Глава 21.

В южных землях нет ничего, кроме лесов, густых и не очень. Все дороги проложены так, чтобы провести путешественников мимо непроходимой чащи, но спешиваться время от времени все равно придется, ибо продираться сквозь лес верхом – очень скверная идея. Чуть замешкаешься и все – низко нависшие ветви снесут голову с плеч.

Направляющий их небольшую процессию Свят повел их на юго-восток и за сутки пути ни слова не сказал. После перепалки на кладбище говорить с ним у Варны желания не было, но и обиды она не держала. Слишком хорошо она его знает, слишком долго они бежали в одной упряжке. Зато Дарий никак не может усидеть в седле – ерзает, нетерпеливо сжимает бока коня шенкелями32.

– Рано или поздно ты изойдешь желчью. – не выдержала Варна.

– Надеюсь, забрызгаю ей его самодовольную рожу. – Дарий тряхнул волосами.

– Мы можем это обсудить.

– Хватит с меня этой темы. Если бы ты знала, сколько ночей я провел, размышляя об этом. – он махнул рукой.

– Ты ведь даже не спросил зачем я это сделала.

– Я что, совсем тупой по-твоему? – оскорбился Дарий. – Я был наивен и слеп в отношении религии, но на твой счет никогда не очаровывался, знал, что после принятия сана ты выкинешь что-то. Ну, ты и выкинула, оправдала ожидания, как и всегда.

– Сколько агрессии. – к своему стыду Варна поняла, что до сих пор не считает себя виноватой.

– Это предательство.

– А то, что сделал ты – это другое, да? – она усмехнулась. – Ты до сих пор пытаешься верить в то, что я предала тебя, тогда как ты сам выбрал…

– Господа! – взвыл Дарий. Свят на мгновение обернулся, но тут же выпрямился в седле. – У меня выбор был между тобой Господом, Варна. – продолжил он.

– А что ты себе представлял? Что я буду жить в сиянии твоего святейшества?

– Ты лишила меня вас обоих. После этого я Свята даже на порог не пускал.

– Я знаю. – честно ответила она.

– Можешь хотя бы вид сделать, что тебе не все равно? – он вздохнул. – Что ты чувствовала? Болела ли твоя душа?

– Нет. Я не чувствовала ничего, Дарий. Ты сделал свой выбор, а я – свой. Все по справедливости.

Правда больно ударила по нему, но Варна хотя бы умолчала о том, что упивалась содеянным. Ночью после того, как Дарий дал обет, она кружилась по комнате, наполненная незнакомым чувством торжества. Она нарушила правила церкви, заставила Свята сделать то же самое, разлучила их с Дарием и наслаждалась этим. Подобное ощущение она испытывала лишь однажды – в тот день, когда помогала Рославе творить колдовство в родной деревне. Сила Зверя внутри мурлыкала, как котенок, согревала, пульсировала, от чего по телу разливалась приятная дрожь. Поступила бы она так снова? Да. Потому что этот яд в ее крови, потому что такой уж она выросла.

Долгие годы Рослава лелеяла ростки зла, которые дало оброненное ею семя. Темная поросль поднялась в душе Варны и, когда ее тело окрепло, окрепла вместе с ним. Ведьма никогда не убеждала ее в том, что церковь – это плохо, но показывала резню, которую устраивали посланники Господа, если люди отказывались отрекаться от своих богов. Никогда с ее губ не срывалось осуждения или критики в адрес наставников и их правил, но она учила нарушать их, учила чувствовать центром вселенной себя, а не Бога. Варна сама не заметила, как оказалась во власти Рославы, впитала все, о чем она рассказывала, и выросла достаточно скверным человеком, по меркам церкви, конечно.

Войдя в комнату Свята она считала, что восстанавливает справедливость. Этим поступком она кричала «я люблю тебя, но поступать так с собой не позволю!». Ей следовало принять выбор Дария, смириться с ним и радоваться его успехам на выбранном пути. Вместо этого она думала лишь о себе, о своей боли и до сих пор искренне не понимает, почему должно было быть иначе, почему он отрекся от нее, а она не имела на это права. Рослава рассказала, что она может делать все, что пожелает, и Варна с удовольствием воспользовалась этой возможностью.

Она ни разу не пожалела об этом, даже думала о том, чтобы повторить подвиг, да только Свят все испортил. В тот вечер, когда Варна снова пришла к нему, он сел на край тумбы, сложил руки на груди и серьезно сказал:

– Если ты понесешь33 от меня, я женюсь на тебе.

