Глава 12. Шакшука и кофе с шоколадом
Льерт Кассэль
Впервые за долгие годы я проснулся и почувствовал себя по-настоящему отдохнувшим. Мне ничего не снилось. У меня ничего не болело. Синие лучи солнца играли на поверхности окна и разбрасывали разноцветные зайчики. Из кухни доносились фантастические запахи еды вперемешку с еле слышными бета-колебаниями радости. Я даже замер, не поверив рогам… Как давно я не слышал такого аромата. Удивительно… Как дуновение свежего ветра. Неужели у захухрей такие потрясающие и кристально чистые осцилляции? Почему раньше я этого не замечал?
Тряхнул головой, ибо рога в последние годы тоже время от времени барахлили… и обнаружил целую стопку мужской одежды. Одевался быстро, так как не хотелось, чтобы Леста случайно зашла в гостиную и увидела моё отвратительно исхудавшее тело, а затем, почувствовав яркий всплеск эмоций, бросился на кухню.
* * *
Селеста Гю-Эль
Я проснулась раньше Льерта и, вспомнив, как Мартин изрыгал потоки желчи до середины дня, если его кто-то случайно будил, бесшумно пробралась на кухню. Летняя погода радовала с самого утра, настроение было чудесным. Прикинув, чем буду кормить прожорливого гостя, я принялась бодро доставать из холодильника яйца, мясо, бурые помидорки, сладкий цветной перец, чеснок, репчатый лук, паприку, свежую зелень. Исходя из имеющихся продуктов на Оентале, традиционная цваргская яичница претерпела некоторые изменения: в качестве того же мяса пришлось брать не говядину, а местное копытное, да и вместо петрушки — совсем другую травку насыщенного синего цвета.
В сковородке зашкварчало, по кухне поплыли аппетитные запахи. Бросив соломку перца поверх ломтиков мяса, я поставила турку для кофе на вторую конфорку. Аромат молотых зёрен смешался с уже витающими запахами шакшуки. Готовка всегда меня успокаивала и дарила внутреннее удовлетворение, но именно кофе я любила готовить больше всего, и его рецептов знала около сотни. Из медной турки доносился целый букет ароматов, но чего-то не хватало. Хотелось чего-то особенного. Интересно, а пил ли Льерт когда-нибудь кофе с горьким шоколадом? Ему сейчас не помешают не только белки, но и жиры. Так, куда я поставила банку с тёртым чёрным шоколадом с Эльтона? Ах, да, в верхний шкафчик…
Скинула тапочки, залезла на столешницу, открыла шкафчик… Шварх, не этот, соседний, у окна… Проектировка кухни оставляла желать лучшего, а с моим небольшим — по сравнению с оршами — ростом так вообще была неудобной. Я встала на цыпочки, упёрлась рукой в гладкую соседнюю створку, царапнула по жестяной банке ногтями, раз, другой…
— Ну же, иди сюда, зараза, кому говорят!
…Оставался ещё какой-то миллиметр, но словно по закону подлости банка отодвинулась, а я с пугающей чёткостью осознала, что теряю равновесие. Ладонь соскользнула, сердце ухнуло куда-то в пятки, мир закрутился. На долю секунды в голове пронеслась совершенно идиотская мысль, что, возможно, у цваргинь череп крепче, чем у цваргов, ведь у нас нет рогов, и я даже обойдусь без сотрясения мозга. Я позорно зажмурилась, ожидая острой вспышки боли в затылке, но вместо этого чьи-то сильные руки подхватили в последний миг.
Сердце отбивало бешеный ритм танго-милоренго.
Секунда, другая…
— Ты как, не ударилась?
Я распахнула глаза, хотела что-то ответить, но зачарованно уставилась в серые с тонкими прожилками радужки. Как листья у деревьев. Удивительно…
— Леста? Ты в порядке? — повторил вопрос Льерт, нахмурившись.
