Глава 24.

Семнадцатилетие застало Варну врасплох – столько лет она бежала от этого дня, старалась не думать о том, что случится после того, как этот рубеж останется позади. Раздираемая на две части ведьмами и церковью, ей хотелось сбежать и от тех, и от других, сделать вид, что у нее есть выбор, но время неумолимо неслось вперед, беззаботное детство осталось позади.

Никакого праздника не устраивали, Варна приняла сухие поздравления от наставников, вытерпела объятия Дивы, несколько раз натянуто улыбнулась и поспешила покинуть церковь под предлогом тренировки. У выхода она столкнулась с Дарием – он нес какие-то книги, налетел на нее и башня, сложенная из древних томов, упала на пол, подняв облако пыли.

– Извини. – буркнула она.

– Сам виноват. – он присел и начал собирать книги.

– Помочь? – оставаться внутри не хотелось, сам воздух вдруг стал удушливым и сухим.

– Иди куда шла. И, Варна, – он поднял на нее взгляд, – с Днем Рождения.

В этот момент она могла встать на колени, обнять его и попросить прощения за то, что сделала, но вместо этого только кивнула, переступила через разбросанные учебники и вышла на улицу. Его темные глаза смотрели без осуждения, снизу вверх, он давно простил ее, но она сама не могла смириться с тем, что совершила. Жалела ли она, что была со Святом? Нет. Жаль было светлых чувств, которые росли между ней и Дарием, и дружбы, которая связывала мальчишек всю жизнь.

Пробежав несколько кругов по территории церкви, Варна остановилась, чтобы перевести дух. В приюте горит огонь – там живет двенадцать сирот, туда же перебралась Светлана, чтобы учить их и помогать нянечкам. Самому младшему воспитаннику едва исполнилось три месяца. Она не любит ходить туда – запах безысходности и отчаяния бередит старые раны. Дети смотрят большими глазами и, наверное, все еще верят, что родители за ними вернутся. Намного гуманнее оставлять на пороге дома Господнего младенцев, но люди настолько очерствели, что за руку приводят пятилетних ребятишек и просто бросают их. А ведь они уже все понимают.

Каждый вечер к церкви приходят три женщины в накидках, закрывающих лица. Они стоят у забора и ждут, Варна знает, кто они, и зачем пришли – ковен требует ее возвращения. Никто кроме нее их не видит, от этого становится совсем жутко и, возвращаясь с вечерней тренировки, она старается как можно быстрее пройти мимо, не поднимая головы.

Сегодня они снова здесь – три безмолвные фигуры, подрагивающие в вечерней дымке. Откладывать больше нельзя, нужно пойти и сказать Рославе, что встреч больше не будет, что она примкнет к Святому Полку и забудет все, чему ведьма ее учила.

Но это не так просто. Яд Зверя не выйдет из тела, сила, подаренная им, никуда не денется. Нельзя пользоваться благами, которыми одарил царь лжи, и не платить за это. Рано или поздно час расплаты настанет, Варна знает об этом. Но честно ли требовать уплаты долга от человека, который силу принял случайно, будучи обманутым ребенком? Зверь лишен предрассудков и морали, такие мелочи вряд ли его волнуют.

Она подошла к мерцающим фигурам и попыталась заглянуть под капюшон одной из них – ничего, сплошной клубящийся мрак. Эти видения только послания, напоминающие, что время пришло. Пять лет миновали, Рослава ждет ответа и горе тому, кто откажет ей.

К церкви приближается всадник, Варна узнала его по белоснежному плащу. Гореслав вернулся с вестями из княжества, последнюю неделю наставники ждут его с особенным нетерпением, ведь им обещали место в рядах Светозарных, если они справятся с воспитанием рекрутов и найдут, на кого оставить приход.

Горько. Варна сплюнула на землю. Ехать в княжество они должны были втроем – она, Свят и Дарий, но Мстислав, будь он неладен…

– Пора. – прошептала фигура и Варна вздрогнула.