Спустя мгновение ее уже рвало в коридоре. От одной только мысли об этом ей стало так дурно, что больше они к этому разговору не возвращались.

Женский цикл Варну миновал – может из-за полуголодного детства, может из-за тяжелых тренировок, но возможность иметь детей ей не выпала. Иногда она думала, что это благословение, ведь ежегодно рожающая мать, отправляющая родных детей в лес, всю жизнь являлась ей в кошмарах. Порой казалось, что она сама приказала телу позабыть об этом с помощью ведьмовства, ибо здоровье у нее завидное, за всю жизнь она ни разу даже простудой не болела. Так или иначе, понести от Свята она никак не могла, но в шестнадцать лет ни сном, ни духом об этом не догадывалась.

По церкви в то время поползли слухи о том, что рекрутов Светозарных связывает нечто большее, чем общие тренировки. Только вот сплетники делали ставку на чувства, которых не существовало. Они со Святом являлись кем угодно, но не возлюбленными. Каждый спарринг заканчивался полным изнеможением, желание обскакать другого затмевало разум, они постоянно боролись за первенство, кусали друг друга злыми словами и не было в этом никакой любви. Поэтому он ей и нравился – равнодушный, отстраненный, не принимающий на свой счет ничего – ни хорошего, ни плохого. Со Святом всегда можно было договориться, приведя логичные доводы, размышлял он свободно, без груза чувств и эмоций, как и она сама. Гореслав оказался прав – доведись им работать в паре, они превратились бы в смертоносный вихрь, устоять под натиском которого не смог бы никто.

– Зачем мы здесь?

Варна нагнала Свята как только поняла, где они находятся. Он скользнул по ней взглядом и сказал:

– В ту сторону ведет только одна дорога.

– Это просто совпадение, хочешь сказать?

– Уже сказал.

Покосившийся указатель с давно стертой надписью, заросшая травой дорога, которую медленно поглощает природа, осевшие дома впереди – пейзаж настолько знакомый, что сердце сжалось. Сколько еще раз ей придется возвращаться сюда? Нутром чувствует, как дрожит Дарий.

По всем землям западнее княжества разбросаны покинутые жителям деревни и села. Причин для переезда хватало всегда – воды не осталось, лес подступил слишком близко, нечисть одолевает, неподалеку построили город. Иногда люди бросают дома из-за болезней, боясь заразиться неведомой хворью.

Эта деревня опустела в один миг – вот все были живы, а в следующий момент уже померли. Здесь родилась Варна, здесь переродился Дарий, здесь Рослава обманом заставила глупую девчонку участвовать в страшном колдовстве.

– Есть ли место, которое я ненавижу сильнее? – пробормотал Дарий.

– Аминь. – Варна спешилась, увидев крышу родного дома. – Как думаешь, они…

– Думаю, да. – он все понял без слов.

– Привал! – выкрикнула она.

Время беспощадно, природа берет свое – сквозь дома и заборы проросли кусты и молодые деревья. Колдовство не тронуло землю, только людей, но вряд ли здесь скоро появятся новые жители, еще жива молва о том, что случилось.

В доме пахнет лесом и травой, из под пола проглядывают сочные ростки. На полу под полусгнившим столом валяются кости – останки ее отца. У печи еще один скелет, сохранившийся почти полностью – упавшая навзничь женщина. Люлька полна пыли, пожухших листьев и прутиков, какая-то птица пыталась свить в ней гнездо.

Медленно ступая по отсыревшим доскам, Варна прошла в комнату и остановилась на пороге – на кровати, все еще прикрытый, лежит Красимир, вернее то, что от него осталось. Она откинула край одеяла и поморщилась – под скелетом темнеет зловонное пятно, в которое превратилась детская плоть.

– Ты мне…

– Да.

Дарий положил одеяло на пол и начал бережно перекладывать останки мальчика. Варна несколько минут наблюдала за его размеренными движениями, затем встряхнулась и вернулась в большую комнату. К своему удивлению она обнаружила там Свята – он складывает кости ее матери в свой плащ.

Она почти дособирала останки отца, когда Свят спросил:

– Они были хорошими людьми?

– Нет. – ответила Варна. – Она била меня, а он никогда не заступался.

– И отвел тебя в лес.

