Глава 15. Глиняный рынок

Селеста Гю-Эль

Я позорно проспала всё, что только можно, и проснулась лишь ближе к вечеру следующего дня. Вначале внезапный визит Одена, потом тяжёлый разговор с Льертом, который всё никак не давал мне покоя и держал в странном состоянии полуяви-полудрёмы, когда вроде бы можешь думать, но в то же время разлепить веки или подвигать пальцами — это тот ещё подвиг…

Было что-то в истории полуконтрактника, что никак не могло позволить уставшему организму провалиться глубокий сон. Я всё списала на тоскливую зависть к неизвестной девушке. Если бы Мартин относился ко мне хотя бы в половину так, как Льерт к Фьённе… если бы не давил, не внушал, не требовал, не запрещал… кто знает, вероятно, я сейчас счастливо жила бы в нашем особняке на берегу Ясного моря.

Когда я, заспанная и немного помятая, вышла из спальни, то даже засомневалась, а не приснилась ли мне эта ночь. Льерт оказался в гостиной в свежей чистой одежде, бодрый, с чуть влажными после душа волосами. Он собрал их в хвост, а затем пропустил его ещё раз через резинку, чтобы волосы не мешались и капли не падали на плечи. Я поймала себя на том, что принюхиваюсь к приятному травянистому аромату, исходившему от мужчины. Неужели я купила такой гель для душа?

Льерт широко улыбнулся и сообщил, что пока я спала, он уже успел починить калитку.

— А как? — Я хлопнула ресницами, пытаясь сообразить, как вообще он смог это провернуть. — Там же проводка повреждена.

— Я установил новый аккумулятор, теперь всё в порядке, и запорный механизм работает полностью автономно, — заявил мужчина так, будто каждый день подрабатывал электриком.

— Эм-м-м… — промычала в ответ, не зная, что ещё сказать. — А откуда ты взял аккумулятор?

— Купил на базаре, пока ты спала. Ты говорила, что будешь не против, чтобы я выходил на улицу, когда полностью выздоровею.

В последней фразе я почувствовала нотку укора. Щёки потеплели. Шварх! Наверное, я ещё вчера должна была сообщить, что снимаю запрет на перемещение… Да и надо разобраться с его контрактом. Мысли о контракте заставили застонать.

— Шва-а-а-арх, я же должна была приготовить завтрак и обед…

Светлые пепельные брови мужчины взлетели на лоб.

— Что? «Должна»?

— Там, в договоре, сказано, что хозяин обязуется предоставлять еду трижды в сутки и спальное место.

Внезапно Льерт запрокинул голову и громко рассмеялся. Впервые за всё время нашего знакомства я услышала его чистый заразительный смех. Мне вдруг тоже захотелось улыбнуться.

— Погоди, Селеста, как ты можешь относиться к контракту серьёзно, если первое же, что ты сделала, когда купила меня — это сняла наручники?

— Ну как-как. — Развела руками. — Это же документ, который действителен на Оентале. Разве нет?

— Конечно, действителен. Даже во всём секторе космоса, как я думаю. Но он в первую очередь покрывает интересы хозяина, чтобы к нему не было претензий как к рабовладельцу. С точки зрения развитых Миров, где нет рабства, это разновидность договора, которая предлагает услуги одного гуманоида другому за какие-то блага. Стандартные «контрактники» предлагают свои услуги за строго определённое вознаграждение в денежном эквиваленте с ограниченным сроком оказания этих самых услуг. «Полуконтрактники» работают за еду. Для Федерации Объединённых Миров, если хозяин вдруг окажется её гражданином, этот договор будет отмазкой или чем-то вроде бумажки «смотрите, какой я молодец, я кормил гуманоида из отсталого мира». Повторюсь, всё это придумано так, чтобы юридически утрясти неблаговидные нюансы. Оенталь позиционирует себя как радушная планета без виз на влёт и вылет, к тому же она соседка Федерации. Ввиду многообразия проживающих здесь рас и традиций, местным властям остро необходимо было придумать что-то, чтобы Федерация смотрела сквозь пальцы на периодически встречающееся рабство в соседнем секторе космоса.

Пока Льерт говорил, искры веселья плясали в его серых с тонкими зелёными прожилками глазах.

— Уверяю, ты вообще ничего мне не должна. Ни завтраков, ни обедов, ни ужинов, хотя они безумно вкусные, и я бы не отказался от твоей готовки, даже если бы это мне угрожало ожирением. Эта бумага вообще не касается наших с тобой отношений.

