Глава 19.

К пыткам Свят подготовился основательно – святая вода, Библия, серебро, специальный ошейник, лишающий ведьму силы. Бледный, он долго молился перед распятием, но, если кто-то пытался спуститься в катакомбы, вскакивал с колен и насильно уводил любопытствующих.

– Я с тобой пойду. – Варна встала за его спиной и сложила руки на груди.

– Нет. – коротко ответил он.

– Не смеешь мне запрещать.

– Смею. Полк стоит над Взводом, смирись и умерь праздное любопытство.

– Здесь ты мне не хозяин. В этом месте я…

– Предала веру, Варна. – Свят встал, отряхнул штаны и обернулся. – Вздумаешь мешать – я сообщу о тебе.

– Тогда и о себе не забудь упомянуть. Расскажи, что за тварь бегает за тобой по пятам. Давай, Свят.

– Шантаж. – он хмыкнул. – Ожидаемо.

– Я иду с тобой. – с нажимом повторила она.

– И я.

В зал вошел Дарий. Он вертит в руках маленький ножик и не отрывает взгляда от застывшего лица Свята.

– Вы будете мешать проводить допрос.

– Пытать ее. – поправила Варна. – Разве Светозарные допрашивают нечисть?

– Пытать. – легко согласился Свят.

– По-твоему, я стану жалеть существо, убившее меня? – возмутился Дарий. – Ты за кого меня держишь?

– За мягкосердного мальчишку. – не моргнув глазом ответил Светозарный.

Варна успела отшатнуться – в Свята полетел нож. Он дернулся, серебряное лезвие просвистело в паре сантиметров от его лица.

– Останетесь за дверью.

Они спустились в катакомбы, Варна услышала пение. Нет сомнений, что поет Рослава – ее голос, усиленный колдовством, разносится по опустевшим коридорам, отражается от каменных стен и расходится звонким эхом. Поет о природе, о весне, какая-то народная песня, кажется, она уже пела ее, тогда, лежа под раскидистым дубом, глядя в синее летнее небо. Варна приложила ладонь к лицу, отчетливо вспомнив, как под щекой билось сердце ведьмы.

– Ждите здесь, раз вам так хочется.

– Вот и подождем. – Дарий прислонился спиной к стене.

Светозарный скрылся в комнате, он скривился. На его лице застыло выражение крайней неприязни и раздражения.

Минуты тянутся мучительно. Варна сама не знает, зачем пришла сюда – логичнее было отдохнуть, выспаться, а перед этим плотно поужинать в приюте. Но что-то влечет ее сюда, под землю, к женщине, которая спасла ее от неминуемой смерти.

Тогда, в детстве, ей казалось, что она любит Рославу. Не важно, что это странно звучит, она никогда не пыталась понять природу таких вещей. Любовь есть любовь, хоть так назови ее, хоть иначе. Проведя пять лет вдали от нее, сердце успокоилось, стало казаться, что все те ночи, которые они провели в лесу, всего лишь морок, иллюзия, что не было ни любви, ни привязанности, а может, она просто отвыкла от ведьмы, переболела ей и излечилась. Став старше, Варна обнаружила в себе иное чувство, светлое, болезненное, не страсти исполненное, а трепета. Детская привязанность к Дарию дала знать о себе позже, к пятнадцати годам она знала, что он нужен ей, а ему была нужна только церковь. Вернее, он думал, что способен жить одной только верой, а на самом деле мучил и себя, и ее, выстраивал стены, которые рухнули в момент его смерти.

Раздался крик, она дернулась, но заставила себя остаться на месте. Дарий внимательно наблюдает за ней, но пока молчит.

Годы службы в рядах Святого Полка превратили Свята в длань Господа – карающую, беспощадную. Глаза горгона29 сияют на некогда невинном лице и контраст этот приводит в ужас. Гореслав увез его из церкви как только основал Мрачный Взвод и Варна даже скучала по его острому языку и язвительным замечаниям, особенно в первые годы, когда Дарий делал все, чтобы погибнуть и молчал. Кто знал, что однажды они встретятся снова, да еще и при таких обстоятельствах?

Рослава вскрикнула, мурашки побежали по коже Варны, прозрачный пух на руках встал дыбом.

– Что он с ней делает? – она поежилась.

– Что бы это ни было, этого недостаточно. – жестко сказал Дарий.

