Глава 20.

-..захворали все. – старуха разводит руками и натужно кашляет.

Инстинктивно Варна прикрыла рот и нос рукой, надеясь, что ладонь сможет защитить ее от болезни. Выглядит бабка ужасно – череп обтянутый пожелтевшей кожей, редкие волосы облепили голову, руки дрожат, на потрескавшихся губах запекшаяся кровь. Все бы ничего, и так прожила дольше, чем многие, но почти так же выглядит вся ее семья – дочь, ее муж, их дети.

– И давно началось? – Гореслав с опаской разглядывает всех членов семьи поочередно.

– Ну, как, с месяц назад… – задумчиво пробормотала старуха.

– Другие заболевшие есть?

– В городе-то? Откуда же мне знать!

– Из дома не выходите, ни с кем не разговаривайте, никого не пускайте. – Светозарный встал. – Как узнаем, что происходит, вернемся.

Они вышли на улицу, Варну передернуло – тело непроизвольно попыталось сбросить с себя липкий воздух зачумленного дома. Скверное предчувствие собралось в тугой ком, поднялось к горлу и застряло там.

– Что думаете? – спросил Гореслав.

– С каких пор наше мнение тебя интересует? – она удивленно уставилась на наставника.

– Большая коза вымахала, а в голове пусто, как у ребенка. – вздохнул Гореслав. – Всю жизнь собираешься за моим плащом прятаться? Скоро отправитесь в вольное плаванье, должны сами соображать, что делать.

– Мне кажется, они просто больны. – вмешался Свят. – Возможно, это заразно.

– И что делать будешь?

– Пойду к старосте. Спрошу, болен ли кто-то еще. Если да – наведаюсь к заболевшим, если нет – предупрежу о том, что лучше к этому дому не приближаться. – медленно ответил он.

– Почему нечисть исключаешь? – спросила Варна.

– Потому что никто не пугает их, не воет, не приходит, не…

– Откуда знаешь, что не приходит? Например, ночью, когда все спят. Пролезает в окно или через дымоход, питается их силами, а потом уходит. Люди об этих визитах могут не догадываться.

– Если будете в паре работать, выйдет отлично. – усмехнулся Гореслав. – Так по-разному на проблему смотрите, в этом споре может и истина родиться.

– Что значит «в паре»? – не поняла Варна. – Мне его терпеть и дальше придется?

– Кто кого терпит еще. – Свят усмехается.

– Светозарные работают парами или тройками. – напомнил наставник. – Кто-то должен прикрывать спину – это правило, почти такое же нерушимое, как правила Кодекса.

– И что, не найдется другого напарника? – ворчливо осведомилась Варна.

– Ну, это уж как решит совет старших.

– А кто там главный? – полюбопытствовала она.

– Я.

Свят прыснул, Гореслав улыбнулся краем рта и пошел вперед. Варна насупилась и поплелась следом.

Ей почти шестнадцать, через год их увезут в княжество, чтобы они продолжили обучение. Если все пройдет хорошо, их примут в Святой Полк. Святу уже семнадцать, но из-за того, что их двое, ему приходится ждать, пока она повзрослеет.

В то же время истечет срок, названный Рославой. Варна старается не думать об этом, гонит мысли прочь, сосредотачивается на занятиях и тренировках. Сейчас она с ужасом вспоминает о том, что собиралась примкнуть к ковену.

За четыре года они с Гореславом поймали нескольких ведьм и то, что они делали, приводило в ужас. Одна из них, Любава, попалась почти случайно – не убрала алтарь после того, как забила на нем младенца. В тех краях они охотились на очередного заложного покойника, о ведьмах не было даже разговора, но, увидев оставшееся от ребенка месиво, Гореслав все понял. Молодую ведьму поймали быстро, оказалось, что она недавно примкнула к группе более опытных «колдушек», как называют их деревенские. Варна с ужасом смотрела на то, как Любава извивается у ног Светозарного, прибитая к земле серебряными стрелами – он подстрелил ее прямо в небе, когда ведьма летела на ясеневом суку, смазанном останками невинно убиенного малыша.

Гореслав сжег ее заживо и заставил их смотреть на это. Любава кричала до тех пор, пока не лишилась голоса, но никак не умирала. Кажется, боль она чувствовала пока вся кожа не сползла с ее костей.

