Глава 24. Знакомый путь не всегда короткий

Селеста Гю-Эль

«Неважно, сколько у женщины было мужчин до меня. Главное, чтобы я был последним».

Убийственная прямая логика Льерта всё никак не давала покоя. Я шла и повторяла эти слова, пробуя на вкус. Мужчина сказал, что уже полдень и надо поторапливаться, чтобы не попасть в очередной кислотник, и мы собрались. Я настолько забылась, что машинально хотела снять его рубашку, но Льерт настоял, чтобы она осталась на мне:

— Ты вчера сильно переохладилась, тебе важнее. Я не заболею, уверяю, на астероиде условия были во много раз хуже.

Я лишь бросила взгляд на его зарастающий после ранения бок, кивнула и тихо поблагодарила. Мы шли по улицам Оенталя, негромко переговариваясь. После выпавшего кислотника гуманоиды, будь то местные или приезжие, все как на подбор ходили хмурые. Кто-то в мембранных плащах, кто-то со сферами-зонтами, почти все в специальных сапогах…

На странных нас — босую меня в вечернем платье и мятой мужской рубашке поверх и полуголого Льерта — никто не обращал внимания. Вместо того чтобы возвращаться через центр, где на нас вчера напали, Льерт повёл меня более длинным, но знакомым ему путём, через Глиняный рынок. Здесь царили шум и гам, злые торговцы сетовали, что не успели убрать палатки, у многих попортился товар. Никто не ожидал выпадения осадков в этом году так рано.

— Но как же так?! По прогнозу погоды ни кислотника, ни града не обещали… — сетовали на каждом углу.

— А какого шварха ты тентом всё не накрыл?! — донёсся рык бородатого торговца, нависшего над тощим пареньком-помощником. — Я бы ещё две недели мог торговать!

— Но господин, я же не знал…

За какую-то долю секунды Льерт вдруг резко схватил меня за талию, поднял воздух и отпрыгнул в сторону. Я даже понять не успела, что произошло, как визжащая парочка подростков пронеслась мимо на скутере, забрызгивая всех застоявшейся кислотой из серо-зелёных луж. В спину молодежи понеслись недовольные крики:

— Да чтоб вам всю резину на колёсах разъело!

— Безголовые подростки! Лучше бы родителям своим помогали…

Сердце бешено заколотилось, когда пришло осознание, что нас могли задавить. Льерт дотронулся до моего лица, привлекая внимание. Он оторвал кусок материи от своей рубашки и тщательно вытер брызги со щеки.

— Вот так лучше, а то ожог останется, — сказал он, чему-то мысленно кивнув. — Так, впереди лужа глубокая, а у тебя стопы голые, давай я тебя возьму на руки. Обхвати меня за шею.

Мужские ладони вновь сжали талию, но я неожиданно для себя засопротивлялась:

— Не надо. Я тяжелая, Льерт. Посмотри, там за этой лужей следующая, а после Глиняного рынка наверняка дорогу вообще размыло. Настил из пентапластмассы начинается только в нашем квартале. Ты что, будешь нести меня на руках всю дорогу до дома?

— Если надо — понесу, — упрямо возразил Льерт, буравя меня взглядом. Руки сжались на мне крепче.

— Прекрати, я сама дойду. У тебя, вон, бок ещё не зажил, тебе нельзя так напрягаться.

Я протестующе упёрлась в обнажённую грудь Льерта и закусила губу, думая о том, что я тяжелее, чем кажусь на первый взгляд. Это человеческие девушки лёгкие, а цваргини при той же внешности имеют в разы более плотные ткани, да и кости тоже тяжелее. Мне и так было неудобно, что я отобрала у него рубашку, чтобы дойти до дома. К счастью, именно сегодня солнце прогрело воздух достаточно сильно. Ну куда Льерту ещё поднимать меня на руки? Даже если ожоги появятся на ступнях — ерунда. Вон, следы вчерашнего приключения за ночь почти исчезли…

— Бок — это царапина, там ничего серьёзного… — заспорил этот невыносимый мужчина с серыми глазами, резко осёкся и повернул голову.

Я вначале не поняла, в чём дело, а затем вычленила среди общего шума именно ту ссору, которая привлекла внимание Льерта.

— Вы обязаны заплатить деньги согласно договору. Я обязательства выполнил и на Глиняный рынок стадо доставил в срок, — зудел кто-то скучающим тоном.

Из-за спин толпы я различила лишь стандартную хлопковую шапочку, какие разрешалось носить лишь маэстро душ и желаний. И всё же голос мне показался смутно знакомым.

— Но вы же не сказали, что приведёте овец именно вчера… я не знал… — растерянно лепетал коренастый орш, чьего лица я тоже не могла разобрать. — Часть стада погибла, у остальных шерсть в проплешинах. Как я теперь буду это продавать?

— И что? В контракте сказано, что я привожу стадо не позднеепятнадцатого числа. То, что ты не усмотрел за товаром — твоя вина, а не моя. Именно поэтому я маэстро душ и желаний, а ты всего лишь жалкий торгаш на Глиняном рынке. Давай деньги!

