Глава 4. Мышь необыкновенная

Наг

Фальшивая мумия лежала в саркофаге и неприятно воняла дешевой резиной. О дешевизне сообщил Рашук, особо не заморачивающийся с качеством подделки и оставивший на капитана обязанность скрывать искусственное происхождение исследовательского материала от посторонних. Это было несложно. Баринов получил сегодня омолаживающую золотую пилюлю, состоящую на самом деле из сахара и красителя, и заверения, что действие лекарства станет заметно, как только в его организме накопится достаточное количество активного вещества. Эффекта плацебо хватит на несколько дней, пока рой не вернется к капитану и не сможет предъявить Аристарху Евгеньевичу временный, но настоящий результат.

Дайгон запер дверь лаборатории изнутри, убедился, что камеры не подмигивают красными точками, вытащил подделку из капсулы и сам занял ее место. Регенерация проходила вполне успешно, если бы Итиеш три тысячи лет назад обладал похожим оборудованием, эта планета уже давно лежала бы в руинах. Ибо где сердцеед, там смерть и разрушение. Способности дайгонов к регенерации были предметом зависти во всех обитаемых мирах, так же как и долголетие, и выносливость, и изворотливый ум. Не завидовали только их немногочисленности. Дайгоны – раса, предназначенная властвовать, а владетелей не должно быть слишком много.

Наг расслабился, капсула послушно подстроилась под изгибы тела, посылая легкие лечебные импульсы.

Значит, недаром звездные пути привели их именно в Славигорск и именно в это время. И девушка, медовая Таисия, тоже является частичкой общего пазла. Чего она хочет? Рашук говорил, что ею движет месть. То-то хитрый мальчишка так в ней заинтересован. Его раса славится изощренными комбинациями, месть для них носит сакральный характер. Ну что ж, если малышка хочет мстить, он поможет ей в этом. Ибо желание дамы – закон для мужчины, который хочет саму даму. Инстинкт дайгона игнорировать не стоит, слишком редко он проявляется. Такое сводящее с ума желание Наг испытывал лишь пару раз в жизни и помнил, какое опустошающее удовольствие следует за ним. Потом, когда все закончится, у него останутся воспоминания о неплохо проведенной операции и о приключении. Наг пленит Итиеша и отправится с добычей домой. А она переболев местью, наверное, встретит другого мужчину, наверное, родит ему ребенка с такими же белокурыми волосами и глазами цвета прозрачных изумрудов. Об этом думать не хотелось. Да и бред это все. Рашук воспитывает ее стальной змейкой, эти качества просто так не стереть. Браслеты начали подстройку, в какой-то момент нежная Таисия станет опасной для того, кто окажется с ней рядом. Интересно, она понимает, на что пошла, приняв помощь Рашука, или надеется, что можно будет откатить все назад?

Наг улыбнулся, неласково, даже зло. Они старались не включать в свои операции местных жителей. Рашук нарушил правила, он должен быть наказан. Должен, но не будет.

Он размышлял в полудреме, позволяя капсуле делать свою работу, и даже не заметил, когда выскользнул из тела в поисках добычи.

Таисия шла по какому-то полутемному холлу, шуршали бумажные пакеты, каблучки мягко вдавливались в ковровое покрытие. Она что-то сделала с волосами? Он легко прикоснулся к ее затылку, девушка вздрогнула и улыбнулась. Медовая малышка. Кожа как будто светится, вбирая в себя взгляды находящихся в холле мужчин. Браслеты почти закончили подстройку, самцы реагировали на вибрации. Стальная змейка, прекрасная, как смерть.

– Я иду в кино, – прошептала Таисия. – Хочешь со мной?

Он хотел. С ней – куда угодно. Но не мог. Через несколько минут сеанс в капсуле закончится, дайгона ждали дела.

Таисия

Кажется, меня опять отшили? Я, можно сказать, делаю первый шаг, приглашаю астральную проекцию, а она носом крутит? Интересно, есть ли у нее, то есть у него, у капитана, нос? Тогда под бинтами я ничего не рассмотрела. Интересно, как он выглядит, когда не регенерирует? Не нос, а капитан? А вдруг он потрясающий модельной внешности красавец? Я фыркнула. Мечтать не вредно.

Билет я купила самый дешевый, кассир, юноша с пубертатными прыщами и горящим взглядом, передавая картонный квадратик, попытался коснуться моей руки. Вот же, черт. Я знала, как отшить уличного приставалу, как реагировать на прямую агрессию, но здесь ничего сделать не могла.

В фойе пахло ванилью и жженым сахаром. Я вытряхнула из кошелька всю наличку и купила за стойкой ведерко попкорна. Гулять так гулять. Билетер в мой билет даже не взглянул, он смотрел куда угодно, если это «куда угодно» находилось на мне. Растерянно улыбаясь, он повел рукой в сторону:

– В ложу проходите. Там VIP-места.

– У меня двадцать четвертый ряд.

– Да какая разница, все равно зрителей негусто, а вы с удобствами фильм посмотрите.

– Спасибо.

Мужское внимание начинало приносить пользу.

– А я после начала сеанса напитки принесу, – продолжил билетер.

– Влажные фантазии на сегодня отменяются, – резкий голос Рашука заставил служителя вздрогнуть. – Напитки можешь мне предложить.

Мальчишка отобрал мой попкорн, сунул нос в пакеты, поморщился и стал жевать хрустящие шарики.

– Ну чего замер? Веди!

– Ты тоже купил билет? – шепотом спросила я Рашука, усаживаясь на низкий обтянутый плюшем диванчик, который заменял в VIP-ложе кресла.

– Я поклонника твоего продавил, – отмахнулся мальчишка. – Слышь, любезный, еще попкорна нам принеси.

Служитель принял у него пустое ведерко и ушел.

– А это вообще этично?

– Кто бы говорил? Тебе, значит, в роковуху играть можно, а мне чуточку облегчить жизнь нельзя? Этика-шметика… Кстати, об этике. Ты помнишь, что мне должна?

– За что?

– За все. Например, за помощь.

– Я ее еще не получила.

– Пфф… – Рашук сбросил на пол мои покупки и плюхнулся рядом на диванчик, – Помогаю. Когда будешь встречаться сегодня со своим покупателем, сделай так, чтобы он тебя завтра на вечеринку пригласил.

– На какую?

– На мэстную, – кривляясь, мальчишка говорил с прононсом. – Избушку твою хочет купить начальник охраны господина Баринова, Никита Петрович Кузьмин. Вот и делай выводы.

Прекрасно! Я взглянула на пакеты. Значит, сегодня мне нужно настолько понравиться господину Кузьмину, чтобы он захотел продолжить общение.

– Не увлекайся, – Рашук опять фыркнул, – наряжаться сегодня не стоит. Скромнее надо быть, девушка.

Билетер принес попкорн и высокие картонные стаканы с шипучкой.

– Не стыдно? – обернулась я к Рашуку, когда парень ушел. – Ты зачем посторонних людей используешь.

– Да не делал я ничего! Это он тебе приятное захотел сделать. Честное слово!

Рашук почти кричал. На экране начался рекламный блок, а динамики находились где-то неподалеку от нашего места.

– Что? – проорала я.

– Говорю, помощь твоя нужна.

– Какая?

