Глава 11

Я шел по улице и чувствовал себя Джейсом Бондом. Ловко крался в тенях, чутко прислушивался к малейшему шороху, предусмотрительно не выходил на свет уличных фонарей — мои шаги был практически бесшумны. Увидев впереди влюблённую парочку, я скользнул за киоск и выскочил незаметно сразу за ними. Я был скрытен и неуловим, словно Неуловимый Джо из известного анекдота.

У дома номер 61 я притормозил: решил, что настоящий Джеймс Бонд сперва бы спрятался вон за той удобной колонной. А потом уже пошёл бы на дело.

Я так и сделал — скользнул за колонну и затаился.

Улица прекрасно освещалась фонарями и было видно, словно днём.

Мимо меня прошел какой-то пижон в кожаном пальто и фуражке набекрень. Почему-то подсознательно не люблю таких вот стиляг. Есть в ни что-то такое, отталкивающее, что ли.

Парень не успел сделать и пару шагов, как из-за угла соседнего дома вынырнули две тени, обшманали его и увели с собой.

Засада. Опять караулят возле этого дома.

Хорошо, что я по пьяни вообразил из себя агента 007, увлёкся и подождал. А если бы нет? От осознания серьёзности ситуации порция адреналина хлынула в мой затуманенный алкоголем мозг и хмель моментально выветрился из головы.

Я, беззвучно матерясь, ещё немного постоял за колонной, потом тихонечко ретировался домой.

В коммуналке уже всё стихло, видать, соседи все острые вопросы порешали и улеглись, наконец, спать. А вот меня колотил адреналиновый отходняк, и спать я не мог. К сожалению, сигарет больше не было. Сейчас бы не помешало хоть одну выкурить и немного успокоиться.

Что-то аж руки подрагивают. Если бы они меня там поймали, то объяснить им, почему я уже второй раз хожу вокруг этого дома, да ещё и за полночь, было бы затруднительно.

Так что в этот раз, считай, повезло.

Утром я пришел на работу, и все мысли крутились вокруг вопроса — как мне проникнуть в тот дом и не попасться на глаза ответственным товарищам? Я уже и так, и эдак прикидывал. Вариант, чтобы подойти со стороны другой улицы, перелезть через забор и попытаться проникнуть с чёрного входа, я отмёл сразу. А ну как там завалена эта лестница будет? Или дверь заколочена. А потом что? Обратно по заборам прыгать? Кроме того, Мулина физическая форма была ещё ой как далека от эквилибриста. Отмёл я и вариант с гримированием под заблудившегося испуганного старичка.

И вот что делать? Деньги нужны прямо вот сегодня-завтра. Иначе не успею же купить подарки до субботы. Дальше тянуть некуда.

Я вздохнул и с ненавистью перелистнул подшивку каких-то актов, которые мне сейчас надо было опять заполнять. Глупая работа, но никуда не денешься. Хотя мечтать о работе получше мне никто не запрещает.

Я аккуратно вписал номер в очередной бланк и снова задумался.

Как проникнуть в дом, за которым ведётся круглосуточная слежка?

Вопрос сложный.

Рассуждаем от обратного. Слежка ведётся за кем? За мужчинами низкой социальной ответственности. То есть, в данном случае, за так называемыми голубыми. Отсюда вопрос — как отличить внешне обычного мужчину от такого вот, мягко говоря, необычного? Напрашивается единственный логический ответ — обычный мужчина должен быть с обычной женщиной. Если они ловят конкретно вот эту самую голубоватую категорию, то мужчина с женщиной их внимания уж точно не привлечёт.

Отлично! Осталось найти девушку, которая отправится со мной к дому номер 61, постоит внизу и не будет проявлять любопытства и спрашивать, зачем мы туда пошли и что я делал наверху, и что за свёрток торчит у меня в районе аксиллярной области из-под пальто?

А где такую девушку найти?

Вопрос довольно непростой. Проще найти философский камень или решение теоремы Ферма, чем нелюбопытную девушку. Это как горячий снег или солёный сахар.

А какие у меня есть знакомые девушки? Нужно подумать и начать из них. Авось какая-нибудь, да и подойдёт.

А ещё на повестке стоит другой вопрос — что купить на подарок Модесту Фёдоровичу с Машей, а также Печкину с Ложкиной? Сам я додуматься не смог, поэтому задал вопрос коллегам в кабинете.

— Одеяло купи, двуспальное, — посоветовала Мария Степановна. — Или постельное бельё. Лучше с вышивкой.

— Одеяло дорого, лучше посуду! — возразила Лариса, — ах, я такой сервиз в магазине видела, с красными розочками и с веточкой мимозы!

Я послушал их и вздохнул, ну вот сервиз и постельное с розочками и помпончиками я уж точно бегать по Москве искать не буду.

