Глава 26.

Жизнь способна измениться в одно мгновение, например, повинуясь злой воле. Еще вчера ты, полный надежды, смотрел в будущее без страха, утвердившись, наконец, в своих желаниях, а завтра от тебя останется лишь оболочка, подобие человека, мясо на костях, безвольно бредущее на закланье, как тупое животное.

На утренней молитве Варна кивнула Дарию, он ответил ей тем же – обычное приветствие старых друзей, но для них – тайный знак. Под ее кроватью лежит мешок, в котором сложены все вещи, которые она планирует взять с собой, кивок дал понять, что и он не передумал. В груди стало тепло – любовь, благодарность, она оттаяла, греясь в лучах его доброты и поддержки.

Тренировалась она с особым рвением, дважды уложила Свята на лопатки, с сожалением думала о том, что это их последние совместные занятия. Он дрался спокойно, а она – отчаянно, вкладывая в удары чувства, бушующие внутри. В какой-то момент Гореслав подал голос:

– Варна! – она остановилась. – Соберись! Двигаешься хаотично, что с тобой?

«Завтра ночью я стану свободной!». – хотелось закричать ей, но она лишь безразлично пожала плечами.

Замешкавшись, получила удар навершием меча. Собралась, встала в стойку и прислушалась к потоку силы, разливающейся внутри. Благодаря ей она предугадывает движения Свята, потому что чувствует их раньше, чем он делает выпад, его ритм знаком ей так же хорошо, как свой собственный. Свят резкий, напористый и точный, его тело гибкое и текучее, как вода. Удары наносит колющие, а она – размашистые. Ей нравятся широкие жесты, а ему – точные. Да, ей будет его не хватать, пусть друзьями они так и не стали, пусть между ними случилось нечто, о чем она предпочитает не думать, но он стал ей опорой и учителем. Он молчалив и она благодарна ему за это. Ни словом, ни взглядом он не выдал их, ни разу не спросил о природе ее силы, не требует объяснений и долгих разговоров. Работать с ним в паре, как Светозарные, было бы удовольствием, теперь-то она может признаться себе в этом. Они – прекрасная команда, их мастерство отточено сотнями совместных тренировок и разделять их – глупость, которую Гореслав никогда не совершил бы. Но этому не суждено сбыться. Выбирая между отшельнической жизнью с Дарием и сражениями бок о бок со Святом, она выбирает первое и собранный мешок подтверждает ее слова.

– Отличная тренировка. – искренне сказала Варна, когда восстановила дыхание.

– Что с тобой? – Свят подозрительно прищурился.

Показалось, что он все понял, как только она открыла рот, поэтому, поспешно отшутившись, Варна побежала в церковь, чтобы закончить все свои дела, которых оказалось не так много, чтобы занять ее на целый день. Пришлось бесцельно шататься по территории, выполнять поручения Нины, время тянулось невыносимо долго. Завтра. Завтра она покинет это место и никогда не вернется.

После отбоя, перебирая вещи, сложенные в дорогу, она услышала стук. В надежде, что это Дарий, Варна распахнула дверь и ее улыбка померкла – Свят мрачнее тучи, светлые брови сошлись над переносицей.

– Меч мой не видела?

– Чего? – с перепугу она не сразу поняла, о чем он говорит. – Тренировочный?

– Настоящий.

– Как ты умудрился его потерять? – хмыкнула, не упустив возможности подколоть товарища, но ее веселья он не разделял.

– Я не мог его потерять. Мой меч кто-то взял и, я думаю, ты знаешь, кто.

«Увидим». – сказал он.

На лбу выступил пот, страх пронзил насквозь, ее затрясло. Она метнулась в комнату, схватила оружие и попыталась выскочить в коридор, но Свят схватил ее за плечи и встряхнул.

– Знаешь, куда он пошел?

– Пусти! Пусти, иначе я порежу тебя! – она вырывалась изо всех сил, как дикий зверь, но он не отпускал.

