Глава 25

.

Подавленность Свята видно невооруженным глазом – взгляд потух, плечи опустились. Стоило ему понять, что никакой информации о Рославе им не найти, как его настроение ухудшилось, он стал резким, а на вопросы отвечать вовсе перестал.

Слава тенью следовала за ним, бросая настороженные взгляды на Дария. Она выглядела как сторожевой пес, готовый в любой момент броситься на защиту хозяина. Очень странная метаморфоза, учитывая то, что некоторое время назад девушка горячо спорила со Святом и, судя по всему, именно ему приходилось отбиваться от словесного нападения.

Из-за Светозарной Варна не смогла найти минуты, чтобы поговорить со Святом наедине – делиться информацией в присутствии посторонней не хотелось, а отделаться от нее не представлялось возможным. Имя Рославы горело на губах, но она никак не могла решить, открывать его воинам Полка или нет.

Терзаемая сомнениями, Варна сама не заметила, что последние дома остались позади, только сдавленный окрик Дария заставил ее поднять голову и замереть.

– Боже! – выдохнула она.

Железные колья всюду, на сколько хватает глаз, а на них, нанизанные, словно мясо на вертел, – люди, то, что от них осталось. Тела еще не истлели, не похоже, что они висят здесь сотню лет, какое-то колдовство поддерживает их в узнаваемом состоянии.

– Господь милосердный…

Лицо Дария исказила гримаса отчаяния и боли. Он застыл, превратился в камень, только шептал что-то, но слов Варна не разобрала. Его смятение и ужас передались ей, пришлось подождать, пока отпустит. Чужая боль острее собственной, может, это последствия ритуала, проведенного над ними, но уже много лет чувства Дария похожи на раскаленное до бела клеймо, а ее собственные напоминают скорее отзвук былых страстей.

Среди истлевших тел она нашла то, что искала – исполинскую фигуру некогда широкоплечего мужчины, застывшую с открытыми глазами и ртом, из которого выходит металлическое острие. Зеленые глаза выклевали вороны, на их месте остались зияющие провалы. Варна сорвала с его шеи деревянный символ и спрятала в карман.

– И как это понимать? – голос Свята нарушил тишину надвигающихся сумерек. – Что это?

– Кладбище, не видишь? – Варна повернулась к нему.

– Здесь даже дети. – возмутилась Слава. – У твари, сотворившей это, нет сердца!

В целом, сердце у «твари» точно было – Варна сама слышала его размеренный стук, но сообщать об этом девчонке из Полка не собиралась. Однако, отрицать, что открывшееся им зрелище ужасает, она не могла.

В каком состоянии должно находиться человеческое существо, в каком отчаянии, чтобы сотворить такое? Ведьма или нет, но Рослава не родилась Звериным отродьем, что-то заставило ее впасть в безумие и насадить на колья всех, до кого она сумела добраться. Быть может, это приказ? Обряд идентификации? Проверка, чтобы убедиться, что она всецело принадлежит ковену?

Рядом с Демитрием его жена – истлевшее тело, ссохшееся, как у мумии, прикрывают длинные волосы. Острие выходит из ее груди, голова безвольно откинулась назад, на лице все еще виден отпечаток пережитого ужаса. История Рославы, нет, Дарины, так сильно напоминает ее собственную, что Варна почувствовала тошноту и отступила от трупа.

– Сожжем их? – спросила Слава.

– Я осмотрю тела, а потом придадим все огню. – кивнул Свят. – Варна! Подойди.

Приказной тон ей не нравится, но похоже, что за годы службы в Полку, ее друг детства позабыл, как общаться с людьми.

– Нашла что-нибудь? – он пристально всматривается в ее лицо, будто надеется поймать на лжи.

– Нет. – отвечая на его взгляд со всей честностью, соврала она.

– Зря проделали весь этот путь. – его разочарование видно невооруженным глазом. – Вернемся – вытрясу из нее всю душу.

Умолчав о том, что вернутся они к пустому гробу, Варна кивнула. Как теперь подступиться к нему с вопросами? Собственная ложь завела ее в тупик.

– Кто отдал тебе этот приказ? – осторожно спросила она.

– Что? – он растерялся. – Радомир.

– Вот как. Отправил тебя одного? Не слишком-то он хочет добиться успеха в этом деле.

– Я могу взять с собой любого члена Взвода.

– И ты выбрал нас? Мы польщены.

Вытащив из кармана руну, она кинула ее к ногам Свята и прошипела:

– Говори со мной честно или не говори вообще. – она повернулась, чтобы уйти.

– Варна! – он схватил ее за рукав. – Если ты что-то знаешь – скажи мне!