Время как раз подошло к обеду, и я в задумчивости отправился в столовую. В конце длиннющей очереди стояла Зина. При виде меня она фыркнула и сделала из губ куриную жопку, чтобы продемонстрировать всю глубину своего осуждения.

Зина на меня ещё обижалась. Я уже, честно говоря, не помнил, за что, но факт оставался налицо. Я был виноват и должен быть наказан, что Зина и демонстрировала куриной жопкой на лице. Так как со мной не разговаривают, поэтому Зина отпадает.

По дороге из столовой я встретил кареглазку.

При виде меня она ослепительно улыбнулась. Красивая девушка. Украшение любого мужчины.

— Муля! — сказала она с милой улыбкой, — а ты нам когда новую лекцию вести будешь?

— Не знаю, как договоримся. Но точно не на этой неделе, — я пожал плечами и вдруг одна мысль пришла мне в голову, и я спросил, — слушай, а мне нужен совет. Женский.

— Какой? — карие глаза девушки полыхнули огнём любопытства.

Я объяснил ситуацию с двумя свадьбами и подарком.

— Отцу лучше подарить ковёр, — задумчиво сказала она, — а соседям что-нибудь из посуды. Можно набором сахарницу и две чашки. Недорого, достойно и символично.

Мы ещё немного поболтали и разбежались по рабочим местам.

Я сидел, механически заполнял бланки и всё размышлял над своими проблемами. И понял, что в конце рабочего дня нужно попросить кареглазку (ну как же её зовут⁈ Нужно срочно узнать), чтобы сходила со мной к дому номер 61. Она девчонка толковая.

Я не перелопатил ещё даже треть стопки с бланками, как в дверь заглянула девушка. Я узнал её — подруга кареглазки.

— Муля, можно тебя на минуточку? — спросила она и, не удержавшись, хихикнула.

— Иду, — сказал я и вышел из кабинета.

Там меня ожидали ещё две девушки (их я тоже видел в читальном зале на моём занятии).

— Муля, — сказала девушка, — мы тут спорим.

— О чём? — не понял я.

— Да вот Лена предлагает твоим соседям на свадьбу байковые простыни подарить, а мы с Милой считаем, что лучше кастрюли. А вот отцу можно что-то полезное подарить. Например, напольные часы. Или настенные, но с кукушкой.

— Или с боем, — подсказала девушка, которую звали Мила.

Я поблагодарил милых девушек и сказал, что обязательно так и сделаю

А сам вернулся в кабинет и настроение совсем испортилось — кареглазка оказалась с длинным языком. Так что она тоже не вариант. Так-то она девушка неплохая, красивая. Но через пять минут о нашей прогулке к дому под номером 61 будет знать весь Комитет по искусствам СССР и все сельские подразделения союзных республик.

Так что она тоже отпадает, увы…

Дома я был крайне рассеян и задумчив. Долго стоял на кухне и курил в форточку (да! Не удержался, купил по дороге пачку сигарет. Но это всего один раз, да и ненадолго. Вот сейчас эта ситуация разрулится, я с этими деньгами всё порешаю. Отбуду обе свадьбы, а потом буду жить-поживать себе спокойненько, как говорит Печкин, брошу курить и буду есть только зелёные овощи и овсянку).

Я посмотрел скептически на Веру Алмазную, которую предусмотрительная Белла припахала чистить картошку. Вера сидела на низеньком стульчике посреди кухни над ведром с картошкой. Она аккуратно держала картофелину на вытянутых руках и пыталась ножом резко срезать часть клубня, примерно также, как аборигены острова Бора-Бора срезают мачете верхушку с кокосового ореха.

Нет, доверять Вере такое важное дело я решительно не стал бы.

А вот Нонна — совсем другое дело.

— Вера, — спросил я, — а где Нонна?

— Она моет пол, — саркастически молвила Вера с таким выражением лица, мол, не царское это дело, но при этом ей, наконец, удалось одним взмахом ножа срезать кусок картошки, и тот плюхнулся в кастрюлю с водой, обильно обдав лицо Веры брызгами.

— Где? — не понял я.

— В комнате Беллы, — фыркнул Вера и попыталась аккуратно вытереть лицо подолом платья так, чтобы не стереть грим.

— А Белла где?

— В ресторане, — вздохнула Вера, — но скоро придёт. Уже должна где-то прийти.

Она посмотрела на меня внимательным взглядом и вдруг спросила ни к селу, ни к городу:

— Муля, а ты умеешь чистить картошку?

Вот только этого мне и не хватало! Вера относилась к категории тех дамочек, которые, если им один раз что-то сделать, сразу начинают лезть на голову и потом жутко удивляются, почему их потом все обходят стороной и по кругу.