– Коростелева мне сдай!

– Кого?

– Следователя. Вадима Коростелева.

Реклама закончилась, на экране высветилось объявление, призывающее зрителей надеть 3D-очки, поэтому последние слова Рашука прозвучали в полной тишине. Я испуганно привстала, заглядывая за бордюр ложи, не привлекаем ли мы внимания других зрителей. В зале кроме нас вообще никого не было.

– Зачем? – уже нормальным голосом спросила я.

– Затем, что мне нужно в полицейскую компьютерную сеть войти, а взламывать ее мне не хочется. А господин Коростелев в служебных помещениях, куда мне хода нет, потому что пропуска у меня забрали.

– В компьютерах ты, значит, не силен?

– В ваших? Не очень. Мне неплохо было бы пароли узнать, доступ к учетным записям получить. Короче, звони Коростелеву, зови на свидание.

– Я не знаю его номера.

Рашук откинул подлокотник, достал из открывшегося углубления 3D-очки и нацепил себе на нос:

– Плюс семь восемь ноль…

Без запинки оттарабанив цепочку цифр, мальчишка обернулся к экрану:

– Из коридора позвони, там потише. Я подожду.

Я не тронулась с места, размышляя. Подставлять следователя не хотелось. Я испытывала что-то вроде человеческой солидарности перед лицом инопланетного вторжения.

– Не спи, Таисия, – заметил мои колебания «инопланетный захватчик», – ничего я с нашим Вадиком не сделаю, он и помнить ничего не будет. Может, его еще и в должности повысят за поимку славигорского маньяка.

– Тебя маньяк интересует?

– Ну да.

– И ты можешь выяснить, кто это?

– Дитя, – снисходительно протянул Рашук. – Я ловец, лучший охотник и лучшая ищейка. Мне ваш маньяк…

Я вытащила из рюкзака мобильник и вышла в коридор.

Номер действительно принадлежал Вадиму, и он моему звонку, кажется, обрадовался.

Я не знала, как перейти к цели разговора, поэтому придерживалась нейтральных тем. Он предложил увидеться сам. Я сказала, что в «Пирамиде» больше не работаю, но…

– Устрою себе обеденный перерыв, – обрадовался Коростелев. – На каком этаже кинотеатр?

Я ответила.

– Через две минуты буду!

Легкость, с которой малознакомый мужчина помчался на мой зов, ошарашивала. Вибрации и феромоны. Так говорил Рашук.

Кода мы с Вадимом вошли в ложу, фильм уже начался, на экране мелькало зарево взрывов, сменяемое крупным планом хорошенькой актрисы.

– Садись, – велел следователю Рашук и, отпустив картонный стакан, ухватил парня за руки. – В глаза смотри. Не отворачивайся. Тайка, очки с меня сними, мешают.

Я надела очки Рашука и присела на соседний диванчик. Фильм по сравнению с тем, что происходило по соседству, был совсем неинтересным. Героиня четко укладывала на лопатки плохих парней, без промаха отстреливала монстров, умело целовалась с женоподобным молодым человеком, изображающим борца с нечистью. Скука.

Я скосила глаза. Вадим дремал, откинув голову на спинку диванчика, Рашук колдовал со своим коммуникатором.

– Все очень плохо, Тая-Таечка-Таисия…

– Ты его не нашел?

– Итиеша? Нет. Это точно не он. Или ты имеешь в виду, – мальчишка зло улыбнулся, – вашего мэстного маньяка?

– Именно.

– Тоже мне тайна Вселенной. Он у полиции под носом все это время был. Если проанализировать вот эти данные, – он быстро листал какие-то текстовые документы на экране, потом ткнул в иконку галереи изображений. – Вот он, красавец. Волк в овечьей шкуре, даже скорее в собачьей, чтобы овцы думали, что их охраняет пастуший пес.

С фотографии на меня смотрел и улыбался мужчина в полицейской парадной форме.

– Смотри, как забавно, – продолжил Рашук. – Он упоминается в каждом деле, даже еще до того, как их объединили в серию.

– Мне нужны доказательства.

– Думаю, если произвести обыск по адресу город Славигорск, улица…

– Поехали, – я резко поднялась. – Возьмем такси. Я должна убедиться.

– Зачем такси, – пожал плечами Рашук. – Нас Вадик подвезет. Правда, Вадик?

Коростелев встрепенулся, разбуженный тычком в плечо.

– Поехали, – велел ему мальчишка. – Мне нужно полевые испытания своей змейки провести, да и ты внакладе не останешься.

Так вот почему Рашук мне не возражал. Он хочет проверить меня в деле.

Вадим подобрал с пола мои пакеты и, ни о чем не спрашивая, пошел к выходу. Мы спустились на эскалаторе. Около украшенной надувными шарами арки супермаркета Рашук остановился.

– Привал. Таисия, метнись в бакалею, купи банку меда.

– Зачем?

– Браслеты зарядить надо.

– Понятно.

Мед я взяла гречишный, темный и тягучий как патока. Консистенция выяснилась, когда уже в автомобиле следователя я опускала в банку свои браслеты. Приятного аппетита, девочки.

Рашук сел на переднее пассажирское сиденье, ввел в навигатор адрес.

– Как ты это сделаешь? – обернулся он ко мне.

– Что именно?

– Как ты убьешь свою первую жертву?

– Сначала я должна убедиться, что это именно он.

– Этика, – хмыкнул мальчишка. – Справедливость, доброта… свобода, равенство, братство.

– Мир, труд, май, – сообщил с водительского места Вадим.

Я посмотрела вниз, на колени. Меда в банке уже не было. На дне лежали блестящие и чистые браслеты. И их было четыре.

Аристарх

Опять пошел откат. Баринов стоял перед зеркалом ванной комнаты и с отвращением смотрел на свое тело, дряблую кожу в пигментных старческих пятнах, морщинистую шею, седую щетину скул.

– Как я и говорил, утечку журналистам организовал кто-то из ближнего круга. – Сергей почтительно переминался на пороге, уткнувшись в планшет.

– Лерка? Да не тушуйся, Серый, все же и так понятно, – Баринов вытер влажное лицо и бросил полотенце на пол. – Девочка одурела от близости к сильным мира сего и почувствовала себя неуязвимой.

– Прикажете ее допросить?

– Брось, пустое. Ничего никому не говори. Пусть копится, чтобы при необходимости кошечку к ногтю прижать. Ты, что ли, запал на нее? Ну так, может, награжу за хорошую работу, когда время придет. Пуганые девки – они самые сладкие.

Аристарх Евгеньевич снова с отвращением посмотрел на свое отражение и накинул на плечи шелковую пижамную куртку.

– Жди здесь, – велел он помощнику. – Телефоны отключить, дверь изнутри запереть, если горничные ломиться будут, ты знаешь, что отвечать.

Сергей кивнул с готовностью и перехватил планшет. Телефон и так был выключен, а дверь заперта. Свою охрану он собирался нести не в первый раз и немало гордился тем, что к ней допущен.

