наткнулись на что-то влажное, она опустила глаза и увидела, что рубашка насквозь пропиталась сукровицей.

– Вам может это, помочь чем? – участливо спросил хозяин.

– Тряпки чистые есть? – холодно спросил Свят, буравя Варну глазами. – И вода кипяченая.

Она героически вытерпела перевязку и очередной сдавленный вздох, вырвавшийся изо рта Свята. Жена хозяина даже мазь какую-то предлагала, да так настойчиво, что пришлось взять. Вряд ли она поможет, но кожу охладила приятно.

– Вы, это, приезжайте, если что! – крикнул мужичок, стоя на пороге. – Спать уложим, накормим! Девчонку-то не потеряйте!

Видимо, «девчонкой» он назвал ее, Варну. Она хмыкнула и залезла в седло. Бок налился неподъемной тяжестью, ей стало ужасно жарко.

– Гнилью пахнет. – сказал Дарий. – Это от тебя.

– Уверен? – огрызнулась она.

– Плохо, Варна, очень плохо. – он хмурится так, что темные брови почти сошлись на переносице.

– Пошевеливайтесь! – крикнул им Свят. – Иначе умрешь прямо в дороге!

Судя по его тону, ему, в целом, плевать, доживет ли она до утра. Но это лишь искусная попытка скрыть истинные чувства, свой страх и панику от того, что он ничего не может сделать. Каждый раз, когда Свят снимает повязку, его глаза широко распахиваются, всего на секунду, но Варна видит застывший в них ужас. Если Дарий почувствовал гнилостный запах, значит ее дела плохи – зараза распространяется слишком быстро, рана постоянно сочится и, скорее всего, кровь уже заражена.

К церкви они приехали с закатом. Последний час Варна ехала с Дарием, привалившись к нему спиной. Холодная плоть мертвеца приятно успокаивает разгоряченную кожу, но запах разложения стал сильнее, кажется, это зловоние исходит от ее собственного тела.

Свят спешился и подошел к им. Он протянул руки, чтобы помочь ей спуститься на землю, и Варна поняла, что без него не справится. Сдержав стон боли, она мешком свалилась на него и едва не повалила Светозарного на землю.

– Помнится, когда-то ты была легче. – пробормотал он, подхватывая ее под руку.

– Это мышцы! – возмутилась она.

– Огрызается, значит, жить пока будет. – Дарий с опаской уставился на ворота. – Пройду?

– Возьми.

Варна точно знает, что Свят передает ему. Символ веры, оскверненный языческими рунами, крест, отлитый не из серебра, а из металла, искусно его имитирующего.

– Вы в каких количествах их производите? – ухмыльнувшись, спросила она.

– С каждым годом проклятых все больше. – серьезно ответил Свят.

– Проклятых? Вы называете нас «проклятыми»?

– Глядя на вас, я все больше убеждаюсь в правильности этого определения. – фыркнул Светозарный и потащил ее вперед. – Давай, не упирайся, пойдем.

Работать на освященной земле им приходилось множество раз, Дария приходилось защищать с помощью колдовства, поддельный крест облегчит им жизнь.

– Не думала, что вернусь сюда. – с замиранием сердца она переступила границу и оказалась на святой земле.

– Давай сделаем так, чтобы ты не осталась здесь навсегда.

– Хочу могилку в лесу, можно?

Он так посмотрел на нее, что желание шутить мигом улетучилось. Варна вздохнула и обвела замутненным взглядом знакомую территорию.

Церковь выглядит точно так же, как в тот день, когда они с Дарием покинули ее – каменная кладка в потеках, башенку на крыше отстроили заново, крест тоже новый, сияет в лучах закатного солнца, как отполированный медяк. В окнах приюта видны темные фигуры, значит, детей продолжают подбрасывать к порогу дома Господа.

– Я могу помочь? – раздался смутно знакомый голос.

Варна засмотрелась на пухлощекое лицо, Свят дернул ее и потащил дальше, не позволяя задерживаться.

– Нам нужно провести службу. – заявил он.

– Млад! – выкрикнула Варна. – Ты ли это?!

– Господи, Боже мой! – завопил он и кинулся навстречу, путаясь в полах сутаны. – Варна! Христом клянусь, Варна! И…

Он врезался в них объемным животом и развел руками от переизбытка чувств.

– Свят! Посмотри на себя, белый плащ! Ты…

– Срочно, Млад. – жестко прервал его Светозарный. – Подготовься к службе, она ранена.