– Когда ты стал таким жестоким?

– Полагаю, в тот день, когда мое сердце остановилось.

– Разве Господь не против ненависти?

– Он на меня не смотрит. – Дарий усмехнулся. – А зря, кстати, я все еще удивительно хорош собой.

Даже шутки его жалят, как осы. Он никогда не говорит о том, что чувствует на самом деле, отмалчивается, а свою смерть вообще запретил обсуждать, делая вид, что тот день, те дни, исчезли из его памяти. Но Варна слишком хорошо их помнит и, вероятно, не забудет до самой смерти.

– Зачем ты пошел в лес в ту ночь? – спросила она.

– Не помню.

Не успела Варна задать еще один вопрос, как дверь распахнулась и в коридор вышел Свят. Он окинул их взглядом и сказал:

– Она зовет тебя.

– И ты позволишь? – удивилась Варна.

– Заходи или убирайся. – жестко сказал он.

– А мне что, тут стоять? Я, конечно, выносливый, но в такой сырости могу начать разлагаться. – заныл Дарий.

Свят проигнорировал его, пропустил Варну и вошел следом. Дверь захлопнулась, она повернулась к Рославе.

Прикованная к стулу серебряными цепями, с кровоподтеком на скуле и разметавшимися по плечам волосами, ведьма все равно смотрит на них свысока. Ошейник поблескивает в тусклом свете свечей. В зеленых глазах клубится колдовство и Варна знает – стоит хотя бы на миг потерять контроль, и Рослава вырвется на свободу. Видеть ее в таком положении мучительно – гордое, свободолюбивое дикое животное заперли в клетке.

– Зачем ты меня звала? – как можно холоднее спросила Варна.

– Хочу узнать, как ты. Как твои дела? Что ты делала последние десять лет?

Варна недоверчиво взглянула на Свята, тот пожал плечами.

– Время тянешь. Если решила, что я тебя жалеть буду, то ты ошиблась.

– Жалость твоя мне не нужна. – рассмеялась ведьма. – Как поживает наш мальчик? Вижу, ты поднаторела в исполнении ритуала.

– Чего ты хочешь, Рослава? – сквозь сжатые зубы спросила Варна.

– Немного твоего внимания. Мы так долго не виделись и я…

– Продолжай, Свят.

Ведьма играет с ними, тянет время. Хитрая, изворотливая, смотрит, а в глазах пляшет адское пламя.

– Держи. – Светозарный протянул ей нож. – А я помолюсь.

Нож Варна взяла без страха, и без страха приблизилась к Рославе. Зеленые точки глаз подрагивают, ведьма не верит, что она сможет причинить ей боль. Ее ошибка в том, что она все еще видит перед собой несмышленую девчонку, но ее больше нет, как нет любви и благоговейного трепета.

– Отец наш Небесный… – начал Свят.

– Не посмеешь. – усмехнулась Рослава.

Отвечать Варна не стала – зачем терять время? Серебряное лезвие оставило на нежной шее тонкий порез, кровь ведьмы почернела, коснувшись клинка. Рослава охнула и попыталась отшатнуться, но бежать некуда. Теперь она – дичь, а Варна – охотница, и она готова ко всему, что может выкинуть ведьма.

– Имя! – потребовал Свят.

– Гореть тебе в Аду! – расхохоталась Рослава, запрокинув голову.

Варна плашмя прижала лезвие к ее щеке, ведьма закричала, под металлом появился ожог. В ее глазах мечется что-то незнакомое – отчаяние? Страх?

– Неси воду. – скомандовала Варна. – Много. И таз захвати.

Свят ничего не спросил, отложил молитвенник и вышел из комнаты. Рослава проводила его взглядом и открыла рот, чтобы что-то сказать, но Варна прижала ладонь к ее рту.

– Нет. Никаких больше сказок, никакой больше лжи. Сегодня ты скажешь все, что ему нужно, а потом…

Острые зубы впились в плоть, но руку Варна не отняла, терпела, глаза в глаза глядя на Рославу. Ей больно, но не больнее, чем в ту ночь, когда на ритуальном камне она нашла растерзанного Дария. Его кишки блестели в свете луны, а руки ведьмы, по локоть испачканные кровью, она отчетливо помнит даже много лет спустя.

– Кусай. – прорычала Варна.