Запах горелого вернул в реальность. Шварх, меня всё ещё из вежливости держит на руках мужчина, который ещё вчера лежал в беспамятстве! Недоедал месяцами! Стыд-то какой… Выпорхнула из объятий Льерта и тут же бросилась к плите, выключая все конфорки разом.
— Да-да, — тут же затараторила, чтобы скрыть неловкость, и безрезультатно затыкала в кнопки вентиляции. — Ух, гравитационный колодец, у меня всё подгорело! Шва-а-арх!
— Погоди-погоди, Леста, тут надо заслонку убрать, и автоматика сама включится. А насчёт еды не переживай, пахнет настолько вкусно, что я съем всё.
— Но как же, тут же канцерогены… — расстроенно протянула, рассматривая содержимое сковородки.
— Тут, скорее, хорошо прожарилось, чем подгорело, — возразил Льерт, перехватывая ручку. — И готов спорить на хвост, что это вкуснее, чем всё, что я пробовал за последний десяток лет. Доставай тарелки.
Я уже потянулась за посудой, но вздрогнула всем телом, обернулась и окинула спину и ягодицы мужчины придирчивым взглядом. Быть не может, чтобы у него была пятая конечность!
— Что?
Льерт обернулся, будто почувствовав моё внимание. Я же прикусила губу и мотнула головой, мол, ничего. Конечно же, он имел в виду свои волосы, собранные в высокий хвост! Вон какая разноцветная бежево-каштановая грива. Селеста, не сходи с ума…
— Леста, спасибо большое за одежду. Я не знаю, как отблагодарить… — начал полуконтрактник, когда мы всё-таки сели завтракать. — Это достаточно большая сумма денег, я всё отработаю.
Так и не донесла вилку до рта. Почему-то стало грустно. Знал бы он, что вдове Гю-Эль этой «большой суммы денег» не хватило бы даже на сумочку от модельера, на котором настаивал Мартин…
— Всё в порядке, Льерт, ты мне ничего не должен.
Ответила как само собой разумеющееся.
— Нет, должен, — заявил упрямец, активно уплетая шакшуку. — Я всё посмотрел, там одежды примерно на шесть секкеров. Повторюсь, я обязательно всё отработаю в ближайшее время.
Не удержалась и фыркнула, сложив руки на груди. Ну посмотрите, каков красавец! Всего сутки на ногах, а уже рвётся со мной спорить! Ещё, поди, скажет, что те язвы мне приснились. Наверное, любая другая девушка на моём месте спокойно кивнула бы, но её не было. Была только я с прошлым Селесты Гю-Эль — цваргини, которая во всём зависела от первого мужа. И вроде бы финансовая зависимость не являлась чем-то позорным или неприемлемым для моей родной планеты, но у этого словосочетания был один гигантский недостаток — слово «зависимость». В моём мировоззрении оно плохо сочеталось со словом «свобода», а потому я чётко парировала:
— Тебе не говорили, что оценивать подарки — это некрасиво?
— Не знаю, как насчёт оценивания подарков, но я всегда считал, что некрасиво заставлять женщину платить за себя. Я всё отдам. Леста, не спорь со мной, пожалуйста. И за выкуп у маэстро душ и желаний тоже, разумеется.
Серые глаза посмотрели на меня так внимательно и серьёзно, что я растерялась. Ругаться резко перехотелось, да и было бы с чего… раз он так решил — ладно.
* * *
Льерт Кассэль
После моей фразы, что я собираюсь заработать деньги, разговор сам собой затих. Я несколько раз тщетно пытался проанализировать, почему Леста в штыки восприняла моё намерение, но у меня явно отсутствовала какая-то часть пазла информации о захухре. Ко всему, в голове постоянно всплывала и мешала думать неаккуратно брошенная фраза про хвост. Шварх, я чуть было не проговорился, что у меня был ещё и хвост, но, к счастью, Леста не стала задавать уточняющих вопросов или просто приняла мои слова за оборот речи.
