Глава 20. Нескучный вечер

Селеста Гю-Эль

Сезон ветров стал набирать силу. По утрам небо затягивало не только рыжими, но и пыльно-розовыми перистыми облаками с оттенками лилового и бирюзового. Природа Оенталя отличалась буйством красок, и первые месяцы меня это удивляло, а сейчас же я почти ни на что не обращала внимания. Ковёр цветущих растений постепенно начал блекнуть, зато небо впитывало краски земли, с каждым днём становясь всё ярче.

Льерт вытеснил из моих мыслей всё второстепенное. Я создавала десерты из местного растения, и они имели тот же неповторимый цвет, как глаза Льерта — тёмно-серые, с тонкими прожилками. Моим новым коронным блюдом стала запечённая утка с брусникой и веточками полыни. Теперь терпкий травяной аромат этого горного кустарника преследовал меня повсюду и ассоциировался с крепким сильным телом мужчины, который жил у меня в доме. Я неоднократно говорила себе: «Хватит думать о Льерте, порадуй лучше себя». Шла на рынок, покупала новое платье, а когда приходила домой, с удивлением понимала, что неосознанно выбрала тот оттенок карамельного, который идеально гармонировал с выгоревшими прядками волос Льерта. Или же покупкой оказывался бронзовый топ — точь-в-точь как загорелая кожа на мускулистых руках мужчины. Стоит ли говорить, что новые шёлковые шторы, в которые я влюбилась с первого взгляда, оказались такого же глубокого цвета маренго с перламутровым узором, как радужки одного красавца?

Ко мне вернулось вдохновение, и вновь захотелось творить и придумывать новые вкусовые сочетания и текстуры. Ризотто с киноа и тёртым сыром, сделанным из молока местного рогатого скота. Кофе с апельсиновым соком на газированной воде из источников Оенталя. Воздушный мусс из диких ягод, которые мы вместе с Льертом насобирали в ближайшем лесу. Ворох идей приходил мне в голову настолько неожиданно, что я только и успевала, что реализовывать хотя бы часть, а остальное записывать в электронный блокнот.

Сезон ветров приближался к календарной медиане. По вечерам поскрипывала крыша над крылом санузла. Ветер превратился в клыкастого хищника и всё пытался отодрать черепицу, но я знала, что дом отремонтирован качественно, и на этот раз никакая непогода ему не страшна. Льерт этим летом лично исследовал и крышу, и стены, и подвал. У соседей унесло кусок забора, но наш новый даже не прогибался от шквалистых порывов. К счастью, в отличие от прошлого года, в этот раз никаких нашествий саранчи не было. На небе всё чаще и чаще стали появляться, помимо пастельно-розовых и горчично-оранжевых, плотные сизые тёмно-синие и лиловые слоистые облака — смазанные, точно художник-импрессионист торопливо их рисовал, часто обмакивая кисточку в воду.

Мы с Льертом стали существенно больше времени проводить друг с другом. Смотреть на звёздное небо вместе больше не получалось — мешали всё те же облака, которые пригоняли ветра, зато мужчина взял за привычку брать спидер и катать меня по Оенталю. Вселенная, как много, оказывается, я не видела на этой планете! Бывали дни, когда Льерт просил собрать побольше еды, складывал контейнер под сиденье, после чего садился за управление, а я прижималась к нему сзади, и мы катались по окрестностям, возвращаясь лишь затемно.

Помимо деревень и городов с самой замысловатой смесью архитектуры, а также просторных частных ферм, на Оентале оказалось достаточно много красивой природы: лесов, полей, степей, озёр… Привычных глазу белоснежных гор не было, зато была яркая — до рези в глазах — долина гейзеров. Я хотела спуститься и посмотреть поближе, но Льерт меня остановил со словами, что все эти фиолетово-алые, изумрудно-лазурные и лимонно-жёлтые булькающие круги на самом деле — концентрированные растворы кислот.