Говорит тихо, явно не хочет, чтобы их слышали. От кого он скрывает истинные мотивы? От Светозарных?

– Правду, Свят. – потребовала она. – Девчонка гнала коня, словно ее преследовали черти, – кивком указала на Славу, – а потом орала на тебя, растеряв всякий страх перед старшим. Никто тебе приказа не давал, верно? Зачем тебе Рослава?

– Не могу сказать. – после минутного молчания ответил он.

– До свидания.

Телами занялись в молчании, да только колдовство не позволило им упокоить мертвых – пламя гасло, даже не занявшись. Варна первой покинула деревню, потому что знала – повинуясь желанию ведьмы, это место будет существовать долгие годы, до тех пор, пока чей-нибудь меч не снесет ей голову. Памятник горю и боли, напоминание о человеческом вероломстве – вот, что это такое. У них действительно есть кое-что общее, но родители Рославы отдали ее Зверю, чтобы получить силу, она стоила в их глазах хоть чего-то, тогда как семья Варны просто попыталась избавиться от лишнего рта.

Даже не отдохнув после изматывающего путешествия, Свят пошел откапывать Рославу. Варна проводила его лукавым взглядом, предвкушая эффект, который произведет на него пустой гроб. Через некоторое время до ее чуткого уха донеслись громкие ругательства и, удовлетворенно хмыкнув, она вошла в церковь.

Весь вечер Свят огрызался и требовал Млада объяснить, как вышло, что его пленница сбежала. Еще немного, и из его глаз полетели бы искры, но в допрос вмешался Дарий.

– Ты просишь слишком много от человека, который давно забыл, как держать в руках меч.

– А стоило бы вспомнить! – рявкнул Свят.

– Священнослужители должны оказывать помощь Полку, а не быть тюремщиками для нечисти. – напомнила Варна, даже не пытаясь скрыть мрачного удовлетворения.

– Вы будто не понимаете… – Свят осекся.

– Именно, мы не понимаем. – Варна села на скамью. – Так просвети нас.

Полы белого плаща взметнулись и Светозарный скрылся в катакомбах. Ну, другого ответа она и не ждала. Хочет хранить свои тайны – пусть, но и она ему ничего не скажет. Если дело не касается Святого Полка, она не обязана ничего рассказывать Святу, пусть хоть волосы на себе повырывает.

Натопив баню, Варна с удовольствием разделась и вошла в парилку. Мышцы, превратившиеся в камень после долгой поездки, благодарно заныли. Она села и, прикрыв глаза, задумалась о том, в каком странном и лживом мире им приходится жить.

После большого сражения охоту на ведьм ни разу не объявляли, позволив колдушкам ходить по свету и творить зло. Для многих членов Полка и Взвода появление ведьмы – это нежеланная работа. Не секрет, что многие стараются уезжать подальше, услышав слухи о том, что где-то рядом объявилась невеста Зверя. Рубить нечисть – это одно, а вот биться против хитрых и изворотливых женщин – совсем другое. Многие воины пали в таких сражениях, даже не приблизившись к цели, а ведь ведьма уязвима именно вблизи, только подобравшись к смертному телу ее можно убить. Утопическая мысль о том, чтобы извести всю нечисть, давно исчезла из умов воинов, потому что на месте одного упыря появляются два, убитая ведьма оставляет после себя двух учениц, и вся жизнь превращается в бесконечную борьбу против войска Зверя, которому нет конца. Люди просто пытаются жить в мире, бок о бок с темными тварями, даже не надеясь, что кто-нибудь их спасет, или что это когда-нибудь прекратится. Полк и Взвод просто оттягивают неизбежное, прореживают ряды врага, но против Зла устоять невозможно, оно было и будет, Зверь вечен, как и Господь.

В парилку вошла Слава и Варна инстинктивно попыталась прикрыться. Девушка бросила на нее насмешливый взгляд и села напротив.

– Выглядишь напряжённой. – сказала она.

На шее самой Светозарной красуется кровоподтек, происхождение которого очевидно греховно. Бровь Варны непроизвольно вопросительно изогнулась, Слава расхохоталась – ее громкий смех заполнил все пространство крошечной парилки, захотелось закрыть уши.

– Тело и дух воина должны находиться в гармонии и покое. – сообщила девушка. – Разве ты не знала, что именно поэтому Светозарные работают в парах?

– Нет, не довелось узнать. – проворчала Варна.

– Точно, ты ведь так и не прошла обучение.

– Приятно, что вы говорили обо мне.

– Не говорили. – резко ответила Слава. – Я сама узнала о тебе все, что смогла, прежде чем приехать.

– Было ли это полезно? – от девушки исходит ощутимая угроза, но Варна пытается ее игнорировать.