– Пора. – повторила вторая.

– Я приду. – пообещала она. – Но не сегодня.

– Пора. – третья фигура первой поплыла по воздуху прочь, назад, к своей хозяйке.

Какой же удивительной может оказаться жизнь! Вот ты – всего лишь ребенок, а вот – уже взрослая девушка, готовая к тому, чтобы принять учения Святого Полка. Верит ли она в Бога настолько, чтобы называть себя Светозарной и нести Слово?

С Гореславом они столкнулись у входа, он сдержанно кивнул ей и жестом попросил придержать для него дверь. Его руки заняты какими-то свертками и Варна, пропустив его, пошла следом.

– Вернулся! – Нина улыбается. – Как княжество, как князь?

– Здравствует. – неопределенно ответил Светозарный. – Я привез вести и хочу, чтобы все собрались и выслушали меня. Грядут перемены и у нас не так много времени, чтобы подготовиться.

Варна разволновалась, села на лавку, тут же вскочила и принялась расхаживать вокруг Гореслава. Тот несколько минут терпел, затем сказал:

– Я чувствую твое напряжение и разделяю его. Час, ради которого ты тренировалась, вот-вот настанет, но, прошу тебя, перестань бегать туда-сюда, ты действуешь мне на нервы.

Из катакомб поднялся Свят, за ним – Дарий. Остальных, похоже, не пригласили. Варна встала напротив юношей и беззастенчиво рассматривала их. Видно, что между ними кошка пробежала – стоят поодаль друг от друга, даже взглядами не обменялись, спины выпрямлены и напряжены, и это продолжается целый год. Если у Дария есть повод ненавидеть Свята, то у последнего этого повода нет и, скорее всего, он тяжело переносит утрату друга, хоть и не показывает этого. За годы совместных тренировок Варна поняла одно – сердце у Свята есть, но заковано оно в такую броню, что пробиться к нему почти невозможно.

Вдруг вышло так, что они одновременно подняли взгляды и уставились на нее, и Варна почувствовала себя Христом, распятым на кресте, только вместо гвоздей были две пары сверкающих глаз. Серые глаза спрашивали: «Готова ли ты?», карие же молили: «Будь готова».

– Итак, – начал Гореслав, – говорить я много не люблю, так что покончим с этим быстро. С Тихомира снимаются обязанности главы прихода, ибо здоровье его подорвано и вряд ли он сможет заведовать всем в одиночку. Исполнять обязанности главы прихода будет Дарий. – мужчина кивнул ему. – Тебя готовили к этому, да и бывший наставник, насколько ему хватит сил, будет тебе помогать.

– Поздравляю. – Варна не смогла промолчать. По ощущениям из ее рта вот-вот польется яд.

– Спасибо. – искренне ответил Дарий, который не мог не заметить ее насмешки, но предпочел не отвечать на нее. Ей стало противно от самой себя.

– Нина и Мстислав – за верную службу церкви вас примут в ряды Светозарных, как только вы доберетесь до княжества.

Наставники радость попытались скрыть, но стоило Гореславу отвернуться, как Нина сжала пальцы любовника, выражая поддержку. Варна заметила этот жест и скривилась – лживые люди пытались научить их жить по законам Господа. Как они спят по ночам? Как спит Мстислав после того, как заставил Дария раскаяться в грехе, которого он даже не совершил? Молчать становится все сложнее.

– Ну, а вас, – Гореслав усмехнулся, – поздравляю. С этой минуты вы – рекруты Святого Полка, теперь официально.

Он извлек из свертков плащи, не белоснежные, как у Светозарных, но светлые, кремового оттенка, с золоченными символами, сплетенными из молитв. Свят подошел к нему и наставник протянул ему подарок.

– Надень. – попросила Нина.