Еда оказалась невероятно вкусной! Швархи задери, я ничего подобного никогда не пробовал! Не знаю, догадалась ли Леста сама, что мне требуется мясо для восстановления мышечных волокон, или же это была случайность, что в моей порции яичницы мяса оказалось существенно больше. Я съел всё, что положила хозяйка дома, а затем решительно переложил остатки из сковородки в тарелку.
— Льерт, но там же канцерогены! Я планировала это выкинуть!
Усмехнулся, бросив беглый взгляд на возмущённую захухрю. Организм цварга на такие мелочи, как пригоревшая еда, вообще не обратит внимания — мы даже многие яды вполне себе спокойно перевариваем. Но, боюсь, такие откровения могут шокировать ангелочка.
— Ты не представляешь, сколько сухого крэффора…
— Да помню я, помню. — Леста махнула рукой, смиряясь с тем, что я намерен съесть всё до последней крошки. — Просто поражаюсь, куда в тебя лезет… Ты же такой…
Слабый?
Беспомощный?
Не похожий на нормального мужчину?
— …худой! Ого, Льерт, у тебя вилка погнулась…
Перевёл удивлённый взгляд на столовый прибор в правой руке и изумлённо моргнул. Шварх. Я действительно сломал одну из четырёх имеющихся в доме вилок…
— Не переживай. — Леста подскочила со стула и явно принялась искать запасную. — Это, наверное, был бракованный набор. Я покупала его в спешке за гроши, не удивлюсь, если производитель подмешал мягкие металлы, чтобы удешевить товар. Вот, держи.
Девушка протянула мне новую вилку.
— Спасибо, — пробормотал задумчиво. — А касательно объёмов еды… ты уж извини. Я долго… хм-м-м недоедал положенную норму. Внешне могу выглядеть почти как мужчина твоей расы, наверное.
— Как кто?
Девушка с золотыми волосами напротив мило нахмурила носик. Мне неожиданно пришло в голову, что она в целом может и не знать, как выглядят цварги. Или бояться их… Наименее образованные представители рас неоднократно называли цваргов эмоциональными вампирами, а затем и просто вампирами, так и не разобравшись, как именно функционируют наши рога.
— Как человек с Захрана.
— А-а-а-а… — протянула девушка.
— Ну вот. Внешне я сейчас выгляжу почти как человек, но в норме у меня значительно выше процент мышечной ткани, чем у большинства представителей Федерации Объединённых Миров, ну и чем у людей, разумеется. Достаточно долго мне это играло на руку и помогало выживать. Организм расходовал внутренние ресурсы, как батарейку, разрушал то, что имелось, вынимал энергию и жил на это. Но теперь эту батарейку нужно заправить.
— Понятно. — Леста сосредоточенно кивнула, о чём-то усердно думая. — А… это все особенности твоей расы?
Я почесал затылок. Про регенерацию она, наверное, и так догадалась, раз видела, что язвы зажили на теле за какие-то трое суток. Про отрубленный хвост говорить не хотелось… Одна мысль сознаться девушке, пускай даже и захухре, что я потерял свой хвост, да даже не в бою, а будучи в плену у пиратов, вызывала внутреннее отторжение. После такого она точно будет смотреть на меня как на грязь под ногами… Да я и сам так на себя смотрю, когда вспоминаю. Стоит ли говорить про рога? Что могу уловить её эмоции, если пожелаю?
Златовласка улыбнулась и замерла, точно лань на водопое. Я видел, что она пытается быть доброжелательной, но свежий цветочный запах эдельвейса в этот момент смешался с еле заметной, пока ещё очень тонкой кисловатой ноткой не то страха, не то напряжения.
Нет, наверное, не стоит этого говорить. Во-первых, теперь и рога меня могут запросто обмануть, а во-вторых, это её напугает ещё больше.
— Да вроде бы всё. — Пожал плечами.
Настороженность исчезла из огромных карих омутов Лесты, и я лишь убедился, что принял правильное решение.
— Какие у тебя планы на сегодня? Давай помогу?