– Святое пламя не позволяет им терять сознание. – пояснил тогда наставник. – Они должны очиститься болью, иначе вернутся на этот свет в образе злобного духа и продолжат изводить народ.

После этого Варна, наконец, поняла, с кем связалась. Каждую ночь она просыпалась в слезах, ей снилось, что Светозарные топят ее, сжигают заживо, обезглавливают. Впервые за много лет она начала неистово молиться, по три раза в день, яростно, искренне, стояла перед распятием до тех пор, пока колени не начинали гореть. Варна мечтала о том, чтобы яд Зверя вышел из нее, чтобы кровь вновь стала чистой и плевать, если после этого она снова станет слабой и никчемной, лишь бы не думать о том, что однажды Святой Полк приедет за ней.

После долгого поста, состоящего из лишений и молитв, она решила проверить, простил ли ее Господь – сняла нательный крест, который дал ей Свят. В ту же секунду тело свело, ноги подкосились, по ощущениям внутренности объяло пламя. Лежа на полу в крошечной комнате, Варна поняла, что Бог от нее отвернулся и, сколько бы она ни молилась, толку не будет.

Однажды ночью она прокралась в комнату к Дарию и заставила его принять у нее исповедь. Пусть ее все еще раздражало его желание остаться в этом захолустье, но только ему можно рассказать все честно, ничего не утаивая. Конечно, он еще не принял сан и мог рассказать все кому угодно, но она знала, что он не предаст ее.

– Искупление за несколько месяцев не заслужить. – печально сказал Дарий. – Грешить легко, а вот замаливать грехи дело не быстрое.

– У меня есть шанс? – с отчаянием спросила она тогда. – Я ведь ничего дурного не сделала! То есть, сделала, но ничего совсем ужасного там не было!

– Я не знаю. – честно ответил он.

– Я не могу поехать в княжество, пока не буду уверена, что Светозарные не увидят во мне силу Зверя. – ее трясло от страха. – Они убьют меня.

– Как бы я хотел тебе помочь. – Дарий взял ее руки в свои и сжал их. – Но это не в моих силах.

– Давай сбежим! – Варна была в отчаянии. – Бросим все и…

– Я бы хотел. – по глазам видно, что он говорит искренне. – Но всю жизнь в бегах жить тоже не легко. Скажи мне, что ты готова постоянно оглядываться и спать с ножом под подушкой, и я уйду с тобой.

В тот момент ей показалось, что земля из-под ног ушла, что в небе запели ангелы. Дарий говорит о том, что готов уйти с ней! Неужели этот день настал и он понял, что ему вовсе не обязательно жить так, как того требует Мстислав?

– От веры я не отрекусь. – будто подслушав ее мысли, сказал Дарий. – Но и от тебя отрекаться не стану.

В своей любви она уверена уже много лет, да и в его тоже, но самое личное, что между ними происходило – это тот детский поцелуй, когда Варна не нашла слов, чтобы объяснить свои чувства, а Дарий, напуганный рассказами о грехе, едва не искалечил себя плетью.

Время прошло, они повзрослели, но отношения между ними остались дружескими, почти семейными. Иногда он приходил к ней ночью, они спали в обнимку, как в детстве, но Варна научилась уважать его границы и больше не пыталась сблизиться. В конце концов, любить можно издалека. Наверное.

Она не сбежала ни тогда, ни потом. Решила, что, если уж Святу позволено вступить в Полк, то и ее примут, даже если что-то заподозрят. Эти мысли не успокоили ее полностью, но подарили надежду.

– В облаках витаешь. – Свят толкнул ее плечом.

– Вовсе нет.

– В ваших интересах обсуждать, что с людьми происходит. – подал голос Гореслав. – Считайте это дело своим первым самостоятельным вызовом.

– Ты просто сам не знаешь, что это, вот и спихнул все на нас. – проворчала Варна.

– Не знаю, – согласился наставник, – но вы очень скоро окажетесь с такими делами один на один, без моего совета и помощи. Учитесь работать самостоятельно.

