Глава 25. Сколько стоит правда?
Селеста Гю-Эль
Мне не понравилась пришедшая за помощью Льерта оршанка, и дело было не в её внешнем виде, хотя и он даже по меркам Оенталя был слегка вызывающим. За одну секунду желудок неприятно сжался, закололо где-то под рёбрами, как периодически кололо, когда я пряталась от эмиссаров Цварга. До сих пор я считала, что это пресловутая интуиция так даёт о себе знать.
«Прекрати, Селеста. Это просто необоснованная ревность, вот и всё», — мысленно приказала себе и всё-таки впервые за долгое время вспомнила пики гор Цварга, скульптуру ледяной девы-воительницы и натянула кокон холодного безразличия.
Мысль написать записку для Аюра пришла сама собой. Я не хотела, чтобы Льерт её передавал маэстро, просто самого договора за пару минут найти не смогла… Идея вспыхнула как фитилёк свечи в тёмном подвале и озарила пространство. Я быстро накидала строки на оентальском, сложила вчетверо бумажку и засунула в нагрудный карман чистой рубашки Льерта. Затем подхватила зонт-сферу и всё вынесла на улицу. Если бы на месте полуконтрактника был любой другой мужчина, я бы в жизни так не поступила. На родине такая записка по праву считалась бы оскорблением, а если бы она касалась чистокровного цварга аристократической ветви… россыпь мурашек пробежалась по телу, и фантомно заныли виски от мыслей, как бы тот же Юдес отомстил за ущемлённую гордость и достоинство.
После отъезда Льерта в душе всё ещё беспокойно ворочалось неприятное предчувствие, но я с усилием загнала его в дальний угол. Я помылась, нанесла крем-пасту, маскирующую цвет кожи, приготовила обед, обошла весь дом, убеждаясь, что кислотник ничего не повредил, сделала привычные дела по дому… Сумерки подкрались сами собой, а от Льерта всё не было даже весточки. Оставив ужин для мужчины, который наверняка вернётся голодным, я отправилась спать.
Сон был мучительным и тонким, как паутина. Постоянно мерещились какие-то гадости: то оскал рептилоида с треугольными зубами, то обжигающий до костей кислотный дождь, то кривая ухмылка Юдеса. «Наконец-то я тебя нашёл, а я предупреждал, чтобы ты не пряталась от меня»… То вовсе Льерт, подвешенный на цепи и крюк в гнилом сарае, и множество алых трубок, выходящих из его тела. Не успевала я вынырнуть из зыбкой топи одного кошмара, как он сменялся другим — ещё более жутким и пробирающим до дрожи.
Шершавые ладони скользнули на мой живот, огромное горячее тело прижало спиной к себе, и я вдруг поняла, что не просто вымоталась, но и страшно замёрзла.
— Льерт! — воскликнула, понимая, что уже наконец не сплю, и обхватила широкие запястья, прижимая мужские руки ещё теснее. — Ты вернулся!
— Конечно, вернулся, — прошептал такой любимый и родной голос. — Иначе быть и не могло.
— Я так волновалась…
В голове тут же вспыхнула сцена из последнего сна, и я всхлипнула, чувствуя себя глупо. Да уж, навоображала себе всякого…
— Тс-с-с, уже поздно, спи, Селеста. За записку спасибо.
— Записку? Так ты её нашёл?
Сердце пропустило удар. Я ожидала, что на меня обрушится как минимум ругань за такое самоуправство, но в ответ получила лишь мягкий смех и поцелуй в затылок.
— Конечно, нашёл. Это было гениально. Спи, дорогая.
И я уснула, свернувшись в колыбели сильных рук Льерта.
* * *
Льерт Кассэль
Я проснулся раньше Селесты и долго-долго смотрел на неё, пьянея от мысли, что этот маленький ангелок попыталась меня защитить. Ненавязчиво, в своей женской манере… Мой златовласый ангел-хранитель. Моя девочка из ближнего круга.
Я больше не боялся того, что организм физически подсел на неё как на наркотик. Я даже не придавал значения тому, что она захухря, а значит, человек с крошечной продолжительностью жизни в восемьдесят лет, весомая часть из которых уже прошли. Мне просто хотелось трогать и гладить, любить и лелеять.