– И отвел меня в лес. – ее слова прозвучали как эхо.

– А братья?

– Обычные мальчишки. Дрались, вопили целыми днями. – она невольно улыбнулась воспоминаниям. – Они бы выросли и стали такими же, как родители. И я тоже.

– Не стала бы. – уверенно сказал Свят и выпрямился, прижимая к груди сверток с костями.

– Откуда такая уверенность?

– Тебя привели из леса, брошенную на смерть, сироту при живых родителях. Вместо того, чтобы плакать и искать утешения, ты протаранила меня головой.

– Все еще держишь обиду? – лукаво спросила Варна.

– Конечно. Ночами спать не могу.

К ним присоединился Дарий, они вместе вышли из дома, обошли его и углубились в лес. Варна приметила старое дерево с потемневшим стволом, вооружилась лопатой и попросила спутников не мешать ей. Они отнеслись к просьбе с уважением – отошли в сторону, но не ушли совсем. Спиной она ощутила их немую поддержку.

Размеренно откидывая в сторону комья земли, Варна прощалась с воспоминаниями и обидой. Родителями эти люди оказались скверными, но смерти не заслуживали. Никто не имеет права отнимать жизнь, только Господь, вера в которого почти покинула ее однажды. Жаль, что костей второго брата уже не найти, он заслужил быть упокоенным.

– Скажешь что-нибудь? – она утерла пот ладонью и повернулась к Дарию.

– Как служитель церкви? – уточнил он.

– Ну, можешь и пару шуток пошутить, я не против. – Варна усмехнулась.

Встав на краю неглубокой ямы, Дарий достал четки, прикрыл глаза и начал по памяти читать молитву об усопших. Столько лет прошло, а он все еще помнит каждое слово витиеватых прошений, направленных к Богу.

– Помяни, Господи Боже наш…

Ей не стало легче, но в сердце появилась надежда, что их души нашли, наконец, успокоение. Так же следует поступить со всеми останками, которыми кишмя кишит деревня, но у них нет времени – солнце клонится к закату.

– Можем сжечь все. – предложил Свят.

– Потом. – Варна села в седло. – Нельзя оставлять Рославу одну надолго, кто знает, до чего она может додуматься.

Они едут в молчании, но напряжение исчезло. Кажется, им снова удалось смириться друг с другом.

Заночевали в крошечном поселении – один большой двор обнесенный высокий грубым забором, состоящим из распиленных пополам стволов. Когда Свят принялся тарабанить в ворота, Варна подумала, что он зря тратит время, потому что никто в здравом уме не станет отгораживаться от мира такой стеной и при этом открывать первому встречному.

Однако, к ее изумлению, из-за ворот показалась сначала ушанка, за ней – скрюченный болезнью костей дед с опухшим носом. Он окинул их хитрым, плутоватым взглядом, скрюченными пальцами прикоснулся к полам плаща Свята, кивнул и отошел, пропуская Светозарного.

Поводья дед отобрал и тут же передал их мальчишке лет тринадцати. Тот, обтерев грязные руки о не менее грязные штанины, повел лошадей к перекошенной конюшне. Дед тем временем жестами звал их за собой, увлекал к приветственно распахнутой двери большого дома. Обостренный нюх Варны уловил запах лукового супа, которым их постоянно кормили в церкви.

Внутри дома раздолье – комната огромная, печь большая, пышет жаром, на печи – мальчишка лет пяти, спрятался за полупрозрачной занавеской, глаза выпучил, но из укрытия не вылезает. Варна показала ему язык, ребенок скрылся за тканью. Вокруг худощавой, высокой хозяйки трутся коты – белый и трехцветный, мурчат, попрошайничают. Та раздраженно отпихивает их ногой.

– Да сколько можно! – выкрикнула женщина, обернулась и застыла, уставившись на гостей. – Здрасьте. – пробормотала она.

– Тут, это, белые. – дед кивнул на Свята, будто хозяйка сама не видит перепачканный землей плащ. – Это, накормить бы, да?

– Да… – неуверенно кивнула женщина. – Вы садитесь, садитесь. Я – Марта, а это дед мой, Никон.

Варна чувствует ее неловкость и идея остановиться здесь кажется все менее привлекательной. Зачем беспокоить хорошую семью? Живут обособленно, значит, есть на то причины, а они вломились, еще и с закатом, а это, кстати, дурной приметой считается.