Поднялся со стула, взял свою и её пустые тарелки, сковороду, лопаточку, чашки и принялся споласкивать в прохладной воде. Окно у раковины выходило на южную часть участка, и отсюда хорошо было видно, что пока мы завтракали, местное голубое светило уже значительно поднялось над горизонтом. Судя по отсутствию облаков, день обещал быть знойным. Я предполагал, что Леста захочет в такую погоду поплавать в озере, позагорать или встретиться с друзьями, но девушка меня удивила.
— Надо провести уборку в доме, несколько дней назад намечала сделать, да всё не было времени, обработать корни кистаса, что соседка выкорчевала, иначе они загниют, ну и немного поработать.
— Поработать? — эхом произнёс, нахмурившись.
— Ничего сложного. — Леста неожиданно тепло улыбнулась. — Я пеку пироги и тортики на заказ. У меня в постоянных покупателях несколько соседей и два дома маэстро. У нас оговорено, что я могу сколько угодно экспериментировать на свой вкус, они просто выкупают готовую кулинарию. Мне это скорее в радость, ну и секкеры лишними не бывают.
Признание огорошило. Нет, я, конечно, интуитивно понимал, что девушка живёт одна и, по-видимому, сама зарабатывает на жизнь, но это всё равно было странно и непривычно. Цваргини крайне редко работали. Семейный бизнес, управление финансовыми активами, актёрское мастерство или благотворительность — максимум того, чем занимались женщины на моей родине. Ручной труд и любая неинтеллектуальная работа испокон веков считались у цваргинь позором и чуть ли не деградацией. Ко всему, одно дело стандартные траты на еду и одежду, а совсем другое — собственный дом, свежий ремонт, простая, но добротная мебель, современная техника… Неужели она в столь юном возрасте сама на всё заработала?
— А-а-а… — Я обвёл взглядом помещение, думая, как сформулировать вопрос как можно тактичнее. — Ты на этот дом кулинарией заработала?
Получилось не очень вежливо, но Леста не обиделась.
— Нет, дом э-м-м-м… — Она на миг задумалась. — …Что-то вроде наследства.
Странно, у меня сложилось впечатление, что она не очень долго живёт на Оентале. Ну да ладно…
— И ты всё время живёшь здесь одна?
— Да, а что? — Блондинка посмотрела на меня, внезапно прищурив глаза. — А что не так?
— Ну… — На дне тёмно-шоколадных глаз плеснулось непонятное чувство, в воздухе отчётливо повеяло грозой. — Просто обычно молодым девушкам нужна чья-то защита и поддержка. Они живут с мужчинами — отцами, братьями… женихами или мужьями, в конце концов.
Я выдал привычную схему жизненного уклада. Вроде бы Захран — не Пикс и не Эльтон с превалированием прав у женского населения. Леста почти угрожающе сложила руки на груди.
— Родители умерли. Братьев нет, впрочем, как и сестёр. А жених или муж мне не нужен. Мне вообще мужчина не нужен! Сама прекрасно справляюсь с хозяйством. Между прочим, я в прошлом году даже собственноручно мембрану на крыше поменяла! Руки-ноги имеются! А что касается возраста, то я старше, чем кажусь! — отчеканила она сквозь зубы. — Ещё вопросы?!
Вопросов, конечно же, была тьма. Но я не задал ни одного. Девушки не выкупают полуконтрактников просто так, но попытка выяснить, что именно могло потребоваться от раба, вдребезги разбилась на миллиарды осколков и закрутилась по орбите холодного отчуждения. Я не имел в виду ничего плохого, просто пытался разобраться и понять, чем могу быть полезен для Лесты… Однако теперь настроение девушки больше походило на перегретый термоядерный реактор: тронь пальцем — и взорвётся.