Растерявшись на миг, Млад кивнул и бросился обратно. Он неуклюже бежал, а Варна тряслась от сдерживаемого хохота.

– Ты посмотри, что с ним стало! – прошептала она.

– Сытая жизнь. – пожал плечами Свят.

– Как он ловко игнорирует меня. – Дарий открыл перед ними дверь.

– Ну, ты еще напомнишь ему о своем существовании, я не сомневаюсь. – проходя мимо, Варна провела рукой по его лицу.

– Да ты горишь! – Дарий схватил ее за руку. – Как ты вообще стоишь на ногах?!

Он оттолкнул Свята и подхватил ее на руки. Варна возмущенно зашипела, когда его пальцы неаккуратно сжали бок.

– Поставь! – рявкнула она. – Или я…

Голова закружилась, лицо Дария превратилось в размазанное пятно, голоса вокруг слились в монотонный гул. Она выдохнула, попыталась выровнять дыхание, но оно вырывалось из горла хрипами, рваное, поверхностное, болезненное.

– О, Премилосердый Боже, Отче, Сыне и Святый Душе, в Нераздельней Троице покланяемый и славимый, призри благоутробно… – заголосил Млад.

Каждое слово обжигает, точно к коже прикладывают клеймо. Варна корчится, но молчит, терпит, сцепив зубы. Кто-то держит ее за руку, кто-то вторит словам Млада. Сквозь пелену боли она видит его, мальчишку, которому недавно исполнилось семнадцать лет.

«За главного в приходе останется Млад». – говорит Гореслав.

«Но, как же! Я готовился сражаться!». – кричит юноша.

Его никто не слушает, все заняты обсуждением того, что случилось. Млад бросает на Дария полный гнева взгляд, но молчит, не решаясь высказать ему все, что накипело. По его лицу видно, как сильно он разочарован, обижен, как хочет выкрикнуть бранные слова, заставить его понять, что он сломал ему жизнь.

–…в святом служении Твоём укрепи и сохрани нас, молим Тебя, услышь нас…

–…Христос, воскресший из мёртвых, помилуй нас…

– Все святые мученики, молитесь о нас…

«Аминь» разнеслось под сводами церкви и все стихло. Что-то теплое прижимается к боку, Варна приоткрыла глаза и увидела Свята, приложившего ладони к ее ране. Из-под дрожащих ресниц пробивается свет, белый, чистый, словно его глазами смотрит сам Господь. Сердце забилось медленнее, руки перестали дрожать, боль почти прошла. Она хотела сказать ему что-то, поблагодарить, но застыла, пригвожденная к полу сияющими глазами. В этом мягком свете она увидела сонмы ангелов, покровительство и защиту, все то, что обещает церковь. Ей показалось, что она, наконец, готова уверовать, но волшебство рассеялось – Свят моргнул и глаза его стали привычными, серыми, полными непролившихся слез.

– Лучше? – обеспокоенно спросил он.

– Намного. – удивленно ответила Варна, пытаясь избавиться от наваждения. – Даже боль утихла.

– Но рана не затянулась. – разочарованно сказал Дарий и уставился на Свята с таким осуждением, будто это он был Господом и решал, исцелить Варну или нет.

– Бог – не ярмарочная ведунья, исцеляющая раны плевком и грязью. – прорычал Светозарный. – Если кровь очистилась, то у нее появилось время.

– А что толку? – не унимался Дарий. – Сегодня или завтра, но смерть придет за ней.

– За нами. – влезла в разговор Варна. – Дайте мне хоть мгновение передышки! Оставьте свои споры, надоели.

– Ничего не меняется. – усмехнулся Млад и протянул ей руку, помогая встать. – Я рад вас видеть.

– Ты изменился. – Варна обняла его и похлопала по спине. – Округлел.

– Это правда. – рассмеялся он. – Оказывается, живот идет в придачу к сутане.

Свят скованно рассмеялся и тоже обнял старого товарища. Дарий остался в стороне, только кивнул.

– И на тебя я зла не держу тоже. – сказал Млад. – Когда гнев прошел, я понял, как мне повезло – живу на святой земле, буквально у Христа за пазухой, пока вы каждый день встречаетесь с нечистью лицом к лицу. Ты, можно сказать, спас меня, и я тебе благодарен.

– Вот так раз. – ошарашенно пробормотал Дарий. – Я-то думал, что от твоей ярости мне на голову упадет колокольня.