– Ответь мне! Он и мой друг тоже! – рявкнул Свят. – Я иду с тобой.

– Нет! Собери наших, Нину, Мстислава, всех! А я побегу за ним. Там, в лесу, есть поляна, на ней – большой камень. Я уверена, что мы будем там. – она заглянула в его глаза. – Прошу тебя, нам самим не справиться, но, может, я смогу его догнать.

Сила Зверя позволяет ей разгоняться до безумной скорости, Свят знает об этом, одна до леса она доберется быстрее. Нехотя отпустил ее, кивнул, они вместе выскочили из катакомб и разделились у выхода.

Перемахнув через забор, Варна пустилась бежать. Волна жара разошлась от сердца, мышцы разогрелись, ей показалось, что, еще немного, и она оторвется от земли. Как она могла не понять, что Дарий обязательно вернется к ведьме?! «Увидим»! Он прямым текстом сказал, что попытается убить Рославу, а она пропустила все мимо ушей!

«Господи, – мысленно молилась она, – защити его! Дай ему сил, ибо он всю жизнь готов посвятить служению. Пусть он заблудится, пусть не найдет дороги к камню, пусть сломает ногу, оступившись, но не дай ему найти ее!».

В церкви зазвонил тревожный колокол. Кто-то колотит в него неистово, как безумец, рискуя разбудить не только наставников, но и все деревни в окрестностях. И правильно! Чем больше людей, тем больше шансов, что их вытащат. Кто способен противостоять Рославе? Только Гореслав, им повезло, что он приехал.

Что-то не так – она нутром чувствует, что лес изменился. Он больше не приветствует ее, а возвышается темной громадой, стараясь напугать. Листья шумят угрожающе, ветер воет высоко над головой, а луна, какая луна! Полная, подсвеченная алым, ее мрачный свет питает колдовство и нет лучшей ночи для ворожбы, чем ночь полнолуния.

«Господи! – мысленно закричала она. – Господи!».

Всю жизнь она наивно полагала, что страх ей неведом, что она стоически перенесет любой удар судьбы, но вот задрожали руки, непослушные пальцы с трудом сумели обхватить рукоять меча. Над головой сомкнулся купол густой листвы, весь мир за границей леса исчез, даже звон колокола доносится будто бы издалека. Все живое замерло – воздух стоит, как в жаркий день, ветер воет где-то над головой, но ни одна ветка не шевелится. Ее шаги скрадывает трава, земля влажная, но дождя давно не было. Пахнет грозой, которая прекратилась, едва она пересекла невидимый рубеж, отделяющий мир смертных от территории ведьм.

Идти приходится в темноте, света луны хватает, чтобы не спотыкаться о вздымающиеся корни, но больше не видно ничего. Она увидела впереди нечто, напоминающее человеческую фигуру, прибавила шагу, но настигла лишь одинокую тень. Шорох, похожий на шаги – Варна напряглась, прислушалась, пошла на звук и ничего не нашла. В неестественной тишине слышно как бьется ее сердце, и больше ничего – звери и ночные птицы будто оставили это проклятое место. Можно позвать Дария, но тогда она выдаст себя, укажет Рославе место, хотя, глупо полагать, что ведьма не знает, где ее искать.

Тишина давит, собственное дыхание кажется слишком громким. Она набрала в грудь побольше воздуха, чтобы успокоиться, и услышала пение. Знакомая мелодия переливается, как ручей, песня про урожай, про весну и работу, ее пела мать. Дрожащий силуэт вышел из-за деревьев, женщина протянула руку, Варна отпрянула, шумно выдохнула и выкрикнула:

– Изыди!

Призрак не ушел, замерцал, покрылся рябью, но остался на месте, не пропуская ее вперед. Материнские глаза впервые смотрят с добротой, она не была такой при жизни, так с чего ей добреть после смерти?!

– Отец наш Небесный, – Варна достала меч, совершенно бесполезный в схватке с духом, – дай мне сил, дай мне воли, пусть… Ай!