Когда-то я считал, что «ближний круг» — это зло. Это уязвимость цваргов, которая нам дана природой в обмен на смертоносный шип и рога, улавливающие бета-колебания. «Пожизненная зависимость», «наказание», «расплата» — именно так называли ближний круг многие несвязанные цварги, с удовольствием и принципиально проводя время с разными женщинами на Тур-Рине. Подчинённые шептались за спиной и бросали сочувственные взгляды, когда узнали, что Фьённа будет месяцами жить на «Сверхновой». Они были уверены, что постоянное общение с невестой подсадит меня на её бета-колебания.
Но сейчас я отчётливо понимал, что все опасения и суеверия перед ближним кругом — ничего не значащая ерунда по сравнению с тем, что можно обнимать любимую женщину, глубоко вдыхать её эмоции и наполнять лёгкие ароматом нежного эдельвейса. Я чувствовал нереальный кайф от того, что она просто спала на мне, уткнувшись носом в ключицу и периодически громко посапывая; что светлые волосы щекотали мои руки; что она сама инстинктивно пыталась прижать ко мне замёрзшие ступни.
Маленькая и уязвимая. Хотелось согреть её и закрыть собой от всех невзгод. Сердце заходилось в бешеном ритме, когда я просто смотрел на Селесту, и, будь моя воля, не отпускал бы её ни на миг. Не потому, что так решил мой организм, а потому что мне этого хотелось.
* * *
Селеста Гю-Эль
Если бы меня спросили, в чём заключается счастье, я бы ответила, не думая — в том, чтобы просыпаться с любимым мужчиной по утрам в одной постели. Лежать на широкой каменной груди, выводить узоры пальцем по горячей коже и слышать размеренный стук его сердца. Концентрированное счастье бежит по венам и артериям, оно заключается в медленных поцелуях и тихом шёпоте «любимая», в прикосновениях шершавых пальцев по всему телу, в томительных ласках, терпко-полынном запахе и сияющих серых глазах, которые превращаются в жидкую ртуть, когда я игриво покусываю его за мочку уха. Даже тугой ноющий узел внутри живота может приносить удовольствие, если на тебя смотрят, пожирая взглядом и растворяя в объятьях. Когда мозг игнорирует убийственные доводы разума, что в это время я могла бы быть уважаемой женой чистокровного цварга и члена Аппарата Управления Планетой, жить в собственном особняке или даже замке с видом на муассанитовые копи, а вместо этого я занимаюсь любовью с бывшим рабом под звук барабанящего кислотного дождя. Счастье нелогично, ему плевать на общепринятые нормы и условности, оно или есть, или нет.
С самого утра зарядил кислотник, зашипели лужи, затянуло тёмно-фиолетовыми, кобальтово-синими и коралловыми тучами небо, а мы валялись в постели и раз за разом сплетались в единое целое. Сознание обволакивало тёплыми волнами блаженства, ощущением нужности и бесконечной желанности. Я готова была поклясться, что Льерт дышит мной как воздухом, и это подкупало похлеще, чем все муассаниты Цварга.
— Кажется, я тебя совсем замучил и не берегу, — внезапно сказал Льерт, когда я пыталась отдышаться от очередной сладкой пытки, а мой желудок заурчал. — Я принесу что-нибудь поесть.
— Прямо сюда, в постель? — изумилась я.
— Да, а что такого? — спросил мужчина, поднимаясь с кровати.
Льерт был красив… Пот поблёскивал на его загорелой коже, бежево-карамельные волосы разметались по плечам и каменной груди, внушительные мышцы вспухли на руках, когда он одним слитым толчком отжался от матраса и поднялся во весь рост.
Я закусила губу, разглядывая мужчину из-под полуприкрытых ресниц. Мартин никогда не приносил мне завтраки в постель, считая это ниже своего достоинства и чётко обозначая, что он не слуга и не робот для таких вещей. Ко всему, у него была резкая позиция, что есть надо за столом, а кровать — исключительно чтобы спать и исполнять на ней супружеский долг. Кстати, последний пункт, по его же взглядам, можно было осуществлять только в постели. Уверена, что одна мысль заняться сексом на полу среди шкур вызвала бы в нём высшую степень брезгливости и отвращения.