– Не сегодня, друг, не сегодня.

Млад сгреб Дария в охапку и долго не отпускал, до тех пор, пока тот не обнял его в ответ. На его лице читается испуг и замешательство, но Варна чувствует щемящую тоску, разрывающую его нутро. Он рад этой встрече, он рад оказаться дома.

Комнатами в катакомбах давно не пользуются – сироты живут в приюте, а служителей в церкви осталось так мало, что им хватает трех келий, расположенных за общим залом. Млад посвящал Свята в дела церкви, а тот подыгрывал ему, слушал внимательно, но Варна видела, как время от времени мутнеет его взгляд. Светозарный уходил в себя, обдумывал что-то, продолжая кивать.

– Займем нашу комнату? – Дарий остановился перед дверью.

Она посмотрела на него и вздрогнула – вот он, восемнадцатилетний, в их доме, будто не было последних десяти лет, он застыл во времени, как и весь приход. Но ей давно не семнадцать, руки огрубели от рукояти меча, старые шрамы дополнились новыми, рана на боку саднит, а Свят превратился в отмеченного Богом воина. Время проходит мимо Дария, но их оно не щадит.

– Воняет спертым воздухом. – она заглянула в комнату и не смогла сдержать улыбку. – Все так же, как я помню.

– Просто удивительно… – Дарий провел пальцем по тумбочке и оставил след в пыли. – Здесь ничего не изменилось.

– Зато изменились мы. – Варна села на кровать и пощупала бок.

– Тебе правда лучше? – Дарий присел перед ней на корточки.

– Правда. Лежа под распятием я думала, что мы вот-вот умрем. – призналась она.

– Я чувствовал. Даже молился, кстати.

– Очень мило с твоей стороны. – она не сдержалась и потрепала его по волосам. – Господь поможет, нужно только верить, сам знаешь.

– Иногда его помощь запаздывает. – проворчал он. – У меня есть еще одна скверная новость.

– Давай, выкладывай. – с готовностью потребовала Варна.

– Время пришло. – Дарий похлопал себя по груди. – Мои потроха снова…

– Я поняла. – она кивнула. – Ночью найдем кого-нибудь.

«Кого-нибудь» – это свежего покойника, желательно, чтобы он еще сохранил человеческий облик и не взорвался, когда они откроют гроб.

– Можно Млада спросить. – Дарий встал. – Он ведь заведует кладбищем.

– Думаю, он в ужас придет.

– Или так, или копать всю ночь. Мне-то все равно, а тебе отдых нужен. Мог бы – сам бы все сделал, да только вскрывать себя – занятие не из простых. А святоша не помощник в этом деле.

– Лучше ему вообще не знать об этом. – спохватилась Варна.

– Странно, что он подмогу не вызвал. – задумчиво произнес Дарий. – Ведьмы наших обращают, а он и бровью не повел.

– Взвод – это мясо. – Варна откинулась на подушку и прикрыла глаза. – Будь на их месте Светозарные – мигом отправил бы ворона.

– Думаешь, он настолько оскотинился? – удивился Дарий.

– Думаю, что у него есть цель и он не собирается отвлекаться.

– Пока мы гоняем леших, Полк меняет мир. Ладно, пойду спрошу на счет трупов, а ты отдохни.

Дарий клюнул ее в лоб холодными губами и вышел. Комната сразу же опустела, без него все воспоминания потеряли четкость. Как они прожили в этой клетушке столько лет?

В полудреме ей показалось, что она слышит удары плети, которой Дарий наказывал себя, пытаясь побороть желания плоти. Напуганный грехом мальчишка, истязающий себя каждую ночь – он стал последней каплей, переполнившей чашу ее терпения. Она разочаровалась в Боге, в учениях церкви, во всем, что вдалбливали ей наставники, настолько, что едва не примкнула к ковену. Но сложилось так, что ей пришлось вернуться, ведя за собой мертвеца.

Млад не стал спрашивать, зачем им покойник, даже лопату принес сам, а когда Дарий попытался объяснить ему, в чем дело, замахал руками и сказал:

– Уважьте меня, пожалуйста. Не хочу знать подробностей, сами понимаете, я человек Господа, такие дела, – он замялся, – меня запачкать не должны.

Варна кивнула и бодрым шагом отправилась к кладбищу, раскинувшемуся на холме. Позиция Млада понятна – не мешает, но и участвовать не хочет. Он должен оказывать Взводу посильную помощь, но углубляться в его дела не обязан.