– Так, это, – дед оперся локтями на стол и внимательно разглядывает Свята осоловевшими глазками, – вы чего пришли-то? Беда?

– Пока нет. – сдержанно ответил Свят. – И, надеюсь, ее не случится. Так, по делам едем, ваш двор – последний перед местом, в которое мы направляемся.

– Ночлег значит?

– Он самый.

– А чего это вот он-то капюшона не снимает? Не дело это, ну, в доме-то. – дед тычет пальцем в Дария.

– Уродства у него. – вмешалась Варна.

– А, нечисть покусала поди, да? – дед кивает собственным словам. – Жаль, жаль, вижу же, это, молодой совсем, да?

Дарий кивнул и надвинул капюшон еще глубже. Есть ему нельзя категорически, поэтому Варна добавила:

– Хватит двух тарелок.

– А мальчишка? – Марта бросила на него взгляд через плечо. – Уверен?

Он закивал, хозяйка пожала плечами и продолжила хлопотать с едой. Варна заметила, что кошки забились в угол, шерсть на белой вздыбилась, как колючки ежа. Животные не любят мертвецов, найти коня для Дария – настоящее испытание.

– Так, это, куда путь-то держите? – не унимался дед.

– Тебе поговорить не с кем? – прикрикнула на него Марта. – Иди вон, позови Славку, есть пора.

Старик послушно сполз с табурета и заковылял к выходу. Свят неодобрительно уставился на женщину.

– Сурово ты с ним.

– Сурово? – она рассмеялась. – Это на вид он безобидный, а в сарае, знаешь что? Самогонку гонит!

– И давно? – Свят не сдержался и хмыкнул.

– Да я трезвым его никогда в жизни не видела! – Марта поставила перед ними исходящие паром тарелки. – Сколько себя помню, а мне, прости Господи, уже тридцать три, дед Никон вечно синий, как залуп…гхм. – Марта смущенно отвела глаза. – В общем, постоянно пьяный, лыка не вяжет. Наверное, и отца моего зачал в таком же состоянии.

– И где отец-то? – Варна нехотя взялась за ложку.

– Помер. – Марта посерьезнела. – Тоже пил, беспробудно, семейный грех. Только вот деда никак эта отрава не возьмет, а отца быстро скосила. Ему и тридцати не было, когда скончался во сне.

– А живете на отшибе почему?

Варна посмотрела на Свята и не смогла сдержать улыбку, настолько четко увидела его мальчишкой лет десяти – на обедах сидел особняком, вечно ковырялся в супе, вылавливая кольца противного вареного лука. Сейчас тоже пытается, но воспитание не позволяет развесить всю эту красоту по бортикам тарелки, поэтому он брезгливо отталкивает лук от ложки, прежде чем зачерпнуть бульон.

– Опять суп. – заныл мальчик, переступив порог дома.

– Цыц! – Марта пригрозила ему ложкой. – Дам по лбу и голодный спать пойдешь!

То, как хозяйка ушла от ответа на вопрос, не ускользнуло от Варны. Она начала незаметно оглядываться, увидела красный угол, немного успокоилась и продолжила есть.

– Так, это, – Никон уселся и потянул Свята за рукав, – куда едете? Дальше-то, ну, ничего нет.

– Туда-то нам и нужно. – кивнул Свят. – Сколько лет тебе, дед?

– Ну, – старик закатил глаза, считая, – девяносто точно есть, десять лет плюс, десять минус.

– Да за сотню уже перевалило. – Марта, наконец, села и устало обвела взглядом собравшихся. – Старшему брату моего отца было тридцать семь, когда он родился. Нагулял он его, не удивляйтесь. Но бабка приняла как родного. Говорила всегда, выхода два было – принять подкидыша или в лес унести. Да кто ж так с детьми поступает?

Варна поперхнулась супом и закивала.

– Все умерли, а Никону хоть бы что. Проспиртовался он, что ли… – женщина вздохнула.

– Говорил же, ну, колдовство! – дед вскинул кверху палец с почерневшим ногтем.

– Дед! – испуганно выкрикнул мальчик. – Плащи тут, а ты… Врет он все, сам не понимает, что говорит!

Кажется, мальчишку порядочно напугали сказками про Святой Полк, он с таким ужасом смотрит на Свята, словно тот вот-вот встанет и разрубит деда пополам.

– Мы не за Никоном пришли. – попыталась успокоить его Варна.

