Глава 14. Скользящие во времени тени прошлого

Селеста Гю-Эль

Я устало закрыла дверь за рыдающим Оденом, запахнула полы халата поглубже, повернулась и с громким выдохом оперлась спиной на наличник. Наконец-то одного выпроводила, теперь надо разобраться со вторым.

Льерт бродил по гостиной вперёд-назад, как запертый в клетке хищник. Всякий раз, когда он доходил до стены и с удивлением осознавал, что дальше уже идти некуда, резко разворачивался. Его длинные волосы плотной воздушной золотисто-бежево-карамельной массой взметались вверх и оплетали плечи, шею, обнажённую спину и грудь. Затем мужчина делал ровно тринадцать стремительных шагов, набирая скорость, снова упирался уже в противоположную стену и вновь разворачивался.

Несколько минут в гостиной царила тишина. Набравшись храбрости, всё же произнесла:

— Льерт, послушай, мне очень стыдно… Это действительно моя вина. Я, видимо, очень устала и не закрыла нормально калитку, а там ещё и замок сломанный. Здесь, на Оентале, открытая дверь на участке — это фактическое приглашение в дом… Ну, и ещё он не так всё понял насчёт тебя…

Мужчина даже ничего не спросил. Лишь бросил на меня нечитаемый взгляд, сжал кулаки до побелевших костяшек пальцев и вновь продолжил метания по гостиной.

— Если ты злишься из-за «ночного мотылька», то не бери на свой счёт. Понимаю, я должна была предупредить тебя… Просто соседка очень навязчивая, расспрашивала меня, ну я и ляпнула, что приобрела контрактника, просто мне тогда…

— Ты понимаешь, что было бы, если меня бы здесь не было?! — вдруг резко остановившись и перебивая, зарычал Льерт.

Я удивлённо замолчала. Так он злится не из-за статуса «ночного мотылька»?

— Всё было бы нормально, Оден — сын соседки…

— Да ничего не было бы нормально! — практически заорал Льерт, а я от потрясения осела на ближайшее кресло. — Да если бы меня не было в доме… то… то…

Он набрал полную грудную клетку воздуха и резко выдохнул через нос.

— Ещё скажи, что завтра не пойдёшь в местные органы власти и не напишешь заявление на этого подонка!

— Не напишу…

— Что?! Почему?!

Вселенная! Как ему объяснить, что лично для меня это небольшое недоразумение? Ну да, неприятное, но не катастрофа же! В конце концов, определённая доля вины в этой ситуации есть и моя, орши — это всего лишь орши. Прямолинейные и простоватые в своих манерах настолько, что по нормам Цварга будут считаться невоспитанными хамами. Глуповатые, медлительные, но совершенно точно не злые. Обошлось — и ладно. Не было бы Льерта, я бы пнула Одена и физически донесла, что не хочу с ним интима. Насиловать-то он меня точно не собирался. А вот любое пристальное внимание оентальских следователей может обернуться для меня настоящей трагедией.

— Леста, какого шварха ты не хочешь сделать элементарных вещей?! В моём родном Мире за такое пожизненное наказание… — распалялся мужчина всё сильнее.

— Мы на Оентале, а не на твоей родине. С учётом нерабочего замка на калитке, повторюсь, моё заявление даже всерьёз никто не воспримет, да и ссоры с соседями мне не нужны. Ты и так сломал нос Одену. Я думаю, он прекрасно понял, что поступил неправильно. Льерт, успокойся, пожалуйста!

Секунду-другую шатен буравил меня полным негодования взглядом. Ноздри мужчины широко раздувались, на жилистых руках и крепкой шее чётко проступили вены от того, как неосознанно сильно он напряг все мышцы тела. Никогда в жизни я не видела, чтобы кто-то настолько неистово желал отмщения моему обидчику.

— «Успокойся»?! Ты вообще понимаешь, как я за тебя испугался?! И если ты не собираешься дальше ничего делать с этой ситуацией и считаешь, что «всё нормально», не смей мне больше говорить, что прекрасно живёшь на этой планете без защитника! Поняла?!

Потрясённо моргнула. Вообще-то я должна была испугаться сильнее, но выходил из себя почему-то мой полуконтрактник, который знал меня без году неделю.

— Поняла.

— И если уходишь одна, то отныне домой возвращаешься до наступления сумерек! А если ты не хочешь видеть меня рядом с собой, то как минимум будешь брать электрошокер. Поняла?!