Баринов вошел в душевую кабинку, задвинул стеклянные дверцы, дернул рычажок держателя, повернув его в сторону. Отделанная драгоценной мозаикой стена отъехала в сторону, и Аристарх Евгеньевич спустился по винтовой лесенке, за спиной закрылся проход, зажглись утопленные в нишах лампы. Барин любил такие штучки – потайные ходы, скрытые двери, неявные рычаги. Спустившись, он прошел по коридору, вручную открыл толстый, как на подводной лодке, люк в полу и спустился уже туда. Итиеш его ждал. Итиеш, сердцеед и убийца народов. Не человек – существо. Существо предпочитало беседовать с жалкими человечками, восседая на троне, и Баринов заказал ему трон, существо предпочитало проводить время за чтением, Баринов оборудовал для него библиотеку, вмещающую более десяти тысяч томов. Существо не доверяло технологиям, поэтому освещалась тронная зала чадящими масляными лампами.

– Я пришел, – сообщил Баринов, переступая босыми ногами по прохладной майолике пола. Существо не любило пыль и ковролин.

– Ты не торопился.

Голос у Итиеша был нечеловечески низким, да и выглядел он, мягко говоря, непривычно глазу. Когда двадцать лет назад они с Алешкой Бергом нашли его, Итиеша, мумию, приятель произвел замеры и сказал, что рост существа составлял три метра двадцать сантиметров. Прав оказался Лешка, а если и ошибся, то скорее приуменьшил. Уточнить размеры в живом состоянии никогда никому не удалось, существо не любило прикосновений и не любило, когда ему возражали. Эх, Лешка, Лешка, как неладно все получилось.

– Торопился, – после паузы возразил Баринов, – пришлось несколько неотложных дел закончить, прежде чем…

Черные глаза на черном лице Итиеша мигнули алыми искорками. Существо испытывало злость. Его пальцы с синеватыми ногтями сжались на подлокотнике. Когда-то Аристарх видел, что Итиеш может сделать этими пальцами то, чего на себе испытать никому бы не захотелось.

– Ты пытаешься достичь вечной жизни?

– Нет.

– Я вижу на твоем теле следы манипуляций.

Баринов запахнул воротник пижамной куртки.

– Пластику делал, у молодой любовницы повышенные требования к внешности.

Признаваться не стоило, это могло быть расценено как предательство. Когда двадцать лет назад Аристарх, тогда еще просто Аристарх, без Евгеньевича, заключил договор с этим монстром, Итиеш все это ему обещал и еще полную защиту. И богатство, и удачу в делах, и вечную жизнь. Часть своих обещаний он выполнил. Недаром все покушения на Баринова, а их было гораздо больше трех – разные, хитроумные и простецкие, и такие, которые подразумевали, что пострадают невинные люди, не достигли цели. Гибли те самые невинные люди, но Аристарх Евгеньевич всегда выходил сухим из воды, как заговоренный. А конкуренты? Они дохли как мухи, стоило только Баринову намекнуть своему партнеру, что кто-то мешает делу. Дохли, или калечились, или внезапно сходили с ума. Времечко было лихое, так что никто ничего не заподозрил. Тогда Итиеш обитал в заброшенном бомбоубежище на окраине Славигорска и интресовался окружающим миром, это было до того, как Арик построил для него пирамиду. И богатством его обеспечили. Стартовый капиталец, тот самый, с которого началось восхождение Баринова к вершинам финансового олимпа, обеспечило существо, просто ткнув пальцем в подробную карту:

– Здесь, зеркальная пирамида…

С Лешкой они бы это место не разыскали ни за что, воронка это была, а не зеркальная пирамида, воронка, отстоящая от места главного захоронения километра на четыре. Арик сам ее раскопал, уже без Лешки. Нанял местных чурок за мзду малую, и сам наравне с работягами лопатой махал. Пришлось их, правда, всех потом там же и порешить от греха. Потому что делиться не хотелось. Он тогда как в трансе был, в непрекращающемся трансе, заставляющем пахать как вол, стремясь к цели, и все, что движению к цели мешало, убиралось, неважно какими средствами. Вот с Лешкой бы он поделился, но раньше, до того, как приятель не захотел ему недостающие канопы отдавать. Струсил друг детства, просто-напросто струсил.

– Если то, что написано в манускрипте, правда, – тряс он перед Ариком тряпочками древнего пергамента, – это существо несет угрозу всему человечеству. Ты смотри, что он со своим народом в Древнем Египте делал! Ты хочешь погубить все живое?

Все живое Арик губить не хотел. А хотел он всего лишь власти, богатства и вечной жизни. Немного, правда? Кстати, из этих желаний проистекала и забота о родном мире. Над кем властвовать, если никого нет?

– Мы его перехитрим, – увещевал он друга. – Он нам все обещанное даст, а мы…

– Да ты даже не знаешь, что это за существо!

Лешка его первым так назвал – «существо».

– Это вообще неважно, – Аристарх злился на тугодума, – даже если он с того света к нам пролез. У него есть силы, которые можно обратить нам на пользу.

Лешка не согласился, отчего и пострадал. Арику за тот случай до сих пор было не то чтобы стыдно, а слегка неловко. Жена-то Лешкина точно ни при чем была и девчонка… Но Алексей был не прав! У Арика получилось, он обманул существо, запер его в личной пирамиде и не позволяет вредить людям. То, какими способами, кроме чтения, Итиеш предпочитал разгонять скуку, решалось деньгами и связями в анатомичке. Правда, и существо его обмануло. Богатство оказалось не совсем уж несметным, Баринову пока не удавалось возглавить список «Форбс», власть – несколько ограниченной законами. А самый главный обман скрывался в обещанной вечной жизни. Оказалось, что она не подразумевает вечной молодости. Арик старел, и это ему абсолютно не нравилось. С годами Итиеш стал капризен. И Баринов вполне серьезно подумывал отказаться от их договора. Поэтому и с геронтологами он связался, поэтому и пытался добыть эликсир из другой, похожей мумии. Золотистые пилюли из биологического материала, которыми снабжает его заграничный консультант, начали действовать, уже очень скоро он сможет разорвать договор. Как? Об этом Аристарх Евгеньевич старался даже не думать при Итиеше. Его способ был эксклюзивен и необратим для существа. У него была канопа, самая последняя. Без ее содержимого Итиеш не мог восстановиться полностью. Это была канопа с сердцем, со вторым сердцем, ибо у существа их было два.

– Смотри, человечек, – протянул Итиеш, – попытаешься сбежать, я тебя…

Огромная ножища шаркнула по мозаичному полу, из-под трона выкатился гладкий человеческий череп.

Аристарх Евгеньевич не хотел знать, как существо развлекается с трупами, он отвернулся и кивнул:

– Никогда и ни за что.

Поверил или нет? Даже если да… Голова взорвалась болью, почти видимой, почти овеществленной.

– Никогда, человечек. Помни, я могу тебя уничтожить, даже не пошевелив рукой. Я выжгу твой крошечный мозг, я заставлю страдать твое тело.

Аристарх Евгеньевич рухнул и, повизгивая, пополз к трону.

– Господин, мой господин… – сотрясаясь в рыданиях, он поцеловал огромные босые ступни.

Итиеш гортанно рассмеялся.

Таисия

Подозреваемый обитал в ухоженном особнячке в полтора этажа, окруженном яблоневым садиком.

– Что мы здесь делаем? – спросил Вадим, глуша мотор.

Я пожала плечами.