— Отношений? — эхом отозвалась, напрягшись.

— Я имел в виду, что я живу в этом доме с тобой до тех пор, пока ты не найдёшь себе достойного защитника. — Каким-то чудом уловив, что мне не понравилось последнее слово, Льерт мгновенно стал серьёзным. — Жениха, мужа или просто профессионального телохранителя — неважно. Или ты переедешь на планету Федерации с низкой преступностью. Не пойми меня превратно.

«Никогда, что ли?» — мелькнула в голове шальная мысль, но вместо этого я машинально пробормотала:

— Поняла.

Льерт удовлетворённо кивнул и неожиданно высыпал на стол горсть монет.

— Что это?

Я так удивилась, что у него есть деньги, что даже не сразу осознала, как глупо прозвучал мой вопрос.

— Деньги, — спокойно ответил собеседник. — Здесь десять секкеров. Я говорил тебе, что всё верну. Возвращаю.

Что? Откуда они у него? Вселенная, я точно проспала всего лишь полдня, а не полмесяца?!

— Но… тут больше, чем мы оговаривали.

— Так я ещё и ем тут, и живу. — Льерт пожал плечами, словно эта оплата сама собой разумелась, и… вышел из гостиной.

* * *

Льерт Кассэль

После того, как наглый орш влез в спальню к Селесте, я дал себе слово, что пока это будет возможным, я буду рядом. Неважно, зачем она купила полудохлого раба и на какую помощь рассчитывала, я видел, что как бы рьяно Леста ни отрицала этого, ей всё-таки была нужна чья-то защита. Да и Оенталь совершенно не то место, где можно хорошенькой девушке с Захрана вот так просто жить в одиночку и надеяться, что ничего не случится. Просто чудо какое-то, что до сих пор у неё ни с кем не возникло никаких проблем. Стоило вспомнить тех подозрительных личностей, которые вечно отирались у Аюра, и в принципе мне не хотелось отпускать Селесту никуда одну. А ещё это настойчивое желание не связываться с властями Оенталя… определённо, она что-то скрывала от меня и совершенно точно нуждалась в помощи.

Селеста уже клевала носом, когда принялась расспрашивать, как так вышло, что я оказался в рабстве. Пересказывать ей все свои скитания не хотелось — не потому что я не доверял ей, отнюдь. Просто такая маленькая и храбрая девушка с Захрана загадочным образом отреагировала на историю о Фьённе совсем не так, как мои сородичи. Не накричала, не выставила за дверь, да ещё и обняла. Воспоминания об объятиях вызывали волну приятных мурашек по телу. Горячее дыхание на груди и эти еле уловимые эманации, теплом и свежестью растекающиеся по телу…

«Льерт, ты конченый извращенец, если надеешься, что в объятиях был какой-то подтекст. У большинства рас Федерации это не считается ничем, кроме как выражением поддержки. Для неё это ничего особенного», — строго осадил себя, заставляя отвлечься от воспоминаний о прошедшей ночи.

И всё же реакция девушки одновременно и грела душу, и немного пугала. Слишком искренняя. Слишком доверчивая. Слишком… другая какая-то. Даже имя мне своё настоящее сообщила… Селеста. Я медленно прокатил языком три слога на верхнем нёбе, удивляясь тому, как оно идеально подходит девушке.

Се-ле-ста.

Мягкое, но звонкое, как хрусталь или муассанит. Прозрачное и чистое. До сих пор думал, что такие имена встречаются лишь на Цварге и Эльтоне, ан нет, тут ещё и у людей такое имя, оказывается, есть.

Вчерашним вечером я поднял на руки сонную девушку и отнёс в постель. Как пьяная, заплетающимся языком она требовала рассказать, как я оказался в рабстве. Вместо этого я сосредоточился на её колебаниях и забрал всю тревогу себе, чтобы она поскорее уснула. Не воздействовал ментально, не пытался навеять сон, просто вобрал лишнее беспокойство, причиной которого стал сам.

Зачем Селесте знать, что несколько десятков лет я провёл в тюрьме на радиоактивном астероиде? В качестве наказания за смерть Фьённы меня обязали добывать золото в шахтах на шестьдесят лет. То ли короткая и стремительная война вычеркнула массу имён из списка живых, то ли просто никому не было до меня дела, но меня не освободили ни на шестьдесят первый год, ни на шестьдесят второй… А умников, которые заявляют, что их сослали на астероид незаконно, — каждый второй. На мой шестьдесят третий год заключения звездопроходцы напали на участок, где я работал, решив, что золото и несопротивляющиеся заключённые будут лёгкой добычей. Завязалась перестрелка, большинство охраны и каторжников оказалось убито.