Однако, каким бы уравновешенным и спокойным Льерт ни был, я понимала, что не стоит упоминать имя бывшего супруга так часто в наших отношениях. Это как минимум некорректно. Вместо того чтобы озвучивать весь калейдоскоп мелькнувших мыслей, я улыбнулась и бросила подушкой в расчерченный идеальными прямоугольниками пресс мужчины. Разумеется, он её поймал в воздухе.
— Да ничего! Ходишь голый по всему дому. А вдруг на тебя через окно на кухне соседи смотреть будут? Прикрылся бы хоть чем-нибудь!
Льерт карикатурно выгнул бровь, бросив взгляд за окно, за которым стеной лил кислотный дождь. Экстремальная прецессия оси такая экстремальная…
— Думаешь, на меня засмотрится Оден или Хэварт? — Пепельные брови иронично выгнулись и взмыли на высокий лоб.
В несносного мужчину полетела вторая подушка.
— Гутрун! Нет, Льерт, я серьёзно, приноси вещи из гостиной сюда, всё равно мы спим вместе, а так тебе не придётся ходить далеко за одеждой.
Я неожиданно ухватилась за эту идею.
— Какой шкаф занимать — этот или тот? — подхватив моё настроение, спросил Льерт.
При этом он шлепнул подушкой вначале одну дверцу, затем другую… Всё бы ничего, но вторая от неожиданного нажатия открылась. Перед сном я всё никак не могла успокоиться и лазила за успокоительным, перекладывала все вещи на полке и, видимо, плохо закрыла шкаф. Огромное, фантастически дорогое муассанитовое колье с коротким «бздынь» упало на пол. Улыбка вмиг сошла с лица Льерта, он перевёл потрясённый взгляд на меня.
Не узнать муассаниты сложно, ведь как драгоценные камни они ценятся прежде всего за сияние.
— Что это? Откуда это у тебя? — спросил мужчина, наклоняясь за ожерельем и аккуратно беря его в руки.
— Я не крала, — пробормотала, чувствуя, как пересыхает во рту от того, как хмурится Льерт и холодеет его взгляд. — Клянусь, не крала!
— Ты знаешь, сколько это стоит?
Я медленно кивнула.
— Так откуда это у тебя?
— Муж подарил…
— Муж? Селеста, такие крупные и чистые муассаниты можно купить лишь на одной планете Федерации. И экспорт камней с Цварга запрещён законом уже много лет.
— А я и жила раньше на Цварге.
* * *
Льерт Кассэль
В голове страшно шумело. Честно говоря, я впервые пожалел, что у Селесты в доме нет алкоголя. Хотелось напиться, а с учётом врождённой регенерации для этого потребовался бы ящик виски — не меньше.
Жена цварга.
Пардон. Вдова влиятельного политика, члена Аппарата Управления Планетой и владельца парочки муассанитовых копей. Муассанитовая вдова.
Девушка укуталась в одеяло, опустила взгляд на руки и заговорила… Чем больше она рассказывала про свою жизнь с этим ублюдком Мартином, тем сильнее мне хотелось иметь машину времени, чтобы вернуться в прошлое и как следует проучить одного зарвавшегося аристократа. Когда прозвучала фамилия «Гю-Эль», а затем ещё и «Лацосте», я с лёгким привкусом горечи осознал, что мой род даже рядом не стоял с этими личностями. Род Кассэль никогда не лез в политику и не владел шахтами драгоценных камней. Даже если отбросить моё позорное прошлое, шестьдесят лет тюрьмы на астероиде и плен у космических пиратов, необратимую ампутацию хвоста, — да всё! — я и в подмётки не годился Селесте в спутники жизни.
Внезапно все те крошечные нестыковки, которые я подмечал в ней, встали на свои места. Стало понятно, откуда у неё наследство, на которое она смогла купить дом на Оентале. Стали понятны истоки её рассудительности и воспитания, которые невозможно скрыть напускной простотой общения и местной одеждой; утончённый вкус, мягкая походка и плавные движения тела, стремление к изучению языков, незамутнённые и ясные бета-колебания… В конце концов, ни один чистокровный цварг в здравом уме и памяти никогда бы не стал брать в жены ту женщину, чьи эманации ему неприятны. Глядя на Селесту, я прекрасно понимал, почему и Гю-Эль, и Лацосте запали на неё.