Вопреки своему обычному поведению, юноша согласился и накинул плащ на плечи. Присутствующие не смогли сдержать восхищенного вздоха – ангел, не меньше, снизошел с небес, дабы нести правосудие. Даже Дарий охнул, а Варна вдруг поняла, что Свят почти догнал ростом Гореслава и стоит с ним рядом, как равный. Неужели она тоже так изменилась? Стала сильной, мускулистой и выносливой, уверенной и…взрослой.

– Давай. – наставник поманил ее к себе. – Прими дар.

Стоило ей прикоснуться к ткани, как она поняла – что-то не так. Кожу жжет, ладони чешутся, зуд становится сильнее с каждой секундой. Гореслав накинул плащ ей на плечи и зуд превратился в боль, разом заныли все кости. Ткань показалась неподъемно тяжелой, плечи опустились сами собой. Показалось, что от нее вот-вот повалит пар и все поймут, что за отрава в ее крови.

Чьи-то пальцы сомкнулись чуть выше локтя, Варна обернулась и встретилась взглядом с Дарием. Он успокаивающе произнес:

– Ты заслужила его, я тебя поздравляю.

От него исходит свет, святое сияние, а над головой золотистые искры сложились в нимб. Зуд стал ослабевать, сила Зверя заворчала, но отступила, повинуясь силе мальчишки, которого она считала слабаком все эти годы. Он не отказался от своей мечты, он нашел истинный путь и она, Варна, чуть не сбила его с верной дороги. В носу защипало, слезы навернулись на глаза, но мягкий свет успокоил ее, коснулся своими лучами измученной души. Видит ли кто-то еще то, что видит она? Или это зрелище открылось лишь ей, заплутавшей впотьмах грешнице?

Глядя в подсвеченные изнутри глаза Дария, она поняла, что верит. Есть в мире зло и его звериный лик является ей по ночам, но есть и добро – непостижимое, всепрощающее. В карих глазах – безусловная любовь. Так любит мать свое дитя, так любит Господь всех своих созданий, так ее любит Дарий.

Прошло всего мгновение, гордая улыбка еще не померкла на лице Гореслава, но для Варны прошла целая вечность. Она положила руку поверх пальцев Дария и не смогла ничего сказать, побоявшись расплакаться.

– Я горжусь вами. – Светозарный нарушил волшебство момента. – Уверен, что вы оба получите белые плащи и, можете мне поверить, я буду гордиться вами еще больше!

Их поздравляли, искренне, громко, но было в этом нечто ужасное – ей всю жизнь придется носить плащ, причиняющий боль. Если Рослава не сжалится и не отпустит ее, если не поможет избавиться от силы, то служба в Святом Полку превратится в ад и, если она оступится, братья по вере разорвут ее в клочья.

Никогда прежде она не боялась леса и темноты, но в эту ночь каждый шорох заставляет ее вздрагивать и озираться. Не идет ли за ней Гореслав? Вдруг он заметил что-то, когда передал ей плащ? Страх – незнакомое ей чувство, она ненавидит его и презирает себя. Пора разорвать порочный круг и избавиться от него.

Прежде чем выйти на поляну, Варна спряталась за деревом и прикрыла глаза, прижавшись лбом к шершавой коре. Неужели она действительно пришла сюда и собирается просить ведьму о свободе? Не ей ли много лет подряд рассказывали об ужасном вероломстве невест Зверя? На что она надеется? Образ Рославы давно не волнует ее душу, значит, и чувства ведьмы могли угаснуть, может, теперь она согласится отпустить ее?

– Выходи.

Тон не приказной – это просьба. Голос сладкий, текучий, все внутри затрепетало, ноги сами понесли ее вперед. Варна вышла из укрытия и в два шага преодолела расстояние, отделяющее ее от места силы. Рослава сидит на камне, высокая, тонкая, надменная, но стоило их взглядам столкнуться, как зеленые глаза потемнели, а губы приоткрылись от удивления.

– Как ты повзрослела. – ведьма шепчет, но Варне кажется, что ее голос заполнил все пространство вокруг. – Подойди ко мне.