– Оперативное мероприятие проводим, – вкрадчиво пояснил Рашук. – Ты, Коростелев, провел огромную аналитическую работу и на подозреваемого вышел. Но так как объект наш в органах служит, сообщить коллегам не смог. Это же… неэтично? Правильно?

– Ну да, – неуверенно кивнул следователь. – Только у меня разрешения на обыск нет.

– А мы приглашением хозяина воспользуемся, правда, Тая?

Я опять пожала плечами и подняла руки к волосам, на запястьях звякнули четыре браслета.

– Он Тайку впустит, – Рашук мне подмигнул. – И сам все покажет и расскажет.

– Так явку с повинной оформлять будем? – Вадим деловито выбирался из машины.

– Или труп, – Рашук закрыл пассажирскую дверь, и его слова приглушились хлопком.

Я пошла первой, нисколько не скрываясь. Откинула засов на калитке с внутренней стороны, распахнула ее, приглашая спутников войти.

– Не сомневайся, – сказал мне Рашук, – это точно он, я в таких вещах не ошибаюсь. Продавить могу, но не буду, расколи его сама.

– Я не знакома с гипнозом.

– Будь милой, Тайка, он сам захочет тебе обо всем рассказать.

Вот под такие увещевания я и постучала в дверь. Спутники мои остались у крыльца, Рашук затащил Вадима в кусты бузины.

– Здравствуйте! – широко улыбнулась я появившемуся в дверях мужчине. – Жена ваша дома?

– Я не женат.

Мужик явно перед моим приходом спал, о чем свидетельствовали всклокоченные волосы и то, как он тер ладонями лицо.

– Один живете?

Я отодвинула его корпусом и вошла в прихожую, от которой в стороны расходились рукава коридора.

Черт, я же даже не помню, как его зовут! Как мне быть милой? Но клиент, кажется, поплыл и без того, по крайней мере, он не задал ни одного вопроса, глядя на меня масленисто поблескивающими глазками.

– Я из службы опроса общественного мнения, – выдала я импровизацию. – Вот вас опросить пришла… У вас стакана воды не будет?

Он улыбнулся:

– Конечно, конечно.

Он провел меня направо, в крошечную кухоньку, достал из холодильника початую бутылку минералки.

– Спасибо, – пузырики воды щекотнули горло. – Вкусно.

Он молча смотрел на меня с каким-то хищным предвкушением. В голове зашумело, ноги подогнулись в коленях. Что он туда подсыпал, черт дери? Я отключилась.

Первой мыслью, когда я пришла в себя, было, что Рашук должен уже понять, что со мной что-то произошло, и начать действовать. Тем более что времени прошло достаточно. Этот вывод я сделала, убедившись, что нахожусь в полутемном помещении без окон, с голыми кирпичными стенами и высоким потолком, одинокая лампочка под которым была забрана металлической сеткой. У одной из стен стояла алюминиевая кушетка с кожаными креплениями, на столе, задвинутом в угол, поблескивали лезвия ножей и пирамидкой высилась воронка для жидкости, а на полу я заметила ведро с водой. Для того чтобы перетащить меня сюда, пары минут не хватило бы. К тому же одежды на мне теперь не было – плюс еще минуты три, а обнаженное тело, скованное в запястьях, тащили вверх. Мой похититель использовал роликовую систему с переброшенным через нее канатом с закрепленным крюком, с помощью которых после некоторых манипуляций меня и вздернули над полом, больно заломив плечевые суставы. Я ощутила себя персонажем фильма ужасов, слегка малобюджетного и оттого не страшного.

– Что вы делаете? – пискнула я для проформы, ведь даже эпизодический персонаж должен что-то говорить.

– Подарок, это просто подарок, – мужик не слушал, жадно шаря руками по моему телу. – И ни за кем бегать не пришлось. Сама ко мне пришла. Сладенькая…

Он лизнул меня в живот, я взвизгнула – от щекотки и отвращения. Рашук ждет, пока этот хмырь надо мной надругается, чтобы помереть сразу после? Гадко-то как, черт побери!

Я дернулась, попыталась раскачаться. Похититель хихикнул, шлепнул меня пониже спины:

– Тихо, не дергайся! – В его правой руке появился хирургический скальпель. – Все же правильно сделать надо… Такая красота.

Боли я не почувствовала, надрез был неглубоким. По левому бедру потекла дорожка крови. Он опять присосался ко мне ртом, слизывая влагу.

– Хор-рошо…

А вот это было уже страшно. Безумные глаза похитителя, его лицо, измазанное моей кровью, лезвие, которое он занес для повторного надреза.

Я взвыла, дернулась, цепочка наручников звякнула, разрываясь, и я свалилась вниз, подмяв под себя маньяка.

– Ты этих девочек так же мучил, – выдохнула я. – Так же, скотина?

Он бился в конвульсиях, изо рта шла пена.

– Животное! – Я сомкнула пальцы на кадыке. Один рывок и этот мерзавец сдохнет раньше, чем…

– Стой, Тайка, – кричал Рашук. – Тайка, он уже почти мертв. Стой, дура!

– С чего это? – я неохотно обернулась.

Рашук был один, без Вадима.

– Он твою кровь пил? Ну, вот тебе и ответ. Ты же ядовитая, Тайка, змейка моя смертоносная.

Мальчишка хлопал в ладоши как на театральном представлении.

– Он сдохнет? – спросила я, пинком указывая объект своего интереса. – Или не сдохнет?

Я повторила пинок.

– Ну, чисто теоретически, – Рашук внимательно посмотрел на полутруп маньяка. – Если бы кто-то немедленно промыл ему желудок… Если бы кто-то желающий это сделать находился с нами в одном помещении…

Я взяла со стола воронку и, нисколько не озаботившись осторожностью, вставила маньяку в рот. Рашук смотрел на мои манипуляции с удивлением, но ничего не говорил. Я легко подняла с пола ведро с водой и медленно, тонкой струйкой, начала выливать его содержимое в раструб. Ведро опустело на треть, когда мужика вывернуло. Он скрючился на полу в луже собственной рвоты. Я, отставив ведро, схватила маньяка за волосы и опять засунула воронку ему в рот.

– Ты же хочешь жить, животное, – зло шипела я. – А я хочу, чтобы ты был наказан. Смерть – это мелко, слишком мелко. Я хочу, чтобы ты страдал, падаль.

Он послушно терпел промывание, он плакал слезами боли и благодарности. А мне было так противно, что хотелось согнуться и…

– Коростелев там подкрепление вызвал, – негромко сказал Рашук. – Если не хочешь до утра с правоохранителями общаться, нам пора уходить.

– Продави его, – с брезгливостью сказала я. – пусть забудет обо мне и о моей ядовитой крови.

– Это, Тайка, называется подчистить, – Рашук присел перед маньяком на корточки, – а подчистка включает, кроме стирания нежелательных воспоминаний, также и уничтожение нежелательных улик. Здесь явно кто-то шалил, и этого не скроешь.

– Пусть об этом болит голова не у меня, – я равнодушно проследовала к выходу.

То, что я слегка поторопилась, выяснилось уже в коридоре, где я столкнулась с Вадимом.

– Ты голая?

– Иногда, – ответ мой прозвучал рассеянно, я, отодвинув Вадима, прошла на кухню.