– Ничуть. Ты заурядная личность, пусть и имела шанс попасть в ряды Полка. А вот твой спутник, – Слава недобро усмехнулась, – его существование буквально попирает все наши законы.

– Это тебя не касается.

– Богомерзкая тварь, оскорбляющая взгляд Божий, не касается Светозарного? Не смеши.

– Его взгляд оскорбляет вовсе не Дарий.

Ее намек оказался таким толстым, что Слава скривилась. Казалось бы, разговор окончен, но девчонка никак не желала успокаиваться.

– Ты ведь могла быть на моем месте.

– Где? В отряде или в постели Свята? – Варна усмехнулась. – Ни то, ни другое меня не интересует.

– А я слышала иное. – загадочно произнесла Слава. – В корпусе старших сохранились дневники Гореслава. Там много всего интересного.

– Приятно, что я так тебя волную. Может, сядешь поближе?

– Это мерзко. – скривилась девушка.

– Правда? Просто я так напряжена, – промурлыкала Варна, – а ты проповедуешь баланс и гармонию души и тела. Хотя, может мне к Святу обратиться за помощью? По старой дружбе, так сказать.

Лицо Светозарной вспыхнуло, в глазах появилась ненависть. Давай, девчонка, продолжай, но в этой битве тебе не победить. По лицу видно, что она давно и безнадежно влюблена в старшего, а сюда пришла только за тем, чтобы удовлетворить свое женское самолюбие, показать, что выбранный ею мужчина давно позабыл о том, что произошло много лет назад. Ревность – вот ее мотив. Бедняжка пала жертвой ангельской красоты Свята и думает, что за него придется бороться. Однако, к ее радости, конкуренток у нее нет, но ей об этом Варна не скажет, пусть знает свое место.

– Только попробуй и я…

– И что, девочка? – жестко спросила Варна. – Устроишь сцену, станешь топать ногами?

На самом деле, Слава младше всего лет на пять, но как же ее задевает, когда к ней обращаются, как к ребенку! Ее прямо перекосило от злости. Очень скоро это станет проблемой, проблемой Свята. Варна подумала об этом не без удовольствия.

– Не стоит заводить врагов в рядах Святого Полка. – прошипела Слава. – Вдруг кто-то примет твоего покойника за безмозглую нежить и убьет его.

– О, ему придется постараться. – Варна встала. – Мой покойник прекрасно управляется с серпами и косой. Побереги голову.

Подмигнув покрасневшей от жара и злости девушке, она вышла из парилки и даже не хлопнула дверью, хотя внутри все горело от раздражения. Так или иначе, скоро белые плащи уедут отсюда и пройдет много лет, прежде чем они встретятся снова.

Приют, достроенный уже после смерти Тихомира, растет с каждым годом. Сначала это было длинное одноэтажное здание, затем пришлось сделать надстройку, потом «плюнули и сделали целый этаж», как сказал Млад.

Разговор состоялся за ужином, который перенесли в столовую приюта. Млада дети любят – это сразу видно, Варна отметила, что говорят они с ним без страха, буквально в рот ему заглядывают. Он смеялся, обнимая их, говорил, что стал многодетным отцом, а они таяли от благодарности. Но, оставшись наедине со старыми товарищами, Млад помрачнел.

– Казалось бы, не нужно дите – приведи сюда, подкинь, оставь у калитки. Но нет! До сих пор находим в лесу…

– Детей? – спросил Дарий, когда молчание затянулось.

– И останки.

– Люди не меняются. – сказала Варна. – А ведь приют и без того полон, верно?

– Верно. Пара коек осталась, больше не потянем. В последнее время пришлось пояса затянуть, старших отправляем в деревню работать, чтобы хоть как-то существовать. Тяжело, но справляемся, с Божьей помощью.

В последние дни в голове вопросов больше, чем за минувшие десять лет. Взгляд сам собой метнулся к Дарию, который немного сдвинул капюшон, чтобы видеть Млада. Он явно задумался о чем-то, наверное, их волнует одно и то же – согласился бы он жить так, как сейчас живет их старый товарищ? Воспитывать чужих детей, приобрести десяток лишних килограммов, осесть, позабыть о холоде металла, прижимающегося к бедру. Он ответил на ее взгляд, долго смотрел глаза в глаза, потом покачал головой.

– Своими комнатами можете пользоваться сколько вам угодно. – Млад встал. – Нам пора помолиться на сон грядущий, если захотите – присоединяйтесь.

Он ушел, никто не двинулся с места. Светозарные подождали несколько минут и, словно повинуясь приказу, одновременно встали и ушли. Дарий снял капюшон, устало потер глаза, скорее по привычке, и спросил:

– Что будем делать дальше?