Светловолосый ангел продолжала говорить и говорить, а я чувствовал, как жгучая злость с каждым словом Селесты лишь непропорционально возрастает. Больше всего на свете мне хотелось объяснить девушке, что не все цварги такие…
— Селеста, тебе очень и очень не повезло… Ты даже представить себе не можешь как. На самом деле далеко не все…
— Льерт, — она перебила и за всё время впервые подняла голову и зло сверкнула огромными кофейными глазами. — Не надо меня уверять, будто я просто неудачно вышла замуж! Я жила на этой насквозь прогнившей планете много лет! Я прекрасно знаю, что цварги представляют из себя! Никогда! Слышишь? Никогда не вернусь туда по доброй воле!..
Воздух вылетел из лёгких с хлопком, с каким лопается детский воздушный шарик. Полный неподдельного счастья, искренних улыбок, радужных надежд и наивных ожиданий. Вселенная! Как же я был наивен! Если бы мысли подчинялись законам гравитации, то я бы смело мог сказать, что в моей голове отключилась последняя и резко стало гулко и пустынно — я словно голыми руками ворочал гравиплатформы, пытаясь осознать масштабы катастрофы… Когда Селеста произносила слово «цварг», от неё исходили неподдельные волны ядовитой ненависти и кислого страха. Такие чувства не сымитируешь.
— Они воздействуют с помощью рогов и насылают эманации. Поверь, все из них! Это так мерзко и гадко…
— Но откуда тебе знать? Ты же прожила на планете всего ничего…
— В смысле «всего ничего»? — Глаза цвета крепкого кофе посмотрели на меня с изумлением.
— Ну до брака-то ты детство провела, наверное, на Захране, да? Я вполне понимаю, что тебе всё показалось чужим и неправильным, особенно тяжело давались этикет и правила приличий… Между человеческими мужчинами и цваргами пролегает целая пропасть, как во внешности, так и в отношениях…
Селеста покачала головой с грустной улыбкой.
— Ты так и не понял, да? Льерт, я — цваргиня.
Эта часть информации обрушилась и придавила меня, словно упавший с неба метеорит. В ушах зазвенело, застучали молоточки.
— Ты… что?
«Какова вероятность встретить идеальную женщину на полуаграрной планете с экстремальной прецессией оси и кислотными дождями за пределами Федерации?
Какова вероятность, что эта женщина будет одной с тобой расы?
Какова вероятность, что она ненавидит именно цваргов?..»
* * *
Селеста Гю-Эль
Ошеломление на лице Льерта сменилось шоком, он заметно побледнел. Я только сейчас осознала, что он так и не понял, что я не захухря. Рассказывая о Мартине и Юдесе, я как-то забыла про свою внешность. В абсолютной тишине я достала из тумбочки маскирующую крем-пасту и бросила на край матраса, ближе к окаменевшему мужчине.
— С помощью этого косметического средства я меняю цвет кожи, — пробормотала смущённо.
Льерт всё так же стоял, не шелохнувшись и не смотря на тюбик. Дымчато-серые глаза впивались в меня нечитаемым взглядом.
«Может, не поверил?»
С тихим вздохом я как следует потёрла пальцем предплечье там, где ещё вчера был свежий слой красящей субстанции, пока наконец не проступил родной лиловый оттенок.
— Это не синяк, это мой настоящий цвет кожи. Крем действует на молекулярном уровне и проникает в глубокие слои эпидермиса, но так как вчера я попала в дождь, часть верхнего слоя съела кислота. За ночь всё зажило, а цвет я подправила, пока тебя не было дома. Устойчивый светлый цвет волос — миттарская разработка. А в остальном, оказывается, цваргини не особенно сильно отличаются от людей, если не брать анализы крови и не проводить исследования, но на этой планете медицины фактически нет. Форму глаз и носа можно изменить макияжем, хотя и это необязательно, ну а чёлка, — я набрала воздух и резко дунула себе же на лоб, — её совершенно ничего не стоит отрезать. Представляешь? Её отсутствие — элементарный шаблон моды, который мне понравилось игнорировать.