— Но у меня столько нет… Я рассчитывал перепродать половину овец…

— Мне попросить моих мальчиков помочь тебе собрать нужную сумму?

— Нет-нет, — испуганно пискнул второй голос, — я сейчас всё найду!

Толпа как-то сама собой рассосалась, и я смогла рассмотреть говоривших. Высокая угловатая фигура первого типа с торчащими рыжими клоками волос из-под шапочки, персиковый шарфик на шее, презрительное выражение лица… Да это же Аюр! И судя по шикарному деловому костюму и плащу из наносинтетической ткани, а также двум амбалоподобным телохранителям, дела у него явно пошли в гору…

Разговаривающий с маэстро чистокровный орш страшно побледнел, поник и метнулся в оплывшую от первого кислотника саманную лачугу. Аюр раздражённо дёрнул плечами, сбросил невидимую пылинку с плаща и… встретился взглядом со Льертом.

У меня никогда не было способностей мужчин моей расы, но я нутром почувствовала изумление, перешедшее в плохо скрытую агрессию. Миг-другой Аюр не отводил разъярённого взгляда от мужчины рядом со мной. Тот, как будто не замечая этого, с невозмутимым лицом наклонился и подхватил удивлённую меня на руки. Маэстро растерянно моргнул, вернул маску скучающего успешного дельца и растянул губы в улыбке.

— Ох, госпожа Эль! Как я рад видеть, что у вас всё в порядке и покупка пришлась к месту.

— Здравствуйте, Аюр. — Я кивнула в знак того, что тоже узнала мужчину. — Простите, «к месту»?

— Ну разумеется! Вон как здорово вы выдрессировали своего полуконтрактника! И ездите на нём, и взгляд услаждаете. Да, должен отметить, что у вас он заметно похорошел. Я даже сейчас засомневался, а не продешевил ли тогда, когда подписывал документ… А вы хитры, госпожа Эль, отдаю должное и восхищаюсь как вашей деловой хваткой, так и качествами профессиональной укротительницы диких животных.

Горячая кровь бросилась в лицо, когда я осознала, что именно имеет в виду этот долговязый тип, небрежно поправляя шарфик на цыплячьей шее. На Цварге я привыкла, что журналисты часто задавали Мартину каверзные и провокационные вопросы ради скандальных заголовков, но фраза маэстро душ и желаний била все мыслимые и немыслимые рекорды. С учётом прохожих, которые захотели погреть уши о наш разговор, так меня не унижал ещё никто.

— Я не дрессировала… — возразила, чувствуя, как задыхаюсь от злости.

Но меня перебили:

— Ох, не дрессировали, прошу прощения. Конечно же, женщины, особенно такие прелестные, как вы, госпожа Эль, имеют свои собственные приёмы подчинения. Боюсь, мне недоступные.

«Ну всё, ты труп…»

Перед глазами помутнело от ярости. Краем зрения я поймала на себе противно-липкие заинтересованные взгляды трёх оршей и одного полурептилоида, но это меня волновало меньше всего. Только что моего любимого мужчину прилюдно назвали животным, а меня… даже не ночной бабочкой! Хуже, во много крат хуже… Меня! Чистокровную цваргиню аристократической ветви! «Приёмы подчинения»! Память подбросила воспоминание с грязным сараем, где держали Льерта, и сердце кольнуло острой, режущей как скальпель болью. Теперь, когда я призналась самой себе, что люблю Льерта, всё это воспринималось гораздо тяжелее.

Но я не успела сказать всё, что думаю, потому что вернувшийся коренастый орш-продавец окликнул Аюра, а Льерт развернулся вместе со мной и понёс прочь.

— Поставь меня сейчас же! Да я ему всё, что думаю, сейчас выскажу! — разгневанной кошкой зашипела на мужчину, который уверенно прижимал меня к себе и быстро шагал через Глиняный рынок. — Да это пихряк вонючий! Сам он животное! Да чтобы его кто посадил в тошнотворную клетку и продержал там хотя бы сутки…

— Селеста, успокойся, — неожиданно спокойно попросил меня Льерт.

— Успокоиться? Как?! Нет, пусти, я ему всё выскажу! — возмутилась, глядя на мужчину.

Льерт неожиданно нежно поцеловал меня в висок и потёрся только отрастающей щетиной.

— Давай компромисс? Я тебя отпускаю, луж тут нет, но ты никуда не пойдёшь и никому ничего не скажешь. Хорошо?

Моргнула.

«Он серьёзно?..»

— Ладно…

Льерт поставил возмущённую и сбитую с толку меня на влажный песок, с неудовольствием окинул взглядом мои босые ноги, вздохнул, но взял за руку и повёл между рядов. Я молчала, пытаясь переварить случившееся. Будь это Мартин или Юдес, то я, наверное, ещё и ментальную волну словила бы за то, что «позорю», однако и Льерт впервые на моей памяти поступил по-своему, ничего не объясняя. Просто унёс от маэстро, и всё!

