Глава 17. Зной Оенталя

Льерт Кассэль

Время стремительно закрутилось. Я вставал рано утром на рассвете, до седьмого пота тренировался в подвале, наращивая мышечную массу, принимал душ и завтракал с Селестой. Потом, как правило, пока она занималась готовкой и своими делами, шёл на подработки на Глиняный рынок. Иногда мне везло, иногда — нет. Когда госпожа удача поворачивала свой лик, я, пользуясь зазубренными картами галактик и многолетним опытом построения маршрутов, рассчитывал траектории для прилетающих космоторговцев. Оенталь — планета с экстремальной прецессией оси, а потому дешёвые встроенные навигаторы не справлялись с тем, чтобы грамотно рассчитать взлёт и посадку. Когда над крышами ангаров поплыл слух, что я могу заметно сэкономить топливо для звездолётов, секкеры потекли рекой. Периодически случалось затишье, звездолёты отбывали, частных рейсов не было, а редкие корабли из Федерации всё-таки оснащались хорошей техникой, и тогда я нанимался на работу с физическим трудом. Конечно, всё это были сущие копейки по сравнению с тем, как оплачивалась служба капитана разведывательной яхты военно-космических сил Цварга, но на Оентале в принципе особенно тратить деньги было некуда. Я купил себе простенький, но современный коммуникатор, кое-что из одежды, что лучше сидело на постепенно увеличивающейся фигуре, да хорошую разборную штангу в подвал. Всё остальное отдавал Селесте, потому что не видел надобности в деньгах.

Вечерами я помогал Селесте по дому и развозил её кулинарию. Однажды она, отчего-то смущаясь, предложила мне заняться более глубоким изучением оентальского диалекта. Я подумал и согласился. Той базы, которую пришлось выучить у Аюра, мне определённо хватало с натяжкой. Не то чтобы я планировал провести остаток жизни на этой планете, но раз уж Селеста пока не хочет отсюда никуда улетать, то знания никогда не будут лишними. Тем более после сотен небесных карт выучить простой язык казалось ерундой.

Разговор с Селестой о продажной любви поставил окончательную точку в сравнении девушки с цваргинями. После посещения Гутрун от захухри исходили такие яркие эманации смущения и неловкости, что я специально завёл речь о противоположной ситуации. Я ожидал как минимум праведного возмущения предположением о том, что она могла бы быть моей ночной бабочкой, но вместо этого получил искренний заливистый смех. В принципе, цель была достигнута, Селеста больше не испытывала дискомфорта при общении со мной, но её реакция убедила, что у неё нет ничего общего ни с Фьённой, ни с другими известными мне цваргинями.

Она с удовольствием готовила и при этом так искренне переживала, что мне может не понравиться, что язык не поворачивался сказать, что никто и никогда раньше для меня не готовил. Стандартные сухие пайки военных и сублимированные протеиновые батончики в космосе — это далеко не та еда, которой наслаждаешься, а уж про еду в столовой на астероиде и у пиратов я вообще молчу.

Она могла запросто попросить помочь ей завязать развязавшийся фартук или что-то подать. Всё бы ничего, но я всякий раз душил в зародыше один и тот же вопрос: «Я могу к тебе прикоснуться?» То, что на Цварге считалось само собой разумеющимся, на Оентале выглядело бесконечно глупо и не к месту.

Она перестала меня стесняться и начала носить короткие шорты — те самые, в которых я видел её впервые, когда очнулся на диване в гостиной.

Последнее, к сожалению, действовало на меня как-то неправильно. Умом я понимал, что на Оентале многие девушки так одеваются, да и для большинства девушек Федерации — миттарок, захухрей, таноржек и эльтониек — это совершенно нормальная приличная одежда, но поделать с собой ничего не мог. Когда Селеста впервые вышла из душа в футболке и шортах, я забыл, что вообще хотел сказать. Мысли вылетели из головы как раскалённый воздух из турбины. Я подвис, глядя на длинные шикарные ноги блондинки… Тонкие лодыжки, изящные подъёмы стоп, миниатюрные пальчики, аккуратные коленки и неожиданно крепкие, почти мускулистые бёдра. Некстати вспомнились первые минуты нашего знакомства: как я беспардонно затащил Селесту к себе на грудь. Как подхватил на руки, когда девушка полезла за шоколадом для кофе. Как впервые увидел эти голые ноги, когда ворвался в её спальню на крик.

В штанах резко стало тесно, и я практически сразу возненавидел свой организм. Шварх… только этого не хватало! Столько лет тюрьмы на астероиде, у пиратов… воздержания, будучи женихом Фьённы… Если бы не те несколько случайных коротких связей на Тур-Рине ещё до того, как была объявлена наша помолвка, я вообще считал бы, что спокойно могу обходиться без этой стороны жизни. В принципе, оно так и было… до сих пор. Улыбчивая и солнечная Селеста, сама того не подозревая, перевернула внутри меня всё вверх дном. И чем больше я наблюдал за ней, тем сильнее понимал, как крупно влип.