Дарий нашел нужную могилу и начал копать. Под мерный звук Варна почти задремала, привалившись спиной к кресту, но тут в памяти всплыл их первый покойник – мальчишка лет одиннадцати, померший от какой-то хвори. Помня наставления ведьмы, Варна вскрыла его нутро и разрыдалась, не выдержала, выскочила из могилы, изо рта хлынул фонтан рвоты, окативший все памятники вокруг. Дарий стоял рядом и безмолвно созерцал ее мучения. Он даже не попытался помочь, просто следил как она раз за разом вылезает на поверхность и стоит, собираясь с духом. Только на четвертый раз ей удалось побороть себя и выгрести внутренности покойника. Потом, когда они нашли подходящее место для ритуала, он просто лег на землю и уставился в небо. Романтики часто говорят о том, что у людей «богатый внутренний мир», а она видела его воочию и нет там ничего, кроме слизи и крови. Ритуал осложнялся тем, что она до дрожи любила его, боялась причинить боль, чувствовала себя виноватой. А он молчал и ждал, пока она занесет над ним нож. Трясясь от рыданий, тошноты и страха, она разрезала его живот по шраму, оставленному ведьмой, и увидела подгнившие внутренности. От этого зрелища потеряла сознание, очнулась с рассветом, а Дарий так и лежал, обратив потроха к Господу.

– Готово. – он потряс перед ней ведром. – Спишь что ли?

– Так, кое-что вспомнила. – Варна встала и потянулась. – В лес?

– В лес. – кивнул он.

Осознанно или нет, но они пришли к большому плоскому камню, на котором все началось. Можно найти другое место, но именно здесь находится точка, в которой мощь старых богов вырывается наружу. Именно поэтому Рослава выбрала это место – оно пропитывало Варну скверной, а ее заряжало энергией.

– Символично. – Дарий ухмыльнулся.

– Ложись. – голова стала тяжелой, кожа вокруг раны горит.

Он снял плащ, постелил его на камень, расстегнул рубашку и лег. Его глаза давно не смотрят безразлично, но она все еще видит взгляд, которым он одарил ее, воскреснув – смесь ненависти и животного ужаса.

– Именем Нокса, Бога Тьмы, – она ловко рассекла кожу по шраму, – именем Люции, Богини Смерти, именем Малхарра, проводника на Ту Сторону, – выгребла старые потроха и засунула свежие, – именами павших, именами восставших, именами неспящих, именами проклятых, именами святых, именами своих, именами чужих, заклинаю чужую плоть, заклинаю… – во рту стало сухо, слова отказывались вырываться из горла. – Заклинаю…

Сердце сжала невидимая рука, Варна закашлялась, упала на колени и захрипела. Огонь, настоящее пламя разлилось внутри, оно сжигает ее изнутри и тянется к сердцу. Она услышала стон Дария и поняла, что им конец.

– Я слепну… – прохрипел он.

– Господи, – Варна почувствовала, как из раны потекло теплое, – смилуйся над нами. Прими грешников, прости грешников, да помолятся за нас мученики, да услышат архангелы зов наш, да…

–…примет тело его душу твою, да оставит ее здесь на век, пока смерть не настигнет вас!

Ее голос похож на гром, он эхом отразился от деревьев, от ночного неба, и вернулся, усиленный троекратно. Дарий закричал и затих.

Варна перевернулась на спину и увидела, как с неба к ней спускается ангел, да только крылья его черны, как ночь, тело – птичье, а лицо – женское, прекрасное в своей суровости. С легким шелестом ведьма опустилась на землю и припала к ее губам, попутно обращаясь в человека. Боль выгнула тело дугой, жар хлынул в горло, а из него – прямо в рот Рославы, поглощающей заразу, пьющей ее большими глотками.

Ведьма обмякла, навалилась на Варну всем телом, ее дыхание обжигает. Над головой шумит лес, где-то трещат ночные твари. Боль прошла, исчезла совсем, Рослава забрала ее себе.

– Дарий! – позвала Варна, боясь шелохнуться.

– Жив. – ответил он. – Встану, как только затянется рана.

Осторожно, без резких движений, Варна приподнялась и села, придерживая Рославу за плечи. Лицо ведьмы побледнело, глаза закатились, дыхание тяжелое, но сердцебиение ровное, сильное. Через мгновение ее веки затрепетали, рот приоткрылся, из него вырвался стон.