Со старостой пришлось говорить самим – Светозарный принципиально остался на улице. От крошечного мужичка с редкой бородой удалось узнать, что еще несколько больных было в городке, но спросить их не выйдет – померли. Семей у них не было, как заболели, очень сильно исхудали, пожелтели, кашляли кровью. Симптомы полностью совпали с тем, что они видели в доме, который посетили.

– Проклятье. – предположила Варна, когда они присоединились к Гореславу на улице.

– Просто болезнь. – настаивает Свят.

– В этом мире ничего не бывает «просто». – проворчала она.

– Спорим, что семья той старухи как-то связана с умершими и они просто заразились? – запальчиво предложил Свят.

– Спорим! – с готовностью согласилась Варна. – На что?

– Проигравший целый день будет выполнять команды победителя. – глаза мальчишки заблестели.

– Готовься выполнять всю работу, которую на меня сбросит Нина. – Варна плюнула на ладонь и они пожали руки. – Давай, пойдем, спросим у старухи.

– Конечно, Ванюшка с моим зятем дружен был.

Свят просиял, лицо Варны вытянулось. Понятно, «Ванюшка» захворал, болячку передал другу, а тот заразил всю свою семью, дело раскрыто. Но выполнять приказы Свята она не собирается!

– Не согласна с ним. – заявила Варна, когда Свят изложил информацию Гореславу. – Мы не знаем, как заразился сам Иван.

– Он один жил, как ты собралась…

– Поведем коня на кладбище! – решила она.

– Трата времени. – проворчал Свят.

– А я тебе говорю – встает их Ванюшка по ночам да пьет силы из друзей.

– Упырем стал? – уточнил Гореслав.

– Думаю, да.

На самом деле, она согласна со Святом и считает, что люди просто заболели, так бывает, без причины, от плохой воды или еды, а может, по воздуху зараза летает. Но спор проигрывать – нет уж, характер не позволяет, будет копать, пока не останется других вариантов.

– Ну, коня так коня. – согласился Гореслав. – Пойдемте.

Лошадь способна почуять, если под землей нечисть ожила, не станет через могилу переступать, заартачится, так и находят упырей да заложных. К радости Свята конь послушно переступил и через могилу Ивана, и через могилу второго помершего.

– Значит, не упырь. – заключила Варна. – Тогда, может…

– Просто признай, что ты проиграла. – потребовал Свят.

– Дайте мне три дня! – она повернулась к Гореславу. – И я найду причину.

К ее огромному удивлению наставник кивнул, сел на коня и сказал:

– На постоялый двор возвращаться с наступлением темноты, никаких задержек, в неприятности попадете – выкручиваетесь сами.

– Ты никогда не сдаешься, да? – раздраженно спросил Свят.

– Тебе – никогда. – прошипела она.

Гореслав дал ей свою записную книжку, в которую записывал все сведения об известной ему нечисти. Варна корпела над ней два дня, перебрала с десяток возможных вариантов, но тщетно – ни один не подходил. Тем временем, старуха Антонина, с которой они говорили, померла. Свят утверждал, что это чума и если они останутся в городе, то и сами заразятся. Гореслав молчал.

На третий день, за пару часов до заката, Варна решила пройтись по соседям Ивана и Павла, которые погибли первыми. Надежда найти объяснение их смертям таяла, как дым, она уже смирилась с тем что придется смотреть на ликование Свята, но у нее есть еще немного времени, которое она потратит с пользой.

Дом Ивана заколотили, так что пробираться в него пришлось через окно. Об оконную раму Варна порвала штанину и ободрала колено. Хромая, она принялась исследовать жилище. Не нашла ничего странного, дом как дом, и только в спальне, в сундуке, обнаружила красивый, расшитый сарафан. Прихватив его с собой, она выбралась из дома и побежала к ближайшему двору.

– С кем он жил?! – выкрикнула Варна, перегнувшись через забор. Работавшая во дворе женщина вздрогнула от неожиданности. – С кем жил Иван?

– Так с женой, понятное дело. – ответила та. – А что?

– Где она?

– Померла недавно. – женщина заинтересовано прищурилась.

– От хвори?

– От нее, да только болела долго, много лет ее точила болезнь какая-то. Чумка потом пришла.

– А звали ее как? – от нетерпения ноги сами собой подрагивали, готовые сорваться с места.