Глядя на Рославу сверху вниз, она почувствовала, как сильно изменилось ее собственное тело. Сейчас кажется, что она с легкостью может поднять ведьму на руки и унести туда, где никто не найдет их. Оторваться от ее глаз невозможно, зеленое пламя, пляшущее внутри, завораживает, гипнотизирует. Бледная рука с тонкими, длинными пальцами поднялась и опала, словно Рослава передумала ее касаться. Но тело требовало прикосновений! Варна схватила ее за запястье и замерла в нерешительности, испугавшись собственной резкости. Женщина не разозлилась, наоборот, просияла, встала, оказавшись с ней лицом к лицу, провела ногтями по щеке, другой рукой обвила талию, прижалась к ней бедрами, требуя ласки. От сладости момента покраснели щеки.

– Сильная… – прошептала Рослава. – Твое тело изменилось, ты… – ведьма лукаво посмотрела на нее.

Варна покраснела еще сильнее. «Тебе доводилось ложиться с мужчиной?» – однажды спросила ведьма и сейчас она точно поняла, что это уже произошло. В мерцающих глазах нет осуждения, только любопытство и интерес.

– Надеюсь, твой выбор был достойным. – промурлыкала Рослава. – Но, кем бы он ни был, я умею много больше.

– Ты… – выдохнула Варна, которой вдруг стало тесно в собственном теле.

– Ждала тебя так долго, – ее губы касаются шеи, – смотрела, как ты растешь. Будь проклят тот, кто желает детей, но теперь ты – женщина и я, наконец, могу говорить это. Скучала ли ты по мне так, как скучала я? – поцелуй-укус в чувствительное место, где шея переходит в плечо. – Я изголодалась по тебе, я…

Вдруг ведьма отпрянула, прижала руки к груди и прищурилась. Она втянула носом воздух и скривилась, словно ощутила зловоние.

– Пахнет Словом. От тебя!

– Я надевала плащ рекрута. – хрипло сказала Варна.

– Плащ? – прошипела Рослава. – Он может сжечь тебя заживо. Какая беспечность! Пора прекратить эти игры. – она выпрямилась. – Пять лет прошло и я пришла за ответом.

«Нет, только не сейчас, позволь мне еще немного побыть рядом, ощутить твое тело в моих руках!». – хотела взмолиться Варна, но прикусила язык. Она должна быть тверда в своих убеждениях, но как же это трудно, когда плоть горит от желания!

– Уйдешь ли ты со мной?

Никогда еще голос Рославы не был таким жестким, а взгляд – холодным. Уговоры закончились, осталось лишь одно слово, способное полностью изменить жизнь. За прошедшие пять лет следовало подготовиться к этому моменту, хотя бы принять решение, но время пролетело так быстро, почти незаметно, колдовство рассеялось и сама мысль о том, чтобы примкнуть к ковену, казалась сущим бредом. Иногда она думала, что все их свидания не больше, чем фантазии влюбленной девчонки. Встречи в три часа ночи, несколько раз в неделю, во время которых Рослава была ей и подругой, и матерью, и возлюбленной. Теперь она требует ответа, которого не существует.

– Почему ты сопротивляешься? Я думала, что за это время тоска по мне сделает свое дело и мы воссоединимся с радостью. Но ты не рада мне! – Рослава горделиво приподняла подбородок.

– Рада! – искренне выдохнула Варна. – Но неужели все не может сложиться по-другому?

– По-другому? – ведьма растерялась. – О чем ты говоришь? Хотя, не важно! – резкий взмах рукой. – Ответь на мой вопрос и все решится!

Хотела бы она знать, что будет, если отказаться. Странный холодок пробежал по коже, тело застыло. Лучше бы им не встречаться, лучше бы она не приходила сюда! Нужно было ехать с Гореславом, а там, в княжестве, под защитой верующих, ведьмам до нее не добраться. Но уже поздно – зеленые глаза вновь пленили, трепет разгоряченного тела отпечатался в памяти навсегда. Никогда прежде они не были так близки, их связывал единственный поцелуй, через который Рослава передала магию, но теперь они могут позволить себе больше. Предать веру ради податливой плоти? Воистину ее ждет Ад за эти мысли.