Лицо Фьённы всегда походило на красивую, но застывшую маску, а Селеста громко и завораживающе хохотала над моими шутками. Эмоции Фьённы были мягкими и в меру приятными, как спокойное Ясное море на Цварге, а у захухри — яркими, амплитудными, но отрезвляюще свежими, как порывистый фён[1] с муассанитовых гор. Бывшая невеста интриговала, чтобы добиться того, чего хотела, — сейчас я понимал это абсолютно чётко, — а девушка, выкупившая меня из рабства, — искренна до морщинок вокруг глаз и на лбу. И при всём при этом Селеста вела себя настолько деликатно и ненавязчиво, что, если бы не её внешность, я мог бы заподозрить в ней чистокровную цваргиню какой-нибудь древней аристократичной ветви. Девушка-солнце. Девушка-ангел. Девушка-ветер.

— Льерт, ты омлет будешь?

Я оторвал взгляд от стены, которую созерцал последние десять минут, потому что просто не мог спокойно смотреть на Селесту в коротких шортах и при этом не выдать своего состояния, и заглянул чётко в карие глаза.

— Омлет будешь? Я на днях ходила к газированному источнику и на этой воде рискнула приготовить нам завтрак. Не представляю, вкусно или нет, но у меня впервые он поднялся так высоко… И я не солила…

«Поднялся так высоко…»

Ангел с золотыми волосами открыла ящик со столовыми приборами, нагнулась и загромыхала, что-то там выискивая. Длинная чёлка в этом положении ей явно мешала, она несколько раз попыталась её сдунуть, а затем всё же сердито убрала пальцами правой руки вбок, опершись левой на столешницу. И вроде бы все движения приличные, но для бывшего военного… проведшего шестьдесят три года в тюрьме, а потом еще несколько у пиратов…

Не смотреть на длинные ноги Селесты не получалось. Совсем. Никак. Даже моргнуть было физически сложно.

— Да где же хоть одна?! Шварх, надо было вначале помыть старые…

Явно не осознавая того, как это выглядит со стороны, Селеста прогнула поясницу и наклонилась ещё ниже, заглядывая в чёртов ящик. Джинсовая ткань её шорт натянулась… Моих брюк, в общем-то, тоже. Шварх-шварх-шварх!

«Вселенная, Льерт, тебе давно за сотню, а ей сколько? Двадцать пять? У неё наверняка никого не было. Она заслуживает действительно достойного мужчину. Думаешь, ей может быть интересен в этом плане бывший вонючий раб? Сломанный цварг, потерявший хвост и честь? Не сумевший защитить даже невесту?!.. Другая раса, другой менталитет, пропасть, а не разница в возрасте… Для разовых отношений она слишком чистая, а для постоянных — вы слишком разные. О чём ты вообще думаешь?!»

— Да вот же она!

Радостный вскрик Селесты заставил отвлечься от неприятных раздумий. Я молча перевёл взгляд на искрящиеся кофейные глаза девушки, опасаясь, что даже голос может сейчас выдать меня с потрохами.

— Льерт, ты чего молчал-то? Вот же у тебя вилка в руке! Ещё две в грязном, а четвёртую я выкинула после того, как она погнулась…

«Погнулась… прогнулась… Отставить! Перестать думать!»

На Селесте был надет фартук, и поэтому спереди ноги оказались целомудренно закрыты почти до колен.

— Ну, чего ждёшь-то, попробуешь?

Я кивнул, медленно и аккуратно поднялся со стула, мысленно морщась от тугой ткани штанов, и подошёл ближе со всё так же зажатой в руке вилкой.

— У тебя такое выражение лица, как будто ты убить кого-то этой вилкой хочешь, — пошутила Селеста, протягивая сковородку.

Проклятые астероиды! Она даже не представляла, как была права. Отмутузить самодельную грушу в подвале, представляя собственную морду, я бы точно не отказался. Я растянул губы в улыбке и ткнул вилкой в рыжевато-розовое содержимое посуды, даже не задумываясь, почему такое классическое блюдо, как омлет, имеет настолько странную колористику. Просто сковырнул кусочек и отнёс в рот.

— М-м-м-м… вкусно, — прохрипел под внимательно-изучающим взглядом девушки.

— Правда?

Я невольно улыбнулся искреннему удивлению и тут же озадачился, поймав хмурый взгляд.

— Мне же тоже любопытно, что получилось! Льерт, дай попробовать!

Видимо, мои мозги в эту секунду оказались совсем не в том месте, где требовалось. Или же они просто оплавились от нескольких недель невыносимой жары на Оентале… Не знаю, но никак иначе объяснить то, что случилось дальше, не могу.