В другой раз мы приехали на невысокий пик, и мужчина мне продемонстрировал издалека реку на противоположенном холме. Или правильнее будет сказать — я подумала, что реку. Лишь приглядевшись, стало понятно, что на самом деле это водопад. Мощный поток воздуха огибал холм и подхватывал воду, унося её практически под горизонтальным углом. Стремительно летящая вода — такое я видела впервые. Даже обхватила себя руками от неожиданности — было странно чувствовать себя настолько крошечной песчинкой в этой огромной Вселенной. Льерт подошёл сзади и молча обнял, поняв моё состояние без слов. Он вообще как-то удивительно чутко и тонко меня понимал.

Когда только начинала замерзать — накидывал свою куртку.

Когда сомневалась, вкусно ли получилось — хвалил.

Когда невольно вспоминала о Мартине или Юдесе — отстранялся.

Льерт вёл себя настолько предупредительно и в то же время корректно, что порой казалось, что сознание играет со мной злую шутку. Вдруг я на Оентале одичала настолько, что всё это одна сплошная галлюцинация? Вдруг Льерт ненастоящий? Ведь не бывает же такого… Или бывает? Мысли и чувства завязывались в один жёсткий и запутанный узел, который с каждым днём было всё сложнее развязать. Я давно пообещала себе, что не будет больше в моей жизни мужчин. Никого и никогда. Не нужны они мне… а Льерт… вообще-то был мужчиной. Особенно чётко я это понимала, когда мы мчались в ночи на спидере, и я прижималась к его широкой спине, крепко обхватывала мощную талию и невольно нащупывала ладонями под смятой тканью конкретно мужские, прокачанные до состояния стали мышцы. Когда утыкалась носом в его шею сзади, недалеко от того места, где он собирал волосы резинкой, и слышала будоражащий кровь исконно мужской терпко-горький аромат. Когда встречный порывистый ветер трепал и пытался снять нас со спидера, а Льерт играючи выкручивал руль и справлялся со стихией так, как я бы никогда не смогла.

Погода менялась. До сезона дождей оставался ещё добрый месяц, но скорость и частота порывов ветра увеличивались, мы всё реже выезжали на природу. Небо окончательно впитало в себя краски с земли. Разноцветные облака теперь резко контрастировали с выцветшей травой и деревьями.

Я понимала, что как только пойдут первые кислотные дожди, мы запрёмся в доме и будем выходить на улицу лишь по крайней необходимости. Заработанных Льертом денег хватало с лихвой, чтобы спокойно пересидеть целый сезон и время от времени выбираться за едой, а я на всякий случай заготовила и убрала по морозильным камерам собранные ягоды, грибы, очищенные коренья кистаса. Просила Льерта закупить кофейных зёрен с избытком, когда прилетал очередной рейс с Федерации. Словно прочитав мои мысли, он приобрёл ещё и подходящие сиропы: банановый, фисташковый, кленовый, манговый и даже из цветов эдельвейса. Когда я разбирала сумку и обнаружила последнюю находку на дне, рука дрогнула. Эдельвейсы росли лишь на склонах муассанитовых гор на Цварге, а значит, корабль так или иначе залетал на мою родную планету. Интересно, на Оентале сейчас есть цварги, или это просто экспорт товара за границу Федерации?

Собственной еды на Оентале, как и на большинстве полуаграрных планет, всегда было достаточно. Другое дело, не многие местные умели сочетать вкусы и имели представление о том, что можно не только жарить в масле на сковороде, кипятить и мариновать, но ещё и томить, запекать, тушить, гриллировать, пассировать и фламбировать — но это уже совсем другая история. Я не боялась сезона кислотных дождей с точки зрения того, что вновь случится какая-то бытовая неприятность, закончатся деньги или еда. Отнюдь. Я переживала, что, живя на такой небольшой территории (а по сравнению с особняком на берегу Ясного моря и личным двухэтажным пентхаусом, дом на Оентале был просто крошечным! Санузел, и тот один, обеденный стол вообще на кухне, а не в отдельной комнате…), мы с Льертом будем постоянно пересекаться и видеться…