– Я не пойду с тобой. – собственный голос звучит глухо.

– Что? – с красивого лица сползла высокомерная улыбка, оно побледнело. – Повтори!

– Я не пойду с тобой. – послушно повторила Варна. – У меня другой путь.

– Твой путь неотделим от моего! – выкрикнула Рослава. – Что произошло за эти годы? Ты разлюбила меня?

– Что такое любовь? – во рту появилась горечь. – Ты принудила меня к ней, разве нет? Я изучала вас, Рослава, ведьм, невест Зверя. Во всех трудах охотники рассказывают, что самый надежный способ сбить с пути светлую душу – заставить ее полюбить. Мне не хотелось в это верить, но шла я сюда со спокойным сердцем, а, увидев тебя, потеряла голову.

– Потому что мы связаны клятвой. – Рослава хмурится, но стоит на своем. – Я полюбила тебя еще…

– Да, да, в ту ночь, в лесу. – перебила ее Варна. – Пава сказала тогда, что я «слишком взрослая». И теперь я знаю, что значили те слова.

– Ты понятия…

– Слизь! – выкрикнула она, не позволяя ведьме говорить. – На моей первой охоте, той самой, я впервые увидела варево из младенца. Я никак не могла понять, куда делся ребенок, которого Пава несла на руках. А потом я поняла! Не все из вас способны обращаться в птиц, как ты, не правда ли?

– К чему этот разговор? – раздраженно спросила Рослава.

– К тому, что ведьмы – слуги Зверя. И деяния ваши ужасны и отвратительны. А день моего крещения? – она прищурилась. – Ты была там! Ты, обратившись в страшную тварь с собачьей мордой, плясала на задних лапах, хохотала нечеловеческим голосом, возможно, это ты лишила Нину глаза! – обвинения слетали с губ сами собой, огонь в груди разгорался, разгоняя чары, наложенные ведьмой. – И ты готовила меня стать такой же, хотела продать мою душу Зверю! Какая же это любовь?!

– Иной я не знаю! – выкрикнула Рослава.

– Зато знаю я.

Колдовское пламя потемнело, из пронзительно-зеленых ее глаза превратились в черные – два пылающих уголька на прекрасном бледном лице. Улыбка стала гримасой, изломанная линия рта растянулась, вся ее фигура выражает презрение.

– То, чем ты занималась с тем мальчишкой – это не любовь!

– А я и не о нем. – спокойно ответила Варна, хотя внутри все кипит от стыда и гнева.

– Надо же, – вдруг замурлыкала Рослава, – какое у тебя большое сердце. Разве слугам Господа такое позволено?

– С пути ты меня больше не собьешь.

– Нет у тебя пути. Уедешь в княжество – получишь серебряное лезвие в бок не успев переступить границу святой земли. – ведьма перестала гримасничать и разочарованно качает головой.

– Так забери эту силу, она не нужна мне! Хочу снова быть обычным человеком, пусть слабым, пусть… Что?

Рослава смеется так, будто ничего веселее в жизни не слышала. Отсмеявшись, она сложила руки на груди и сказала:

– Для тебя пути назад нет. Он был, когда-то давно, но тогда ты не хотела отказываться от полученной силы.

– Что это значит? Я не сотворила ничего дурного, а Господь прощает грешников!

– Ничего дурного? – ведьма прикусила нижнюю губу и внимательно всматривается в ее лицо. – Уверена? Варна, ты заставила друзей отвернуться друг от друга, едва не осквернила истинно верующего, танцевала на шабаше, а, что самое важное, помогала мне творить колдовство.

– Какое еще колдовство?

С быстротой, несвойственной человеку, Рослава метнулась к ней, оказалась за спиной, бледные руки обвили тело Варны. Горячие губы прижались к нежному месту на шее, но тут же исчезли, ведьма зашептала:

– Деревню постигло горе. В один момент все жители погибли от неизвестной хвори, попадали…

– Нет!