Рослава разжала зубы, смотрит с яростью, по ее подбородку стекает кровь. Как можно было верить подстилке Зверя? Желать ее, грезить этим прекрасным, перекошенным от гнева лицом?

Свят вернулся, поставил на пол ведро с водой и таз. Варна отняла руку, стряхнула кровь на пол и сказала:

– Переливай.

Пока Светозарный возится со святой водой, она присела и начала снимать с ведьмы обувь. Рослава молчит, дергает ногами, но помешать ей не может. Отбросив кожаные сапожки в сторону, Варна подтянула таз к себе и, не удержавшись, подняла взгляд на ведьму – на ее лице застыл ужас.

– Имя, Рослава. – тихо, но требовательно сказала Варна. Пленница замотала головой.

Когда ступни ведьмы коснулись воды, она закричала птицей. Крик оглушил их, невесть откуда взявшийся ветер затушил половину свечей, пар поднялся такой густой, что на мгновение все пропало из виду. Варна замахала руками, разгоняя белесую пелену, Свят начал читать молитву.

– Я спасла тебя! – заорала Рослава, извиваясь на стуле. – А ты чем мне отплатила?!

Внутри что-то дрожит, как натянутая струна, но Варна смотрит на мучения ведьмы бесстрастно. Все, что было между ними хорошего, строилось на лжи. Доверившись ведьме она поступила как последняя дура, жаль что поняла это слишком поздно.

– Из-за мальчишки?! Ты из-за него все это, да?! – Рослава визжит, ее ноги покраснели, покрылись волдырями, плоть корчится огнем. – Он мешал! Мешал! Пустите меня! Не могу терпеть, жжет, как жжет! Обратись к своему сердцу, Варна! Оно…

– Имя! – рявкнула она.

– Нет! – нечеловеческим голосом выкрикнула Рослава. Ее ноги почернели. – Мы ведь вместе в Аду сгорим! Да только меня там встретят с почестями, а с вас шкуры спустят! Прокляты, вы оба, будьте вы прокляты!

– Имя! – Свят подошел ближе.

– Ах, мальчишка со смертью на хвосте! – захохотала Рослава. – А ведь я исправить все могу! Попроси, попроси меня!

Глаза ведьмы закатились, изо рта пошла алая пена, Свят пинком отодвинул таз и схватил Рославу за подбородок. Та не шелохнулась, обмякла, потеряла сознание от боли.

– Все на сегодня. – сказал он. – Не думал, что ты сумеешь.

– А что ты думал? – жестко спросила Варна. – Что я, поджав хвост, начну скулить и умолять оставить ее в покое? Такого ты обо мне мнения?

– Я… Нет! – Свят растерялся. – Ваше прошлое…

– Не только ты окреп за эти годы. – она толкнула его плечом и подошла к двери. – Мне плевать, что Полку от нее нужно, главное, чтобы потом ее сожгли.

Вышла в коридор, хотела промчаться мимо Дария, остаться наедине с собой, но вместо этого подошла к нему, обняла, почувствовала сладкий запах тления и успокоилась. Когда он рядом, ощущение целостности возвращается, дыра внутри частично затягивается и жить становится чуточку легче.

– Мы поступаем правильно.

Его «мы» означает, что он берет ее грехи на себя, пополам делит самые скверные поступки и не осуждает. Они вместе поднялись в церковь, оттуда вышли на улицу и долго стояли, вглядываясь в светлеющее небо. Варна распустила тугую косу и почувствовала вонь горелой плоти, впитавшуюся в волосы.

– Пойдем. – Дарий потянул ее к бане. – Я нагрею тебе воды.

Горячая вода ускоряет разложение – это они поняли давным-давно, в первые месяцы скитаний. Увидев, как распухают и темнею руки, погруженные в теплую воду, Дарий запаниковал, заметался, а Варна, не зная, что делать, перевернула таз решив, что они стали жертвой колдовства. К счастью, пара отличных кистей нашлась на ближайшем кладбище. Потерю каждой «своей» части тела Дарий долго оплакивал, безмолвно скорбел, но не говорил ни слова, конечно же.

Вылив на себя ведро воды, Варна вдохнула хвойный запах намазки и села на скамейку. Дарий ждет ее на улице, она нутром чувствует его беспокойство. Она предлагала ему пойти к реке, чтобы искупаться, но он отмахнулся, наверное, решил, что ей нужна помощь. И, в принципе, оказался прав.