Меня взяли на корабль пиратов просто потому, что повезло. Или не повезло, тут как посмотреть. Те рептилоиды, что организовали налёт на шахты, прихватили выживших, потому что рассчитывали на послушных рабов в нашем исполнении. К тому моменту моя кожа потеряла привычный фиолетовый цвет из-за радиации, а глаза и волосы выцвели. Только хвост с шипом и остался. Пираты подумали, что я легко внушаемый смесок с малой долей цваргской крови, но их ожидал неприятный сюрприз. Кто-то из бывших заключённых поверил, что их освободили, и стал помогать рептилоидам грабить корабли и поселения мирных гуманоидов по доброй воле. Кого-то заставили, но были и такие, как я, кто до последнего отказывался служить им в этом грязном деле.

Первым же наказанием за неповиновение мне ампутировали хвост, но даже это не заставило меня пересмотреть основополагающие ценности. Многочисленные шрамы и гематомы на теле раз за разом зарастали, и это бесило жирного капитана звездопроходцев ещё сильнее. В какой-то момент он не выдержал и приказал своей команде избавиться от меня. Но хитрющий рептилоид по имени Рокри предложил своему капитану идею расплатиться мной и ещё парочкой захваченных с астероида каторжников за услуги с маэстро душ и желаний. Так я оказался у Аюра.

Стоило ли рассказывать всю эту грязь Селесте? Не думаю. Мне не хотелось, чтобы она лишний раз нервничала, да и жалости тоже не хотелось. Достаточно того, что я и так ей рассказал о Фьённе.

Я проснулся по привычке на рассвете и первым делом занялся злосчастной калиткой. Запорный механизм временно был переключён на открывание и закрывание металлическим ключом, но в оригинале был снабжён программируемым чипом и экраном, как стандартные двери в каютах на «Сверхновой». Встроенный сканер отпечатка ладони указывал на самую распространённую и надёжную модель КХ-155. Вот только без электричества или автономной батареи замок КХ-155 не работал. Это на космическом корабле всё можно запитать от ядерного реактора и не волноваться, а тут, на Оентале, любой шквалистый ветер или ураган — и прощай, электросеть. Неудивительно, что замок сломался. Нужен хороший аккумуляторный блок высокой ёмкости…

Пока я размышлял, как можно бывшему капитану разведывательного космического корабля с лицензией навигатора заработать деньги на полуаграрной планете, ноги сами довели меня на базар, в ту часть, где торговцы раскладывали товар прямо на прилавках. Я никогда здесь раньше не бывал, но из обрывков фраз прислуги в доме Аюра знал, что помимо «элитной» части, где находились дома маэстро, существовал ещё и так называемый «Глиняный рынок». Его так прозвали за то, что каждую весну после сезонов кислотных дождей местные возводили саманные лачуги и торговали всем, что у них накопилось за сезон ненастья. Многочисленные прилавки, навесы и столы — всё в кратчайшие сроки складывалось из дешёвого кирпича-сырца, из песка, глины и соломы, накрывалось плёнкой, а сверху выставлялся товар. Здесь были и рукодельные предметы быта, и вязаная одежда, и стеклянная посуда, которую стеклодувы выдували, сидя долгих три месяца кислотника под более плотными крышами, и редкие луковичные растения, а к столбам фермеры пристёгивали недавно разродившийся скот.

Глиняная часть рынка существовала аккурат со знойных дней лета и заканчивалась с первыми действительно сильными ветрами. Вначале порывистыми шквалами сносило все навесы и прилавки, а затем, с местным сезоном дождей, смывало во всех смыслах этого слова и хлипкие временные хибары.

Шум и гам толпы, блеющие овцы и квохчущая домашняя птица в клетках, витающая в воздухе пыль и шерсть, глина и щебень под ногами… А также запах чеснока и птичьего помёта, пота и дезодорантов многочисленных торговцев, нагретого солнцем песка. Таков был Глиняный рынок. На первый взгляд он ничем не отличался от постоянной части базара, но располагался рядом с площадкой, заменяющей на Оентале космопорт, а потому здесь время от времени встречались прилавки с электроникой.