Поэтому я ответил вежливо:

— Если бы я умел, то зачем мне тогда Дуся?

Вера скривилась. Дусю она уже видела, и судя по тому как у неё задёргался левый глаз, даже успела познакомиться с непростым Дусиным характером и отношением к искусству в целом.

— О чём шушукаетесь? — на кухню вплыла Нонна Душечка с ведром грязной воды.

— Муля не умеет картошку чистить, — наябедничала Вера и я дополнительно убедился, что с нею идти в дом номер 61 никак нельзя.

— Что-то долго Беллы нет, — сказал я больше для поддержания разговора.

— Мне кажется, она влюбилась, — хихикнула Нонна и я отмёл её кандидатуру тоже.

А потом пришла Белла и погнала кордебалет из кухни заканчивать уборку комнаты. А мы остались курить.

— Сегодня Софрон ударил Музу, — грустно сказала Белла и глубоко затянулась. — мне Полина Харитоновна говорила.

— Надо быстрее с ним решать, — согласно кивнул я, — Белла, подкрутите девушек, пусть действуют. А то они что-то расслабились.

Белла пообещала.

— Белла, — сказал я, — у меня есть к вам вопрос. Я самостоятельно не могу найти решение. Нужна ваша компетентная консультация.

— Говори! — велела Белла и глаза её полыхнули огнём предвкушения.

— У меня в субботу приглашение на две свадьбы сразу.

— Одна — у Печкина с Ложкиной, — догадалась Белла, — а вторая?

— Мой отец женится на своей аспирантке, — признался я.

— Ого, — уважительно произнесла Белла. — Хваткие нынче аспирантки пошли.

Я оставил этот комментарий без комментариев.

— Так в чём вопрос?

— Не знаю, что дарить и тем, и тем.

— Печкину с Ложкиной можно шторы подарить, — задумчиво выдохнула сигаретный дым Белла, а вот твоему отцу с молодой невестой выбрать подарок сложнее. Хотя, если есть деньги и возможность, то лучше им библиотеку из классических книг подарить. И чтобы обложки с тиснением были, они тогда в серванте красиво смотрятся. У меня как раз знакомая продаёт десятитомник поэтов Серебряного века. Обложки бордового цвета, а тиснение золотое. И престижно, и полезно.

А я понял, что и тут не выгорело.

Когда пришла Дуся, я решил спросить и её.

— Дуся, — торопливо сказал я, — ты можешь передать Модесту Фёдоровичу, что я приду завтра к ним на ужин? Интересно, а Машенька будет?

— Она каждый вечер приходит, — поджала губы Дуся, что символизировало у неё предвзятое отношение к распущенности молодого поколения.

— Так передашь?

— Ой, Мулечка, — расцвела улыбкой Дуся, — ты можешь туда в любое время приходить, Модест Фёдорович всегда будет рад.

Я не стал разубеждать Дусю, что теперь в доме у Мулиного отчима появился совсем другой повод для радости. Пусть пребывает в своих радужных заблуждениях.

Дуся как раз перестилала мне постель. А я ходил кругами вокруг неё и всё думал, как бы поэтичнее сформулировать вопрос. Ничего такого так и не придумал, плюнул и спросил по-простому:

— Дуся, как ты думаешь, что подарить на свадьбу Модесту Фёдоровичу и Маше?

От неожиданности и удивления Дуся аж пододеяльник бросила, и тот упал на пол, ударившись накрахмаленным ребром о пол, и выжег оттуда сноп искр.

— Да у них всё есть, — вопрос так озадачил Дусю, что она аж на кровать уселась, чего никогда себе не позволяла в мирное время.

— А ты что будешь дарить? — наивно спросил я.

— Запонки, — честно призналась Дуся.

— Эммм… запонки? — удивился я.

— Да, — сказала Дуся, опомнилась, обнаружила, что сидит на моей кровати, смутилась, соскочила на пол и принялась свирепо заправлять одеяло в пододеяльник.

— А Маше что? — задал провокационный вопрос я.

— Этой⁈ — выпалила Дуся, неодобрительно покачав головой, — я только Модесту Фёдоровичу запонки дарить буду!

И всё. Кажется, пластинку заело. Но я всё равно хотел знать. Поэтому повторил:

— А мне что дарить?

— А зачем тебе дарить, Муленька? — совершенно искренне удивилась Дуся, — ты так на свадьбу приходи. Ты же сын как-никак. Ну, или, если очень хочешь, то часы подари. У Модеста Фёдоровича в старых стекло поцарапанное от этих его химических опытов. И ремешок совсем потёрся.

— А как же Маша? — я никак не мог сообразить, почему Дуся так с нею.

— А что Маша⁈ — возмутилась Дуся, — Маша пусть радуется, что её замуж такой человек взял!