С того вечера под звёздами он ни разу больше не предпринимал попыток меня поцеловать, но я начинала себя ловить на том, что щёки горят, когда слышу, что Льерт отправился в душ, а уж проклятое воображение и вовсе рисует непристойные картинки того, что он делает в каких-то двадцати или тридцати метрах. В какие-то моменты я даже жалела, что двадцать лет была замужем…

Однажды Юдес бросил, что не удивился бы, узнай, что Мартин занимался со мной сексом в кромешной темноте и только в миссионерской позе. Отчасти Лацосте, конечно, был прав, утверждая, что покойный супруг был тем ещё консерватором… Но лишь отчасти. Каким бы Гю-Эль ни был педантом и приверженцем традиционных поз в интимных отношениях, секс всегда был хорошим. Сейчас, спустя годы после его смерти, я оборачивалась на прошлое и думала, что это было чуть ли не единственной хорошей вещью, которая нас связывала. Правда, мне было сложно представить, чтобы секс с цваргом — с цваргом! — был плохим. Они же считывают эмоции буквально из воздуха…

Глядя на Льерта, я прикусывала губу и думала о том, что один его образ в голове рождает волну мурашек вдоль позвоночника и тугие горячие волны глубоко внутри… секс с ним совершенно точно должен оказаться бесподобным. Вот только всякий раз, когда я искоса блуждала взглядом по его телу, натыкалась на светло-коричневые рога, и тело тут же деревенело.

Рога, рога, рога…

Я не могла смотреть на них спокойно. Они не походили на гладкие чёрные рога цваргов. Цвет кожи, внешность, отсутствие хвоста, совершенно фантастический цвет волос, светло-серые радужки с прожилками — всё буквально кричало, что Льерт не цварг, но я всё равно не могла себя пересилить. Смотрела на мощные витые костяные наросты на голове, чувствовала фантомную боль в затылке и наглухо закрывалась в своей скорлупе отчуждённости, не имея возможности объяснить растерянному Льерту, что он сделал не так на этот раз.

— У тебя есть какие-то планы на вечер? — мягко спросил мужчина, когда в очередной раз я превратилась в ледяную глыбу, увидев его рогатую тень на паркете. Меня захлестнуло паникой, но, к счастью, Льерт, кажется, этого не заметил. — Я думал выйти на пробежку.

— А как поздно ты вернёшься?

За окном уже стемнело. В принципе время было ещё ранее, просто ветер пригнал чернично-синие с коралловыми вкраплениями облака, и создавалось впечатление, что уже ночь.

— Поздно. — Мужчина отвернулся от меня и отошёл на другой край гостиной, а я вдруг почувствовала, что что-то не так.

Неужели он снова меня сторонится? Вроде бы решили эту проблему…

— Льерт, что-то не так? Ты раньше предпочитал заниматься в подвале с весами.

Мужчина замялся.

— Мне кажется, что ты привыкла проводить время в одиночестве, а меня и так слишком много в твоей жизни, и… тебе будет комфортнее, если всё вернётся к старому распорядку, когда я большую часть дня пропадал на Глиняном рынке.

«Нет-нет-нет! Ни шварха не будет!..» — панически подумала я, глядя на идеальную мужскую спину. Хотелось проклясть себя и свою ненормальную реакцию на рога. Какого треклятого атома я всё никак не могу начать себя вести как обыкновенная девушка?.. Ну, подумаешь, рога! Он же не цварг… Внезапно очень остро захотелось, чтобы Льерт остался и никуда не уходил. Неужели он всё-таки заметил, как я дёрнулась, когда увидела тень на полу?..