Мужчина уверенно шёл вперёд, словно ледокол, и тянул меня за собой, а многочисленные гуманоиды расступались перед ним в разные стороны. Запоздало закралась зыбкая, как топь, тревога… ведь с покойным мужем всё тоже начиналось именно так: вначале была лёгкая симпатия, потом влюблённость, а потом он начал принимать решения за меня, и появились своеобразные наказания за непослушание. Неужели я в который раз шагнула в этот гравитационный колодец? Смогу ли я вовремя уйти от Льерта?..

«Да нет же, он не такой!»

«Откуда тебе знать?»

— Селеста, ангел мой, я не хотел тебя вмешивать во всё это… но чувствую, что это будет ошибкой. — Мужчина обернулся и, словно прочитав мои мысли, спросил: — Тебя интересует, почему я не дал поссориться с Аюром, ведь так?

— Да, так, — растерянно ответила, в который раз поражаясь проницательности одной сероглазой личности.

Вокруг сновали туда-сюда торговцы и покупатели. Шум, гам, ругань и крики… Мы мешали повозкам и тачкам, но Льерт ни на что не обращал внимания.

На миг показалось, что вокруг не разношёрстные оентальцы, а многочисленные цварги в деловых костюмах и роботы-репортёры. Все лезут с микрофонами, чтобы взять интервью у Гю-Эля после ввода очередной поправки к закону о разработке муассанитовых шахт, а он сжимает резко мою кисть, давая понять, что я должна улыбаться, так толком мне не объяснив, почему часть населения поддерживает нововведения, а часть возмущена… «Это не женское дело. Ты всё равно не поймёшь, Селеста, тебе будет скучно…» Мартин широко скалится и принимает поздравления, от него пахнет приторно-сахарной жвачкой, которую он всегда жуёт, когда волнуется, чтобы не дай Вселенная не стесать эмаль и не испортить себе прикус.

И вновь через воспоминания проступает озабоченное лицо Льерта: хмурая морщинка между светлых бровей, поджатые губы, обеспокоенность в глазах цвета расплавленной ртути.

«Глупо было даже думать о том, что Льерт имеет хоть что-то общее с заносчивыми мужчинами с моей родины…»

— Ты прав… Давай отложим разговор до дома. — Смущённо отвела взгляд.

— Ну уж нет. Теперь нет.

Мужчина мягко, но настойчиво дотронулся до моего подбородка, заставил посмотреть на него, а затем и вовсе взял моё лицо в ладони, приблизился и, понизив голос, чтобы нас точно не подслушали, тихо заговорил:

— Тебе не показалось странным, что он попытался тебя оскорбить и вывести на эмоции?

— Показалось…

— Я жил достаточно у маэстро душ и желаний в качестве полуконтрактника и видел многое, чтобы понять, что это те ещё жулики. Поверь, им не просто так дали такое название. Даже в своей касте торговцев они стоят на отдельной ступени.

— Да что он мне сделал бы? Я тебя уже давно купила! По договору! — горячо возразила шёпотом. Со стороны мы, наверное, выглядели как влюблённая парочка, обнимающаяся посередине рынка. — Но скорее я его закопала бы с тем, в каких отвратительных условиях он тебя держал. В конце концов, даже на Оентале рабства формально нет, есть только полуконтрактники, а значит, он обязан был тебя кормить трижды в день и дать нормальное спальное место! Да ты чуть не умер в первые сутки, когда я тебя купила! А он тебя ещё и прилюдно животным обозвал!

— Селеста, но ведь ты сама не хотела обращаться к властям, когда Оден пробрался к тебе в спальню. Что изменилось?..

Я замолчала, не зная, как ответить на этот вопрос. Действительно, а что изменилось? С тех пор, как Льерт стал частью моей жизни, я уже и забыла, как до спазмов желудка боялась, что меня обнаружат и выдадут на Цварг.

— Ангел мой, я тебя очень сильно люблю, но боюсь тобой рисковать, — продолжил Льерт, так и не дождавшись ответа. — Я не чувствую, что способен тебя защитить на этой планете, об этом уже свидетельствовал вчерашний вечер. Но в самом начале, когда мы познакомились, ты чётко дала понять, что с Оенталя никуда не собираешься улетать. Это ведь так, да?..

— Никуда… — пробормотала, неотрывно глядя в глаза, которые вновь напоминали расплавленную ртуть.

Не отнимая ладоней от моего лица, Льерт погладил большим пальцем мои губы.

— Я не знаю, как убедить тебя, что ты выбрала плохое место. Всё, что я мог сейчас сделать, это не дать тебе влезть в неприятности. Будь моя воля, я бы скопил денег на звездолёт и лично увёз тебя на цивилизованную, чистую, красивую и защищённую извне планету Федерации, но ты этого не хочешь.

«Цивилизованная, чистая, красивая, защищённая извне планета Федерации…»

«Идеальная золотая клетка»

Я вздрогнула. Нет, куда угодно, но только не туда! Нет, ни в коем случае… Отрицательно затрясла головой.