Моя одежда обнаружилась под кухонным столом, и я просто сгребла ее в кучу. Что еще? Отпечатки? На бутылке точно есть, еще я за столешницу ухватилась, когда падала. Плевать. В полицейской системе их нет, значит, меня не опознают. Рашук догнал меня уже на проселочной дороге.

– Коростелев уверен, что сам маньяка выследил. Сейчас журналисты подъедут.

Я молча шла вперед.

– Ты бы оделась, Тая-Таечка-Таисия, внимание привлекаем.

Я рухнула на колени и расплакалась. Рашук опустил мне на голову горячую ладонь:

– Ладно, реви. Стресс у тебя, наверное. Хотя, если начистоту, тест ты провалила.

– Почему? – всхлипнула я.

– Этика у тебя, – выплюнул мальчишка. – Ты должна была ему голыми руками бо́шку открутить, а не ждать, пока он сам отравится. И спасать его не должна была.

– Я не могла его убить.

– Могла и должна была. Он убийца, он недостоин жить.

– Я не суд, чтобы решать, кому жить, а кому умереть.

– Тогда почему Баринова ты лишаешь суда?

Я зарычала, сбросила его руку, замахнулась.

– Упс, – сказал Рашук тоненьким голоском, – а браслетики от наручников снять надо. Неэстетично.

Он ловко ушел с линии удара и схватил меня за запястья.

– Попробуешь продавить меня, голыми руками бо́шку откручу.

– Руки у тебя на меня слегка не отросли, – Рашук показал мне два полуколечка наручников, затем жестом фокусника сжал ладони. На землю просыпалось крошево. – Подрастешь – так же сможешь.

– Не подрасту, – в сердце некстати кольнуло, напоминая об отпущенных мне двух неделях. Я стала одеваться.

Лера

– Почему мне сюда нельзя, чем Арик занят? – допытывалась девушка у Сергея.

Они стояли у двери в спальню Барина, и если бы Лера не устроила шум, колотя в нее, помощник и не подумал бы явиться на зов разозленной девушки.

– Не нужно шуметь. Аристарха Евгеньевича нет на месте.

– Что вообще происходит? – почти визжала она. – Арик не отвечает на мои сообщения, сбрасывает звонки на личный номер, он игнорирует меня. За что? Почему?

– А ваши сверхчеловеческие способности что об этом говорят? – некстати съязвил Сергей. – Дым воскурений не помог?

– В дымке мне видится кто-то черный и громадный, стоящий за плечом нашего господина, – доверительно сообщила Лера, – а еще – фея.

– Почему вы решили, что это фея?

– Она летит, – Лера хихикнула.

Когда некая птичка нашептала ей, что Баринов в курсе, кто именно сдает информацию журналистам, Лерочка слегка запаниковала. Получать отставку таким образом и уже сейчас совершенно не хотелось. Наг предложил ей чудесный выход – отъезд и кругленькую сумму на счет. Мужчины глупы, они всегда стремятся помочь хорошенькой девушке – деньгами, советом, билетом на самолет в далекую жаркую страну или всем этим одновременно. Видимо, Лерочка очень постаралась, чтобы иностранец так к ней прикипел. Секса она почему-то не помнила, но раз Наг помогает, близость состоялась и была великолепной, можно сказать, эпичной.

– Конечно, мы поженимся, дорогая, – смуглые пальцы осторожно гладили влажную от слез щечку. – Я приеду к тебе, как только закончу здесь свои дела. Оставаться тебе нельзя. Если Аристарх узнает о нас, проблем не избежать, это может навредить моему бизнесу.

Голос его был густым и сексуальным. Лерочка кивала. Все правильно. Мужчина должен зарабатывать, с милым рай в шалаше только в фантазиях, а в жизни хочется чего-то поосновательнее веток и парусины, например, двухэтажный коттеджик на берегу океана, пару-тройку слуг, повара, личного шофера. Госпожа Козлова на минуточку позволила себе погрузиться в мечты.

– Тем более сейчас, когда Баринов узнал, что именно ты выступала информатором для местных журналистов, ситуация может некстати накалиться. Нам лучше переждать.

Лерочка потянулась губами к возлюбленному, ей хотелось продолжения того самого эпического секса. В этот раз она все запомнит, и ее отпустит тянущее чувство внизу живота.

Но им помешали. Наг, извинившись, достал из кармана пиджака мобильный телефон. Звонка Лера не слышала, видимо, тот был в вибрирующем режиме. Наг проговорил в трубку:

– Подождите, – и обернулся к Лере. – Ступай, дорогая, я позвоню тебе, когда ты уже будешь в самолете.

Девушке не оставалось ничего другого, как удалиться.

Она уедет, улетит в жаркую далекую страну. Потом приедет Наг, потом… то, что будет потом, выстраиваться в четкую радужную картину почему-то не желало. А действительно, что дальше? Изо дня в день бродить по пляжу, любуясь разноцветными рыбками, до одури заниматься любовью, срывать с веток спелые фрукты, спать? Ее хватит максимум на пару месяцев, затем станет скучно. Она – натура деятельная. Нужно будет открыть какое-нибудь собственное дело, магический салон или детективное агентство. Оба эти направления госпожу Козлову влекли, в обоих она могла достигнуть определенных высот.

Лера поднялась в пентхаус, она хотела заглянуть в свою спальню, прихватить на память пару-тройку побрякушек. Деньги Нага – это, конечно, замечательно, но и независимость дорогого стоит. Она не какая-нибудь Золушка, у нее в любом случае будут и свои финансы, о которых жениху знать не обязательно.

В спальне успели прибраться, застелили постель, сложили разбросанную одежду. Она высыпала содержимое шкатулки в сумочку. Больше ничего ее здесь нет. Комната была необжитой, Лера оставалась в ней на ночь раз или два в неделю, если Арик того желал, а вообще предпочитала проводить ночи под родительским кровом. У самого Аристарха Евгеньевича для сна было другое место – роскошная двухуровневая обитель дальше по коридору. Проходя мимо его двери, Лерочка хихикнула. Захотелось вытворить что-нибудь напоследок. Что-нибудь бесшабашное, злое. Закатить скандал, выяснить, кто тот иуда, что заложил ее любовнику. И она громко забарабанила в дверь.

Сергей, появившийся на пороге, краснел и бледнел. Лера прекрасно знала, что нравится ему. Причем давно – и давно нравилась, и давно об этом догадалась. Он так на нее смотрел, когда думал, что никто не видит, замирал соляным столбом, когда случайно являлся свидетельством Лерочкиных шалостей с его начальством. Дурачок. Правильный, и оттого неинтересный. А еще бедный, и оттого неинтересный вдвойне.

Она прекрасно разыграла роль рассерженной кошечки, злой блеск глаз, дрожащий голосок. Можно еще заняться театром, кажется, и это ей по силам. Лера искоса взглянула на экранчик мобильного – времени было достаточно, опустила телефон в сумочку и, привстав на цыпочки, поцеловала Сергея в гладко выбритую щеку.

«Акт благотворительности», – пришла веселая мысль, но по позвоночнику прокатилась жаркая волна, кажется, и ее тело не возражало против этого акта.

Парень вздрогнул, затем замер, когда влажный девичий рот прикоснулся к его и узкий язычок обвел его нижнюю губу.

