— Получай, рогатый ублюдок! — заревел рептилоид.

Я был готов к тому, чтобы увернуться от обоих ножей, но в тот момент, когда эта туша понеслась на меня, за стеной дождя, ветра и звуков потасовки слух уловил где-то далеко женский вскрик. Оглянуться было инстинктом. Разумеется, Селесты уже не было видно, зато острая горячая боль пронзила правый бок.

— Щас мы его, ребятки, на ленточки разделаем, а потом можно и за красотку браться, — заулюлюкал напавший и картинно прожонглировал ножами, меняя их местами…

Словно в замедленном сне я наблюдал, как собственная рубашка окрасилась алым. Падающие капли с неба нещадно жгли, попадая на открытую рану. Кожа цваргов устойчива ко многому, и потому, сосредоточившись на драке, я до сих пор не чувствовал дождя.

Режущая боль в боку, мерзкое жжение от стихии, кривые ухмылки рептилоидов и короткий вскрик Селесты — всё это мощным коктейлем хлестнуло, закрутилось внутри смерчем и вышло наружу в виде сокрушительной волны бета-колебаний. Я даже не пытался её сдерживать.

На Цварге запрещено оказывать ментальное воздействие, потому что недозированные и неконтролируемые эманации могут привести к сумасшествию. Каждое разумное существо — будь то глупая рыба или гражданин Федерации с высшим образованием, — выделяет определённые колебания. Активность головного мозга мыслящего создания — это в первую очередь электрические импульсы, которые порождают бета-колебания. Чем более развито существо, тем ярче, амплитуднее и сильнее собственные осцилляции, но, как и любые колебания, их можно загасить. Стоит бросить в воду камень — от него пойдут круги, но стоит бросить рядом ещё один, волны от броска первого в местах соприкосновения окружностей наложатся на встречные волны второго. И хорошо, если в резонансе… а если нет — получится некрасивая мелкая рябь. Если представить, что вместо второго камня в воду упадёт булыжник, то его круги полностью загасят слабые волны первого объекта. Так же и с ритмами головного мозга. Стоит кому-то пустить мощную волну бета-колебаний, она собьёт всё вокруг, выжжет дотла личные эманации существ, а при длительном воздействии окажет необратимые влияния на мозг. Только тонкие, качественные и предельно точные колебания, доступные лишь цваргам с развитыми рогами, могут безболезненно и безвредно отразиться на испытуемом. Но сейчас мне было не до этого. Я гасил рептилоидов. Я внушал им ужас и страх. Всё то отвращение и гниль, которыми от них воняло, я обернул и отразил против них самих же, многократно увеличив волны, добавил злость и агрессию… как тот булыжник, брошенный после горстки камней в водную гладь, я со всепоглощающим гневом давил отморозков ментальными волнами.

Я очнулся лишь тогда, когда все тела уже давно лежали на асфальтоподобном покрытии, а поднявшийся ветер бросил горсть воды прямо в рану. Страшно защипало… Я медленно перевёл взгляд на бок, поморщился, затем вновь посмотрел на лежащие тела — ещё живые физически, но совершенно точно с выжженными мозгами. После такого напряжения на ментальном уровне слегка мутило, и кружилась голова. Во рту растекалась горечь от всех тех бета-колебаний, которые невольно впитал и которые пришлось индуцировать, чтобы уложить рептилоидов… Ранение бока выглядело ерундой на фоне того, как дрянно всё крутилось и вертелось в голове и болели рога…

Я через силу вдохнул и выдохнул, стараясь успокоиться и прислушаться к колебаниям Селесты. Она оставила за собой след, пока прошло ещё совсем немного времени, я смогу её найти. Нужна только минутка или две — чтобы прийти в себя. Ах, этот швархов косой дождь… надеюсь, она догадалась спрятаться куда-нибудь под козырёк и дожидается меня…

Внезапная вспышка красной молнии вспорола пространство, заливая всё ярким рубиновым светом. Ужас парализовал. Волоски на теле встали дыбом, боль в боку и рогах мгновенно перестала иметь значение. Передо мной валялись четыре тела. Четыре! А не пять!

«Как? Когда я упустил кого-то из рептилоидов?! Как мог не заметить?!»

Вспомнился женский вскрик, и, игнорируя боль, я рванул что было сил в ту сторону, куда побежала Селеста.

«Только бы не опоздать, только бы не опоздать! Этого я точно не переживу…»