Слово обожгло ее. Шею сдавило невидимой рукой, она начала задыхаться, попятилась, уперлась спиной в дерево, отчаянно вцепилась в горло, но не смогла побороть колдовство. Каждый вдох дается сложнее предыдущего, воздух режет, как нож, раздирая все от гортани до легких.

«Никаких молитв». – это ее послание, доходчивое и простое, не просьба, а приказ главы ковена. Рослава ей больше не друг, тем более не возлюбленная, Варна сделала свой выбор и вывела ее из себя. Ведьма ждет ее, но почему-то тянет время.

– Дарий! – выкрикнула Варна. – Дарий!

Ей ничего не удалось увидеть, но она чувствует зло, что творится где-то рядом, искра Зверя в ней торжествует, пляшет, как пламя в глазах Рославы. Нечистая сила беснуется вокруг и эта пляска не предвещает ничего хорошего.

– Дарий!

Слезы сами собой покатились из глаз, Варна подхватила несколько капель на ладонь и удивлённо уставилась на них. В следующее мгновение тело свело судорогой, она свалилась на землю, боль сковала мышцы. Крик поднялся к небу и исчез в вое ветра. Мать смотрит на ее страдания с той же нежностью в глазах – она или не понимает, что происходит, или наслаждается этим.

– Оставь меня! – взревела Варна. – Убирайся!

Когда боль прошла, она встала. Одежда прилипла к телу, земля под ногами превратилась в жидкую грязь. Подняв меч и переведя взгляд на призрак, она сказала:

– Я убью тебя снова, если потребуется.

Из-за деревьев начали выходить люди – кого-то она знала, кого-то видела впервые. К матери присоединились отец и Красимир, безымянного младенца и Влада с ними не было. Ее окружили те, кого она убила, пусть обманом, но Рослава заставила ее запятнать душу этим страшным грехом и теперь ей не отмыться. Десятки людей, вернее то, что от них осталось, окружили ее. Они стонут и плачут, их голоса сливаются в сонм страданий и возносятся к верхушкам деревьев. И вдруг, в толкотне бледных лиц она увидела высокого юношу, неприлично лохматого, худого, потерянного. Его пустые глаза нашли ее, замерли, его рот скривился, он запрокинул голову и закричал так громко, что она оглохла, ослепла от этого воя, зажала уши руками и зажмурилась.

Когда крик затих они остались вдвоем. Сколько бы шагов к нему Варна ни делала, Дарий отдалялся, пространство исказилось, до него можно достать рукой, но, делая шаг, она натыкается на пустоту.

– Наваждение… – прошептала она. – Где ты, Дарий?!

Дух вдруг затрепетал, обернулся и вспыхнул так ярко, что на мгновение осветил все вокруг, в том числе и черную фигуру, появившуюся прямо из воздуха. Зверь властно протянул руку и замер.

– Нет, нет! – Варна побежала к ним, но они снова и снова удалялись, оставаясь вне зоны досягаемости.

Зверь обнял его, привлек к себе, лицо духа исказил животный ужас, он беззвучно закричал и исчез, вспыхнув сотнями искр. Закричала и Варна, но стоило увенчанной рогами голове повернутся к ней, как звук застрял в горле и оборвался.

Деревья расступились. Варна медленно вышла на знакомую поляну, жалобно всхлипнула, выронила меч и рассмеялась чьим-то надломленным хриплым голосом. Ее рассудок помутился, она снова и снова переводила взгляд с ведьмы на разорванное тело, распростертое на камне, и смеялась, смеялась, пока не охрипла.

Его грудь рвали когтями, плоть клочьями свисает с белеющих костей, куски мяса разбросаны вокруг. Выпущенные кишки блестят, отражая лунный свет, часть вывалилась из брюшины и теперь свисает с алтаря. Ребра разведены в стороны, обнажая сердце. Руки раскинуты в стороны, будто его распяли, и есть в этом насмешка, плевок в лицо Господа.

Три больших пса лежат на траве у камня, один из них что-то жует, кровавая пена пузырится в его пасти. Смех превратился в завывание, неразборчивое бормотание, жалкий лепет и мольбы.

