Глава 16. Соседка

Селеста Гю-Эль

Похожие друг на дружку летние дни закрутились; завертелись, как если расфокусировать зрение и смотреть на колесо в движении — даже сразу и не поймёшь, вперёд оно катится или назад. Так и дни походили друг на друга — жаркие, знойные, почти что изматывающие. После прохладного Цварга, дождливого Тур-Рина и влажной Миттарии я всё никак не могла привыкнуть к климату Оенталя.

Льерт больше не рассказывал о своём прошлом, как и о том, из какого Мира прибыл, но жить с ним в одном доме оказалось неожиданно комфортно. Никогда бы не подумала, что скажу такое и в принципе пущу мужчину на свою территорию, но Льерт каким-то образом умудрялся всегда быть рядом, когда его помощь действительно требовалась, и не отвлекал, когда я занималась кулинарией или учила языки Федерации. Последнее — просто чтобы окончательно не заржавели мозги на полуаграрной планете. Ну, а что ещё оставалось делать? Все доступы к брокерскому кабинету, финансовым расчётным инструментам и акциям, которые у меня имелись на Цварге, я оставила Мишелю, боясь, что по ним меня могут отследить.

В личный кабинет Межгалактического банка заходила всего два раза. Полуцварг неплохо справлялся с ведением моих активов, большую часть денег оформил вкладом под хорошие проценты на несколько лет вперёд. Я бы разделила суммы и часть вложила в рынки соседних Миров Федерации, чтобы в долгосрочной перспективе заработать больше, но Мишель выбрал самый надежный и стабильный вариант инвестирования. Со счёта так же корректно ежемесячно снималась сумма на обслуживание особняка на берегу Ясного моря и на зарплаты оставшемуся там жить персоналу. Сообщение Юдеса исчезло, как будто его и не было, но это лишь добавляло тревоги. Угроза: «Я найду тебя, чего бы это ни стоило», — так и крутилась в голове всякий раз перед сном и заметно портила настроение.

«Ну как он тебя найдёт, Селеста? — сердито отвечала самой себе, взбивая подушку. — Деньги Гю-Эля ты больше не используешь, даже через банкоматы-анонимайзеры не снимаешь. Драгоценностей, конечно, тоже больше нет, но и крупных трат не предвидится. Образование финансового аналитика на Оентале можно спустить в утилизатор, но ведь кулинарией получается зарабатывать на жизнь, а значит, всё будет нормально. Запасов крема, меняющего цвет кожи, ещё на пару лет хватит, а волосы красить и вовсе больше не надо. Всё-таки молекулярно-косметические процедуры на Миттарии — это волшебство какое-то. Чтобы догадаться, что ты цваргиня, а не захухря, надо или сделать анализ крови, которого на Оентале не существует, или знать тебя в лицо».

Все эти недели Льерт вёл себя настолько корректно, что я даже удивилась тому, как могла посчитать его дикарём в первый день знакомства. Определённо, чувства такта у него было больше, чем у всех оршей вместе взятых. Буквально на следующий день после событий с незваным ночным гостем он предложил взять на себя обязанность разносить заказы, чтобы у меня было больше времени на готовку. Отказаться от такого любезного предложения я не смогла. Между тем, чтобы слоняться по жаре с грудой коробок и контейнеров, и тем, чтобы в прохладе дома с удовольствием заниматься своими делами, выбор, разумеется, пал на второе.

Некоторое время меня грызла совесть, что я спихнула на Льерта самую неприятную работу, но достаточно быстро выяснилось, что полуконтрактник превосходно управляется со скутером и тратит на все доставки от силы час. А в один прекрасный день вместо арендованного городского потрёпанного транспортного средства он и вовсе приехал на шикарном новеньком спидере со смягчающей антигравитационной подвеской. На мой резонный вопрос: «Откуда?!» — хитрец лишь пожал плечами и, щурясь на синее солнце, сообщил, что неожиданно удачно сторговался с одним из маэстро, который с какого-то перепугу решил, что спидер бракованный. Разумеется, позднее тот рвал на себе волосы, когда Льерт с лёгкостью завёл транспорт, сняв тумблеры с предохранителей, но было уже поздно. Ни один уважающий себя маэстро никогда не отменит подписанный договор.

К фиктивной роли любовника мужчина отнёсся неожиданно спокойно, никак не комментировал эту тему и вообще к ней не возвращался. А вот я готова была провалиться от стыда сквозь землю, когда Гутрун спустя почти месяц после случая с Оденом решила вдруг заявиться ко мне домой за пирогами лично.

— Лесточка, детка, что же ты сама не заходишь, а лишь через своего контрактника всё передаёшь? — с порога громогласно заявила коренастая орша, даже не здороваясь.