– Тома, Тамара. А что…

Но Варна уже неслась прочь, размахивая сарафаном как флагом победы. Сейчас-то она расскажет все Гореславу, сейчас-то… Она замедлила шаг и задумалась – а что, если она снова ошиблась? Придется терпеть насмешки Свята, его едкие замечания и ухмылку. Нет, лучше самой проверить все, а вот потом позвать их и с триумфом поведать, что происходит в городе.

Пока она добралась до кладбища, начало темнеть. Темноты Варна не боится, да и лучина с огнивом всегда с собой, так что заблудиться будет сложно. А уж как лицо Свята вытянется, когда она расскажет ему, что он ошибался!

Могилу Тамары нашла быстро и сразу поняла, что была права –земля вокруг выжжена, трава пожухла, даже стволы деревьев почернели. Варна пригнулась, набрала в руку земли и почувствовала, что не земля это вовсе, а песок, безжизненная пыль, из которой ничто не может расти. Над головой пролетел филин, заухал, заунывно закричал. По спине поползли мурашки.

Показалось, будто что-то хлюпает, Варна напрягла слух, пытаясь понять, откуда доносится звук, но человеческих возможностей оказалось мало. Обратившись к силе Зверя, она припала к земле и отчетливо услышала, как кто-то что-то жует и чавкает. Кажется, подземный житель ее заметил – звук прекратился, раздался скрежет, затем – какое-то шуршание. Варна вскочила и попятилась, но из могилы уже показалась частично истлевшая рука.

– Господи, помилуй… – пробормотала она, впопыхах доставая меч из ножен.

Обнаженная женщина восстала из могилы, зашипела, потянулась. Руки ее изглоданы почти до костей, глаза запали, изо рта течет кровавая жижа.

– Лови! – Варна кинула покойнице сарафан.

Пока нечисть пыталась сорвать с головы ткань, Варна кинулась на нее в отчаянной атаке, намереваясь снести заложной голову, но тварь оказалась удивительно проворной – отскочила в сторону, припала к земле, прыгнула, изъеденные пальцы чудом не задели Варну. Тварь начала метаться вокруг с нечеловеческой скоростью, там, куда ступала ее нога, трава немедленно чернела и погибала.

– Отец наш Небесный, дай мне сил, дай мне воли, – крест на груди нагрелся, – пусть рука моя не знает промаха, пусть сердце не знает жалости…

Покойница сбила ее с ног, навалилась сверху, Варна поджала ноги и со всей силы ударила ее в живот. Из мертвого рта хлынула зловонная жидкость, ледяная жижа залила грудь и живот, нежить закричала, а Варна, плохо соображая от сводящей с ума вони, воткнула меч ей в бок. Оттуда тоже что-то полилось, но покойница не заметила ранения, желтые зубы щелкают у самого лица, сдерживать ее становится все сложнее. Пальцы Варны погружаются в тлеющую плоть, под ногтями остается слезающая кожа. Она попыталась схватить тварь за волосы, но клок оторвался вместе со скальпом.

Ногами она уперлась в мертвое тело и только благодаря этому заложная еще не добралась до ее горла. Рискуя жизнью, Варна разжала пальцы, сжимавшие меч, и полезла в карман. Пальцы нащупали крошечную монетку, она зажала ее в кулаке, размахнулась и ударила покойницу прямо в зубы. Та раскрыла рот, собираясь откусить ей руку, но Варна успела разжать кулак и монетка упала на черный язык восставшей.

Все прекратилось мгновенно – мертвое тело окоченело, Варна оттолкнула его и села. Костяшки ободраны о зубы покойницы, вся одежда залита отвратительной жижей, от нее воняет так, что даже падальщики на такую добычу не позарятся. Закашлялась, но рвоту сдержать сумела, встала, взяла меч, приблизилась к трупу и замахнулась.

– Аминь.

В город вернулась поздно, у постоялого двора увидела Гореслава и Свята – кажется, они собираются искать ее.

– Где тебя но… – Светозарный осекся, у него даже рот от удивления открылся.

Варна бросила истлевшую голову к его ногам и с вызовом уставилась на Свята. Тот выглядит не менее удивленным, чем их наставник.

– Она сперва одежду свою сожрала, потом – собственные руки, а как поняла…

– Нахцерер. – выдохнул Гореслав. – В этих краях? Кто бы мог подумать.