Кинувшись на Рославу в Торжке она действительно была готова убить ее, рассечь голову надвое, располовинить хрупкое тело, но только увидев ее в ошейнике, Варна поняла, насколько сильна ненависть, кипящая внутри. Ей не нужна причина, чтобы пытать ведьму, пусть Свят продолжает хранить свои тайны, у нее личные счеты с Рославой.

Сколько раз она обманывала ее? Первый раз, когда сказала, что они просто посмотрят на праздник у озера, верно? Хотя, быть может, полотно лжи начало сплетаться еще в тот день, когда она сцепилась в Полудницей. Все ответы в руках Рославы, сидящей сейчас под замком.

Варна готовилась к охоте на ведьм с самого детства, потому что ведьмы – первая, главная цель Светозарных. Она должна была надеть белый плащ, с гордостью носить на груди крест, нести свет и Слово Господа в самые темные уголки земли. Вместо этого, сама того не ведая, она чуть не примкнула к ковену и потом, корчась в муках у ног ведьмы, заключила с ней сделку, пожертвовав душой. Но ради чего сама Рослава ввязалась в это? Она могла заполучить десятки душ для Зверя, от дурачков, желающих обменять Божью искру на золото, отбоя нет и сейчас. Тогда зачем?

Вряд ли Рослава будет говорить с ней после того, что произошло. Такая жестокость Варне не свойственна – она просто делает свою работу, уничтожает нечисть так, как написано в Кодексе, едином для Взвода и Святого Полка. Некоторые охотники любят мучить адских тварей, она слышала эти истории. Члены Взвода привязывают русалок к крестам и смотрят, как водная тварь задыхается на сухом воздухе. Некоторые ловят упырей, чаще всего юных, едва окрепших, и выводят на солнце. Наслаждаются паникой, болью, берут от работы лучшее, так сказать. Варна ненавидит все это, думала, что ненавидит. Обгоревшие ступни Рославы говорят об обратном. В ней есть тот же мрак, что окутал души других охотников, но на свет божий он показывается только когда дело касается ведьм.

– Долго ты. – Дарий тряхнул волосами. – Все смыла?

– Весь этот проклятый день. – подтвердила Варна.

У входа их поджидал Свят. Он снял плащ, переоделся в обычную одежду, но все равно выглядел как типичный Светозарный – ауру Длани Господней просто так с себя не снять.

– С рассветом мы поедем в место, откуда ведьма родом. – сообщил он. – Будьте готовы.

– Откуда ты знаешь, куда нужно ехать? – Варна прищурилась.

– Твое дело – исполнять мои приказы. – уважения, которое промелькнуло в их общении после пытки, как не бывало.

– А ведьму оставишь на попечении Млада? – Дарий хмыкнул. – Мы вернемся, а тут камня на камне не будет.

– Взять ее с сбой куда опаснее. Пока на ней ошейник, ведьма не…

– Закопаем ее. – спокойно предложила Варна. Дарий взглянул на нее с интересом. – Она не может умереть, мы все знаем об этом. Сделаем, как положено – выроем могилу на святой земле, положим ее в гроб, крест воткнет в изножье, чтобы, если все-таки вырвется, была тут же крестным знамением осенена.

– Кол в грудь – самое надежное решение. – заговорщицки прошептал Дарий.

– Убивать ее нельзя. – вмешался Свят.

– Почему, кстати?

Светозарный оценивающе разглядывает их – пытается понять, стоит ли им доверять. Наконец, передернув плечами, он ответил:

– Рослава – верховная ведьма ковена, который первым вернулся из Черной Пади. Они собирают под своей эгидой других ведьм и нападают на города, построенные людьми веры. До Моррея был еще один город, а до него – пара крупных сел.

– Они будто силы свои проверяли. – задумчиво сказал Дарий.

– Да. – согласился Свят. – Мы не знаем, в скольких еще городах готовятся подобные диверсии, поэтому нам нужно имя верховной – чтобы святые сестры смогли уничтожить все колдовство, сотворенное ей и ее подручными.

– Потом вы убьете ее? – уточнила Варна.

– Без промедления, как только выбьем все, что сможем. Без ритуала на имени и крови ведьмы ее смерть ничего не изменит.