– А ты тоже из этих? – Славка недоверчиво смотрит на нее. – Девчонка!

– Они из Мрачного Взвода. – пояснил Свят. – А что тебя так удивляет?

– Ну, воины Полка же сильные должны быть, иначе как им…

Откинув плащ, Варна продемонстрировала мальчишке мышцу на руке и с удовольствием смотрит, как его челюсть медленно опускается к груди. Опомнившись, он активно заработал ложкой.

– Так что там с колдовством? – Дарий, наконец, подал голос.

– Скверные времена были, – заголосил Никон, – вы такого не видали, наверное. Никакого этого, ну, Полка, никакой защиты от нечисти. Черти лезли, ух, из всех щелей! На ночь оставил закваску, утром – бах! В бочке сидит черт проклятый, сожрал всю, да улыбается, паскуда, ну, так я его…

– Дед! – возмутилась Марта. – А сколько той закваски сам выжрал, прежде чем черта увидеть?

Варна расхохоталась. Мало того, что Никон сам по себе очень смешной и похож на исхудавшего гнома, так еще и гримасничает. После замечания Марты его аж перекосило.

– Молчи, девка! – наконец, выкрикнул он. – Тебя тогда и в планах не было, а все, это, ну, лезет, поправляет меня!

– Вообще-то, – задумчиво сказал Свят, – нечисть, пожирающая закваску действительно существует. И ее, и молоко пьет, иногда прямо из вымени высасывает коровьего, от чего животное худеет, а потом умирает.

– Вот! Послушай святого человека! – Никон опрокинул в себя рюмку самогона. – Я вам скажу – время было темное.

– Ты уже говорил это. – влезла Марта и дед, не вынеся такой наглости, хлопнул ладонью по столу.

– Цыц! Ведьмы были везде, клянусь. Вот крест! – старик вытащил из-за пазухи деревянный крестик и поцеловал его. – Мать мою совращали, обещали силу, а я подслушал, да возьми и расскажи все старосте!

Как ни странно, чем больше самогона Никон в себя вливает, тем разборчивее становится его речь. После второй рюмки глаза старика прояснились, заблестели, лицо раскраснелось.

– И что он? – с интересом спросил Дарий.

– Ну, собрали мужиков, вломились в дом к бабе одной, а она возьми и птицей обратись!

Варна и Свят переглянулись. Она сама не заметила, как наклонилась к старику и начала вслушиваться в каждое его слово.

– Их там полно было. Двух сожгли, одну закопали, для пробы. Оказалось, тварь в земле не подыхает, пришлось откапывать. – Никон снова наполнил рюмку. – Такие дела, такие дела.

– А где это было? – спросил Свят.

– А, да там жили, рядом с Подлесным.

От Подлесного до места, в которое ведет их Свят, несколько дней пути. Вряд ли старик говорит о Рославе, но то, что ведьм видел, скорее всего правда.

– А там, впереди, что было раньше? – спросила она.

– Село, богатое, зажиточное. Да только пропало, одним днем не стало ни людей, ни дворов, как бабки пошептали. – ответил Никон. – Помню, отец пришел домой и сказал: «Вести дурные слышал, говорят, село у реки теперь проклято, божьему человеку туда ходу нет». Ну, и не стали туда ездить.

– Вот так просто? – удивился Свят.

– А что? Мы люди простые, зачем беду на свою голову искать?

Из-за стола вышли поздно, сытые скорее рассказами деда Никона, чем супом. Спать решили в сеннике, прямо на соломе, чтобы не теснить хозяев. Марта, конечно, уговаривала остаться в доме, но сильно не настаивала. Под одной крышей со Светозарными спать обычно желающих нет, простой люд и уважает их, и боится.

Глаза Варна открыла резко, будто кто-то ее разбудил. Села, прислушалась, уловила едва заметный шорох, выбивающийся из привычных ночных звуков, схватила меч и вышла на улицу.

Тишина, ни звука. Темно, хоть глаз выколи, но Звериное зрение не обмануть – темная фигура движется к дому. Не разобрать, кто это или что, но сияющие глаза видно отлично, во тьме они горят, как крошечные факелы.

Варна собралась кинуться за ночным гостем, но почувствовала, что она не одна. Медленно обернулась и похолодела – в метре от нее стоит нечто. Глаза сияют инфернальным огнем, лицо бледное, улыбка от уха до уха. От осознания того, что существо передвигается быстро и бесшумно, по коже побежали мурашки.