Варна стоит и ждет похвалы за отличную работу. Свят помрачнел.

– Молодец. – Светозарный спокойно взял голову покойницы и разглядывает ее. – Хорошо с монетой придумала.

– Я об этом в твоем блокноте прочитала. И о том, что как только нахцерер пожирать себя начинает, его семья начинает болеть.

– Пойдем, – Светозарный кивнул Святу, – эту красавицу засыпать камнями следует, да похоронить лицом в землю. А ты – вымойся. Хорошая работа, Варна. Отличная.

В церковь вернулись через пару дней, Варна всю дорогу обдумывала наказание для Свята, а тот был мрачнее тучи. Ну, по делом, будет знать, как нос задирать. Вовсе он не лучший рекрут года, она еще поборется с ним за это звание! Хотя, остальных ребят они даже не видели, быть может, там будет тот, кто утрет нос им обоим.

К ним вышел Дарий. Он с радостью приветствовал их, довольный тем, что они вернулись в полном составе и никто не погиб.

– Ты не поверишь! – Варна спрыгнула с лошади и сжала его в объятиях. – Я такое сделала!

Ей следовало заметить, что он взволнован, сразу, но поглощенная своими мыслями и радостью, она не видела ничего дальше собственного носа. Дарий смиренно выслушал ее восторги, искренне похвалил, обнял, выражая крайнюю степень гордости, и только потом она заметила странный блеск его глаз и несвойственный ему румянец.

– Что-то случилось? – осторожно спросила она.

– Сегодня. – с придыханием сообщил Дарий. – Сегодня все состоится.

– Не понимаю. – она замотала головой.

– Тихомир прервал молчание, вышел к нам и сообщил, что сегодня я смогу дать первый обет Господу.

Варна поморщилась. Тихомир несколько лет хранил молчание, почти не выходил из своей коморки и по церкви ползли слухи, что болезнь вернулась и он умирает. Как выяснилось, он живее всех живых.

– Ну, и что еще церковь от тебя требует?

– Мы же говорили об этом… – смущенно пробормотал Дарий. – Я должен дать обет безбрачия.

Ее будто окатили ледяной водой. Об этом разговоре она давно позабыла, наверное, так сильно не хотела верить, что этот день настанет, что просто вычеркнула слова Дария из памяти. Но вот этот миг настал и она к нему совершенно не готова.

– Сегодня? – ее голос дрожит. – Но… ты не можешь. – твердо сказала она. – Мы… Дарий, мы же…

Язык не поворачивается продолжить фразу, слова застряли в горле, отказываются выходить.

– Женись на мне. – выпалила она. Глаза Дария округлились. – Я знаю эти дурацкие законы, до хиротонии30 ты можешь вступить в брак!

– Варна… – он весь сжался. – Ты не должна спасать меня от этого.

– От чего?! – в порыве чувств она толкнула его в грудь. – От одинокой жизни? От…

– Я очень сильно люблю тебя. – Дарий попытался взять ее за руки, но она яростно вырвалась. – Но «неженатый заботится о господнем, как угодить Господу; а женатый заботится о мирском, как угодить жене31».

– Кто из твоих проклятых святош сказал эту чушь? – прорычала она.

– Я не смогу отдавать всего себя приходу, если буду знать, что дома меня ждешь ты. Мы не…

– «Мы не», «мы не» – заладил! Катись к черту, Дарий, ты и твои идиотские решения! Хочешь так – пускай! Отдавайся Господу, быть может, он согреет тебя, прижмет к своей бессердечной груди!

Как вихрь она промчалась мимо, нарочно задев его плечом. Внутри кипит такая ярость, что впору встать на четвереньки и выть нечеловеческим голосом. Решил за них обоих, что будет дальше! Знал ведь, что она ради него готова на что угодно, что она, как щенок неразумный, с самого детства за ним бегает, но нет! Обет безбрачия, ну надо же!

Все, кроме нее, были рады за Дария. Когда Тихомир созвал всех к распятию, Нина даже прослезилась. Мстислав приобнял ее, что-то шепнул, а Варна едва сдержалась, чтобы не обвинить их в двуличии и лицемерии – все знают, что между ними, и ведь это не мешает обоим считать себя достойными белых плащей!