–…попадали замертво. И дети, и женщины – болезнь не пощадила никого.

– Не может быть! – из цепких лап ведьмы не вырваться. – Ты врешь!

– Ты делала это с удовольствием, Варна. – шепчет Рослава и ее слова, как иглы, впиваются в кожу. – Ты позволила мне унести ребенка.

– Вы… – она задохнулась от горя. – Убийца!

– Мы – убийцы. – поправила ведьма. – Ты хотела наказать их и я помогла тебе. Не говори, что это не так! Ты горела этим желанием, призирала тех, кто бросил тебя. Они заслуживали всего, что с ними произошло.

– Ты заставила меня убить их! И не только их… – Варна похолодела. – Всю деревню!

– Людей на свете много, а плодятся они с безумной скоростью. Не убудет. – безразлично сказала Рослава.

– Ты – настоящее зло!

– Избавься от иллюзий, Варна, Полк не примет тебя, сожжет заживо на потеху зевакам. У тебя только одна дорога – в ковен, под мое крыло. А я, можешь поверить, не позволю никому причинить тебе боль.

– Ты сама причиняешь мне боль. – прошептала Варна. – Обманом заставила участвовать в ритуале! Как ты могла, как…

Тупое отчаяние завладело ей. Может ли Господь простить грешника? Может. Но примет ли он убийцу, который не пощадил даже детей? Она проклята уже много лет, чудо, что освященная земля выносила ее присутствие все эти годы.

– Пойдем, милая. – шепчет Рослава. – Не нужно бояться. Разве я, – она обошла Варну и встала перед ней, – могу обидеть тебя? Мы принадлежим друг другу, взгляни на меня.

Она подняла взгляд и увидела лучистые зеленые глаза, обращенные к ней. Лицо Рославы смягчилось, весь ее лик обещает покой. Если она проклята, не лучше ли будет уйти, чтобы не подвергать никого опасности? Лишь один вопрос не позволяет ей согласиться: что им придется делать ради Зверя?

– Поцелуй меня, Варна. – ее голос гипнотизирует. – Пусть твои губы станут ответом.

– Она сказала «нет»!

Остальные слова заглушил собачий лай. Рослава отпрянула, ощетинилась, ее глаза стали злыми, в них пляшут зеленые черти.

Дарий подошел ближе и встал рядом с Варной. Огромный черный волкодав рвется с поводка – кажется, что хрупкий юноша вот-вот отпустит цепь и зверь накинется на ведьму. Этих псов привез Гореслав, с ними он ходит на охоту и держит их в осиновых будках, чтобы защитить от нечисти.

– Дай повод и я спущу его. – спокойно сказал Дарий.

– Сам не знаешь, во что ввязываешься. – прошипела Рослава, но сделала еще несколько шагов назад. – Она обещана нам!

– Звериной речи я не понимаю, – жестко ответил он, – не трудись. Покинь это место, забудь сюда дорогу и я не сообщу о тебе Светозарным.

– Свою голубку подставишь под удар? – насмешливо спросила ведьма.

– Я повторю еще раз – твоего богомерзкого языка я не понимаю.

От его смелости захватило дух. Вдохновленная, Варна достала меч – лезвие блестит, отражая всполохи огня. Таким она видела их будущее – плечом к плечу против нечисти. Если это не знак, то что? Он пришел, чтобы спасти ее бессмертную душу и она не отступится, будет сражаться, если потребуется, но колдовству больше не поддастся!

– Готова поднять оружие? – возмутилась Рослава. – Ради чего?! Чему вы поклоняетесь?! Трупу на кресте?!

Первое, чему научили их наставники – не говорить с ведьмами. Вступишь в разговор и пропадешь тут же – их речи обладают сильным влиянием на людей. Поэтому они молчат, смотрят на жалкие попытки разговорить их, Дарий – спокойно, Варна – с замирающим от волнения сердцем.