Варна сделала несколько шагов к алтарю, псы вскинули головы, но Рослава властным жестом заставила их лежать смирно. Увидев вблизи обезображенное тело, Варна пошатнулась, но не посмела отойти. Не помня себя, она принялась бережно укладывать скользкие внутренности обратно в развороченное нутро, что-то шептала, успокаивала его, говорила, что все будет хорошо, что они уедут, нужно только немного подождать. Траурный вой, рвущийся из груди, было не заглушить, она заскулила как животное, но продолжала собирать куски плоти, чтобы положить их на место. Потрясенный рассудок мнил, что, собрав все-все кусочки, она заставит его ожить, и тогда они…

– Ожить! – заикаясь, воскликнула она и резко повернулась к ведьме. – Оживи его!

Ответом ей стала усмешка. Сложив окровавленные руки на груди, Рослава улыбается. Ее дьявольская красота больше не манит, она пугает, отравляет воздух вокруг. Варна знает, что ведьма может оживлять людей, она уже делала это, что ей стоит повторить ритуал?!

– Прошу тебя, – она сложила руки в молитвенном жесте, – Рослава, умоляю…

– Жалкая.

– Я буду какой угодно. – сломленная, она опустилась на колени. – Умоляю, верни его. Делай со мной все, что хочешь, только верни его!

– Зверь получил то, что принадлежит ему по праву. Не унижайся, Варна. – Рослава брезгливо поморщилась. – Душа за силу – таков закон.

– Почему его?! – закричала она. – Почему?!

– Потому что я так захотела. – ведьма улыбается. – Месть сладка.

– Ты могла забрать меня!

– Тебя бы я не убила! – рявкнула Рослава. – Идиотка! Ты должна была стать моей, должна была служить Зверю долгие годы, прежде чем с почестями спуститься в Ад! Это ты все испортила, ты!

– Верни его и забери мою душу. – она даже имя свое вспоминает с трудом. – Прошу тебя. Забери все, что у меня есть, но верни его. Рослава, я… – голова склонилась сама собой, горячие слезы обжигают лицо. – Какая разница, живы мы будем или умрем?

– Его душа у Зверя. – безразлично ответила ведьма. – Что есть человек, в котором нет души? Кусок гниющего мяса, годный лишь на то, чтобы им поживились падальщики!

Псы зарычали, один из них потянулся к трупу, Варна вскочила и бросилась на него. Удивлённая тварь попятилась, Рослава шикнула и животные отошли от камня. Ведьма подошла ближе, холодные пальцы взяли Варну за подбородок.

– В тебе есть ростки зла, но ты не дала им зацвести. И что теперь, милая? Отдашь душу за плоть, которая уже начала разлагаться?

– Отдам. – выдохнула она.

– Я хотела для тебя другой участи. – Рослава окинула взглядом растерзанное тело. – Помогать тебе я не стану. То, что я сделаю для вас, будет наказанием для обоих.

– Но он будет жить?

– Ты пожалеешь о своем решении как только начнется ритуал. И это будет самый сладкий момент, я буду торжествовать глядя на твои мучения. – ведьма проигнорировала вопрос. – Соберите его!

Псы обратились в ведьм, они склонили головы и принялись собирать останки Дария, перенесли тело на плащ, соорудили подобие носилок и потащили все это в лес.

– Твоя душа достанется Зверю, как только ты испустишь последний вздох. – Рослава вглядывается в ее лицо, а она не видит ничего, кроме вывернутого наизнанку тела.

– Пусть. – прошептала она. – Я согласна.

Ведьма поцеловала ее и яд растекся по телу. Контракт скреплен, путь на небеса ей заказан, как только сердце остановится, она окажется в Аду и будет гореть там целую вечность, пока не настанет день Великого Суда.

– Какая же ты дура. – разочарованно сказала Рослава.