— Льерт… вообще-то да, у меня были планы…

Я облизала губы, судорожно придумывая, что сказать, чтобы он остался.

— Правда? — Мужчина удивился настолько, что повернулся ко мне лицом. — Ты что-то хотела? Мне развезти твои заказы? Уже вечер, но я могу, если надо.

— Нет-нет. — Мотнула головой. — Я хотела предложить провести время вместе. Можно было бы куда-нибудь съездить… Как насчёт того лесного озера? Оно, по идее, должно быть всё ещё тёплым, да и добираться тут близко, а на спидере так вообще за четверть часа домчим.

Льерт перевёл взгляд за окно и нахмурился.

— Вроде бы ещё не ночь, но уже темно. Не стоит купаться так поздно, мало ли что. Если так хочешь на озеро, я лучше отвезу тебя завтра утром. К тому же в первой половине дня ветер менее сильный. Сейчас он с каждым днём всё мощнее и мощнее, а к ночи и вовсе в шквал превращается. Тут не угадаешь.

Я кивнула. Да, с ветром это он точно подметил… На открытой местности и природе по вечерам уже небезопасно… Может быть, тогда остаться в городе? А что тут есть?..

— Слушай, а как насчёт «Гаванны»?

Мысль была настолько неожиданной, что я сразу же озвучила её, и как только слова слетели с губ, поняла, что очень даже не против «Гаванны» с Льертом. Это с оршами мне не хотелось никуда идти и танцевать, а с этим мужчиной… Интересно, как он двигается под музыку? Так же плавно и текуче, как ходит босиком после душа, или резко и стремительно, как забивает бетонные сваи для забора?..

— Селеста, ты уверена, что хочешь в «Гаванну»? — с сомнением переспросил Льерт.

Ни он, ни я там не были, но по внешнему виду сыновей Гутрун, которые заплетающимися ногами приходили домой лишь наутро, можно было понять, чем там занимается народ. Полураздетые, с майками и штанами шиворот-навыворот, помадой на щеках, конкретным амбре из сладких женских духов и паров алкоголя, Хэварт, Оден и Финнр произвели на Льерта неизгладимое впечатление. А я, вспомнив про алкоголь, лишь укрепилась во мнении, что мне надо в «Гаванну». Льерт мне очень нравился, но даже при поцелуе его рога вызывали безотчётный и бессмысленный страх. Возможно, если я немного выпью для храбрости, то эта деталь, так сильно напоминающая мужчин моего Мира, станет для подсознания не столь значительной? Домой алкоголь я не покупала никогда из-за намертво вбитой установки ещё Мартином: «Леди алкоголь не пьют. Хуже напившейся женщины может быть только женщина курящая». Но бокал вина, наверное, всё же можно?

— Да, хочу! — воскликнула я, представив, что, возможно, в «Гаванне» ещё играет и медленная музыка, а значит, Льерта можно будет обнять, положить голову ему на плечо и долго-долго вдыхать его аромат.

* * *

Льерт Кассэль

Селеста дала понять, что я ей нравлюсь, и первые дни это окрыляло похлеще полётов на «Сверхновой». Я даже в самом радужном сне представить себе не мог, что кто-то вновь выберет меня. И самое удивительное, что с Селестой всё шло совсем не так, как с Фьённой. И дело было не в том, что захухря и цваргиня отличались как небо и земля, хотя и это сыграло определённую роль. Отличалось моё собственное восприятие… Фьённе я многое обещал и выполнял какие-то вещи вопреки внутренним желаниям.

Просто потому — что должен. Просто потому — что мужчина.

Женщин на Цварге катастрофически мало, и большинству мальчиков с самого детства внушают, что исполнять желания слабого пола — это их прямая обязанность. Отчасти поэтому и не разорвал помолвку с Фьённой, когда осознал, что она выбрала меня ради удобства и потому, что я, в отличие от остальных кандидатов, могу её устроить на «Сверхновую».