– Отлично, раз мы все решили, остался только один вопрос. – сказал Дарий.

– Ну? – Свят сложил руки на груди.

– Кто будет рыть могилу?

Комья земли перестали лететь из ямы, раздался усталый вздох, Дарий распрямился и выбрался на поверхность. Варна ободряюще подмигнула ему, а он прищурился и заявил:

– Я понимаю, что мертвецы не знают усталости, но если я начну разваливаться на куски по дороге, вам придется убить кого-нибудь, чтобы раздобыть для меня запасные части.

– Мы только что провели ритуал, не нагнетай. – отмахнулась Варна.

Протянула руку, смахнула с волос Дария земляную пыль и, не удержавшись, прижала ладонь к его прохладной щеке. Он улыбнулся, белесые глаза озорно заблестели и, всего на мгновение, но он показался таким прекрасным, таким…живым.

Свят нес Рославу на руках – ноги ведьмы еще не зажили. Ее черные брови насуплены, губы поджаты, а руки связаны веревкой, в которую вплетена серебряная нить. Светозарный буквально сбросил свою ношу в открытый гроб и ведьма зашипела.

– Я мог тащить тебя за волосы. – напомнил Свят.

– Если я устану, понесешь и меня? – спросил Дарий.

Варна не может оторвать взгляд от Рославы. Ведьма выглядит обессилевшей, сломленной, но в потемневших глазах еще плещется пламя неповиновения. Ничто не может заставить ее подчиниться, слишком много лет она живет на свете, слишком много видела, чтобы так просто сдаться.

– Спроси его, – тихо сказала Рослава, – откуда ему известно место, в котором мать родила меня.

– Я думал, ты из-под земли вылезла, а не из материнского чрева. – Дарий пнул гроб.

– Спроси его. – не унимается ведьма. – Я жила задолго до вас, кто мог поведать ему о месте…

Она не договорила – Дарий накрыл гроб крышкой и принялся его заколачивать.

– Мудрое решение. – выдохнул Свят.

– И все же, – Варна посмотрела на него, – откуда ты знаешь?

– У Светозарных свои источники. Я не обязан ничего тебе объяснять.

– Да ты вообще можешь делать все, что угодно! – вспылила она. – Ходишь петухом, только команды раздаешь, а на любой вопрос отвечаешь «не должен, не обязан»! Кто мы, по-твоему, мясо подневольное, которое можно в расход пускать?!

Эта вспышка гнева удивила даже Дария – он перестал стучать молотком и посмотрел на нее. Судя по тому, что она чувствует, он согласен с ней.

– Мы нашли человека, который знал ее много лет назад. – нехотя сказал Свят. – Светозарные не уверены, что информация правдива, так что едем мы, по сути, на разведку.

– Что это за человек ты, конечно же, не скажешь. – Варна закатила глаза. – Не думала я, что твой характер может стать хуже.

– Помнится, мой характер не слишком волновал тебя, когда ты ночью пришла ко мне.

Пару лет назад это заявление заставило бы ее покраснеть и стушеваться, но не теперь. Уверенно выдержав его взгляд, Варна медленно произнесла:

– Ты просто попался под руку.

Своим выпадом Свят ранил не ее, а Дария. В груди Варны растекся горячий металл – чужая боль, чужое мучительное воспоминание. Она взглянула на темную макушку с жалостью, а затем – прямо в холодные серые глаза Светозарного, немало удивленного ее ответом.

– Надеюсь, ты не считал себя избранным все эти годы? – насмешливо спросила она.

– Скорее, запятнанным. – сквозь зубы ответил Свят.

– Если мне не изменяет память, спать с ведьмами запрещено Кодексом, или я что-то путаю?

Не дожидаясь ответа, Варна наклонилась, кивнула Дарию и вместе они понесли гроб к выкопанной могиле. Изнутри доносится голос Рославы, но разобрать слова почти невозможно. Кое-как опустив ее временное пристанище в яму с помощью веревок, Варна взяла лопату и кинула Святу. Тот и не думал ловить ее – инструмент упал к его ногам.

– Мы, конечно, мясо подневольное, но закопай-ка ты ее сам. – ядовито сказала она, взяла Дария под руку и потащила прочь, подальше от этого места и Свята, безжалостно бередящего старые раны.