Как будто случившегося кошмара было мало, ведьма привезла ее в родную деревню. Могильный смрад висит над домами белесым облаком, жужжание тысяч мух заставляет воздух вибрировать. Тела десятков жителей все еще лежат в домах и догнивают, от вони свело нутро и Варну стошнило, когда она сползла с лошади.

– Твои страдания еще впереди. – холодно сообщила Рослава. – Я показывала тебе простейшую магию, но сегодня ты увидишь настоящее колдовство.

Она разбила о землю какую-то банку и начавшее было светлеть небо вновь сделалось черным, луна остановила свой бег и замерла. Даже дом Рослава выбрала именно тот, в котором Варна росла. Обещание сполна насладиться ее муками не было пустым звуком.

От отца и матери остались остовы, прикрытые истлевшей одеждой. Уловив удушливый запах смерти, снова захотелось опустошить желудок, но Варна сдержалась. Шатаясь, она отошла к печи и смотрела, как ведьмы затаскивают тело Дария внутрь, кладут его на большой обеденный стол, достают что-то из кожаных сумок и сверяются с древней книгой, появившейся из складок плаща одной из них.

Рослава собрала волосы в хвост, достала из-за пояса изогнутый кинжал и поманила Варну к себе. Та послушно подошла, остановилась напротив и терпела, пока ведьма резала на ней одежду. Движения ее медленные и неспешные, процесс доставляет ей явное удовольствие, а вонь разлагающихся трупов ничуть не смущает.

– Какая ты крепкая. – промурлыкала Рослава. – Мы могли творить новый мир по своему усмотрению, еще не поздно передумать. – в зеленых глазах заплясало пламя. – Откажись от этой дурной идеи и пойдем со мной. Я прощу тебя и возьму под крыло. Оставь мальчишку червям.

– Нет. – голос дрожит, но ее намерения тверды.

Оставшись обнаженной, она не испытывает стыда, вообще ничего не испытывает. Внутри пусто, ужас поглотил все чувства и мысли. Как тупой болванчик Варна выполняет все, что говорит ведьма – вертится на месте, собирает волосы, старается не двигаться, когда острое лезвие вонзается в кожу.

– Ох… – выдохнула она и сжала зубы.

– Больно? То ли еще будет. – Рослава рассмеялась. – Эти печати свяжут вас в единое целое, он станет твоей тенью, носителем твоей души. Можешь представить себе душу, живущую отдельно от хозяина? Нет, нет, никаких обмороков! – звонкие пощечины приводят Варну в чувство. – Ты должна слушать, потому что я учу тебя, как жить с моим даром.

Две печати на плечах, одна в центре груди, две на животе, еще одна – над лобковой костью. Замысловатые узоры, заключенные в круг, горят огнем. Кровь стекает вниз, у ног образовалась лужа.

Обнаженную и дрожащую, Рослава подвела ее к столу и Варна отшатнулась, заскулила, но ведьма заставила ее смотреть.

Одежду с Дария тоже сняли, его нагота уродлива – на животе неровный шрам, ведьмы наскоро заштопали его, как куклу. На мертвом теле такие же печати, в тех же местах, только кровь из них уже не течет, выступила бурыми каплями, тягучая, не живая.

– А ведь он даже не самый красивый мальчишка в твоей церкви. – презрительно фыркнула Рослава. – Посмотри на это тело! У тебя нет вкуса.

Она не может смотреть на него – он дал обет и ни одна женщина не имеет права видеть его наготу. Ей так противно от самой себя, стыд жжет раны.

– Ложись. – приказала ведьма.

– К-куда? – испуганно спросила Варна.

– Сверху! – рассмеялась Рослава. – Ваши печати должны сомкнуться. Давай, лицом к лицу с возлюбленным – разве это не то, о чем ты мечтала?

Отвращение, стыд, страх – все смешалось. Никогда ей не приходилось делать ничего более постыдного, но отступать некуда. Дарий должен жить, он не заслужил такого конца.