* * *
Селеста Гю-Эль
Возмущение бурлило и хотело выплеснуться через край, как молоко в рисовой каше. Ещё на Цварге терпеть не могла того, что женщин вечно какими-то убогими, безрукими и безмозглыми считают. Мартин так вообще утверждал, что основная моя обязанность — это сопровождать на светских мероприятиях и широко улыбаться на камеру прессе, чтобы со стороны выглядело, будто мы счастливы. И всё это всегда подавалось под соусом бесконечной заботы! Ага, как же… с Мишелем он тоже запретил общаться мне из «благих» намерений, ну-ну. Не сомневаюсь, что изощрённое воображение Юдеса придумало бы мне ещё более узкую золотую клетку.
Я посмотрела на стушевавшегося полуконтрактника и мысленно заставила себя успокоиться. Вдох-выдох, Селеста. Он же не с Цварга и понятия не имеет, как ты жила до сих пор. И вон, даже подумал, что ты совсем юная. Впрочем, с этим цветом волос и чёлкой я действительно ощущала себя свежее и моложе. Как будто ворох трудных лет жизни остался где-то в параллельной Вселенной. Вероятно, Льерт вообще родом из какого-нибудь отсталого мира, где царит жёсткий патриархат… Вот и спросил.
Я приказала себе не зацикливаться на ситуации. Вот только… Шварх! Завтрак так хорошо начинался! Я уже планировала рассказать о маленьком недоразумении с Гутрун и попросить Льерта немного подыграть, но весь запал пропал, когда он ударился в сексизм. Нестабильные туннели и атомы! Срывать злость на гуманоидах нельзя — леди так не поступают — и потому я, как и планировала, с остервенением бросилась заниматься уборкой. Не то чтобы я любила это дело, но ведь не жить же в грязище, да и энергию надо куда-то девать. Думала погрузиться в себя, забыть неприятный разговор, но и тут Льерт постоянно мелькал перед глазами и настойчиво предлагал помощь, чем раздражал ещё сильнее.
В конце концов, я не выдержала, вкратце объяснила, что надо сделать, и отправилась на кухню. Червь сомнения грыз и постоянно ворочался, требуя проверить, а ничего ли не сломает и не разобьёт Льерт, всё-таки не вся техника была совсем уж простой. Мало ли у него даже среднего образования нет, и он не поймёт интерфейс моющей швабры? Я так и не поняла, кого выкупила из рабства…
За приготовлением макарун мне неожиданно полегчало. Пока измельчала сухой миндаль в кофемолке, пока через мелкое сито смешивала с сахарной пудрой, пока замешивала ганаш из белого шоколада, пока накрывала плёнкой и убирала в холодильник, руки действовали сами по себе, а голова отдыхала.
Я здесь, на Оентале, свободна, и никто не заставит меня вернуться на Цварг…
Мне не нужны мужчины… Ни одного цварга больше не будет в моей жизни. Никогда.
То, что написал Юдес — это уловка, чтобы заставить меня нервничать. Он меня не найдёт…
К обеду подтянулся Льерт, и я уже почти забыла, как сильно он меня разозлил с утра. Ко всему, он настолько вежливо спросил, может ли использовать пространство подвала для своих нужд, что я растерялась и ответила «да», так и не уточнив, что именно он там собирается делать. Наливая в тарелку суп из мяса куропатки, я подумала переспросить, а потом мысленно махнула рукой. Да какая мне разница? Хоть оргии пускай устраивает, лишь бы больше не рассказывал, что женщина должна зависеть от мужчины.
Пока я соединяла миндальные половинки с молочно-белой прослойкой, Льерт умудрился поглотить тройную порцию еды, вновь перемыл всю посуду за нами и уточнил, есть ли у меня для него дела. Пожала плечами. Какие дела для того, кто не так давно пришёл в себя? Напомнила, что не хочу, чтобы он пока выходил из дома, и, собственно, на этом все требования закончились. Не зная, когда точно вернусь, приготовила лёгкий ужин для временного гостя, затем разложила макаруны по многочисленным коробкам и отправилась по заказчикам, которые уже давно заждались и ещё вчера начали сбрасывать гневные сообщения на коммуникатор. Несмотря на то, что солнце уже давно клонилось к горизонту, на улице было ужасно душно и жарко. Ко всему, у меня не было налички, а потому вместо аренды скутера или велосипеда пришлось пешком идти несколько кварталов. В итоге, когда я вернулась домой, то вымоталась настолько, что лишь махнула рукой Льерту и рухнула в постель.