Когда Дарий вышел вперед и встал перед Тихомиром и раскрытой Библией, Варна встала со скамейки и сбежала вниз по ступеням, скрывшись в катакомбах. Потом ей сделают выговор, может, накажут за такое пренебрежение, но перед этим она все им выскажет! Лжецы, лицемеры, только и могут, что толкать свои нравоучения, а Дарий повелся, как последний дурак!

Никогда еще она не думала об этом, но ноги сами принесли ее к комнате Свята. Она без стука вошла, закрыла дверь и уставилась на удивленного юношу глазами, полными ярости.

– Ты проиграл мне. – жестко сказала она.

– Я знаю. – он нахмурился. – Это не повод…

– Помнишь, о чем мы договорились? – сердце бьется в ребра раскаленным молотом.

– Помню.

– Будь со мной сегодня. – она стащила рубашку через голову и бросила ее на пол. – Как мужчина.

Бесстрастное лицо Свята никогда еще не выдавало такой гаммы эмоций – от недоверия к ужасу и обратно. Он не отвел взгляда, беззастенчиво рассматривает ее, а она и не думает прикрываться руками или делать вид, что ей неловко, стоит, как есть, полуобнаженная и уверенная.

– Это мое требование. – четко сказала она. – Ты мне должен.

Он ничего не спрашивал больше, подошел ближе, пальцами сжал ее подбородок и поднял голову, посмотрел в глаза, а потом прикоснулся к ее крепко сжатым губам.

– Могу не целовать. – спокойно сказал он.

– Не можешь.

Она сама стащила с него рубашку, сама повела его к постели, повалила на спину и залезла сверху. Дрожа от гнева и нетерпения развязала веревку, которой он подвязал косу, растрепала длинные волосы и пригнулась, чтобы почувствовать запах хвои и разгоряченного тела.

Слух, дарованный Зверем, обострился, она слышит, как Тихомир читает молитву, как Дарий вторит ему, как дрожит его голос.

Водопад светлых волос упал на лицо, она зарычала от боли, но только крепче прижалась к Святу, обхватила его бедра ногами, не позволяя отстраняться и мешкать.

–…во имя Господа нашего?

– Да.

Свят глухо стонет, она выгнулась ему навстречу, вцепилась пальцами в волосы, его дыхание жжет шею. Краем глаза Варна видит, что тень отделилась от его тела и замерла у противоположной стены, наблюдая.

–…нести свет страждущим, возлюбить ближнего?

– Да.

Ей стало приятно, с губ сорвался стон удовольствия, такой греховный, такой сладкий, боль пронзила что-то в груди, но тут же прошла.

«Боль за боль, кровь за кровь, предательство за предательство». – нашептывает мягкий голос.

–…от всего мирского, греховного, низменного?

– Отрекаюсь.

Зубами она вцепилась в его плечо, глаза закатились, с ног до головы по телу прокатилась горячая волна, тело напряглось, а затем расслабилось, Свят выдохнул, всхлипнул, на мгновение его мышцы стали каменными, он навалился на нее всем весом, но через секунду откатился в сторону.

Разгоряченная, обновленная, она села и вспомнила, что испытала нечто подобное ночью, когда перепрыгнула через колдовское пламя на берегу озера. Заноза в сердце исчезла, боли как небывало, в голове кристальная чистота и покой. Пока одевалась, смотрела на Свята, а он без стеснения отвечал на ее взгляд, обнаженный, блестящий от пота, он выглядел как человек, готовый снова заключить ее в объятия, и что-то внутри, какая-то темная часть ее души, рвалась к нему, хотела, чтобы их застукали, наказали за это.

Но она надела рубашку и молча вышла в коридор. На губах еще горели грубые поцелуи Свята, места, которые он сжимал руками, саднят.

Мимо прошла Дива, за ней – Данияр, последним идет Дарий. Он поднял виноватый взгляд и вдруг отшатнулся, прижался спиной к стене. Он знает, что произошло, не может не замечать ее растрепанных волос и опухших губ, а может, разглядел следы на шее. Окинув его холодным взглядом, Варна прошла мимо. Ни тоски, ни печали она не чувствует, только темное желание сделать ему еще больнее.