Его кожа холодная и твердая, коснувшись ее, Варна отвернулась и исторгла из себя поток желчи. Сцепив зубы, она залезла на стол, перекинула ногу через бездыханное тело и заплакала от унижения.

– Не так ты себе это представляла, верно? – насмешливо прошептала Пава из-под капюшона.

Прижавшись к окоченевшей плоти, Варна замерла. Рослава подвинула ее, чтобы печати сомкнулись, и наклонилась к ним.

– Ты пожалеешь, если не уйдешь отсюда. Слышишь? Через мгновение пути назад не будет.

– И пусть. – ответила она. – Он заслуживает жизни больше, чем мы все.

– Паренек-то пятнами уже покрывается, скверно. – прохрипела одна из ведьм. – Начать бы.

Взгляд Рославы скользнул по лицу Варны в последний раз, в нем читались сожаление и…жалость? Ведьма жалеет ее, хоть и обещала торжествовать. Значит, есть все-таки сердце в ее груди и не все слова были обманом.

Ведьмы обступили стол, воздели руки к потолку и принялись петь. Над хриплыми голосами возвышался голос Рославы – высокий, сильный, он вел остальных за собой, указывал направление. Песня менялась, становилась то веселой, то мрачной, языка, на котором они пели, Варна никогда прежде не слышала. Время шло, а женщины продолжали возносить мольбы к неестественно черному небу. Рассвет не наступил, деревню поглотила бесконечная ночь.

Тело свело от напряжения, Варна не могла расслабиться ни на секунду, она отвернулась, чтобы не видеть распахнутых глаз Дария, спрятала лицо у его плеча и постаралась представить, что все это – дурной сон. От тела еще пахнет человеком, но к этому запаху примешивается сладковатая вонь разложения. В какой-то момент она испугалась, паника затуманила разум, захотелось подняться и сбежать, но властная рука Рославы легла на спину и прижала ее к трупу.

– Встанешь – умрешь. – громко сказала ведьма. – Ритуал нельзя прерывать.

Первый шок начал проходить через несколько бесконечных часов, тогда-то Варна и поняла, что наделала. С глаз спала пелена, душа похолодела от ужаса, накатившего волной. Она лежит на мертвеце! На том, чьи останки видела разорванными в клочья. Эта пустая оболочка больше не Дарий, тогда что они делают?!

Пение прекратилось, с наивной надеждой она повернула голову, чтобы увидеть Рославу и узнать, что ритуал завершен, но та лишь усмехнулась.

– Все только началось. Ты будешь лежать здесь три дня и три ночи, пока твоя плоть прикипает к его плоти. Твои раны начнут затягиваться, срастаясь с его ранами, и печати закроются. Ну, не нужно плакать, я ведь предупреждала тебя.

Слезы катятся из глаз непроизвольно, от осознания собственного бессилия и отвращения.

– Ни еды, ни воды. – жестко сказала ведьма. – Нужду справлять тоже придется прямо так. Мы вернемся к концу ритуала и завершим его. Если встанешь – умрете оба. – напомнила она на прощание и вышла из дома.

«Боже, – подумала Варна, – что же я делаю?!».

Она попыталась приподняться, но раны уже схватились. Печати на плечах откликнулись болью, в голове промелькнуло шальное желание разорвать связь и умереть, но людям свойственно боятся смерти, предпочитая ей любую, даже самую ужасную жизнь.

Каждую проклятую минуту Варна размышляла о том, как оказалась в таком положении, в какой момент выбрала неверную дорогу. Можно было сообщить наставникам о ведьме, которая приходит к месту силы, сдать ее и продолжить жить в церкви, тренироваться и, возможно, когда-нибудь получить шанс стать рекрутом Святого Полка. Гореслав обратил на нее внимание только из-за силы Зверя, без нее она – всего лишь девчонка, упрямая, но немощная.

Что теперь будет со Святом? Где он сейчас?

Об этом думать особенно горько. Они созданы для того, чтобы сражаться вместе. Их тренировки напоминают безумный танец, они молоды, сильны и достаточно самоуверенны, чтобы рассчитывать на белые плащи. Вместе они могли бы стать настоящей легендой среди Светозарных, но этому не суждено сбыться.