* * *
Льерт Кассэль
Леста отличалась от цваргинь, которых я знал, всем. Вообще всем. При этом я не мог сказать, что она склочная, как большинство пиксиянок, или излишне навязчивая, как эльтонийки, или витающая в розовых облаках, как миттарки. Нет, просто… она была другой. Была ли это конкретная особенность человеческих девушек с Захрана? Не уверен. Но до этого знакомства мне как-то не приходилось с ними тесно общаться.
Леста оказалась вежливой, уравновешенной и воспитанной, как цваргиня аристократической ветви, прекрасно контролирующая эмоциональный фон, практически мгновенно нейтрализуя слишком яркие и резонансные бета-колебания. Но при этом с совершенно иными взглядам на жизнь. Очевидно, за завтраком я поднял болезненную для неё тему, однако она на удивление быстро успокоилась или — я был готов поклясться — заставила себя успокоиться.
Исподтишка полчаса пронаблюдав за тем, что и как она делает по дому, я взял на себя и стирку, и сушку вещей, общую уборку и прочие мелочи, оставив ей то единственное, от чего она получала удовольствие — готовку. Тут даже рога не пришлось подключать, чтобы почувствовать, как она обрадовалась, удалившись на кухню.
Работа по дому практически полностью совпадала с теми делами, которые приходилось выполнять, будучи дежурным на «Сверхновой». Я никогда не ставил себя выше подчинённых, а потому вместе с членами команды попеременно занимался всем. Конечно, отличалась техника и модель пылесоса-поломойки, но в целом всё совпадало с уходом за межзвёздной яхтой. Разве что занавесок на военном корабле никогда не висело, и их не приходилось стирать, зато те же иллюминаторы после неудачных выходов на орбиту мы оттирали от гари или песчаной крошки чуть ли не вручную. Ребята надевали скафандры и по очереди чистили стеклопластик с внешней стороны. Заменить фильтр в вентиляционной шахте, картридж в утилизаторах, проверить температуру карбоновых стержней и уровень плазмы в лазерной установке или поменять гидравлическую жидкость — такие вещи я даже за работу никогда не считал, просто ставил в график, равномерно распределяя обязанности на весь экипаж. Но на «Сверхновой» всё же служили мужчины, а то, что Леста до моего появления всю работу по дому делала в одиночку, и, судя по чистоте — весьма неплохо, — несколько шокировало.
Некстати вспомнилось, что Фьённа в своё время надавила на родителей и потребовала, чтобы её устроили младшим атташе. Положа руку на сердце, работу она выполняла отвратительно, потому что должность была продиктована скорее любопытством и капризом посмотреть на другие планеты, чем объективной необходимостью заработать деньги. Цваргини, которых я мысленно перебирал в памяти, скорее брезгливо сморщились бы и наняли обслугу, чем согласились самолично тыкать в роботов, загружать стиралку или разбираться с настройками бытовой техники. А уж о такой сложной физической работе, как замена покрытия на крыше, я вообще молчу.
Мысли скакнули к рулонам синтетической мембранной материи, которые нашлись в подвале, и я решил уточнить, могу ли использовать помещение на своё усмотрение. Девушка разрешила, не задумываясь, а затем схватила свои пирожные и куда-то умчалась, толком даже не попрощавшись. Это слегка покоробило. Когда она вернётся? Уже вечереет, не опасно ли на Оентале в такое время ходить одной? Всё-таки не культурный и развитый Цварг, а какая-то полуаграрная планетка без собственной нормальной армии или централизованной Системной Полиции. Всякий раз, когда «Сверхновая» останавливалась в космопортах вне Федерации, я распоряжался, чтобы мои люди ходили минимум по двое, а лучше по трое.