Каждый год кислотные дожди обязательно заставали кого-то из неудачливых космических торговцев на Оентале врасплох. Коммерсанты по всей Вселенной жадны. Неудивительно, что в погоне за прибылью при короткой остановке на очередной планете многие экономили на аренде ангара и даже элементарной мембранной плёнке и вовремя не успевали накидывать на свои челноки специализированную защиту. После сезона кислотника на таких кораблях стартовать уже было, разумеется, нельзя.

Так в первые сухие месяцы на Глиняном рынке и появлялись дырявые и прожжённые листы космических кораблей, куски обшивок, разнообразные аккумуляторы, бортовые компьютеры, весьма современные роботы для уборки кают и всё-всё, чем комплектуются космочелноки. Откуда я это знал? Сложно, живя в доме маэстро — высшего по меркам Оенталя чина для торговца, — не знать таких вещей.

Я бесцельно бродил по базару, ведя мысленный диалог о том, как можно заработать денег, когда взгляд натолкнулся на сваленную, словно груда металлолома, гору батарей и… аккумулятор для запорного механизма КХ-155.

— Продам за пять секкеров всю кучу, — внезапно отвлёк меня чей-то голос.

Фигуристая девушка с нежно-зеленоватой кожей, внушительным бюстом, весьма тонкой для оршанки талией и очень миловидным личиком скучающе стояла, опёршись на балку. Полукровка, что ли?

— Мне вся куча не нужна. Только вот это, — указал на аккумулятор.

Девушка на миг растерялась, но почти сразу же тряхнула головой и ответила:

— Одна штука электроники за секкер.

«Штука электроники». И грустно, и смешно… Определённо, оршанка не понимает, чем торгует, иначе бы и ценник был в разы больше. Это же новенький, прямо снятый с двери каюты аккумулятор для КХ-155!

— Денег у меня тоже, к сожалению, нет. Может, договоримся? — уточнил, раздумывая, что если незнакомка выведет меня на хозяина электроники, то, возможно, я смогу сразу взять у него и генератор электричества. Лишним в хозяйстве не будет. А уж с капитаном звездолёта, я думаю, смогу договориться…

Девушка неожиданно покраснела, затем зачем-то поправила кофточку на внушительном бюсте, оголяя соблазнительную ложбинку, хлопнула длинными ресницами и промурлыкала:

— Обычно меня такие услуги не интересуют, но с тобой я с удовольствием. У тебя такая интересная внешность… Я заканчиваю помогать отцу сегодня на закате. Приходи.

На несколько секунд я всё же подвис, переваривая фразу на неродном языке, и только через бесконечно долгую паузу понял, что подумала оршанка. Оенталь, чтоб его! Неужели на аграрных планетах секс — настолько ходовая валюта?!

— Нет, я не это имел в виду. — Сдержанно улыбнулся, а личико незнакомки вытянулось от удивления и, кажется, обиды. — Отведи меня, пожалуйста, к тому, кто отдал тебе всю эту электронику. Это же с челнока кого-то из космоторговцев, верно?

— Верно, — растерянно протянула девушка. — Тут с начала сезона дождей один застрял, вот отцу за бесценок и сбагрил то, что ему не критически необходимо.

Последние слова оршанка произнесла таким тоном, что явно повторяла за кем-то. Аслог, так, оказалось, звали юную местную красавицу, проводила меня до ангаров, где в поту и отчаянии маленький пухлый шерлок пытался разобраться со многочисленными платами и проводами, сидя прямо на трапе челнока. Как же его сюда занесло-то?!

— Вот и я понять не могу, как меня сюда занесло и почему никак не унесёт! — пробурчало пушистое чудо на оентальском, а тонкие усики со второй парой глаз принялись меня внимательно разглядывать. — Аслог, ты чего его сюда привела? — обратился шерлок уже к моей сопровождающей. — Я отдал всю электронику, которая мне не так нужна, и попросил единственное — новую плату для навигатора! Этот, — он кивнул в мою сторону, — на плату никак не смахивает.

— Я… э-м-м… он сказал… что поможет…

— Чем же?! — сердито перебило существо. По-хорошему, шерлоков относили к классу гуманоидов, но внешне они больше напоминали плюшевых игрушек — такие же шарообразные, смешные, шерстяные и с тоненьким высоким голоском, напоминающим писк. — Он что, паяльщик? Плату мне с нуля сделает?!