«Уже поплыл», – удовлетворенно подумала Лера и толкнула дверную створку за спиной Сергея. Всегда спокойный помощник Баринова тяжело дышал:

– Это неправильно…

– Зато приятно.

Девушка толкнула Сергея на постель.

– Давай. Сколько его обычно не бывает?

– По-разному, – помощник уже слабо соображал, он в каком-то нездоровом исступлении водил руками по стройным Лерочкиным бедрам. – Но он только вошел, еще минут пятнадцать – это как минимум.

– У Арика здесь какой-то тайник?

Лерой владел не только азарт страсти, но и желание разузнать как можно больше. За такую информацию журналист Еськов ее озолотит. А это уже не побрякушки, это лишний нолик на тайном банковском счете.

– Да, – выдохнул Сергей. – Каждый день в разное время Арик, – тут Сергей хихикнул, называть начальство уменьшительным именем было ему непривычно, – туда уходит.

– Что там?

– Я не знаю.

Лерочка изогнулась.

– Правда не знаю, – всхлипнул Сергей. – Продолжай.

И она продолжила, ей было несложно.

Минут через пятнадцать со стороны ванной комнаты раздались шаги, кто-то шлепал босыми ногами по гладкой напольной плитке.

– Босс! – Сергей вскочил с кровати, лихорадочно застегиваясь и одновременно пытаясь поправить смятые простыни.

Лерочка подхватила с кровати сумочку и скрылась за раздвижной дверью огромного шкафа-купе. Приключением она осталась довольна, и страшно ей не было абсолютно. В отличие от большинства окружающих она знала, что ничего ей Баринов не сделает, кишка у него тонка.

– Аристарх Евгеньевич, – донеслось из комнаты. – Вы в порядке?

– Водички бы попить. Идем, Серый, на кухню. Умаялся я сегодня.

Голос у Баринова был старческий, дребезжащий, слова прерывались астматичными всхлипами.

Мужчины удалились по коридору, Лерочка спокойно вышла из шкафа и отправилась в ванную. Пристрастия своего немолодого любовника она знала прекрасно. Где-то скрывались потайные рычаги для потайной двери. Их просто нужно было заметить. Она поводила головой из стороны в сторону. Джакузи, небольшая, на одного человека, душевая кабинка, умывальник, за прозрачной перегородкой – унитаз и биде. В этой спальне она никогда с Ариком не ночевала, поэтому и в ванной комнате была впервые.

Она покачала головой. Вот ведь старый дурак. В душевой кабинке не было душа. Крепление было, а ни шланга, ни лейки, что должна к нему крепиться, не было.

Она подергала держатель, вывернула его, потянула. Все Ариковы рычаги действовали похоже – выдвинуть, задвинуть, провернуть. Мозаичная стена отъехала в сторону. Лерочка без капли сомнения спустилась по лесенке. Поиграть напоследок в Мату Хари было очень здорово. Дойдя до металлических дверей в полу, она остановилась. Дальше хода не было, впереди был тупик, только вниз. Но поднять люк в одиночку она не сможет. Хотя…

Она крутанула запирающий вентиль, стальной круг приподнялся сантиметров на двадцать. Девушка хихикнула. Конечно, Арик никогда атлетизмом не отличался, поэтому здесь все обустроено с учетом его возможностей.

Она стала спускаться. Интересно, что у него тут? Сейф с банковскими документами? Золото в слитках? Тогда можно будет слиточек-другой захватить с собой. И фотографии надо не забыть сделать. Она достала мобильный телефон. Качество снимков, конечно, будет так себе, но Еськов и их с руками оторвет. «Тайный бункер славигорского магната» или не так – «Сокровища пирамиды». Именно такими заголовками будут пестреть газеты стараниями Еськова, а она сама в это время, лежа в шезлонге, будет под рокот волн потягивать ледяную «Маргариту».

Каблуки туфелек стучали по мозаичной плитке. Она вошла в полукруглый зал с огромным троном в центре. Под потолком по периметру стен чадили масляные светильники. Что этот старый дурак здесь себе понастроил? Она пару раз щелкнула камерой мобильного.

Трон был пуст, девушка пошла к нему, носком туфли задев какой-то круглый, как мяч, предмет. «Мяч» покатился в сторону, Лера проводила его взглядом и заметила у стены высокую мужскую фигуру.

– Вы? – воскликнула Лера. – Что вы здесь делаете?

И это были ее последние слова.

Таисия

Мы пешком дошли до трассы, а там, просто стоя на обочине, поймали попутку. Рашук сокрушался, что так себя ведут только дамы нетяжелого поведения в поисках заработка, а мне было уже все равно. Впрочем, пожилой приличный господин за рулем иномарки тоже не принял меня за ночную бабочку. Уж не знаю, куда ему было нужно на самом деле, но он довез нас до самого поселка, попрощался и развернулся у шлагбаума.

– Приставал? – Рашук ехал на заднем пассажирском сиденье, отделенном перегородкой, и блюсти мою невинность в поездке не мог.

– Слегка, – честно ответила я, – когда переключал скорости, его рука будто случайно порой соскальзывала с рычага на мое колено.

– Может, действительно случайно?

– У него коробка – автомат, нечего там было переключать, – вздохнув, я отодвинула цветочный горшок и достала ключи. – А велосипед у «Пирамиды» остался, а мне еще туда возвращаться.

– Так чего ты этому с коробкой передач не велела нас к торговому центру везти?

Вопрос, конечно, интересный. На который можно ответить вопросом же: «А что, так можно было?»

До встречи с покупателем было около двух часов. Я прошлепала на кухню, на ходу снимая одежду. Рашука я почему-то не стеснялась абсолютно. Мне срочно требовалось в душ, смыть прикосновения маньяка, мне срочно требовалась тишина, чтобы подумать, и баночка меда литра так на полтора, просто потому что хотелось.

Я вытащила из шкафчика мед, из выдвижного ящика – столовую ложку и, открыв зубами пластиковую крышку, пошла в ванную.

Рашук молча посторонился.

Я залезла под душ, включила ледяную воду и засунула в рот ложку с медом. Зубы клацнули о металл. Я села в ванну и разревелась. По голове и плечам барабанили ледяные капли. Дождик-дождик, капелька, водяная сабелька. Лужу резал, лужу резал, резал, резал, не разрезал и устал, и перестал…

Смуглая мальчишеская рука отдернула шторку.

– Хватит! – Рашук отобрал у меня и ложку, и банку, в которую уже натекло довольно много воды, завернул кран и набросил мне на плечи банное полотенце. – В спальню вали, страдалица. Ко мне тут сейчас ребятушки подъедут, компьютер устанавливать, нечего им на твою зареванную светлость любоваться.

– К-какой компьютер? – зубы стучали уже от холода.

Я обхватила себя за плечи и попыталась подняться. Ванна была крошечная и скользкая, мне никак не удавалось принять устойчивое положение.

– Мощный, – Рашук схватил меня под мышки и без усилий перетащил на пол. – Если тебя так от какого-то постороннего маньяка разобрало, представляю, что будет, когда ты Баринова порешишь. Или ты уже передумала?

– Нет, – я шмыгнула носом. – Я его убью. Что у тебя под халатом?

Мальчишка хихикнул:

– Звучит двусмысленно, – и распахнул одеяние.