«Льерт, ты себя накручиваешь! Она явно здесь живёт давно и всё знает! — приказал, мысленно давая себе подзатыльник. — Если хочешь быть хоть чем-то полезным, вначале перестань выглядеть как убожество. Может, тебе начнут хоть чуточку доверять».
Отжимания и приседания — это, конечно, хорошо, но от сотни-другой повторений мышечная масса не увеличится. После военной подготовки и разведывательных операций на отдалённых небесных телах такие упражнения могут помочь поддержать форму, но никак не эффективно нарастить новые мышечные волокна, уплотнить миофасции и соединительную ткань. Организм привык к существенно более интенсивным нагрузкам.
Тренировки в условиях повышенной гравитации отпадают. Это на «Сверхновой» можно было в лёгкую выкрутить настройки гравитона на максимум, а на всём Оентале я вряд ли даже хорошую кофемашину смогу найти, не то что специализированный узконаправленный спортивный инвентарь.
«Что ж, Льерт, придётся пораскинуть мозгами, как вернуть себе былую форму на этой отсталой планетке…»
Без зазрения совести я вышел во двор и набрал в пару железных ведер камней поувесистее. Да, Леста переживала, что мне вновь может стать плохо, и требовала не покидать дом, но спорить, что я уже полностью регенерировал, было бы слишком долго. Жизненный опыт подсказывал, что с женщинами в принципе лучше никогда не спорить — всегда останешься виноватым.
Нашёл в подвале запасной черенок от лопаты, выскоблил ножом два симметричных S-образных углубления на расстоянии ладони от каждого края черенка. Отлично, гриф для штанги у меня теперь есть. Не идеальные закрепления для массы, конечно, но пока сойдёт. Повесил вёдра в качестве блинов на черенок. Подобрать вес камней так, чтобы вёдра сохраняли баланс грифа, заняло ещё какое-то время, зато у меня получилась простенькая импровизированная штанга с возможностью быстро добавлять и убирать утяжелители.
В качестве атлетической скамьи приспособил полуразвалившуюся кушетку, которая нашлась тут же. У меня сложилось впечатление, что Леста многое бы хотела выкинуть, но так как не осилила самостоятельно перетаскать всё на городскую свалку, просто спихнула самые крупногабаритные предметы в подвал. Кушетка разительно отличалась от свежей и лаконичной меблировки дома и непонятной дешёвой смесью синтетических материалов, и яркой расцветкой. Отломать подлокотники и сделать скамью заняло от силы четверть часа. Пока перерывал мусор, нашёл вполне приличную деревянную паллету. Прикинул, что, когда будет время, можно будет отобрать доски и смастерить атлетическую стойку для штанги.
С неожиданным удовольствием я потренировался до тянущей ломоты в мышцах, а затем, убедившись, что Леста всё ещё не вернулась, поужинал. Затем вновь спустился в подвал, откопал парочку обрезков металлических труб, вогнал в них саморезы, нашёл мешок с остатками цемента. Раствор бетона развёл в пластиковом ведёрке и по центру вставил трубу, тоже заполненную цементом. Через пару дней бетон схватится, и можно будет повторить всё то же самое для другой стороны труб, и будут у меня отличные гантели.
К строительным материалам в подвале отнёсся философски. Сейчас я бы уже не удивился даже тому, что предприимчивая захухря в какой-то момент лично решила залатать швы в каменном подвале.
На небосклоне появились первые звёзды, когда я уже по-настоящему начал тревожиться за Лесту. Слух и рога уловили её приближение раньше, чем она появилась на участке. Бесконечно уставшая, она выставила ладонь вперёд, прежде чем я успел поздороваться:
— Льерт, что бы ты ни хотел мне сообщить, давай завтра, а? Я сейчас в душ и спать. Такой зной днём был, силы закончились.