Всего секунда понадобилась твари, чтобы прыгнуть вперед и повалить ее на землю. От существа пахнуло сладковатым запахом разложения, Варна ударила его локтем в лицо, откатилась и встала.

– Пава! – выкрикнула она.

Ведьма расхохоталась, морок рассеялся и Варна увидела, что от девичьего лика не осталось ничего – кожа истончилась, местами проглядывает потемневшая плоть. Ее способностей не хватает, чтобы рассмотреть Паву лучше, но и увиденного достаточно.

– Узнала! – заорала ведьма. – Узнала!

Из сенника вылетел Свят – он плечом врезался в нее и сбил с ног, Варна размахнулась, но меч цели не достиг – упав на четвереньки, Пава уже бежала прочь, боком, как огромный паук.

Слаженно, ведь им приходилось делать это множество раз, они бросились следом за ведьмой. За ними бежит Дарий – Варна слышит, как звенит цепь на одном из его серпов.

– Они не пропустят нас дальше! – она схватила факел и быстро запалила его.

– Пусть попробуют! – прорычал Свят. – Вперед!

Что-то промелькнуло на фоне темного неба и большая птица камнем упала вниз. Дарий замахнулся, но что-то сбило его с ног. Обратившаяся в огромную собаку ведьма кинулась на него, но Свят успел встать между ними – блеснул металл, зверь отскочил в сторону и, по-человечески хохоча, растворился в темноте.

– В дом! – Дарий поднялся на ноги. – Быстрее!

Варна сделала всего пару шагов, как вдруг все вокруг затянул густой туман. Появившийся из ниоткуда, он разделил их. Точно такую же завесу оставили ведьмы в Моррее, нет сомнений, что все это – дело рук ковена Рославы.

– Выходи! – заорала Варна.

Кто-то ударил ее в плечо, затем еще раз, и еще – удары посыпались градом. Она закрыла лицо руками, пытаясь не выронить ни факел, ни меч, но натиск усиливался – ее толкали, тянули за косу, которую она не успела убрать под одежду, щипали, словно все это – игра.

– Довольно!

Сила Зверя лениво подчинилась – Варна увидела припавшую к земле Паву. Теперь она может ее рассмотреть – неестественно вывернутые конечности, волос нет, рот не просто открыт – он разорван. Ее передернуло от отвращения.

– Как спалось? – язык ведьмы пробежал по потрескавшимся губам.

Вместо ответа Варна кинулась в бой. «Никаких разговоров с нечистью» – это ее личное правило, не из Кодекса.

Меч просвистел над головой Павы – прыжком она ушла от атаки. Варна резко развернулась, ища ее в тумане, и тут же получила удар в спину. Чудом устояв на ногах она обернулась, собираясь рассечь нападавшего, но там никого не оказалось. Растерявшись на мгновение, она не заметила, как Пава выскочила из тумана и напрыгнула на нее. Ведьма вцепилась в плечи, ее смердящее дыхание вызывает тошноту, Варна согнулась, пытаясь сбросить ее, но тварь разжимать пальцы не собирается.

– Отец наш Небесный, дай мне…

– Кого ты зовешь?! – захохотала ведьма. – Отца? Папа, папочка! Ты убила его!

Со всей силы всадив локоть в бок Павы, Варна дернулась и скинула ее с себя. Та покатилась по земле, попутно пытаясь зацепиться за землю неестественно длинными пальцами, но один взмах меча отделил их тела.

– Су-у-ука! – завопила ведьма, прижимая обезображенную конечность к груди. – Именем Зверя, не сойти тебе с этого места, будь ты проклята, лживая девка, будь ты…

Сквозь туман прорвался Свят – его меч объят святым сиянием. Он с такой скоростью бросился к ведьме, что на секунду Варна потеряла его из виду. Но Пава была готова – она отскочила в сторону, загоготала, приплясывая, как вдруг черная тень выступила из-за ее спины и пронзила ведьму теневым клинком.

Птичий крик поднялся к небу, откуда-то сверху донеслось скорбное карканье. Звук нарастал, становился громче, Варна почувствовала, как из уха течет кровь. Свят подошел к ведьме, занес над ней меч и, когда клинок коснулся кожи, все изменилось.