— О-о-ох… — Меня осенило, что последний заказ для соседки я так и не передала, оставив его в холодильнике. К слову, это был пирог с капустой и кроликом, так полюбившийся её среднему сыну. — Сейчас отдам заказ, минутку.

— Ох, ну и хорош же, стервец! Поначалу я даже не поняла, что ты в нём там нашла, а сейчас смотрю, очень-очень даже… — протянула Гутрун у меня за спиной, а я чуть не уронила блюдо с пирогом на пол.

— Прости, что? — пробормотала, оглядываясь на соседку.

Оказалось, что пока я отходила к холодильному шкафу, орша встала около раковины и через окно неприкрыто пялилась на Льерта.

А Льерт в одних тонких спортивных брюках, низко сидящих на косточках, решил обновить забор на участке. Он выкопал несколько глубоких ям и прямо в этот момент огромным молотом вколачивал вертикальные сваи, к которым должны были крепиться новые изгороди. Стальные мышцы на его жилистых руках и спине в форме идеального перевёрнутого треугольника двигались под загорелой кожей словно тросы. Разноцветные волосы, от светло-пепельных до почти что каштановых, он как обычно закрепил в высокий конский хвост, а затем пропустил пряди ближе к концам ещё раз под резинкой, чтобы они не прилипали к мощным плечам. Пот крупными блестящими каплями переливался в лучах солнца, подчёркивая фактуру кожи и мышечный рельеф, и от этого зрелища внутри рождалось что-то мучительно-тягучее и клейкое, как солёная карамель. Льерт нагнулся, чтобы закрепить опору, и мягкая ткань штанов облепила его упругие ягодицы.

— Восхитительно крепкая задница! — воскликнула Гутрун, пожирая Льерта хищным взглядом. — Слушай, а он у тебя как будто крупнее стал!

— Да ну, скажешь тоже, — пробормотала я, стараясь не смотреть на полуконтрактника. Но оторвать взгляд от набухших широчайших мышц спины, когда он поднял молот, было сложно, и от этого я внутренне разозлилась на себя лишь ещё больше.

«Селеста, прекрати… это, в конце концов, просто низко и невоспитанно, вот так пялиться на мужчину… Ты леди или кто?..»

Не знаю почему, но смотреть на работающих оршей без рубашек, профессиональных наёмников в доме маэстро или на торговцев с пивными животами на рынке могла сколько угодно, даже часто при этом мысленно морщилась и фыркала. На каком-то глубинном уровне я давно запретила себе воспринимать мужчин… как мужчин. После смерти Мартина я тщательно возводила ледяной полог безразличия, кирпич за кирпичиком ювелирно подгоняя всё так, чтобы никто и никогда не смог больше втереться в доверие и заглянуть мне в душу — ни через щёлочку, ни через трещинку.

Цварги — это зло.

Мужчины — это опасность.

Стоит только впустить их в личную жизнь — и жди беды.

Но с Льертом всё пошло с самого начала как-то не так. Я не собиралась надолго впускать его на собственную территорию и скорее просто пожалела полумёртвого раба. Но не прошло и нескольких дней после нашего знакомства, как он оклемался, встал на ноги, да ещё и выдвинул определённые требования. Повёл себя как типичный мужичина. И вроде бы прошлое вдовы Гю-Эль с грузом опыта от первого брака обязывало возмутиться и запротестовать, но те же условия, чтобы я купила электрошокер и возвращалась домой до сумерек — оказались вполне разумными. Льерт не стремился ограничить свободу, лишь защитить — это чётко чувствовалось во всём, что он делал. Взять, например, смену забора на участке…

Итак, приютив умирающего раба, я неожиданно столкнулась с шокирующе неприятным открытием: я целый месяц живу с сильным, взрослым и самодостаточным мужчиной. И вроде бы за всё время он не пытался навязаться в романтическом плане, вот только от этого осознания становилось лишь хуже. Внутри всё начинало угрюмо и неразумно протестовать. Льерт работал на Глиняном рынке, развозил мои заказы, всегда оставался предельно вежливым и корректным не только во фразах, но и в движениях тела, так, будто бы полжизни прожил на Цварге. Он не пытался вытащить меня из уютной скорлупы отчуждённости, всегда интеллигентно ходил по дому в рубашке или футболке, а оголялся, лишь работая во дворе, но я уже несколько раз ловила себя на том, что мою посуду именно тогда, когда полуконтрактник занимается физическим трудом. И иррационально злилась на себя. В какой момент? Как это случилось? Почему моё подсознание стало воспринимать Льерта именно как мужчину?! Неужели двадцать лет брака с Мартином меня ничему не научили?

— Ух, ну точно в весе прибавил, у меня глаз на это дело намётанный! Это ты его так специально загоняла, чтобы покрасавше стал? — воскликнула Гутрун, всё так же не переставая таращиться на Льерта.