— Ну вот. — Льерт грустно улыбнулся. — А ещё я помню, что ты мечтала жить без мужчины и рьяно отстаивала точку зрения, что тебе не нужен защитник. Пожалуйста, прислушивайся к тому, о чём я прошу тебя здесь, на Оентале. Аюр очень скользкий тип… Ты видела, как его перекосило от злости, когда он заметил меня?

— Да, и я не поняла почему…

— Потому что он был уверен, что я помру. Сомневаюсь, что он продал бы меня, если бы рассчитывал на моё выздоровление.

— Что?

— Скажи, он разве не пытался отговорить тебя от покупки?

В голове сам собой всплыл тот день, когда я впервые увидела Льерта. А ведь действительно, дядя Аюра уверял меня, что племянник с удовольствием избавится от «груза», а на деле мне пришлось с боем прорываться, чтобы заставить маэстро продать умирающего полуконтрактника.

«Госпожа, да зачем он вам? Вы такая маленькая и хрупкая, вам нужен настоящий защитник. Возьмите лучше профессионального контрактника. У меня такие замечательные экземпляры есть…»

— Много ты заплатила за меня?

— Отдала твои успокоители в качестве оплаты…

Льерт задумчиво кивнул.

— Тогда всё понятно. Формально вы заключили бартерный договор. Полуконтрактники — живой товар. Он отдал меня в обмен на таноржские наручники. В случае бартера на Оентале, если тот, кто инициирует договор, пожалуется на качество товара, то он автоматически расторгается… Вот почему он говорил гадости и попытался тебя разозлить… чтобы ты прилюдно ляпнула что-то не то, что подтвердили бы свидетели, а он бы смог забрать меня себе.

— Что? Ничего не понимаю…

Льерт вздохнул.

— Я не хотел тебя волновать, потому и не рассказывал. Когда пираты отдали меня и партию рабов Аюру в качестве оплаты услуг, маэстро душ и желаний продал всех, кроме меня. Я был апатичным, постоянно думал о Фьённе, выполнял работу через одно место или что уж там — откровенно паршиво. В общем, оказался неликвидным товаром. Аюр на меня страшно злился, пытался наказать отсутствием еды… — Мужчина поморщился, а я поняла, что наказания были и посерьёзнее, чем голодовка. — В итоге, когда он сообразил, что я рад бы и сдохнуть, а не получается, он предложил сделку.

— Сделку? — эхом отозвалась, всё ещё ничего не понимая.

— Да. Аюр заметил, что на мне всё быстро заживает. — Льерт отпустил моё лицо и смущённо почесал затылок. — Неестественно быстро. Он решил поставить эксперимент во благо населения Оенталя.

— Какой эксперимент? — хрипло переспросила, хотя интуиция подсказывала, что я знаю ответ.

Перед глазами замелькали картинки, как я обмывала раны и выковыривала пинцетом нитки из язв на этой груди. А ведь ноги и спина Льерта оказались целыми…

— Он порезал мне руки, грудь и живот, так как считал, что у меня слишком «толстая» кожа, по сравнению с оршами, а затем накрыл тряпками, вымоченными в кислоте. По мнению маэстро, это уравнивало мои шансы с теми, кто попал в настоящий кислотник. Он хотел получить лекарство от местной непогоды.

— Что? Но как это поможет от ожогов?..

— От ожогов — никак. Но от них особо и не умирают, разве что только те представители рас, у кого кожа совсем тонкая. Разовый дождь не так опасен, как сезон осадков, и особенно для тех, кто регулярно вынужден выходить на улицу. Ядовиты в первую очередь концентрированные пары кислот. Когда гуманоид ими дышит, у него случается ожог лёгких и гортани — вот это по-настоящему опасно. Аюр проводил надо мной эксперимент… Он считал, что кислотник в чём-то похож на яды змей. На некоторых аграрных планетах используют крупный здоровый скот, вводят им инъекции яда, а затем, когда через несколько месяцев у них вырабатывается иммунитет, у животного забирают кровь как материал для противоядия. Я для него был тем самым животным, над которым он ставил опыт.

В памяти замелькал ворох отвратительного тряпья, в котором лежал мужчина, когда я нашла его на досках в сарае… и ухмылочка Аюра, который предлагал всей этой отравой накрыть Льерта на носилках. Видимо, не хотел, чтобы его драгоценный опыт прервался! Просто чудо какое-то, что я вытребовала чистую ткань…

— Вероятность того, что у него что-либо получилось бы, стремилась к нулю, — тем временем сообщил Льерт. — Потому что он не знал, что хорошая регенерация — это особенность…

Слушать дальше помешал собственный пульс в ушах. Я мысленно ахнула, сообразив наконец, почему Аюра перекосило от злости. С его точки зрения, экспериментальный образец не только выжил, но теперь ещё и является ходячим донором секкеров. Наверняка маэстро до сих пор был уверен, что раз по Оенталю не поползли слухи о сбежавшем от глупой захухри рабе, с которого она сама сняла успокоители, то он умер. И что я действительно усвоила — так это то, что маэстро не любят упускать свою выгоду…

Видимо, что-то отразилось на моём лице, потому что, вместо того чтобы что-то говорить, Льерт неожиданно поцеловал. Его тёплые губы пахли успокаивающей горько-сладкой каменной полынью и обещали защиту. «Не волнуйся, это не стоит твоих переживаний», — словно говорил поцелуй сам за себя. Столько надёжности и уверенности, столько любви… Я настолько растворилась в этих ласкающих ощущениях, что даже забыла, что мы стоим посреди Глиняного рынка и на нас открыто пялится народ.