Под халатом обнаружились мои сегодняшние покупки, упаковочные пакеты которых выглядели неприглядно после всего, что им пришлось пережить, но содержимое их все так же радовало душу.

– Наряжаться потом будешь, – Рашук подтолкнул меня к выходу. – Правда, спать иди. Я тебя разбужу, и такси сам вызову. Не опоздаешь ты к своему покупателю.

Ноги были ватными, тело не слушалось, отвернувшись от мальчишки, я приподняла край полотенца – порез на бедре уже затянулся. Молодцы, девочки. Отправляясь в спальню, банку с медом я прихватила с собой. Пока я буду снимать стресс дремой, браслеты успеют полакомиться. Они заслужили.

Рашук уже с кем-то говорил по мобильному. Хотя почему с кем-то? Он говорил со своим капитаном.

– Да, капитан. Это точно не наш объект, обычный местный сумасшедший. Я свою змейку на нем тестировал. Слаба. Ага, нет в обитаемых мирах женщины, похожей на нашу Хиону. Да нет, смысла не вижу. С сердцем у нее беда, медики местные так говорят, что ей жить осталось четырнадцать дней. Слышишь, Тайка, наш капитан привет тебе передает.

– И ты ему передай, чтобы шел к черту, – прокричала я и хлопнула дверью спальни.

То, что инопланетные охотники обсуждают меня как забавную местную зверюшку, было очень обидно. И еще накатила жалость к себе, ведь моя месть и моя смерть – пафосные знаковые события, а сплетни их нивелируют, унижая меня.

Опустив браслеты, все четыре, в банку с медом, я бросила полотенце на спинку стула и юркнула в постель. Спать днем было непривычно, но я очень старалась. Отодвинув все неприятные мысли, я расслабилась, закрыла глаза, зевнула, будто пытаясь приманить дрему.

– Ты не умеешь убивать, – знакомый шепот не спрашивал, он утверждал.

– Тебя смогу, – бормотала я, переворачиваясь на бок и натягивая на голову простыню.

Он забрался под тонкий лен. Кажется, с последней нашей встречи его астральная проекция несколько уплотнилась, потому что матрас даже слегка прогнулся под его тяжестью.

– Расскажи как, – дразнясь, он провел губами по моей щеке.

– Пересплю с тобой, – сообщила я, подумав. – Рашук говорит, что близость со стальной змейкой ни один мужчина не переживает.

Он хмыкнул, но продолжил ласку.

– Конечно, мне придется зажмуриться в процессе, твой вид не располагает к страсти, – я говорила рассудочно, пытаясь не подпускать в голос сладкую дрожь.

Пусть обидится и уйдет, мне ни до него, ни до его прикосновений, вообще ни до чего дела нет. Внутри – тьма и безумие, мне нужно побыть одной, загнать их как можно глубже.

– Пожалуйста…

– Тссс… – его руки скользнули мне на спину. – Отважная маленькая змейка, позволь мне… помочь.

Это он так себе представляет помощь?

– Ты не умрешь от этого? – тихонько всхлипнула я.

– Мое тело за много километров, ты для него безопасна.

И я сдалась. Потому что для меня сейчас был, наверное, последний шанс это ощутить, потому что этот призрачный мужчина – единственный, кто хотел меня не потому, что я излучала какие-то вибрации или феромоны, а потому… Честно говоря, почему именно он хотел меня, меня волновало мало.

И все случилось. Наверное, скорее всего, это не было близостью в полном смысле этого слова. Это было… странно и чудесно. Это было громко, но и на это мне было наплевать. А еще это было почему-то правильно. Острое и пряное наслаждение разогнало мою внутреннюю тьму.

– Я тоже хочу сделать тебе хорошо, – жалобно проговорила я, засыпая.

– У тебя будет такая возможность, моя медовая малышка.

Рашук разбудил меня в шестнадцать ноль ноль, погнал в душ, заставил съесть огромный бутерброд с сыром и выпить чашку чая с медом, то есть кружку меда, чуть разбавленного ароматным кипятком. Браслеты, которых стало уже шесть, я догадалась надеть сама.

Пока я спала, загадочные ребятушки, которых ждал мальчишка, успели заставить практически весь дом, кроме спальни, всякой техникой.

Жуя бутерброд, я спросила, что это вообще значит.

– Мне мощный компьютер нужен.

– Все эти железки – компьютер?

– Ну сервера еще. Не бери в голову, о встрече с покупателем думай.

– Ты со мной пойдешь?

– Нет. Работать буду. Если что, звони, я свой номер в твою записную книжку внес.

– Ты же говорил, компьютер у вас – рой? – Я одевалась в ванной комнате и говорила через полуоткрытую дверь.

– Не знаю, когда он объявится, а мне уже работать нужно.

Рашук продолжал что-то жевать на кухне, отчего речь его была слегка невнятной. Когда я вышла из ванной, он присвистнул:

– Сама одежки выбирала? Хвалю.

– Такси когда подъедет?

– Уже во дворе, я же обещал транспорт вызвать. Кстати, тетка тут какая-то заходила, говорит, соседка, зовут ее еще… Васильевна, во!

– И что? – я переложила в клатч мобильный, носовой платок и банковскую карту. Наличных не осталось совсем, но за такси можно было и безналом заплатить.

– Я ей сказал, что я твой племянник из Удмуртии, имей в виду.

– Ладно.

Через две недели Васильевне придется знакомиться уже с новыми соседями.

Таксист попался молчаливый, по дороге я думала о своем, о том, что вряд ли когда-нибудь решусь озвучить. От мыслей этих щеки горели, а по спине бегали мурашки.

Что сейчас главное? Понравиться покупателю, чтобы он меня на вечеринку в «Пирамиду» пригласил. Это уже завтра. Задача не казалась мне сложной. Стальную змейку вожделеют все, господин Кузьмин, начальник охраны Баринова, исключением не будет. А уж там, на вечеринке, я буду действовать по обстоятельствам.

Водитель, видно, заскучав, принялся крутить ручку настройки радио.

– Срочные новости… к-х-х… по адресу… произошло задержание… к-х-х… следователь Коростелев… в эфире славигорского телеканала… интервью…

Частота никак не настраивалась, эфир потрескивал помехами, таксист чертыхнулся вполголоса.

– Кого поймали? – негромко спросила я.

– Маньяка, – ответил водила. – Того самого, что девушек убивал. Второй час уже по всем каналам передают.

– Понятно.

Значит, следователь Коростелев нас с Рашуком не подвел, кого надо арестовал. Таксист остановился на какой-то музыкальной волне, спросил, не возражаю ли я против музыки. Я не возражала, слегка оглушенная несущимися из динамиков мощными басами и барабанными переходами. Он сделал погромче.

– Привет, – он, мой невидимый любовник, снова был рядом, его рука уже привычно скользнула вдоль бедра, забралась под ткань платья.

– Ты сегодня зачастил, – прошептала я, сдвигая колени. – Прекрати, это, в конце концов, неприлично.

Он разочарованно вздохнул. Тоже мне, актер погорелого театра. Я нашла его руку, переплела наши пальцы.

– Отношения – это не только секс.

– А у нас отношения? – Он укусил меня за мочку уха и сильнее сжал ладонь.