К Селесте же у меня были чувства совсем иного порядка. Мне действительно хотелось её радовать. Хотелось видеть её улыбки, слышать эмоции, а уж когда она смеялась… внутри всё переворачивалось от этого смеха.

После того, как захухря объяснила, что никуда меня не выгоняет и будет рада видеть в своём доме столько, столько я пожелаю, — стало отчасти и легче, и сложнее. Легче — потому что теперь я мог беспрепятственно наслаждаться её щедрыми и гармоничными бета-колебаниями, не испытывая больше ломки наркомана, а сложнее — потому что хотелось большего. Гораздо, гораздо большего… Особенно во снах.

Я терялся в догадках и не мог понять, почему она с одной стороны вроде бы не против наших отношений, а с другой — даже после поцелуя реагирует так, будто я собираюсь с ней сделать что-то плохое. Фраза «ты напомнил мне мужа» всё чаще крутилась в голове и постепенно зарождала плохие предчувствия. А вдруг она всё ещё его любит? Вдруг я для неё буду лишь заменой? Селеста сказала, что не любила мужа, но я был настолько взволнован, что вполне мог не распознать ложь. Хотя вряд ли бы она стала мне лгать? Или стала бы?..

Всякий раз глядя на Селесту, я не мог понять, сколько ей лет. Она выглядела как очень молодая человеческая девушка… Во сколько же лет она вышла замуж? И почему тогда так сильно испугалась поцелуя, если, очевидно, отношения с мужчиной у неё были? Её поведение казалось мне нелогичным, но всё это меркло на фоне того, что периодически Селеста испытывала яркий кисло-горький неподдельный страх… Раньше такого не было.

В голове крутился навязчивый голос, который противно зудел и зудел одно и то же:

«Льерт, как можно быть настолько слепым? Ты упускаешь очевидное… У тебя все пазлинки головоломки, ну же, собери…»

Я летал с ней по Оенталю, проводил всё время, какое мог, параллельно продолжая выполнять работу в ангарах — совсем скоро начнётся сезон кислотных дождей, и услуги навигатора никому не понадобятся. Необходимо заработать столько секкеров, чтобы следующие месяцы о них не думать. Я хотел радовать Селесту, но видел, что чем больше старался развлечь, тем чаще у неё случались эмоциональные выплески, которые физической болью сказывались на моих рогах. Если мне было так гадко и невыносимо, я даже боялся представить, что испытывала она в прошлом. Селеста тщательно старалась скрыть своё состояние, но я в душе понимал, что только врежу́ ей одним своим видом. Ведь же до того злосчастного свидания не было ничего подобного!

Когда я сказал, что побегаю, на самом деле мне просто хотелось дать захухре чуточку свободы. И я искренне поразился, когда девушка вдруг стала настаивать на ночном клубе. Она собралась за каких-то десять минут, представ передо мной в вызывающе обтягивающем, но при этом элегантном вечернем платье с разрезом до середины бедра. Бесконечно длинные и стройные ноги, тонкая талия, высокая грудь… Я потерялся, смотря на неё… до сих пор она ходила в джинсах, бриджах и изредка — в летних сарафанах, а тут… Некстати пришла мысль, что эта девушка по красоте не уступает ни одной чистокровной цваргине, которую я знаю. Поспешно мотнул головой, прогоняя дурацкие мысли.

— Селеста, — произнёс, когда наконец очнулся от созерцания девушки. — Ты выглядишь потрясающе, но я не знаю, как мы будет добираться до «Гаванны». У меня только спидер, в таком платье будет…

Я на секунду представил, что она сядет сзади меня, ткань поползёт вверх, и её правая нога, где располагает разрез на ткани, окажется оголённой до самого бедра. Девушка будет прижиматься ко мне сзади, а персиковая коленка будет практически под моей кистью… Гравитационная аномалия, мы так точно далеко не уедем!