— В «Гаванну» проваливайте, тоже мне, шоу устроили! — выдернул из нереальности злой окрик пожилой оршанки, и я тут же отпрыгнула от Льерта.

«Вселенная! Ещё несколько лет назад стеснялась взять Мартина за руку на Цварге, а тут целуюсь на улице…» — пронеслось у меня в голове.

* * *

Льерт Кассэль

Селеста вновь переживала, но на этот раз уже за меня. Похоже, рассказ об экспериментах Аюра на Глиняном рынке был тактической ошибкой.

Поцеловав эту восхитительную женщину, я принял окончательно решение, что как только переступлю порог дома, всё ей расскажу: о том, что являюсь цваргом, что хвост ампутировали пираты, а цвет и структура кожи и волос изменились из-за многолетней радиации, но всё равно я всегда был и остаюсь цваргом, а значит, никакой Аюр меня не достанет, если я сам того не захочу. Мне было сложно объяснить, что я согласился на этот живодёрский эксперимент исключительно потому, что в то время хотел умереть. Будь передо мной любая другая девушка, я бы ещё сотню раз подумал, а стоит ли всё вываливать и не посчитает ли она меня слабаком после озвученного, но спокойствие Селесты мне было дороже собственного позора.

Захухря всю дорогу шла рядом, непривычно тихая и безмолвная, она даже безропотно давала переносить себя через кислотные лужи, настолько глубоко погрузилась в собственные мысли. Если бы не врождённая способность улавливать бета-колебания, я бы и не понял, как сильно она переживает по поводу сложившейся с маэстро ситуации на самом деле.

Мы уже подходили к калитке дома, когда я думал, с какой фразы начать признание. В тот момент, когда Селеста приложила ладонь к биосканеру нового замка, в общем ментальном фоне произошёл всплеск бета-колебаний, и послышался знакомый голос:

— Льерт, вот ты где! Наконец-то! Я тебя обыскалась!

Из-за угла буквально выскочила фигуристая оршанка с нежно-зеленой кожей. Аслог сегодня была одета в кожаные штаны и вызывающе короткий топ-ленту, подчёркивающий объёмную грудь. В пупке торчала крупная серьга, тугая, как кнут, тёмно-изумрудная коса была перекинута через плечо, а вот лицо оказалось припухшим от слёз. Пару месяцев назад я дал оршанке адрес, где меня можно найти — на случай, если будут срочные клиенты, как тот шерлок. Вот только меньше всего я ожидал, что она найдёт меня именно сейчас…

— Аслог? Что случилось?

— Кислотник разъел ночью основание колонны, крыша рухнула, отцу очень помощь нужна, а ты такой сильный… — Оршанка осеклась, заметив Селесту, и бросила на меня вопросительный взгляд.

Селеста же крепко обняла себя руками и поёжилась. И цваргом не надо было быть, чтобы понять, что захухре не понравилась моя знакомая, но она цивилизованно промолчала.

— Льерт, ты пойдёшь со мной? Ты же поможешь, да? — вновь протянула Аслог после неловкой паузы и еле слышно всхлипнула.

Идти отчаянно не хотелось. Во-первых, потому что я чувствовал, что это обидит Селесту, а во-вторых, потому что после насыщенных событий хотелось просто побыть вдвоём с любимой женщиной. Но от оршанки веяло неподдельным страхом… Похоже, случилось что-то действительно серьёзное. А ко всему, я вчера ментально воздействовал на четырёх рептилоидов… По-хорошему, надо выяснить, что с ними случилось и донёс ли кто-то на меня. О таких вещах лучше знать заранее.

— Я принесу рубашку и зонт-сферу, — шепнула Селеста и исчезла за калиткой, как дуновение ветра. Я даже сосредоточиться не успел, чтобы прочесть её эмоциональный фон.

«Что она подумала? Как ей объяснить, что всё не так, как выглядит, и Аслог я не видел последние недели три как минимум?..»

Когда Селеста скрылась за калиткой, Аслог шагнула ближе, разревелась и повисла на груди.

— Отцу очень нужна твоя помощь… там всё размыло… Льерт, ну ты же наверняка знал, что будет кислотный дождь, ну почему не предупредил?.. Пойдём быстрее! Он же ждёт!..

— Погоди, — бросил, отодвигаясь от оршанки настолько, насколько это возможно. — Сейчас возьму спидер, и поедем. Так будет быстрее.