Ещё более ошеломлённо кивнула. В голове мелькнула совершенно идиотская мысль, что стоит пересмотреть документы и определиться, кто чей контракт купил. Такое ощущение, что это я его полуконтрактница, а не наоборот. Что с ним происходит-то?

Моё молчаливое согласие неожиданно успокоило Льерта. Он шумно выдохнул, закрыл ладонями лицо и силой потёр его.

— Прости, Леста! Просто этот случай… — Он остановился так, чтобы стоять ко мне боком, и смотрел почему-то не на меня, а на голую стену перед собой. — … Напомнил мне о невесте.

— У тебя есть невеста? — поражённо переспросила.

Не то чтобы я считала Льерта каким-то уродом, у которого не может быть девушки, совсем наоборот, при всей внешней сухощавости в нём чувствовались сила, стать и огромная чисто мужская энергия. Просто до сих пор он даже не упоминал, что у него кто-то есть…

— Была, — коротко бросил собеседник, прерывая мои внутренние мыслительные метания. — Она умерла. По моей вине.

На какую-то позорную долю секунды подумалось, что Льерт мог поступить со своей невестой так же, как Мартин со мной. Неужели он вмешивался в её сознание и ментально день за днём корректировал, заставляя поступать так, как хотелось ему? Но почти сразу же я отбросила эту мысль в сторону. Нет, Льерт не цварг, да и рога у него выглядят совсем по-другому… он физически не смог бы так поступить!

Я смотрела на сгорбившегося мужчину, который опустился на сиденье напротив меня, и с кристальной ясностью понимала, что вот она, причина, по которой он хотел умереть, как сказал маэстро. Просьба вырвалась сама собой:

— Расскажи мне.

Льерт перевёл на меня задумчивый и абсолютно пустой взгляд серых глаз. Неполную минуту он молчал, а затем неожиданно пожал плечами.

— Рассказать? Почему бы и нет. Меня и так презирают сородичи. Гуманоидом больше… гуманоидом меньше… Её звали Фьённа. Она была прекрасна, всегда задорно смеялась, а её смех напоминал перезвон весенних колокольчиков у нас в предгорье. Мы были обручены с детства и всегда знали, что поженимся.

— Вы так сильно любили друг друга? — непроизвольно переспросила.

Меня всегда восхищали подобного рода пары на Цварге… это какая же должна быть искренняя и сильная любовь, чтобы с годами становилась лишь сильнее! Льерт кивнул.

— Я безумно её любил. В день нашей помолвки она взяла с меня клятву, что я выполню три её любых желания.

— Романтично… И что же это были за желания?

— Первое она загадала сразу же после помолвки. Потребовала, чтобы я сделал всё что угодно, но изловчился так, чтобы на неё никто не давил с браком. Чтобы она могла несколько десятков лет напролёт ходить в статусе невесты.

Шероховатая горечь осела где-то на корне языка. Да уж, «заботливая» невеста… Словно поняв, о чём я думаю, Льерт с извиняющимися интонациями добавил:

— Леста, представители моей расы живут на самом деле сильно дольше, чем захухри. Поверь, двадцать или тридцать лет — это совершенно нормальный срок, чтобы отложить свадьбу. Моя семья хм-м-м… была достаточно известна. Ей просто не хотелось лишнего внимания к своей персоне, вот и всё. Наши отношения от этого никак не изменились.

Я задумчиво кивнула. Если так, то, конечно, можно понять. Я и сама бы отдала всё на свете, чтобы отложить брак с Мартином как можно дальше, вот только я Мартина никогда не любила… Опять же, если речь идёт только о социально-общественном статусе и никак на реальных отношениях не сказывается, секс до брака не осуждается, то тут и до конца жизни можно проходить в невестах.

— Вторым желанием Фьённы было, чтобы я никогда на неё не давил и не указывал, что ей делать, — продолжил Льерт, не подозревая о моих мыслях.

— А третье? — спросила машинально.

— А третьего не было. Не успела… — Льерт прикрыл веки, на несколько минут замолчав, а затем всё же начал рассказывать сначала. — Фьённа очень переживала, что её запирают на планете. Она выпросила через родителей статус младшего атташе, а благодаря тому, что я официально считался её женихом, — устроилась работать на тот же корабль, где служил и я.

— Так ты был военным?