– Уедем, вернемся к работе, продолжим истреблять нечисть. – она пожала плечами.

– Не кажется ли тебе, что все это бессмысленно? – Дарий обвел взглядом опустевшую комнату. – Подручных Зверя становится только больше, они прут из Черной Пади, будто там открылся портал в Ад. Мы всю жизнь будем охотиться, чтобы умереть либо от чьих-то зубов, либо от старческой хвори.

– У нас хотя бы есть цель. – она не стала напоминать, что ему такая судьба точно не грозит. – Многие просто коптят небо, бесцельно проживают свои дни.

– Наша ли это цель? Теперь я вижу, что мы просто не имели возможности подумать об этом. Если бы сбежали тогда, где бы мы оказались?

– Кто знает. – Варна встала.

– Уходишь?

– Ненавижу формулировку «если бы…». – фыркнула она. – Думай о настоящем, Дарий, все возможности были упущены и нам их не вернуть.

– У меня остались только воспоминания. – он ухмыльнулся. – Мысли о времени, когда я был способен на что угодно, но предпочитал прятать голову в песок.

– О, однажды ты вынул ее оттуда и что произошло? Хватит, Дарий.

– Ты жестока со мной. Я ведь ни с кем больше не могу это обсудить.

– Обратись к Богу. Помнится, у вас были очень тёплые отношения.

То ли так на нее влияет возвращение в родные края, то ли вывел из себя разговор с выскочкой в белом плаще, но внутри – буря из раздражения и гнева. Еще и Дарий решил расковырять старые раны! Она неосознанно потянулась к уродливому шраму на плече. Помнит ли он дни, проведенные в доме ее родителей? И, если помнит, то как может говорить о них?

В любой другой день она бы с удовольствием выслушала его, попыталась понять, что его терзает, но не сегодня. Страшно от того, что внутри теплится огонек мрачного удовлетворения – отказавшись слушать его, она совершила свою маленькую месть за те годы, которые ей пришлось путешествовать с молчаливым покойником, тогда как слова рвались наружу, ей хотелось кричать о том ужасе, на который обрекла ее Рослава, но он молчал, не реагировал, иногда просто уходил прочь на максимально возможное расстояние, причиняя боль и себе, и ей.

Сейчас ее отравленный грехом дух торжествует – она чувствует садистское удовлетворение, видя, как мука искажает все еще любимые черты. Ей нравится причинять ему боль и, признавшись себе в этом, она почувствовала, как от стыда жжет нутро. После стольких обид и пережитых горестей им лучше бы разойтись в разные стороны, да только они не могут. Он всегда будет рядом – вечный и юный, а потом ему придется таскать за собой ее немощное старое тело.

В комнату Дарий не вернулся, видимо, предпочел остаться наедине с распятием. Что ж, может, хотя бы Господь его выслушает.

Удивительно то, что, даже после воскрешения, Бог не отвернулся от него. Насколько велика его любовь к этому мальчишке, если после всех ужасов, которые сотворила с ним ведьма, Святое Сияние не оставило его?

Для Светозарных Свет – это оружие, божественный щит, помогающий бороться с нечистью. Существуют твари, которых не упокоить без вмешательства высших сил. Вступая в ряды Святого Полка, юноши и девушки проходят через особый ритуал, который проводят священнослужители. Во время этого действа Господа молят о том, чтобы он благословил новобранцев, даровал им способность обращаться к Его силе. Дарию же все досталось просто так, миновав посредников. Сейчас Свет обжигает их обоих, но все равно помогает, что странно, ибо ни один из них не просил о благосклонности.

В отличии от воинов Полка, члены Взвода чаще используют языческие ритуалы, но Господь отвечает и им. Не всем, не всегда, но часто. Наверное, Ему виднее, кому нужна помощь, кто заслужил ее своими делами, ведь в Его глазах – абсолютная справедливость. По крайней мере, в это верили наставники, обучавшие их.

В дверь постучали, Варна нехотя встала с постели и приготовилась отчитывать Дария за то, что он мешает ей отдыхать, но на пороге оказался вовсе не он. Толкнув ее в грудь, Свят вошел, осторожно прикрыл за собой дверь и щелкнул замком. С ее губ была готова сорваться неуместная грубая шутка на тему того, что ей не нужны его услуги и ее разум и так находится в покое, но выглядит он слишком мрачно, чтобы шутить.

– Нам нужно поговорить.

– До утра подождать не мог? – она сложила руки на груди, всем своим видом показывая, что не рада ему.

– Не мог. – он приблизился к ней, наклонился, его нос почти касается кончика ее носа. – Это я убил Гореслава.