От неё так сильно фонило бета-колебаниями, что рога начали болеть. Тревога, чувство вины, какая-то совершенно детская обида при взгляде на Селесту… Я даже разбираться в этой каше не стал, просто усилием заблокировал восприятие колебаний, поняв, что долго рядом с Аслог не вытяну. Златовласый ангел вернулась через пару минут с одеждой, отдала и молча попыталась уйти.

— Льерт, мы опаздываем! — возмутилась оршанка, когда я поймал любимую женщину за руку, резко притянул к себе и поцеловал.

— Я постараюсь вернуться как можно быстрее.

Аслог фыркнула и закатила глаза, затем без приглашения уселась позади меня и, не успел я ещё завести двигатель, бодро скомандовала: «Прямо до конца улицы и налево».

* * *

Льерт Кассэль

Я думал, что испытал за прошедшие сутки весь спектр чувств, какие только может испытать гуманоид. Оказалось — не весь.

Зря я отключил рога и не слушал болтовню Аслог… хотя, как выяснилось, она действительно переживала за отца. И, как оказалось, им был тот самый коренастый орш-торговец, что потерял половину стада. Про размытую кислотником колонну тоже было частично правдой, вот только я наивно подумал, что её отец оказался под завалом. Враньём всё это было…

К сожалению, я настолько был поглощен мыслями о Селесте, что машинально следовал указаниям оршанки, поворачивал направо и налево, не обращая внимания на то, что мы двигались не на Глиняный рынок, а в квартал, где располагались участки с шикарными домами маэстро душ и желаний. Очнулся я лишь тогда, когда нас окружил десяток профессиональных наемников, а за их спинами показался давно знакомый и мерзко ухмыляющийся долговязый маэстро.

— Прости, — шепнула Аслог, слезая со спидера. — Отец задолжал ему крупную сумму, которую маэстро готов простить за то, чтобы я привела тебя.

Во рту страшно загорчило, и пальцы закололо от желания едко поинтересоваться, за какую сумму меня продали на этот раз.

— Схватить его, заткнуть рот кляпом и быстро в сарай на заднем дворе! Смотрите, не поцарапайте! Мне нужна вся его кровь, — Аюр отдал приказ мордоворотам.

— Вы же сказали, что ничего ему не сделаете! — заверещала оршанка, наконец осознав, что же она всё-таки наделала.

— Ну конечно, полстада овец куда как важнее… — пробормотал сквозь зубы, наблюдая за побелевшей Аслог. На самом деле на неё мне стало резко плевать. Всем вниманием завладели десять наёмников, трое из которых даже заботливо приготовили ловчую сеть… М-да, что ж не везёт-то так? То рептилоиды, то эти… К счастью, на этот раз Селесты не было рядом, и я вложился в ментальную атаку, не боясь задеть любимую женщину. Те трое с сетью легли и жалко заскулили практически в ту же секунду, как до них докатилась волна бета-колебаний. Выжечь мозг не пытался, просто индуцировал эманации панического страха.

Не шло дождя, не было гнилостно-похотливых эмоций рептилоидов в адрес Селесты, да и её самой не было, а потому я чётко и дозированно прошёлся по тем мордоворотам, которые действительно могли меня поймать. И хотя на Цварге такие вещи были запрещены, как у капитана разведывательной яхты у меня имелся богатый опыт точечного воздействия и контроля частоты волн. Врождённые способности не раз спасали мне и команде жизнь, когда надо было успокоить взбесившееся животное или отогнать стаю хищников от корабля на стоянке.

Аюра тоже задело и знатно перекосило… Уж кто-кто, а он за время нашего знакомства привык во мне видеть слабое, жаждущее умереть животное, а тут такое сопротивление… Неприятный сюрприз для маэстро душ и желаний, который всё ещё не понял, что именно я сделал.

Стоящие сзади наёмники молниеносно вооружились, увидев, что их собратьев скрючило невидимой силой.

— Что за ерунда?! Что за дрянью он владеет?! — послышалось позади.

Не знаю, чем бы всё закончилось, если бы мне элементарно не повезло. После внезапной ночной грозы местный патруль, который в народе прозвали следователями, объезжал с инспекцией все улицы Оенталя.

— Эй, милейший! Я вообще-то к вам общаюсь!

Я перевёл взгляд с коммуникатора на столе на мужчину-орша в бежевом жилете с нашивкой следователя. Ингварр оказался главным в патруле, быстро отдал приказ схватить зачинщиков, отобрать всё оружие и электронику.

«Пять часов… пять шварховых часов нас здесь держат, а Селеста уже, наверное, места себе не находит от нервов. Наверняка надумала себе ещё что про меня и Аслог…»

— Ау-у! Как тебя там, полуконтрактник…

Я моргнул и перевёл взгляд на крепко сбитого недовольного орша.

— Льерт. Меня зовут Льерт. Меня ждёт… моя госпожа, и повторяю, вы зря меня задерживаете, она будет недовольна. Разрешите написать ей хотя бы сообщение?

— Однако эти уважаемые господа сообщают совершенно другую информацию. — Следователь сложил крупные ручищи на груди, проигнорировав вопрос.