Вместо того чтобы вежливо передать Селесте вилку, я наколол ещё один яркий кусочек воздушного блюда и протянул к губам девушки. О том, что поступил не так, как она хотела, догадался по лёгкой, едва уловимой волне растерянности. Осознание, как именно могло трактоваться моё действие, пришло с опозданием на долю секунды. На ту драгоценную долю, за которую Селеста сама успела открыть рот и аккуратно снять кусочек омлета мягкими губами.

— Извини. — Собственный хриплый голос наждачкой саданул по слуху. — Я только что вспомнил, что у меня дела.

— Дела? — удивлённо протянула Селеста. — Я думала, ты сегодня свободен. Мы же планировали позаниматься языком…

В голове моментально вспыхнуло картина, как в прошлый раз Селеста села на подлокотник кресла на чердаке. Там было мало места, и второе сиденье физически не вписывалось в пространство. Целый час вместо того, чтобы учить письменность, я наслаждался ароматом её эмоций. Нет… пожалуй, хватит с меня занятий.

— Прости, — повторил уже более уверенным тоном. — Я нашёл работу в ангарах, сегодня точно не смогу и завтра, скорее всего, тоже. Я должен бежать. Если тебе надо развезти заказы по клиентам ко времени, просто напиши мне на коммуникатор, я примчусь.

* * *

Селеста Гю-Эль

Всякий раз, смотря на Льерта, я старалась себе напоминать, что он мужчина… Хотя в принципе после посещения Гутрун даже мысленно повторять эту заветную фразу больше не приходилось. Полуконтрактник раздался вширь и стал ещё крупнее. Теперь, когда он работал в саду и достраивал ограду, мощная спина и не менее поджарый торс маячили на периферии зрения просто флагом каким-то! Конечно, Мартин тоже следил за собой, всё-таки он являлся членом Аппарата Управления Планетой, а как следствие — публичной личностью. Тренажёрный зал два раза в неделю был для него обязательной программой, но он и близко не обладал настолько мужественной фигурой. Видимо, здесь ещё сказывалось военное прошлое Льерта. Расчерченный на идеальные кубики пресс, литые мышцы груди, крепкие руки, с лёгкостью поднимающие молот, который я могла бы лишь волочить по земле…

Стандартная фраза: «Он мужчина, а значит, опасен», — практически не выходила из головы, вот только вторая её часть как-то сама собой забывалась. Стоило вспомнить, в каком гневе Льерт ворвался в спальню и отбросил от меня Одена, как слова «он опасен» застревали в горле.

«Для кого опасен? Для меня? Не верю», — убеждённо твердил внутренний голос.

«Посмотри, какие у него рога… один в один как у Мартина или Юдеса… а если в один прекрасный день выяснится, что он может оказывать на тебя воздействие? Если всё это время он ментально на тебя давил? Ты и сама чувствуешь, как внутри всё завязывается в тугой тянущий узел при одном лишь взгляде, когда он работает в саду…»

«Нет, он бы не стал мне врать…»

И всякий раз внутренние распри затихали, стоило Льерту оказаться на пороге.

— Селеста, тебе нужна какая-то помощь по дому?

— Селеста, ты не возражаешь, если я сегодня отлучусь на весь день?

— Селеста, ты хорошо себя чувствуешь? Ты выглядишь взволнованной. Всё в порядке?

Забота и чуткость в каждом жесте, в каждом вопросе. Мягкая полуулыбка. Полный внимания взгляд серых глаз с еле заметными прожилками и приятный, чуть слышимый травянистый аромат. Теперь я точно знала, что от Льерта пахнет полынью, но не классическим резко-горьким сорняком, а тонким, терпким, богатым на оттенки ароматом каменистой полыни, что растёт лишь на горных склонах густыми серебристыми шапками-кустарниками, усеянными многочисленными шелковистыми листочками-волосками. Такие кустарники издалека можно принять за валуны породы. Отсюда и название.

У Льерта росла щетина, и она безумно мне нравилась, но он её старательно брил. Однажды, когда было совсем жарко, он собрался отрезать свои волосы, но, к счастью, передумал. А ещё у него были длинные мозолистые пальцы, при взгляде на которые сердце пропускало удар, а в голове возникали далеко не самые приличные картинки. И рога. Внушительные окостенелые пепельно-коричневые рога вызывали всякий раз непроизвольные мурашки на руках и животе, когда я концентрировала на них внимание.