И я понял, что больше я от неё не добьюсь.

На вопрос, что подарить Ложкиной и Печкину Дуся посоветовала набор полотенец. Мол, всё равно чужие люди, хватит с них. И только потом я сообразил, что Дуся просто Ложкину недолюбливает и немного ей завидует.

На следующий день ужин в доме Модеста Фёдоровича проходил в тёплой, ламповой атмосфере. Дуся расстаралась и приготовила своё фирменное блюдо — фаршированную щуку. Стол ломился от разносолов, словно в купеческой трапезной.

— Машенька, — сказал я и посмотрел сначала на Модеста Фёдоровича, потом на неё. — У меня есть одна проблема и я очень нуждаюсь в вашей помощи.

— В моей? — удивилась девушка.

Я кивнул.

— Чем я могу вам помочь? — тотчас же спросила она.

— Просьба несколько… эммм… конфиденциальная, — вздохнул я, — не знаю, удобно ли это будет. И как отнесётся к этому отец. Но мне и правда больше просить некого.

— Говорите! — решительно сказала Маша.

И я начал импровизировать:

— Понимаете, Маша. Есть одна девушка, — вздохнул я очень печально и озабоченно, — у нас на работе. У неё была проблема со стенгазетой. И я по глупости, на свою голову решил помочь ей. Помог…

Я опять тяжко вздохнул и продолжил.

— И вот она внушила себе, что я ей помог из-за влюблённости. И теперь не дает мне проходу ни на работе, нигде. Даже в коммуналку прибегала.

Маша осуждающе покачала головой, а Модест Фёдорович хмыкнул, но вслух комментировать не стал. Поэтому я сказал:

— И вот я хотел пройтись по улице перед её домом с девушкой под руку. Она бы увидела и перестала меня преследовать. Но вот беда, у меня нет девушки. Точнее есть знакомые, но если я приглашу их прогуляться, то потом мне придётся придумывать, как отделаться уже от них.

Маша и Модест Фёдорович переглянулись, а я торопливо сказал:

— Это займёт всего минут пятнадцать. Нужно под руку пройтись по улице. Сыграть, как в спектакле. Зина в это время возвращается из вечерних курсов и обязательно увидит.

Модест Фёдорович хотел что-то сказать, но Маша перебила и заявила серьёзным решительным голосом:

— Конечно, Муля, я помогу вам! Тем более пройтись по улице — это такая мелочь по сравнению с тем, что вы для нас с Модестом Фёдоровичем сделали.

Модест Фёдорович от этих слов чуть завис, потом подумал и согласно кивнул:

— Конечно, это будет самое правильное решение, — степенно и рассудительно сказал он, — Так-то мы теперь одна семья.

— Спасибо! — сказал я с благодарной улыбкой.

Маша улыбнулась. А Модест Фёдорович посмотрел на неё с гордостью.

— Только это нужно сделать около девяти вечера, — я посмотрел на часы, — через час получается.

— Вы скажите куда, и я подойду, — сказала Маша, — я сейчас планировала ещё к портнихе на примерку сходить… Как раз успею. Там только подол подшить.

И она смущённо улыбнулась, все невесты такие красивые, особенно когда так смущаются.

— Хорошо, Маша. Я буду ждать вас в начале улицы Ленина. Возле дома номер 40. Там ещё киоск с газетами стоит.

— Я знаю этот киоск, — кивнула Маша. — Приду к девяти. Как раз успею.

После ужина я сбегал в коммуналку, подготовился. Сменил нормальный костюм на старый, невзрачный. Маша, конечно, может удивиться. Но я надеялся, что в предсвадебной суматохе ей не до таких нюансов будет. Да и в сумерках не особо видно.

К месту назначения я прибежал за пятнадцать минут раньше. Надеюсь, Маша педантичная девушка. Других среди химиков не бывает.

Прошло пятнадцать минут. Маша опаздывала.

Я понятливо вздохнул, свадебное платье — это не просто так. Скорей всего девушку портниха задержала.

Прошло полчаса. Маши не было.

И через сорок пять минут не было.

И через час…

Я пошел к дому Модеста Фёдоровича. Если это шутка — то несмешная. Я простоял на таком ветре сколько времени, а она не пришла. Я всё понимаю, свадьба, волнения, может, даже и весь подол платья перекосило, но не прийти — это свинство.

Позвонил в дверь — мне открыла Дуся с красными глазами.

— Дуся, — сказал я, — а Маша не приходила?

— Ой, Мулечкаа-а-а-а… — всхлипнула Дуся, а потом зарыдала, — беда у нас! Ой, беда-а-а-а! Модест Фёдорович срочно в больницу уехал!

— Ч-что случилось? — похолодел я.

— Там какая-то девка на Машеньку кислотой плеснула-а-а-а…