– Конечно, – я поднесла наши руки к лицу и поцеловала его пальцы. – Не волнуйся, это ненадолго тебя обременит.

– Рашук сказал, что ты больна?

– Не хочу это обсуждать.

– Тогда что хочешь?

– Тебя, – после продолжительного поцелуя пришлось уточнить. – Обсуждать тебя, а не вот это вот…

Он хрипло рассмеялся:

– Я догадался, но не мог отказать себе в удовольствии. Спрашивай, змейка. О чем ты хочешь знать?

– Как тебя зовут и за что тебя ненавидит Рашук?

– Свое имя я скажу при личной встрече. А Рашук… Это не ненависть, это… Ну, элемент притирки, что ли. Их команда срабатывалась долгие годы, они привыкли к определенному стилю работы, наладили между собой какие-то отношения. А потом к ним направили новичка, причем сразу на командную должность.

– Что случилось с предыдущим капитаном, она погибла?

– Хиона? Да нет, с чего? Просто ушла со службы, кажется, решила себя посвятить семье. У нее супруг – архивариус одного из университетов и вполне здоровые детишки.

– Значит, ядовитость стальных змеек обратима?

– Нет, дорогая, мне жаль, если ты на это надеялась.

– Тогда как вашей Хионе удалось выйти замуж и нарожать детей?

– Она не вступала с браслетами в симбиотическую связь, просто пользовалась ими как оборудованием. Кстати, это тоже причина недовольства Рашука. Его раса издавна готовила стальных змеек для…

– Для кого?

– Для другой расы, расы правителей. Но с тех пор прошли тысячи лет, сменились поколения, подготовить змейку для… правителя стало редким и почетным делом, рашуки…

– Стоп. Рашук тоже какой-нибудь рой? Его много?

– Я, кажется, скоро начну тебя к нему ревновать, – мой любовник картинно вздохнул. – Рашук – это не личное имя, это название его расы, ну и одновременно что-то вроде прозвища.

– А зовут его Ра-Шу-и-Ки, – кивнула я. – А твоя раса…

– Дайгон.

– А имя?

– Капитан.

Я фыркнула. Психологический приемчик, который я с таким мастерством провела, не достиг цели.

Он меня поцеловал:

– Мне пора, медовая, до встречи.

– Ты придешь ко мне ночью? – вспыхнув, шепнула я.

Он, не ответив, исчез, а я, кажется, начала привыкать к этой его странной манере.

О, сколько, оказывается, удовольствия могут доставить мужские взгляды! Кстати, женские – неодобрительные, злые, завистливые – тоже его доставляют. В этом я убедилась, поднимаясь по эскалатору торгового центра, держа спину прямо и улыбаясь с видом кинозвезды на красной дорожке. Юристы, все трое, поднялись со своих мест, как только мои туфельки ступили на мозаичный паркет ресторанного зала. Бинго! Стальная змейка вибрирует! Любите меня, мальчики, где ваш клиент, достойнейший господин Кузьмин?

Клиент запаздывал, поэтому мне еще минут десять пришлось терпеть неловкие ухаживания молодых людей. Мне предложили шампанского, стакан воды и немедленно поехать в другое, более веселое местечко. Я выбрала воду.

Кузьмин появился из дверей служебного входа. Был он крупным мужчиной, пожилым, где-то за пятьдесят и нисколько не моложавым. Он тяжело, отрывисто дышал, видимо, из-за лишнего веса, и поминутно вытирал лоб носовым платком. Рука, которую он протянул мне для рукопожатия, была влажной и вялой, и таким же влажным и вялым выглядел рот.

– Приятно познакомиться, – он грузно опустился на стул, махнул рукой, отгоняя предупредительного официанта, и уставился мне в переносицу мутными неспокойными глазами. – Я – человек простой, – сообщил он, продолжая буравить меня взглядом. – Если вы, Таисия Алексеевна, желаете торговаться, давайте сразу облегчим жизнь нам обоим. Цену я могу поднять еще процента на три, не больше. Но дом нужен мне уже завтра. Лучше, конечно, сегодня, но я дам вам возможность вывезти свои вещи.

Я покачала головой и лучезарно улыбнулась:

– Пять процентов, оплата немедленно банковским электронным переводом, а помещение я освобожу ровно через четырнадцать дней.

Моя улыбка результата не возымела. Он поморщился, пожевал своими влажными губами:

– Четыре. Оплата по частям. Половина сейчас, вторая половина – после вашего отъезда.

Четыре процента меня, в принципе, устраивали, как и способ расчетов. В конце концов, юристы проследят, чтобы тетя Яна получила всю сумму даже после моей смерти. Весь этот торг был задуман с целью завязать контакт с Кузьминым, а он на контакт идти не желал. То ли мои змеиные вибрации давали сбой, то ли… Может, он гей? Я похолодела. В таком случае все мое очарование на него не подействует.

Один из юристов, я не помнила, как его зовут, склонился к моему плечу:

– Вы погуляйте, Таечка, мы с Никитой Петровичем сейчас ваше предложение обсудим.

Я поднялась из-за стола:

– Извините, мне нужно попудрить носик.

В дамскую комнату меня сопроводил официант. Делать там было нечего. Я повертелась перед зеркалом, поправила макияж, позвонила Рашуку, просто чтобы убедиться, что номер телефона он в мою записную книжку вбил правильный.

– Чего надо, женщина? – неприветливый мальчишеский голос ответил после второго гудка. – Я занят, и если у тебя ничего серьезного…

– Кузьмин – гей, – сообщила я в трубку. – И что теперь делать?

– Да что ты говоришь! С таким пузом? Никита Петрович?

Пока Рашук хохотал, я включила и выключила сушку и зачем-то нажала на кнопку дозатора жидкого мыла над умывальником. Кнопочку заело, перламутровая вязкая субстанция потекла на мраморный поддон, затем на пол. Да сколько же они туда мыла налили? Десять литров? Я дернула рулон бумажных полотенец, он выскользнул из держателя, упал, покатился, разматываясь, я наклонилась, чтобы его поднять, вляпалась ногами в липкую лужу, попыталась разогнуться, от этого резкого движения подошвы туфель разъехались на ставшем скользким кафеле. Дверь открывалась наружу, я вышибла ее спиной и выпала в зал. Снаряд для керлинга из меня получился так себе, скорее походила я на корову на льду. Потому что и наборный паркет, смазанный жидким мылом, устойчивости мне обеспечить не мог. Я натолкнулась на какого-то мужчину, не очень высокого, но достаточно ловкого, и он подхватил меня под спину.

– Спасибо, – пролепетала я, глядя в серые усталые глаза.

– Лия? – в глазах появилось тревожное узнавание. – Лия Берг?

Лия. Так звали мою маму. Мне говорили, что я на нее похожа. Еще секунда и он сложит два и два и поймет, кто перед ним. Дурацкая ситуация, которую я предусмотреть не могла. Нужно делать ход. Сейчас!

Похолодев от собственной отваги, я радостно вскрикнула:

– Дядя Арик!

– Позвольте мне помочь вам, Аристарх Евгеньевич, – какой-то молодой человек придержал меня за локоток, отодвигая от Баринова. – Девушка, вы в порядке?

– Оставь, Серый. – Барин щелкнул пальцами, будто отгоняя назойливую муху. – Таечка! Как ты выросла!