– Кто же на месте силы к Богу взывает? – прошептала она. – Совсем не помнишь, чему учила тебя…

– Зачем ты заразу забрала? Не лучше ли было дать мне умереть?

– Я так долго за тебя боролась, – губы ведьмы дрогнули, – чтобы так легко отпустить?

Она медленно села, но не отстранилась, а Варна не может разжать руки, потому что боится увидеть слабость в гибком теле Рославы. Ситуацию хуже придумать сложно – они снова у ритуального камня, тело Дария искалечено, а она не может оттолкнуть от себя ведьму, которая сотворила с ним это.

– Яд ярчука я выпила. – сообщила Рослава. – А ты впредь будь умнее и осторожнее.

– Кто наслал их на нас? – возмутилась Варна.

– Пава. – ведьма вздохнула. – Она не прощает обид, злопамятная, как кошка.

– Однажды я убью ее снова. – придя в себя, Варна разжала руки и попыталась отползти от ведьмы, но та не позволила, вцепилась в ее рубаху длинными ломкими пальцами. – Пусти, Рослава, ради Христа, и я позволю тебе уйти.

– Дай посмотреть на тебя.

Ведьмины руки сжали ее щеки, а глаза, пронзительные зеленые глаза, шарят по лицу, пытаясь запомнить каждую его черту.

– Изменилась, выросла… – прошептала Рослава. – Сила крепнет в тебе и ты вместе с ней. Как давно мы…

– Оставь! – Варна вырвалась из ее рук и встала, пошатываясь. – Уходи.

– Разве вы не искали меня? – ведьма склонила голову к плечу. – Вот я здесь, а ты гонишь прочь.

– Я должна тебя убить! – рявкнула Варна. – И убила бы, будь меч под рукой.

– Ты убиваешь меня каждым своим словом.

Рослава тоже встала на ноги и оказалось, что ведьма, являвшаяся ей в кошмарах последние десять лет, ниже нее на полголовы. Крошечная, хрупкая, вечная. Варна помнила ее другой – высокой, властной и сильной. Наверное, ей казалось так из-за того, что сама она была слаба и юна, а теперь, спустя столько времени, они почти равны, но не по силе. От Рославы исходит жар Преисподней, волны звериной мощи, Варна чувствует их против своей воли.

Дарий сел и открыл рот, чтобы что-то сказать, но его прервал звук летящей стрелы. Рослава упала на землю, схватилась за плечо и закричала. По рукаву ее желтого платья заструилась темная кровь. Варна хотела кинуться ей на помощь, но вовремя опомнилась – отступила к камню, закрыв собой Дария.

Из-за деревьев вышел Свят. Он отбросил лук в сторону, подошел к ведьме и защелкнул на ее шее серебряный обруч, испещренный рунами. Защитные письмена вспыхнули синим и погасли.

– Чем ты стрелы смазал, мальчик? – прошипела Рослава, корчась от боли.

– Кровью мертвеца. – ответил Свят и резко поставил ее на ноги. – Спасибо, кстати. – он кивнул Варне.

Она поняла, что он следил за ними с той самой минуты, как они покинули церковь, еще и воспользовался могилой, которую они не зарыли.

– Ты использовал нас. – она сделала шаг к Святу, но тот выставил вперед руку, предостерегая ее. – Знал, что она явится!

– Возвращаемся в церковь. – Светозарный проигнорировал ее слова. – Вы закончили свои богомерзкие дела?

– Фанатик. – прорычал Дарий.

Свят даже не взглянул на него, отвернулся и пошел прочь, волоча за собой упирающуюся Рославу. Ведьма шипит, проклинает его, но, пока на ее шее ошейник, Зверь глух к мольбам.

– Оскотинился все же. – заключил Дарий.

– Она спасла нас. – Варна пошла было за Святом, но остановилась, мучимая противоречивыми чувствами.

– Она меня убила. – лицо Дария ожесточилось. – Ты в своем уме? Жалеть ее вздумала?!

Он так разъярился, что забыл плащ на камне, вихрем пронесся мимо и скрылся в темноте. Конечно, покойникам свет не нужен, они в темноте ориентируются не хуже зверей.

Варна закрыла лицо руками и несколько раз глубоко вздохнула. Под крышей церкви оказались она, оживший покойник, его убийца и человек, презирающий всех собравшихся. На месте Млада она сожгла бы их во сне.