— …неудобно.

Пробормотал, чувствуя, как от стремительно нарисовавшихся в голове картинок непроизвольно сглатываю слюну. Селеста на секунду наморщила носик, задумавшись, и широко улыбнулась.

— Ерунда. Зачем нам спидер? Тут идти — рукой подать, я и пешком могу. К тому же время ещё раннее.

— А если ветер сильный начнётся? Дождь? А вдруг ногу подвернёшь?

— Да какой дождь, Льерт, ты что? Сегодня и ветра-то практически не было. Я смотрела прогноз погоды, там всё отлично. Даже если дождь и пойдёт — вначале пару недель на Оентале идут ледяные дожди, уже потом кислотные. Ничего страшного не произойдёт.

Какая-то хвостатая мысль на периферии сознания крутилась и всё никак не давала покоя… Не мысль даже, а колкое, как мелкий камешек в ботинке, дурное предчувствие. Кончики рогов покалывало… Много лет назад, когда я служил капитаном «Сверхновой», такие неосязаемые предчувствия неоднократно выручали.

— Может, всё-таки не пойдём в «Гаванну»? Я принёс голофильм, мы ещё не смотрели… — Предпринял последнюю попытку отговорить Селесту от затеи.

— Насмотримся ещё, — фыркнула девушка. — Я в прошлую местную зиму три сериала пересмотрела. Льерт, пожалуйста, я так хочу потанцевать! Если нам там не понравится, то просто уйдём. Ну пошли?

Я посмотрел на туфли Селесты и покачал головой… Конечно, она надела неплохую обувь, но и не кроссовки. С другой стороны, если она устанет или подвернёт ногу, то понесу её на руках. Здесь действительно недалеко. Что-что, а это может обернуться даже приятной прогулкой. Игнорируя зуд в рогах, я кивнул.

Дорога до «Гаванны» неожиданно заняла совсем не много времени. Селеста сказала, что не была в этом заведении и, возможно, нам придётся поплутать, прежде чем найдём вход в ночной клуб, но эхо ритмичной музыки настигло нас ещё за квартал. Как только пересекли центральную улицу, архитектура сменилась на более цивилизованную, дороги стали шире и лучше по покрытию, да и по бокам стали чаще появляться зелёные и голубые неоновые фонари. Самая что ни на есть центральная часть города. До зеркальных высоток и идеальных трасс Цварга ещё, конечно, строить и строить, но в целом очень даже прилично, если вспомнить, что Оенталь — полуаграрная планета. Даже и не скажешь, что в каком-то километре отсюда располагается Глиняный рынок с саманными лачугами. Забавно, мы с Селестой объездили все леса и поля вокруг, а именно в центре до сих пор и не бывали. Мы всё так же шли на звук, а Селеста приплясывала и почему-то смеялась.

— Никогда не ходила в ночной клуб, представляешь? — неожиданно обогнав меня и встав спиной вперёд, заявила она.

— Представляю. — Улыбнулся, глядя, как сияют карие глаза из-под золотистой чёлки.

Несмотря на то, что Селеста практически всегда вела себя сдержанно, благоразумно и спокойно, периодически в неё вселялся сущий ребёнок, который хотел бегать, веселиться и совершать глупости. Так для меня было полным шоком, когда две недели назад она скинула обувь и прямо в одежде занырнула в лесное озеро, заявив, что вода тёплая и она давно хотела поплавать в открытом источнике. Поскольку я не купался в этом озере ранее, пришлось срочно плыть за девушкой, возомнившей себя русалкой. Одной Вселенной известно, каких внутренних усилий мне стоило вернуть Селесту на берег в мокрой футболке, которая полностью обрисовала то, что находится под ней…

— Аккуратнее, Селеста! Смотри, тут не везде наливной асфальт, каблук может зацепиться за выемку или камень…

— Не зацепится. Как хочу, так и иду, — упрямо ответила девушка и пошла дальше спиной, но уже заметно медленнее. — А если упаду, значит, это будут последствия моего решения.