В бреду ей начало мерещиться, что из дальней комнаты кто-то пытается выйти. Настойчивый стук, шарканье ног, неразборчивое мычание – Варна похолодела. Там лежит ее брат, Красимир, который тоже погиб от колдовства, которое они с Рославой творили сидя за этим самым столом. Уже тогда она отрезала себе путь к искуплению, запятнала дух и разум, уверилась в безнаказанности своих деяний. Все остальное – расплата, но платить должна она, а не Дарий!

После продолжительной истерики и слез, уставшая от напряжения и страха, Варна уснула. Сны ее были кошмарными, липкими и тягучими. В них Дарий просыпался под ней и кричал, а его дух, терзаемый демонами Ада, стонал над ними, исходя кровавой пеной.

Пробуждение стало продолжением кошмара – ночь не заканчивалась, свечи, оставленные ведьмами, догорают. Совсем скоро она останется в кромешной темноте, наедине с трупами родителей и Дария.

Его лицо никогда не было так близко, их любви не суждено было обрести физическое выражение, и она смирилась с этим, но слишком поздно. Черные ростки эгоизма заставляли ее ненавидеть его, призирать за выбор, она хотела обладать им, как вещью, а он посмел не согласиться с этим и отдал свое тело Господу. Тогда это выглядело страшным предательством, ведь все вокруг должно быть так, как пожелает она, Варна, – эту мысль ей внушала Рослава и добилась успеха. Связь со Святом подарила временное удовлетворение, ужас, смешанный с болью, отразившийся в глазах Дария, лишь распалил желание причинять ему боль. Отвратительные мысли, разве настоящая любовь способна на такое? Они со Святом стали животными и наслаждались своей звериной натурой. Что он видел в ней? Такую же проклятую душу, как он сам?

И без того отвратительное положение осложнялось тем, что ночь не сменялась днем. Варна не знала, сколько прошло времени – три часа, пять или целый день. Время исчезло, все походило на извращенную пытку, которая не имеет конца.

Как Бог может допускать все это? Неужели Его всевидящие глаза не замечают происходящего или Он просто не смотрит на людей, отвернув Свой прекрасный лик от греховного детища? Человечество исходит пороком и истинно верующих становится меньше с каждым днем.

– Здесь некого спасать, Господи. – прошептала она потрескавшимися губами.

От Дария начало пахнуть гнилью. Сначала Варна подумала, что ей кажется, но, повернув голову, увидела огромное черное пятно, расползающееся по его щеке. Она закричала, но быстро заставила себя замолчать. Приподнявшись, насколько смогла, она увидела, что трупные пятна покрывают всю его кожу.

«Как «это» можно воскресить?» – в панике подумала она.

Есть не хотелось, ее постоянно тошнило, а вот о воде она начала думать довольно скоро. В горле пересохло, слюна перестала выделяться, Варна дышала ртом, чтобы не чувствовать запаха разложения, из-за чего во рту не осталось ни капли влаги, губы трескались и кровоточили. Проваливаясь в бредовые сновидения, она возвращалась к реальности и не могла понять, удалось ли ей проснуться.

Как вернулись ведьмы она не слышала, очнулась, когда темные фигуры уже окружили их. Облегчение – вот, что она испытала. Значит, ее не бросили, не обманули! Варна рассмеялась.

– Умом тронулась? – спросила Пава.

– Начинайте ритуал. – потребовала Рослава.

Ее нежные руки гладили Варну по волосам, по спине, ведьма что-то шептала и от ее голоса согрелось сердце. Хотелось расплакаться, рассказать, как страшно ей было, какое отвращение она испытывает к себе и ко всему, что происходит, но слова не шли, они исчезли, слов больше не существовало.

– Последнее испытание, Варна. – прошептала Рослава. – Потерпи.