– Тебе некуда идти! – закричала Рослава. – Они убьют тебя, как бешеную собаку! Прошу тебя, – она сложила руки в молитве, – не поступай так со мной.

– Фас!

Раскидывая комья земли мощными лапами, волкодав кинулся к ведьме. Мощные челюсти сомкнулись, но женщина успела обратиться в птицу и взлететь. Кружа над ними, она захохотала, небо пронзили яркие молнии, поднялся ветер.

– Наша! – завопила Рослава. – Ты – наша! Беги, Варна! Но мы настигнем тебя! Куда бы ты не шла, мы будем там! Будем, ибо мы – легион Зверя!

Дарий схватил ее за руку и потащил прочь, они побежали, подстегиваемые ветром. Вот-вот разразится буря, призванная Рославой – в воздухе пахнет грозой. Исполинские деревья качаются, листья, сорванные с ветвей, кружатся вокруг. Волкодав лает, не позволяя ведьме спуститься на землю, а они бегут к дому, быстрее и быстрее, чтобы очутиться под защитой Господа.

– Я должна уйти. – Варна остановилась у калитки. – Так или иначе, но мне придется. Я совершила ужасную вещь, меня не простят.

– Они приняли Свята. – напомнил Дарий. – Хорошо. – вдруг выпалил он. – Давай уйдем!

– Дарий…

– Уйдем вместе! Я обещал тебе и я верен своему слову. Мир большой, им нас не найти, да и зачем? Сбежавший священник и девчонка – кому мы нужна?

– Это не твоя судьба. – она замотала головой. – Ты избран, сам знаешь, Господь любит тебя.

– Значит, примет мой выбор, как любящий отец. – спокойно сказал Дарий. – Я могу служить ему в другом месте, в любом! Потому что вера, она здесь. – он приложил руку к груди.

– Во мне сила Зверя, за нее придется заплатить. – с содроганием напомнила Варна. – Тебе лучше остаться.

– Уходи сама, а я пойду следом.

Он смотрит так ласково, это просто невыносимо! Ей показалось, что сквозь его зрачки пробивается свет. Может ли Господь взирать на мир глазами своих детей?

– Вместе мы заслужим прощение для тебя. – Дарий приблизился. – Отныне я – твой страж, твой брат по вере, я буду кем угодно, только не прогоняй меня, позволь быть рядом.

– Я столько всего натворила! – его доброта ранит ее, она не заслуживает такого отношения!

Он должен ненавидеть ее, должен сдать Светозарным, из-за нее он лишился друга, но все равно смотрит преданно, как пес!

– Можешь бить меня, колоть, можешь встречаться ночами с ведьмами, можешь снова пойти к Святу – это ничего не изменит. Кем я буду, если предам тебя?

В этом весь Дарий – святая невинность, светлая душа, человек, способный обнять весь мир. Он верит в искупление и кто она такая, чтобы противиться этой вере? Можно сбежать из церкви, но он все равно пойдет следом и, рано или поздно, найдет ее. Решимость, застывшая в его глазах, непоколебима.

– Хорошо. – она кивнула. – Но, если ты пожалеешь…

– Не пожалею. Хватит разговоров, вы должны уехать со дня на день, нужно успеть удрать отсюда.

– Ведьмы будут преследовать нас.

– Увидим. – загадочно произнес он. – Пойдем домой.

Пролежав без сна до рассвета, она думала о том, что жертвенность когда-нибудь сыграет с ним злую шутку.

«Господи, – мысленно прошептала Варна, – пусть ангелы пристально наблюдают за ним. Не оставляй его, следи за ним неустанно, ведь в его теле заключен самый чистый дух. Клянусь, души красивее ты еще не видел».

Но там, во тьме ее засыпающего сознания, был кое-кто еще. Тот, кто падок на светлые души, тот, кто легко одаривает своей милостью, но всегда приходит за расплатой. Сегодня он остался голодным, но завтра добыча так легко не уйдет.