Я почувствовал, что не время и не место спорить. Внутреннее чутьё подсказывало, что Селесте действительно важно идти вот так, как играют дети, и это своего рода проверка — разрешат родители проказничать или нет. У Фьённы такое тоже бывало, но чаще выливалось в обыкновенные капризы более глобального и опасного порядка вида «отвези меня на планету с ядовитыми парами…». До тех пор, пока это не угрожало жизни и здоровью — почему бы и не побыть ребёнком?

Мы молча шли, неотрывно смотря друг на друга. Музыка становилась всё громче и громче, до угла, где располагался вход, оставались считанные десятки метров. Захухря поняла, что мы уже пришли, стала оборачиваться, но по инерции неловко запнулась, взмахнула руками и… разумеется, я её поймал, так как пристально следил за каждым движением. Селеста оказалась в кольце моих рук. Пухлые розовые губы изумлённо приоткрылись, меня обдало её свежим и тёплым дыханием. Похоже, она даже не поняла, что произошло.

— Я просил тебя не идти спиной именно поэтому. Чтобы ты не упала. — Улыбнулся, глядя в глаза невероятного оттенка крепкого кофе. — Это называется заботой.

Селеста нахмурилась, хотела что-то сказать в ответ, даже набрала в лёгкие воздух, но в этот момент я почувствовал целую волну накладывающихся друг на друга до омерзения неприятных, тошнотворных бета-колебаний. Как будто после каторги на астероиде меня на корабль к космопиратам занесло. Я резко поднял взгляд и увидел, как пятеро подвыпивших рептилоидов буквально вывалились из заведения, куда мы направлялись. Они ещё не заметили нас, а Селеста — их, но рога подсказывали — у нас неприятности. Не прошло и нескольких секунд, как один из пятёрки, наиболее крупный и мерзкий тип, заголосил:

— Смотрите, братцы, какая парочка! Ух, а цыпа-то какая! Эй, рогатый, может, поделишься девчонкой? Люблю светленьких! Она, интересно, везде такая?

Селеста, собиравшаяся что-то сказать, напряглась всем телом и резко крутанулась в кольце моих рук. От неё ощутимо повеяло тревогой. Словно проблемы в виде пяти пьяных рептилоидов нам было мало, в центре тёмно-бирюзового облака промелькнула кораллово-красная молния, а через секунду раздался оглушающий гром. Я молча смотрел, как приближаются ублюдки, и лихорадочно перебирал возможные варианты выхода из ситуации. Не будь Селесты рядом, спокойно бы принял бой. Пока служил в военно-космических силах Цварга, и не в таких передрягах бывал… Но наличие девушки всё осложняло. Я не могу её бросить или попросить постоять в сторонке. Сказать ей бежать? Опять же, куда? Начинается дождь, и, судя по цвету молнии и облаков, — едко-кислотный. Она всего лишь человек, и её кожа от такого покроется язвами… Взгляд метнулся к единственному заведению с открытыми дверьми в поле зрения. «Гаванна»? А где гарантии, что там не развлекаются приятели этой дружной компании? А может, они уже подкупили охрану заведения или ВИП-клиенты? Одежда на незнакомцах была добротная… даже слишком. Я прищурился, рассматривая ткань универсального синтетического комбинезона с нанонитями под обыкновенной рубашкой и тяжёлые ботинки из натуральной кожи. Такую обувь на Оентале местные точно не носят, она слишком мягкая и быстро стирается… Нет, определённо Селесте даже на несколько минут не стоит заходить в ночной клуб без меня. Сознание пронзило острое сожаление, что я не взял спидер. Сейчас бы приказал ей сматываться, никто бы не догнал.

— Отойдите. Вы пугаете мою девушку, — произнёс достаточно громко, чтобы они услышали. В конце концов, стоило хотя бы попытаться решить всё мирным путём.