Я поставила пирог на столешницу, достала пластиковый контейнер и внезапно для себя раздражённо огрызнулась:

— Слушай, он работает! Перестань, пожалуйста, смотреть на него как на мороженое со взбитыми сливками!

Орша перевела на меня удивлённый взгляд и многозначительно приподняла густые изумрудные брови.

— Перестать смотреть? На такое?! — У неё даже голос чуть изменился, стал грудным и вибрирующим. — Если бы твой контрактник был мороженым, то я бы уже его точно съела. Нет, я теперь, конечно, понимаю, почему ты моих мальчиков отшила, с таким горячим я бы и сама…

— Гутрун!

— Что? — Соседка удивлённо и подчёркнуто невинно захлопала длиннющими ресницами. — А что, я вдова, в самом расцвете сил, мне можно. Кстати, когда у него срок договора выходит, не подскажешь? Я могу после тебя…

— Гутрун!!!

Я чуть не уронила второй пирог на пол. Это же надо, какая невыносимая заноза у меня соседка! Как можно вот так похабно обсуждать кого-то, будто он то ли бездушная скотина, то ли статуя, то ли безвольный раб?.. Да ещё и строить откровенные планы…

— Нет, ну задница у него просто прекрасная! Слушай, а физическая работа в таком объёме ему не мешает? От этого его инструмент хуже не работает? А как часто по ночам?..

— Часто.

Слово-щелчок-хлыста, брошенное низким мужским рыком, заставило Гутрун стремительно обернуться, а меня — мучительно покраснеть. Вселенная! Он всё слышал… Шею, щёки и даже грудь опалило жгучим, как острый кайенский перец, стыдом. Кожу защипало, дышать стало сложно, захотелось съёжиться и стать незаметной. На короткий миг мне даже показалось, что заветное желание исполнилось, так как мужчина с обнажённым торсом стоял, облокотившись на косяк, и смотрел исключительно на незваную гостью. Прищурившись и сложив руки на груди.

— А-э-э-э… — Орша на миг растерялась, так как объект её обожания был ещё несколько секунд назад по ту сторону окна, и вот он уже здесь, но моментально собралась, бросила кокетливый взгляд и облизала губы: — Льерт, здравствуй. Подскажи, пожалуйста, а можно будет тебя нанять после Лесты?

— Нет, — совершенно спокойно ответил Льерт.

— Как нет? — Лицо соседки вытянулось от удивления. — Ты, наверное, не понял. Я имела в виду, — Гутрун бросила на меня косой взгляд, словно просила помощи, — что заплачу. Хочу так же тебя нанять и, поверь, никакие заборы заставлять строить не буду. Даже готова оговорить небольшие премии.

— Никак нет. — Льерт вальяжно пожал плечами. — Мой контракт не продаётся и не передаётся. Я сам выбираю, с кем его заключать и на каких условиях. А теперь попрошу покинуть этот дом. Леста, дай, пожалуйста, пироги, я провожу гостью.

Я словно очнулась ото сна, быстро закрыла пластиковой крышкой цилиндрический контейнер и протянула его в руки Льерта. Он одной рукой взял коробку, второй — подхватил оршу под локоть и фактически выпроводил её вначале из дома, а затем и с нашего участка. Я видела из окна кухни, что они о чём-то говорили около калитки, и терзалась любопытством, но когда Льерт вернулся, сделала вид, что убираю посуду в моечный шкаф. Мужчина уже надел футболку, как ни в чём не бывало подошёл к фильтру в раковине и набрал стакан прохладной воды.

В помещении повисла неловкая пауза. Я буквально всеми фибрами души ощущала, что должна что-то сказать. Дурацкий першащий ком встал в горле. Шварх, как же неудобно получилось… Со стороны действительно могло выглядеть так, будто я специально на него пялюсь и обсуждаю с соседкой… а ведь у него была Фьённа, и он, очевидно, любит её до сих пор.

— Льерт, мне так стыдно перед тобой…

— Тебе не должно быть стыдно.

Я удивлённо вскинула взгляд и встретилась с насмешливыми тёмно-серыми омутами. На их дне что-то блестело, искры какого-то чувства, но я всё никак не могла понять какого.

— Не должно? — пробормотала, ничего не понимая. — Но… ты пришёл… ты же слышал…

— Я зашёл на кухню, потому что мне показалось, что тебе тяжело общаться с соседкой, а она открыто пользуется этим и ведёт себя несколько… хм-м-м… не так, как ты привыкла, чтобы с тобой общались.

— Спасибо, — пробормотала я тихо.

«Надо же… всё понял».

— Хотя… мне крайне странно, что со мной ты готова откровенно спорить, а с ней тушуешься, — продолжил Льерт, явно забавляясь моей реакцией.