* * *

Льерт Кассэль

Я рассказывал нашу с Фьённой историю и всё ожидал, когда же на лице Лесты проступит неприязнь. Но её всё не было и не было. Светловолосая девушка задумчиво хмурила носик, думая, что я не замечаю, и задавала вопросы, от которых хотелось завыть.

— Вы так сильно любили друг друга?

В груди кольнуло ледяной иглой. Что я мог ей ответить? Что боготворил судьбу за то, что та послала мне женщину с высоким процентом совместимости? Боюсь, Леста никогда не сможет понять всю специфику отношений и менталитета цваргов с нашей Планетарной Лабораторией, чьи заключения приравниваются фактически к закону. По каким-то необъяснимым причинам Фьённа выбрала именно меня, и это уже делало меня самым счастливым цваргом на свете.

Уже позднее, после помолвки, когда невеста озвучила своё первое желание и честно сообщила, что не слишком хочет выходить замуж, я понял, что с её стороны это лишь лёгкая симпатия на фоне многолетней дружбы. Конечно, можно было отказаться. Всё отменить. Сообщить, что передумал и, несмотря на высокий процент совместимости, буду искать себе другую женщину. Но… во-первых, в глазах общества я был бы последним идиотом, а во-вторых, и самых важных, я уже дал слово Фьённе, что буду её защищать. Какой бы был из меня мужчина, если бы я не защищал интересы девушки, которая обратилась за помощью? Пускай и призналась во всём лишь после помолвки…

Я ответил на вопрос Лесты максимально честно. Я действительно любил Фьённу как безумец и был готов ради неё на всё. Вступить в отношения, имея только призрачный шанс, что когда-нибудь она полюбит меня в ответ, и высокую вероятность, что детей у нас всё же не будет, потому что они рождаются как минимум после близости. Фьённа же ясно дала понять, что не даст к себе прикоснуться.

Ввиду моих заслуг перед Аппаратом Управления Цварга я добился того, чтобы нам разрешили отложить свадьбу на неопределённый срок. С просьбой назначить Фьённу на «Сверхновую» тоже проблем не возникло. Планетарная Лаборатория, услышав, что я хочу проводить больше времени с невестой, тут же дала согласие. Я несколько раз пытался донести до любимой степень опасности, которой она будет себя подвергать на военном корабле, но она наотрез отказывалась меня слушать, ссылаясь на то, что я нарушаю клятву не давить на неё. Заладила, что хочет путешествовать, смотреть другие Миры и чудеса космоса. Слова о том, что «Сверхновая» в первую очередь является разведывательным кораблём военно-космических сил Цварга[1] и в случае войны может оказаться в эпицентре событий, она не воспринимала всерьез, посчитав, что я занимаюсь увеселительными прогулками.

— Так ты был военным?

В мои внутренние воспоминания вмешался голос Лесты. Я с удивлением понял, что она слушает очень внимательно. Ей действительно не всё равно… Вот же странная девушка. Какой-то части меня хотелось похвастаться, что я был не просто военным, а капитаном технологичной и оснащённой последней версией лазерных установок разведывательной яхты, а по совместительству одним из лучших пилотов. Но… эта информация определённо потянула бы за собой ряд вопросов, а потому я коротко ответил:

— Да. Был. Наша планета на тот момент вышла на контакт с обитаемым Миром из системы Бетельгейзе…

— Траски, что ли? — удивилась Леста, а я, в свою очередь, поразился осведомлённости собеседницы.

— Да, траски. Вот уж не знал, что на Захране преподают историю других Миров. Мне всегда казалось, что образование людей крутится только вокруг их планеты.

Девушка неопределённо пожала плечами.

— Да с ними кто только не воевал в своё время. Странно такое не знать.

И то верно…

— Ну, как ты, наверное, догадалась, наш корабль был ближе всего к системе Бетельгейзе, когда траски решили внезапно выйти на переговоры. Фьённа изъявила желание посмотреть на их планету, а потому, будучи младшим атташе, настояла, что возьмёт запасную шлюпку. Курс корабля, на котором мы летели, был согласован с руководством ранее, от него нельзя было отклоняться. В тот момент в секторе фиксировались значительные помехи. Я не мог достучаться до вышестоящих чинов, чтобы изменить траекторию маршрута яхты, а до нас, в свою очередь, не дошло сообщение с родины, что рептилоиды несколькими часами ранее уже нарушили мирный договор. Переговоры, о которых сообщили траски, оказались уловкой. Эти сволочи открыли огонь и задели шлюпку Фьённы плазменным лучом по касательной.