В ответ компания лишь громко рассмеялась и начала медленно нас окружать. Увидевшая их манёвр Селеста задрожала.

— Мужик, ты нас не интересуешь вовсе, — ответил тот же рептилоид, демонстрируя ряд по-акульи острых зубов. — А вот блондиночка нам по вкусу. Оставляй её, скидывай на землю всё бабло, какое у тебя при себе, и уноси ласты, цел останешься.

— Льерт, пожалуйста, Льерт…

Селеста что-то забормотала, но я её не слышал и не слушал, стараясь удержать взглядом всех пятерых. Подготовка у меня была хорошая, да и выносливость отличная. Жаль, раньше хвост с шипом помогал, без него будет сложно, но на кулаках подраться можно. Конечно, на их стороне количество, но на моей — годы тренировок и рукопашных боёв, оттачивающих технику. Я расцепил пальцы Селесты, которая вцепилась в меня как клещ, и уже хотел ей шепнуть, чтобы отошла, но оставалась в поле моего зрения, если бы не два одновременных события.

Во-первых, на кожу упала первая лилово-бирюзовая капля. Шварх, кислотный дождь, я так и подумал, увидев молнию! Во-вторых, в отблеске неонового голубого света фонаря у ближайшего ко мне рептилоида мелькнуло лезвие ножа. Всё это заставило меня действовать максимально быстро. Я оттолкнул девушку в противоположную от уродов сторону и громко заорал:

— Селеста, беги! Я задержу их!

Она посмотрела на меня огромными испуганными глазами, а потому пришлось повторно прикрикнуть: «Беги! Я найду тебя!» Она сомневалась, это явно отражалась в её тёмно-карих глазах, но всё же рванула прочь.

За долю секунды меня окружили ощетинившиеся холодным оружием разозлённые рептилоиды, и полетели колюще-режущие удары. Годами натренированная скорость, предчувствие опасности и реакция позволяли уворачиваться от мажущих тычков, но, конечно, хвоста катастрофически не хватало. В ближнем бою я привык им пользоваться, если не как оружием и щитом, то хотя бы чтобы ловить баланс. Пятеро против одного — паршивый расклад, но, чтобы удержать нескольких противников на несколько минут, — вполне сносно.

Кровь кипела от ярости, все чувства многократно обострились. Слух и зрение — на пределе. Секунда, другая, третья…

Удар, прыжок, шаг.

Шорох где-то справа. Резкий разворот тела, блок очередного удара, контратака. Быстро, всё максимально быстро! Когда столько противников, первое правило — нельзя стоять на месте, надо постоянно двигаться и создавать препятствия из их собственных тел, чтобы они мешались друг другу.

Вспышка молнии — тёмно-бордовой, с синеватым оттенком, как густая венозная кровь. Усиливающийся дождь. Максимальная скорость и концентрация на происходящем. Стальной блеск лезвия в опасной близости от моего лица, но я успеваю отпрыгнуть и прикрыться вторым рептилоидом, пока первый издаёт клокочуще гортанный крик бешенства.

«Хоть бы Селеста убежала как можно дальше и спряталась от стихии! Тогда эти твари пожалеют, что связались с цваргом. Они об этом не догадываются, но совсем скоро узнают…»

Жирный урод, что бросал в адрес Селесты угрозы, взбеленился и предпринял попытку погнаться за захухрей, но вовремя поставленная подножка остановила отморозка. Лощёная морда пропахала синтетическое покрытие дороги со звуком, напоминающим скрип мелка по стеклу.

— Я… тебя… убью! — зарычал он и достал второй нож из сапога — но вместо лезвия показалось характерное голубоватое свечение лазера. — Сам напросился!

Я позволил себе на секунду замереть, рассмотреть располосованное в кровь лицо разъярённого главаря команды и удовлетворённо хмыкнуть.