— Просто она не понимает, насколько для меня неприемлемо обсуждать такие вещи вслух! — тут же возмутилась.

— Поверь, всё она прекрасно понимает, — возразил собеседник неожиданно жёстко, а на высоких скулах вдруг проступили желваки. — Ей даром не нужны были пироги, она пыталась найти способ, чтобы продавить тебя на передачу контракта. Понимала, что холодной логикой и уговорами не получится, а потому решила сыграть на твоём воспитании. Правда, у неё ничего не получилось.

Я изумлённо уставилась на мужчину. Он вопросительно приподнял светлую бровь в ответ.

— А зачем ей было знать, как часто ты?..

— Как часто я по ночам ворочаюсь с боку на бок? — перебил полуконтрактник. Вот же хитрец. — Она рассчитывала, что поставит тебя в неудобное положение своими вопросами и в какой-то момент ты решишь, что переоформить контракт на её имя будет проще. А возможно — что я разозлюсь. Всё-таки даже на Оентале такого рода договоры защищены пунктом о конфиденциальности. Элитные «ночные мотыльки» предпочитают не светить своей профессией. По её логике, если бы я решил, что ты ей всё разболтала, то мог бы рассердиться и разорвать наши договорённости. Опять же, что-то мне подсказывает, что один из её сыночков на следующий же день бросился бы тебя утешать.

— Ого… а откуда ты всё это знаешь? — протянула шокированно.

Льерт посмотрел с немой укоризной. Ах да, его же купил маэстро душ и желаний. Я вздохнула. Понятно, всё понятно. Осталось выяснить последнее:

— И… ты правда на меня не злишься?

— На тебя — нет. На неё — да.

— Почему?

На этот раз вздохнул собеседник и двумя пальцами потёр лоб, собираясь с объяснениями.

— Селеста, ну подумай сама, разве я могу на тебя злиться? Во-первых, мы действительно связаны контрактом, и, если уж на то пошло, ты вполне могла не снимать таноржские наручники и требовать от меня любых действий. — Ещё более мощная волна стыда бросилась мне в лицо, когда я осознала, что он имел в виду. Но Льерт продолжил без паузы: — То есть, если абстрагироваться от ситуации, то, в принципе, ты даже формально не соврала, сообщив, что я на тебя работаю. На каких условиях — дело десятое. Что именно делаю — это её собственные догадки. Во-вторых, и в самых главных. Я прекрасно понимаю, что ты сделала это, руководствуясь в первую очередь холодной логикой и здравым умом. Неизвестный мужчина появляется у тебя в доме. Откуда? Назвать меня родственником, — он хмыкнул и указал на рога, — не очень получится. Из ниоткуда взявшимся женихом — тоже странно, а вот элитный контрактник, выгодно отхваченный у маэстро — идеально ложится на местные умы. И главное — никаких больше расспросов. Я же помню, что ты не хотела связываться с властями.

Я опешила от заключения Льерта. Оказывается, он так просто всё разложил по полочкам в своей голове, в то время как я первые дни тянула резину и всё стеснялась ему объяснить ситуацию. И под конец он добил меня вопросом:

— Ты же ведь тоже не отказалась бы быть моей «ночной бабочкой»?

— Что?!

Как назло, перед мысленным взором возник кадр, как Льерт отбрасывает молот в сторону и наклоняется для закрепления опоры.

— Если бы мы поменялись ролями в ситуации. — Серые глаза были как никогда серьёзны. — Если бы это я тебя купил в качестве полуконтрактницы и во избежание расспросов и пристального внимания властей сообщил, что ты моя временная любовница, ты бы не возражала?

Я замерла, кажется, позорно открыв рот. Закрыла и… рассмеялась, вспомнив, по какой визе покинула Цварг. Ох, если бы он только знал, что я не просто была чьей-то временной любовницей по бумагам, а фактически написала это себе на лбу, лишь бы только покинуть ненавистную планету. Да ни одному мужчине с моей родины не пришло бы в голову искать чистокровную цваргиню среди «беллез».

Льерт нахмурился, явно не понимая причины моего веселья, а я всё же утёрла выступившие на глазах слёзы.

— Я сказал что-то смешное?

— Нет, что ты. Ты абсолютно прав. Спасибо, Льерт.

— Не за что. — Он пожал плечами. — Я, кстати, намекнул твоей соседке, что если она хочет сделать заказ, то у неё всегда есть номер твоего коммуникатора.

Я благодарно кивнула. Уже выходя с кухни, полуконтрактник неожиданно остановился на пороге и бросил напоследок:

— Одного понять не могу. Если тебе так тяжело на Оентале морально, зачем ты здесь остановилась?

Льерт ушёл, а я ещё долго смотрела в пустой проём, закусив губу. И как ему объяснить, что для меня любое место во Вселенной будет приятнее, чем ненавистный Цварг с его законами?