— Нет. — Льерт мотнул головой, всё так же ошеломлённо на меня глядя. — То есть да, представляю, но ты так отличаешься…
— От цваргинь? Ты их видел вживую?
«Ничего себе, как много планет он посетил…»
Мужчина неопределённо пожал плечами.
— Случалось.
Я кивнула и попыталась улыбнуться.
— Все женщины разные. У меня классическое для цваргини высшее образование финансового аналитика, если тебе интересно. Но управление активами я перепоручила своему юристу, прежде чем бежать с планеты. Чтобы меня не нашли, счётами не пользуюсь, да здесь, на Оентале, это и не нужно… Сам видишь, покупать особенно нечего. На жизнь хватает, благодаря кулинарии.
Льерт поднял руку и машинально откинул длинную карамельно-пшеничную прядь волос с лица на затылок.
— Селеста, я действительно думал всё это время, что ты захухря… Даже тогда, когда ты сказала, что была замужем за цваргом…
— К сожалению, это не так! — с едкой горечью перебила. — Я чистокровная цваргиня и по последнему закону теперь ещё и обязана выйти замуж как вдова, не имеющая детей от первого брака. Это просто унизительно! Сама планета, законы, отношение — всё! А если взять во внимание то, что мужчины на моей родине не брезгуют оказывать ментальное воздействие… — Я передёрнула плечами, вспомнив, как Юдес пытался заставить меня принять его предложение. — Чем больше и мощнее развиты рога, тем мучительнее и жёстче он может оказывать бета-колебания. Если бы ты был цваргом, — я мельком взглянула на светлые окостеневшие рога бывшего полуконтрактника, — ты был бы очень сильным и мог бы сломать меня играючи. Льерт, ты даже не представляешь, как я рада, что ты не цварг!
— Да… не цварг…
Острый кадык дёрнулся, бывший полуконтрактник отвёл глаза. Меня внезапно осенило: неужели переживает, что не сможет меня защитить от цваргов? Шварх, кажется, забывшись и вспоминая прошлое, я слишком многое вывалила на Льерта. Он с самого начала нашего знакомства показал себя как Мужчина, который хочет быть защитником. Опять же, его военная карьера и личная эмоциональная травма — ведь он считает, что не уберёг невесту… Мне стало мгновенно стыдно, что я так распалялась, как ненавижу цваргов, и дала понять, что меня выслеживают. Я же заранее в красках расписала, что он при всём желании не ровня в ментальном смысле даже самому паршивому цваргу с моей планеты. Не зря же их так боятся во всех Мирах…
«Шварх, Селеста! Настоящая леди в жизни бы не усомнилась в способностях мужчины защитить, а ты буквально носом его ткнула, что он никчёмный…»
Глубоко вздохнула, унимая сердцебиение и прогоняя негативные мысли. Разумеется, я так не считала.
— Льерт, — позвала мужчину, который от переизбытка чувств сжимал руки в кулаки и так крепко держал сомкнутыми челюсти, что по щекам ходили желваки.
— Да?
Пронзительные серые глаза вновь сосредоточили внимание на мне. Сейчас холодное серебро в них смешивалось с расплавленной ртутью, и сложно было сказать, какие именно мужчина испытывает чувства.
— Если за мной явятся эмиссары, значит, так тому и быть. Видимо, это судьба. Я не хочу, чтобы они тебе как-то повредили… Не уверена, знаешь ли ты или нет, но такие, как я — чистокровные цваргини, — на законодательном уровне всё равно что собственность планеты. У тебя действительно не будет никаких шансов меня забрать, так что я просто предлагаю не думать о плохом. Хорошо?
Льерт мотнул головой, явно не соглашаясь. Я видела борьбу на его лице, а потому, чтобы он не наговорил лишнего, отбросила одеяло в сторону и доползла до края кровати, как раз туда, где стоял мужчина.
— Се… леста… что ты… делаешь… — сипло прошептал Льерт, когда я провела рукой по внутренней поверхности крепкого мужского бедра, а затем повторила касание, но уже языком.
— Отвлекаю тебя, — ответила совершенно честно.
— Боюсь, у тебя получается слишком хорошо…