— Да придумывает он всё, — закивал Аюр с таким пренебрежением, что захотелось ему сломать челюсть. — Госпожа Эль отказалась сегодня на рынке от него и просила вернуть технику. Сказала, что бартер не удался. А вот, кстати, и таноржские успокоители. — Он неожиданно достал из кармана наручники и помахал у меня ими перед глазами.

«Помнишь, как классно они бьют током? — произнёс он одними губами. — Живо тебя приструнят».

Мне даже читать его фон не пришлось, чтобы понять, что он вновь хочет вызвать у меня агрессию и продемонстрировать следователю, что такие полуконтрактники, как я, просто не могут быть на свободе. Буйных не любили ни на астероиде, ни у космопиратов, и в том, что на Оентале к ним наверняка не питают приязни, я не сомневался. А если объект спора будет выглядеть достаточно опасным, то тут вне зависимости от договора следователь может распорядиться передать меня Аюру, ведь «слабая человеческая женщина вряд ли управится с агрессивным полуконтрактником». Я демонстративно закинул щиколотку на колено и вальяжно откинулся в кресле, делая вид, что впервые вижу наручники.

Маэстро с досадой цыкнул языком и, когда расхаживающий туда-сюда Ингварр повернулся спиной, пребольно ударил каблуком сапога отца Аслог. Тот охнул и поспешно залепетал, не поднимая взгляда от пола:

— Да-да, подтверждаю. Сегодня госпожа Эль была на Глиняном рынке и договаривалась с маэстро, что вернёт полуконтрактника. Льерт её не устроил.

Вот же зараза! Два голоса полноценных граждан Оенталя против одного моего. Оршанка не в счёт, она тут же спряталась, как только появились дежурные на скутерах, а наёмников уже разогнали последние. Откашлялся, привлекая внимание следователя.

— Как я уже говорил, можно проследовать к дому госпожи Эль и поинтересоваться у неё лично…

— Вот видите, это уловка! Он всё делает, чтобы сбежать, — мгновенно с визгом перебил Аюр, нервно поправляя вначале шапочку маэстро, а затем шарфик. — Если бы госпожа Эль действительно ему доверяла и отпускала, то он как минимум имел бы при себе договор купли-продажи. Разве отсутствие договора не является доказательством того, что этот… полуконтрактник врёт? Отдайте мне моё имущество, господин Ингварр, и давайте разойдёмся с миром. У вас наверняка после ночного ненастья масса работы. Обещаю, я всё улажу с госпожой Эль. Хотите, прямо при вас вашим же курьером отправлю ей товар, которым она со мной расплатилась?

Я мысленно завязал уродливый шарф на шее Аюра морским узлом, представив, как растеряется Селеста, если получит такой «подарок». Швархов договор, которому я до сих пор не придавал значения, разумеется, валялся где-то в доме Селесты… И судя по тому, что затеял маэстро, проблемы у меня серьёзные.

Следователь молчал, о чём-то размышляя, стоя у окна. На приёмную опустилась тишина.

— Госпожа Эль отказалась от полуконтрактника, а значит, по закону Оенталя он мой… — с нажимом произнёс Аюр.

— Да, господа, вы безусловно правы… — Маэстро душ и желаний обрадовался, но Ингварр продолжил: — Но помимо беспорядка, который вы и ваши люди устроили на улице, этой ночью случилось ещё кое-что. Господа, выйдите, пожалуйста. Мне необходимо поговорить с полуконтрактником наедине.

Аюр поднялся и удалился первым. За ним, всё так же не поднимая головы, шёл отец Аслог. Когда дверь закрылась, в помещении остались только я и грузный орш в пыльных штанах и бежевом жилете.

— И всё-таки я не понимаю, почему мы не можем все вместе дойти до дома моей госпожи и уточнить этот момент…

Орш отмахнулся от моего предложения как от назойливой мухи.

— Льерт, скажи, как ты сделал так, что те трое с сетью согнулись пополам?

Я изумлённо моргнул.

— Что?

— Я видел начинающуюся драку издалека. Для Оенталя такие потасовки не редкость, но вот что является редкостью — так это то, что гуманоид может уложить кого-то, не прикасаясь к нему.

Мужчина внезапно опёрся на письменный стол и посмотрел чётко мне в глаза.

— Оенталь — планета, которая выживает за счёт экспорта еды. У нас открытый безвизовый режим и из-за этого хорошая проходимость. Не так давно на поверхность приземлился экипаж из пяти рептилоидов из далёкой системы. У них на борту было достаточно много золота, которое они намеревались потратить на Оентале. На гостей напали сегодня ночью, и четверо из пяти сейчас находятся под присмотром нашего дока.

Я чуть не фыркнул при слове «гости», но сдержался. Интуиция подсказывала, что с данным оршем следует вести себя сдержанно.