Я дал Аслог знак, что она может идти. И лишь когда девушка удалилась, произнёс уже на общегалактическом:

— Меня зовут Льерт. Нет, я не умею паять платы, но я знаю все галактики Федерации наизусть и могу нарисовать и рассчитать путь до твоей родной планеты. Ты же с Тортуги, верно?

Шерлок подозрительно прищурил сразу четыре пары глаз — на голове и на тонких усиках-антеннах.

— Верно говоришь.

Я усмехнулся. Шерлоки — тоже ведь торговцы в своём роде, вот только самым ценным товаром у них считается информация. Пока я рисовал карты и просчитывал маршрут для горе-путешественника, тот поделился со мной своей историей. Оказалось, она повторяла, в общем-то, историю большинства космических коммерсантов, с той только разницей, что пушистик успел перегнать свой челнок в ангар в первые же сутки кислотника. Внутренности корабля не пострадали, почти ничего не было повреждено, кроме бортового навигатора, который так неудачно располагался за очень тонкой заслонкой пентапластмассы и металла. И всё было бы ничего, если бы местные подсказали протереть корабль щелочью, но добрых гуманоидов не нашлось, а когда объявились — было уже поздно. Весь летний сезон он пытался починить бортовой компьютер и таки улететь с Оенталя, а неделю назад отчаялся до такой степени, что нашёл местного продавца и поставил ему часть кухонной и общебытовой электроники корабля.

Я справился с работой за какую-то пару часов, получил драгоценный аккумулятор КХ-155, горсть секкеров, которые были у шерлока при себе, и очень внимательный рыжий взгляд напоследок.

— Льерт, ты точно со мной не хочешь? Я прямо сегодня по твоим картам и стартую. Мне задерживаться здесь без надобности. Могу с собой прихватить. Тем более Цварг по пути.

— Как ты узнал? — Я с лёгким изумлением уставился на странного путешественника-одиночку.

— Что я, побитых жизнью цваргов, что ли, не видел? — Собеседник вздохнул, а его глазки-антенны заколыхались вправо-влево. — Даже не представляю, что должно было случиться, чтобы ты… — Он махнул рукой в мою сторону. — Повторяю свой вопрос ещё раз: тебя прихватить с собой? Мне толковый навигатор лишним не будет, а не хочешь на Цварг — высажу на любой другой планете Федерации, где скажешь. По-моему, всё лучше, чем вот это.

Шерлок выразительно окинул взглядом потрёпанный ангар, частично уложенный искусственным камнем, частично — наливными полимерами, пол для звездолетов, видавшие виды многофункциональные трапы, стоящий вдалеке тягач на воздушной подушке. В последнем не было ничего плохого, просто будь сам космопорт оснащён хотя бы слабенькими гравитационными платформами, в нём бы не было необходимости.

Признаться, целый миг в голове крутились воспоминания о жизни у Аюра в сарае, о том, что на участке не было и половины тех вещей, к которым я привык на «Сверхновой». Если даже не брать в расчёт Цварг, на котором мне вряд ли обрадуются, то Тур-Рин, Танорг, Миттария или Тортуга — любая из этих планет будет лучше, чем Оенталь. Вот только… сегодня ночью я пообещал самому себе, что буду с Селестой до тех пор, пока она будет нуждаться в моём присутствии.

— Пойдём покажу тебе свой челнок? Тебе понравится, — искушающе продолжил шерлок, видя, что я засомневался.

— Прости. — Отрицательно покачал головой. — Предложение хорошее, я его очень ценю, но… у меня здесь есть незавершённые дела.

— Ну, как знаешь. — Собеседник вздохнул.

Я вернулся домой, установил новый аккумуляторный блок на калитке, бесшумно скользнул в подвал, потренировался как следует и принял душ до того момента, как Селеста проснулась. Растерянная и встрёпанная после дневного сна, она как никогда мне напомнила ангела. Селеста всё никак не могла понять, откуда у меня взялись деньги и что произошло, пока она спала. В тот момент, когда она сообразила, что не готовила ни завтрака, ни обеда для меня, её карие глаза стали огромными, как блюдца, а на лице застыло такое изумлённо-испуганное выражение, что я не удержался и расхохотался. Впервые за много лет мне захотелось смеяться, глядя на эту девушку, аромат эмоций которой ассоциировался с белоснежными горными цветами Цварга. Впервые за много лет у меня появилось чёткое ощущение, что я поступил действительно правильно.