— Но ты же был не виноват! — изумилась Леста так искренне, что захотелось горько расхохотаться.

Не виноват? В том, что, будучи капитаном корабля, допустил смерть собственной невесты? Что у меня не хватило сил настоять, чтобы она осталась на борту, потому что она взяла с меня клятву не воздействовать на неё? Не виноват в том, что не остановил её?! Что, в конце концов, как капитан корабля мог просто заблокировать все шлюпки?.. Да я был виноват во всём!

— Мои сородичи признали меня виновным и определили на астероид. Леста, поверь, я был виноват.

— Но как же так… — Она прикусила губу и исподлобья посмотрела на меня. — В чём тебя обвинили? Я не понимаю. Чтобы отослать на астероид, даже в самом отсталом мире должен быть суд…

Отрицательно покачал головой.

— В военное время всё решается очень быстро.

Добавлять про то, что цварги в первую очередь ориентируются на бета-колебания, не стал. Я чувствовал за собой колоссальную вину перед Фьённой. Я её не уберег и не смог спасти. В конце концов, предчувствуя беду, я нарушил непреложный пункт Устава ВКСЦ, что капитан не должен покидать свой корабль, бросил «Сверхновую» на заместителя и рванул на запасной шлюпке к Фьённе, только вот было уже очень поздно.

Я соврал Лесте: третье желание было загадано, но его я выполнил по-своему.

— Льерт, умоляю… убей меня.

Я держал истекающую кровью Фьённу на руках и не мог поверить в то, что это случилось. Огромный осколок торчал из её живота, и она умирала на моих глазах. Я это видел… чувствовал. Её жизнь уходила так же, как уходит солнечный ветер сквозь пальцы. Организм регенерировал, но недостаточно быстро, и в итоге это лишь продляло её агонию. Эмоции бесконечной боли заполнили узкую кабину шлюпки.

— Нет-нет-нет! Что ты говоришь, ты будешь жить!

Я ощущал себя последним куском дифрена. Зачем? Зачем я отпустил её на эти переговоры?! Я буквально зарычал на девушку, но в ответ она лишь блёкло улыбнулась растрескавшимися губами.

— Льерт… ты был чудесным другом все эти годы. Но мне больно… я устала бороться. Просто убей меня.

Она цеплялась за меня и зажмуривалась, а я малодушно не мог этого сделать. Вместо этого я положил руки на грудь и колебание за колебанием забрал её боль себе. Впервые в жизни воспользовался ментальными способностями и изо всех сил, что у меня были, внушил ей, что она счастлива. Всё то время, что жизнь алыми точками выходила из её раны, я внушал ей, что это один из лучших дней её жизни. Обманывал. Пользовался своими способностями, хотя обещал этого никогда не делать.

Когда нас всё-таки нашли сородичи, вердикт был однозначным: цваргиня — высшая ценность расы — умерла. Никто даже вспоминать про нарушение военного Устава не стал. Труп женщины на моих руках. Колоссальные эмоции раскаяния в воздухе. Что ещё нужно для вынесения приговора в военное время? На Цварге есть негласный закон: если присяжные чувствуют по эмоциональному фону вину подозреваемого, то на факты уже никто не смотрит.

— Леста, пойми, по законам родины мои действия приравниваются к убийству. И мне до сих пор стыдно перед Фьённой, что я не смог её уберечь. Если бы я только мог вернуться в прошлое…

Я был готов, что Леста отреагирует точно так же, как Патрик или Ален: начнёт орать, что я ничтожество и не достоин называться цваргом, раз даже не в состоянии уберечь одну-единственную женщину. Но вместо этого захухря неожиданно закидала меня вопросами:

— И что бы ты тогда сделал? Силой бы скрутил ей руки и пристегнул наручниками к вентиляции в каюте? Или отобрал документы атташе, позволяющие покидать «Сверхновую» на отдельной шлюпке? Что?!

— Настоящий мужчина придумал бы выход!

Я вздрогнул, когда Леста вихрем поднялась с кресла, решительно пересекла небольшое пространство и занесла руку…

Удар сердца.