Морок мгновенно рассеялся – ни тумана, ни непроглядной темноты, ни ведьмы. В черных руках тени – сотрясающееся в предсмертных судорогах тело мальчишки. Варна сделала шаг к ним, но тут же отступила. Свят выронил меч, его темный двойник исчез и Светозарный подхватил мальчика. На его губах выступила кровавая пена, глаза закатились, из горла рвутся булькающие звуки.

– Как же… – Свят поднял лицо и Варна первый раз в жизни увидела, что он беспомощен.

– Попробуй исцелить. – она кинулась к ним и помогла уложить Славку на землю. – Давай, Свят.

Дарий опустился на колени рядом с ними. Встает солнце – край неба окрашен в алый, но предрассветная серость еще не исчезла. Варна опустила взгляд и увидела изувеченную руку мальчишки – это ее меч отрубил ему пальцы. Они сражались с иллюзией, ей даже в голову не пришло, что ведьма не станет ввязываться в ближний бой. Если подумать, невесты Зверя беззащитны в моменте – если схватить их, не позволить произнести заклинание, то справиться с ними достаточно просто. Ведьма должна заранее подготовиться и вряд ли станет делать грязную работу своими руками. Жаль, что все это вспомнилось ей только сейчас.

– Давай же… – голос Свята дрожит.

– Хватит. – Дарий положил руку на его ладони. – Он мертв.

– Нет! Я…

– Он не дышит, Свят. – тихо сказала Варна. – Его не исцелить. Вставай.

– Нет, я… – он упрямо сидит на коленях, пытаясь высечь из рук хотя бы намек на божественное благословение. Но этим утром свет оставил его.

– А что это тут? А? А?!

Дед Никон бежит к ним, но, не дойдя нескольких шагов, остановился, вскрикнул, схватился за голову.

– Что же это… Что же это?! Что творится?! Славка! Славик!

Разрыдался, как ребенок, осел на землю, худые плечи трясутся. Дарий подошел к нему, собираясь утешить, но дед шарахнулся в сторону, перекрестился и завопил:

– Упырь! Богом клянусь, упырь!

Варна поморщилась. Они испортили все, что могли – повелись на иллюзию и мечами размахивать стали раньше, чем обдумали ситуацию. За их беспечность заплатил мальчишка, которому еще жить да жить.

Они не сумели успокоить деда, а Марта, увидев, что произошло, лишилась чувств. Варна пыталась объяснить, что виной всему колдовство, но Никон не слушал – голосил, завывал, а потом, во всю мощь своих легких заорал:

– Забери меня, тварь! Меня! Сколько можно терзать моих детей?! – перевел дух и тихо продолжил: – Всех увела, проклятая.

– Кто? – Дарий предпринял еще одну попытку поговорить.

– Ведьма. – всхлипнул Никон. – Я сдал ее колдушек, идиот малолетний. Ну, и, это, она отнимает у меня всех, а меня не трогает! Сто лет живу, сто лет, а все никак не помру.

– Как ее звали? – Варна знает ответ, но ждет его, затаив дыхание.

– Рослава. – Никон с трудом поднялся на ноги, но от помощи отказался. – Нет от нее покоя, нет и не будет. Знал бы, что так выйдет, не приводил бы детей в этот мир. Всех перебила, всех.

Он припал к телу внука, Свят, наконец, встал и, шатаясь, пошел к конюшне. Дарий проводил его взглядом.

– Мы убили ребенка. – тихо сказала Варна.

– Мы убили его, как только вошли в их дом.

– А Рослава и нас подставила, и деда проучила. Снова. – Варна сокрушенно покачала головой. – Даже в землю закопанная она способна творить такое. Ведьмы не могут достать ее, а вот нам на хвост упасть смогли.

– Значит, мы на верном пути. – Свят жестом приказал им седлать лошадей. Его лицо стало еще жестче, чем прежде.

– Просто уедем? – возмутился Дарий.

– А что ты предлагаешь? Позавтракать? – прорычал Свят. – Садись на коня.

Варна первой вскочила в седло. Шок прошел, но осознания произошедшего пока нет. Она не до конца понимает, что они по-настоящему лишили жизни невинного ребенка. Чувство вины всколыхнулось в груди – если бы они задумались, хотя бы на мгновение, то могли бы избежать трагедии. Но «если бы» не произошло. Бездумно взявшись за мечи, они забыли о главном правиле Мстислава – «сначала – думать, потом – доставать оружие».