— Все четверо утверждают, что на них напал светлокожий гуманоид с рогами, который оказал колоссальное невидимое воздействие. Я слуга закона, который отвечает за развитие планеты. Мне плевать на разборки торгашей с каким-то бартерным договором, но вот на что не плевать, так это на репутацию Оенталя. Если по сектору космоса поползут слухи, что у нас завёлся маньяк, нападающий на приезжих, никто не станет приземляться и торговать с нами. Я снова повторяю свой вопрос: почему тех наёмников согнуло?

— Наверное, споткнулись. — Пожал плечами. — Никогда не слышал, чтобы на кого-то оказывали невидимое воздействие. Звучит как-то странно, не находите?

— Не нахожу. У каждой расы свои секреты. Вон, у цваргов… — Орш поморщился. — Я рад, что наша планета не входит в состав Федерации.

— Я похож на этого вашего цварга?

Это был блеф чистой воды, но если рассуждать логически, откуда полуконтрактнику на Оентале знать, как они выглядят? А за пределами Объединённых Миров каких только форм жизни не бывает… Следователь, не прерывая зрительного контакта, продолжил допрос:

— Ты был сегодня ночью у «Гаванны»?

— Я был со своей госпожой.

— И вы не появлялись в ночном клубе?

— Нет.

Несколько секунд Ингварр внимательно меня изучал, пытаясь понять, вру я или нет. Он был слугой закона со стажем и, судя по всему, неплохой чуйкой.

Конечно, можно было бы на всё наплевать и внушить ему доверие.

Можно даже было бы как следует покопаться в бета-колебаниях и протянуть ниточки омерзения от следователя к Аюру.

Да всё можно было бы сделать, но стоило ли оно того, чтобы преступать законы Цварга? Да, меня никто бы не поймал за руку при наведении эмоций, никто бы не смог сообщить на меня в СБЦ или арестовать за использование способностей в личных целях. Да и по большому счёту, Оенталь даже в Федерацию Объединённых Миров не входит, но… как сказала Селеста, «главное — это наши внутренние установки». С того самого момента, как прорезались мои рога, искренне считал, что использовать их на тех, кто не может защититься — это мерзко и низко. Одно дело, когда речь идёт о самозащите, а совсем другое — вот так, в бытовых ситуациях, ссорах, недопониманиях.

Любое, даже самое маленькое бета-колебание — это воздействие на мозг. Как бокал алкоголя для большинства гуманоидов — вроде бы действие короткое и слабое, но если злоупотреблять… Если пить ежедневно? Если этот бокал алкоголя будут предлагать выпить при любых ситуациях? А если ещё и будут при этом вливать насильно?.. Нет, определённо, воздействие я оставлю только если у меня не получится договориться словами.

Ингварр моргнул и перевёл взгляд чуть ниже, задержавшись на моей рубашке.

— А это что у тебя?

— Где?

Не успел я понять, что происходит, как следователь потянулся и ловко вытянул сложенный вчетверо самый обыкновенный листок. Я удивлённо проследил за ним взглядом… Рубашку дала мне Селеста перед выходом, сам я туда ничего не клал. Ингварр развернул его. Маленькие, как у большинства оршей, глаза забегали вдоль строк, в воздухе отчётливо разлилось раздражение.

— Что это такое?! Почему ты сразу это не дал? — возмутился следователь так искренне, что мне всё-таки стало любопытно, что же там написано.

Мужчина бросил лист на стол, а я потянулся и схватил его двумя пальцами. Тонким наклонным почерком с завитушками рукой Селесты были выведены аккуратные руны:

«Уважаемый маэстро душ и желаний Аюр,

В последний раз прошу прекратить присылать мне подарки и пытаться выменять полуконтрактника Льерта обратно. Уверяю, я никому не расскажу, что вы лично использовали товар до продажи, вашей репутации маэстро ничто не угрожает. Понимаю, вы не можете воспользоваться услугами официального ночного мотылька, иначе по базару поплывут неприятные слухи… но всё же присмотритесь к кому-то другому, а я ещё не все заборы вокруг участка поменяла. Мне он на пару лет как помощник по хозяйству точно нужен.

Госпожа Леста Эль».

Одна Вселенная знает, чего мне стоило сохранить лицо при виде этих строк. Селеста, оказывается, всю дорогу думала о нашем разговоре и наскоро сочинила эту записку на случай, если у меня всё-таки будут проблемы! Да ещё и какую… для маэстро душ и желаний это точно удар ниже пояса во всех смыслах. Захотелось запрокинуть голову и расхохотаться. Теперь настойчивость, с которой Аюр пытался объяснить, что я принадлежу ему как товар, выглядела ещё более двусмысленной.

— Так почему ты ничего не сказал сразу?! — взбеленился орш.

Очевидно, ярлыки «ночного мотылька» и «строителя заборов» напрочь вычеркнул меня из списка вероятных маньяков.

— Простите. — Пожал плечами. — Я не умею читать. А что здесь написано?

— Всё, свободен! — Он открыл дверь и крикнул: — Господин Аюр, вам штраф за нарушение порядка в городе в пятьсот секкеров…

— А как же моя собственность?.. — донёсся растерянный голос маэстро.

— Она давно не ваша. Даже не смейте такую ерунду впредь заявлять!