Я смежил веки, ожидая обжигающей пощёчины. Привычной боли. Любая цваргиня имеет право дать пощёчину мужчине, даже не объясняя мотивов своего поступка, хотя, как правило, всё понятно без слов. Фьённа однажды хлёстко ударила после того, как я её поцеловал, не спросив разрешения.

Я стойко ждал боли.

Секунда, другая…

Внезапно диван рядом прогнулся, меня крепко сжали, что-то гладкое и прохладное коснулось правого предплечья, а груди — мягкое, нежное и тёплое. Я изумлённо распахнул глаза. Леста сидела неприлично близко рядом, её бедро фактически полностью касалось моего, шёлковый халат был единственной преградой между нашими телами, но самое главное — сама девушка прижималась щекой к моей груди и так крепко обнимала, что я почувствовал себя… странно.

Замершее в ожидании пощёчины сердце сорвалось в спринтерский забег. Яркий аромат эдельвейса раскрылся свежим цветком в воздухе, захотелось дышать полной грудью. Леста пахла так восхитительно, что я замер, боясь спугнуть девушку. А ещё почувствовал себя вором, которому объявили амнистию, вместо того чтобы высечь за проступок.

Что я сделал? Почему она меня обнимает? Как так-то? Даже Фьённа никогда не обнимала… Я могу обнять в ответ? Надо ли спросить разрешения?

Горячее дыхание и золотистые волосы Лесты едва заметно щекотали кожу и покалывали статикой. Как шёрстка котёнка. Девушка дышала шумно, часто и поверхностно.

«Ангелы не должны так дышать…»

Поколебавшись, всё-таки поднял руки и мягко обхватил Лесту в ответ.

* * *

Селеста Гю-Эль

Ещё никогда в жизни я не жалела о том, что не родилась со способностями цварга! И дело было не в том, чтобы противостоять Мартину или на его же шкуре объяснить, насколько это отвратительное, болезненное и просто противное ощущение, сродни тому, как шершень раз за разом вонзает в основание черепа пытающее жало. Когда тебе постоянно навязывают и навязывают что-то, чего на самом деле ты не хочешь. Больше всего на свете мне хотелось обладать хоть каплей ментального воздействия, чтобы передать Льерту, что я его поддерживаю и всецело сопереживаю его горю.

Не надо было иметь сверхчувствительных рогов цварга, чтобы понять, что он грызёт себя из-за смерти невесты и до сих пор чувствует перед ней вину. И я бы никогда не поверила, что такой мужчина, как Льерт, по своей воле сделал что-то близкое к тому, что ему вменили в военное время! Да, я чувствовала, что он что-то недоговаривает и упрощает, что, вероятно, законы его родины сложнее, чем мне кажется, но действия, которые приравниваются убийству? Нет. Точно нет! Взять хотя бы то, как сильно он разволновался из-за проникновения Одена в мой дом…

Я поддалась порыву обнять Льерта просто потому, что внутренний голос считал это правильным. Возможно, жизнь вне Цварга меня сильно изменила, но прямо сейчас — в эту секунду! — я остро почувствовала, что ему это нужно. Что мне нужно. Хотелось поделиться теплом. Заботой. Внутренней энергией.

Щека к мужской обнажённой горячей груди.

Кожа к коже.

Вопиюще неприличный жест для чистокровной цваргини! Постыдное действие хотя бы потому, что женщины не имеют права вторгаться в личное пространство мужчины и навязывать чтение своих бета-колебаний… Но такое простое и правильное для обычной человеческой девушки с Захрана.

— Ты знаешь, Льерт, нормы и законы вокруг нас настолько разбалансированы, что неразумно ориентироваться на чьё-то чужое мнение и заключение… Главное — это наши внутренние установки.

Мужчина неожиданно чуть отстранился и внимательно посмотрел мне в глаза.

— Ты хочешь сказать, что действительно не считаешь меня виновным? — Он нахмурился. — Леста, ты удивительная девушка, но пойми: я считаю себя виновным. Этого достаточно.

Я вздохнула.

— Селеста.

— Что?

— Меня зовут Селеста. Леста — это сокращение, и оно мне не очень нравится, просто так зовут меня на Оентале. Когда мы вдвоём, можешь называть меня Селестой.

[1] Военно-космические силы Цварга — собственная защита планеты Цварг, не имеющая отношения к Космическому Флоту Федерации Объединённых Миров. В ВКСЦ служат лишь представители расы.