Не успела она понять, что происходит, как сильные руки вцепились в нее и начали отдирать от Дария! Заорав от боли, она забилась в руках ведьм, сросшаяся кожа рвалась с треском, кровь хлынула из открывшихся ран. Как только была разорвана последняя печать, Варна оказалась в крепких руках Рославы, она стащила ее со стола, но что-то невидимое все еще связывало их с мертвецом.

– Fatum! – рявкнула ведьма.

Варна никогда не испытывала такой боли – каждую клетку пронзила раскаленная игла. Агония, ужас, она кричала до тех пор, пока не увидела, как мертвое тело выгнулось дугой, принимая ее душу.

Он моргнул, резко сел и уставился прямо перед собой. Медленно повернув голову, Дарий взглядом нашел ее, обнажению, залитую кровью и потом, и в его глазах не было ничего, кроме ненависти.

Как и обещала Рослава, Варна в ту же секунду пожалела о своем решении.

Сил хватило лишь на то, чтобы открыть дверь церкви и переступить порог. Она упала на пол, сильно ударилась головой, сквозь звон услышала крики. Кто-то перевернул ее на спину, принялся трясти за плечи, затем резкий крик возвестил о том, что они заметили Дария. Превозмогая себя, Варна открыла глаза и прошептала:

– На нас напали.

Такой была легенда – ведьмы напали на них в лесу и забрали, чтобы совершить свой богомерзкий ритуал. Рослава придумала все на ходу, по пути в церковь. Если Свят рассказал наставникам больше, чем им нужно знать, то никто не поверит этим сказкам и к закату они оба будут мертвы. Однако, никто не торопился тащить ее на дыбу, значит, шанс еще есть.

– Господи! Господи! – причитает Нина.

Под громкие обсуждения Варну потащили к лестнице. В груди заныло, она подняла голову и позвала:

– Дарий!

Он одарил ее безразличным взглядом и послушно пошел за ними, но Гореслав преградил ему путь, приставив меч к горлу.

– Нет! – жалобно выкрикнула она. – Он должен идти со мной!

Чудо, но Светозарный убрал оружие и позволил Дарию пройти. Бледная Нина одарила его непонимающим взглядом, но наставник проигнорировал ее и спустился в катакомбы следом за странной процессией.

Свернувшись клубком под одеялом, Варна хотела лишь одного – поспать. По ощущениям жизнь вот-вот покинет тело, сил нет даже на то, чтобы моргать, но Гореслав подвинул стул к кровати и начал допрос. Он спрашивал о ведьмах, о том, куда их отвели, а она неразборчиво бормотала что-то. Узнав, что сотворили с Дарием, Светозарный резко встал и принялся ходить из угла в угол.

Три дня Варна спала беспробудным сном, а когда проснулась, увидела Дария, забившегося в угол. Он сидит на полу, опустив голову, грязные волосы свисают неопрятными прядями, одежды на нем по-прежнему нет, только плащ, который дала ведьма. Он не выглядит живым, его существование противоречит всем законам жизни. Из-за нее он превратился в чудовище.

Она приблизилась к нему, хотела поговорить, но он дернулся, вжался в стену и снова обжег ее взглядом, в котором не было ничего, кроме отвращения.

– Поговори со мной. – попросила Варна. – Пожалуйста, скажи хоть что-нибудь!

Но он молчал, даже глаза закрыл, чтобы не видеть ее.

Из комнаты их не выпускали, Нина приносила еду, но старалась не задерживаться. Никто из товарищей не навестил их, даже Свят. Много дней они провели наедине друг с другом и Дарий ни разу не сдвинулся с места. Он не ел, не спал, иногда забывал моргать. Варна наблюдала за ним, пытаясь найти черты того человека, который взял чужое оружие, чтобы защитить ее от ведьмы, и не находила их.

Через несколько недель вернулся Гореслав. Его тяжелые шаги Варна услышала задолго до того, как Светозарный спустился в катакомбы. Распахнув дверь, наставник с порога кинул ей черный плащ и сказал:

– Добро пожаловать в ряды Мрачного Взвода. На выход.