Льерт одним своим присутствием вызывал целый водоворот чувств, и оставаться рядом с ним «мороженой рыбой», как это считалось правильным на Цварге, я просто не могла. Да и не хотела. В конце концов, я бросила бороться с собой и решила: будь что будет. Глупо отрицать, что изголодавшийся за семь лет по мужской ласке организм отторгал Льерта на чисто физиологическом уровне. Нет, Льерт действительно мне нравился. Я понимала, что у меня вряд ли есть шансы после Фьённы, но и специально отталкивать его тоже перестала. Да, он мужчина, но не цварг же, в конце концов…

Меня раздирали внутренние противоречия: порой до покалывания в кончиках пальцев хотелось признаться мужчине, что я изначально пошла на рынок потому, что искала телохранителя и меня разыскивают эмиссары с родной планеты. Но время шло, на Оентале было тихо, в личном кабинете Межгалактического Банка сообщения тоже больше не появлялись. Даже новостные сводки о нападении пиратов в секторе Н-63 исчезли из местного головидения. И всё это как-то убаюкивало мою тревожность и подозрительность.

Я нашла в шкафу любимые шорты и стала их носить, как самая обыкновенная человеческая девушка. Да и вообще, мне безумно нравилось быть обыкновенной: с ногами залезать в кресло, носить джинсы и футболки, извазюкиваться в муке по уши, а не следить за тем, чтобы не покарябать маникюр, и иметь возможность ходить по собственному дому такой, какая есть, без сложных укладок и нюдового визажа, на котором всегда настаивал Мартин. Я никогда не понимала, зачем сидеть часами перед зеркалом ради того, чтобы выглядеть «натурально», но покойный муж настаивал, что смысл в этом есть, потому что на голо- и фотокамерах без всех необходимых процедур кожа может блестеть и не дай Вселенная покажется жирной! Леди первых лиц планеты должны выглядеть идеально, даже если собираются на прогулку вдоль моря.

Льерт… оказался другим. Предупредительным, тактичным, предельно корректным. Я так и не разобралась в правилах приличий на его родине, но так как он сообщил, что в основном служил в космосе, меня это особенно и не волновало. А он ничего больше и не говорил о родной планете и расе. Мне было настолько комфортно рядом с этим странным мужчиной с загадочным прошлым, что я предложила вместе позаниматься оентальским языком. Не то чтобы я преследовала какую-то конкретную цель, просто вдруг подумалось: а почему бы и нет? Озвучив вопрос, мгновенно почувствовала себя глупо, так как запоздало вспомнила, что Льерт всё же военный… С чего вдруг это должно быть ему интересно? Вероятно, ещё и согласится из вежливости… А когда мужчина в каком-то аспекте чувствует, что постоянно хуже женщины, он становится злым и агрессивным, так нас учили в институте на базовых курсах психологии. Я хотела извиниться и забрать предложение обратно, но Льерт неожиданно опередил меня и согласился. Более того, он схватывал всё настолько фантастически быстро, что я заподозрила в нём скрытого лингвиста. Вот уж не думала, что рядовые военные обладают настолько хорошей памятью и гибким умом!

В тот момент, когда мне показалось, что у нас с Льертом установились действительно доверительные отношения, он совершенно внезапно резко отдалился. Это случилось после самого обыкновенного завтрака, когда я решила провести кулинарный эксперимент с омлетом на местной газированной воде. Я чётко это запомнила, потому что в тот вечер Льерт впервые вернулся домой затемно. Не обедал и не ужинал, бросил целую горсть секкеров на стол в прихожей и зачем-то купил сразу три пачки вилок. Всё это я обнаружила утром в совершенно пустом доме, потому как Льерт вновь ушёл, только на этот раз умудрился ещё и раньше того, как я проснулась.

Следующий день прошёл так же. И день после. И ещё один. Единственной разницей было лишь то, что мой сосед оставлял разные суммы денег в прихожей да один раз написал сообщение: «Отвезу заказы в любой момент. Всё в силе, просто напиши, когда понадоблюсь». Я смотрела на дурацкие руны на экране и мрачно думала, не обидела ли чем-то Льерта. Безумно сильно хотелось послать всё к шварховой матери и открыто написать: «Приезжай, соскучилась», — но я не была уверена, что это уместно даже для человеческих девушек. Если бы мы были знакомы несколько лет, а не пару месяцев, то конечно же написала бы, а так…

«Селеста, ты себе-то не отвратительна? Льерт деликатно дал понять, что тебя стало слишком много в его жизни. Сколько можно навязываться? Оставь его в покое».

Я знала, что рано или поздно этот день наступит. Надо будет отпустить Льерта на все стороны космоса, отдать ему контракт и сказать, что он мне ничего не должен. С твёрдой решимостью я села на диван в гостиной, который теперь у меня стойко ассоциировался с одним сероглазым мужчиной, чтобы дождаться его возвращения, и… не заметила, как уснула.

[1]Фён — занимательное природное явление; сильный, тёплый и сухой ветер, дующий с гор в долину. В Альпах есть места, где лежит снег, а в метре цветут луговые травы, и земля нагревается больше, чем на двадцать градусов — это происходит из-за фёнов.