Глава 5. Смертоносная змейка

Наг

Он опять лежал в медицинской капсуле. Следующий сеанс станет последним – регенерация будет завершена, и он сможет, наконец, покинуть «Пирамиду» господина Баринова, чтобы заняться делом. Делом? Наг улыбнулся. Кажется, первым делом он отправится к медовой девочке Тае и заставит ее стонать уже наяву. Забавное приключение слишком быстро вышло из-под контроля, Нага тянуло к ней чрезвычайно, непривычно, немыслимо. Желание это невозможно было ни оправдать инстинктом дайгона, ни вписать в какую-нибудь из знакомых жизненных схем. В какой именно момент он решил, что эта женщина ему нужна и что он нужен ей? Когда она впервые отдалась ему, вернее, даже не ему, а его астральной проекции? Или в ту случайную встречу на эскалаторе, когда неловкая малышка активировала левитрон? Или еще раньше? Она его разбудила. Дайгон прикрыл глаза, вспоминая. Медовые волосы, изумрудные глаза, плотно сжатые бледные губы. Нет, все было совсем не так. Неожиданное повреждение капсулы, он почувствовал это и на грани выхода из сна послал в пространство мощный ментальный импульс. Он позвал на помощь. Это тоже был инстинкт. Дайгон звал змейку, звал защитницу. И она пришла. Может быть, отчасти и поэтому браслеты выбрали ее своей хозяйкой. Кажется, он захотел ее еще тогда, рассматривая тонкие черты сквозь стеклянный щит, читая отвращение и ужас в ее глазах. Забавно. В том, что ее астральный любовник – мумия, она уверена до сих пор, но это не мешает ей жарко отвечать на его ласки и хотеть подарить ответные. Душа медовой Таисии – потемки. Хотя она пыталась объяснить Нагу свои чувства, когда утомленная и полусонная лежала на смятых простынях. Она всю жизнь стеснялась своего тела. Считала чудовищем именно себя и поэтому испытывала к ужасному капитану нечто вроде сопереживания или жалости. Он тогда счел это признание забавным. Дайгона не жалели, его желали. Он принадлежал к расе властителей, он был молод, красив, силен, девы многих благородных фамилий выстраивались в очередь к его телу и его сердцу, а точнее – сердцам.

Кстати, о сердцах. Завтра капсула освободится, и он собирался уложить в нее Таисию. Что за ерунда с ее сердцем? Почему две недели? Почему браслеты не смогли ее вылечить? Рашук объяснял что-то о разнице физических и генетических отклонений, но нужна точная диагностика.

Сеанс закончился, и почти сразу же раздался звонок мобильного телефона. Рашук хотел доложиться.

– Да? – Наг одной рукой закинул в капсулу фальшивку, другой держа трубку у уха.

– Капитан, я нашел!

– Вы всегда это говорите. Что именно?

– Я сравнил проекты торгового центра за несколько десятилетий. Вы знаете, что раньше на месте «Пирамиды» были довольно глубокие бомбоубежища Второй мировой войны, позже переоборудованные на случай ядерной атаки?

– Мне нужно видеть чертежи, – сказал Наг быстро.

Если Рашук прав, а прав он практически всегда, где-то здесь, неподалеку – логово Итиеша. Это облегчает его, Нага, задачу, но и увеличивает опасность для мирного населения.

– Ну не знаю, – тянул Рашук. – Я могу воспользоваться местными средствами компьютерной связи, но это долго.

– Отправьте информацию в рой, – велел капитан.

– Он уже с вами? В кого он перевоплотился? Нет, не говорите, я сам догадаюсь. Ой. – Нагу было слышно, как пилот шлепнул себя по губам. – Так точно, слушаюсь, капитан!

Они синхронно отключились. Наг с улыбкой бросил мобильный на стол. Кажется, рано или поздно лед тронется, и он заслужит дружбу и доверие своего экипажа.

Таисия

Окружающая меня действительность за считаные минуты трансформировалась самым волшебным образом. Благостный Барин не желал расставаться с… Он называл меня «доченька», и после каждого такого обращения мне хотелось вцепиться ногтями в его холеное лицо. Я держалась из последних сил, холодно улыбаясь и приподнимая брови в немом удивлении.

– Сколько лет, сколько зим, – щебетал Баринов, ведя меня через ресторанный зал.

Его помощник семенил чуть позади, не мешая нам беседовать. Неужели Барин изволил выйти в народ без охраны? Одного хиловатого Серого, весь внешний вид которого, от двубортного английского костюма до кончиков наманикюренных пальцев, вопил о Йеле или Гарварде, явно недостаточно для безопасности господина и повелителя.

Да если бы я раньше знала, что Аристарха Евгеньевича можно вот так запросто повстречать, не строила бы хитроумных комбинаций, а отправилась бы прямиком в этот «Шесему» с ружьем под полой плаща. Сюда же черта лысого пронести можно при желании. Ни вертушек у входа, ни рамок металлоискателей.

Я искоса оглядела полупустой зал, потом еще раз. Да уж, госпожа Вереск, и после этого эпичного похода очутились бы вы незамедлительно в кутузке, это в лучшем случае, а в худшем – на алюминиевом столе прозекторской с повреждениями разной степени тяжести, повлекшими за собою вашу безвременную кончину. Вот же охрана. Парочка за столиком у окна, оба мужчины, оба спортивного телосложения. Пьют кофе, не беседуют, не улыбаются. Быстрый взгляд направо. У стойки бара женщина в брючном костюме с короткой стрижкой. Пиджак с одной стороны оттопыривается из-за скрытой кобуры. Больше смотреть не хотелось.

– Ты какими судьбами здесь, Таисия?

Будто вынырнув из воды, я вернулась в беседу, изобразив лицом нечто вроде недоумения. Хорошо еще, что ответов не требовалось, Аристарх Евгеньевич вел монолог, а вопрошал риторически.

– Я же разыскивал тебя после того случая. Лешка, Лия – мои лучшие, самые дорогие друзья. Какая невероятная трагедия!

Я готова была поклясться, что скорбь, которую он быстренько мне изобразил, была абсолютно натуральной.

– Где ты пропадала?

– В детском доме, – ответила я после паузы. – Живых родственников у меня не осталось.

– Понятно, – он пригласил меня к столику, стоящему в нише у стены. – Присаживайся, доченька.

Я думала очень быстро. Он не знает, что я тогда все видела. Меня же никто не заметил, мама затолкала меня за кресла, он вполне мог и не догадываться, что у убийства на смотровой площадке было не две, а три жертвы. Тогда мне сейчас ничего не грозит, при условии, что свою партию я отыграю без сучка без задоринки.

Я покачала головой:

– У меня здесь деловая встреча, после нее я с удовольствием с вами пообщаюсь.

– Что за встреча? – он обвел взглядом зал.

– С покупателем. Я домик наш фамильный продать решила.

– Дачу, что ли? – он увидел Кузьмина, равнодушно ему кивнул. – И кто покупатель?

– Никита Петрович.

– Торгуется?

– Есть немного.

– Ну, пошли. Торговаться я и сам люблю.

Он взял меня под руку. Я ощутила покалывание от прикосновения его пальцев к коже. Женщина у стойки не сводила с нас взгляда. Правильно, объект предпринял незапланированное перемещение, сейчас все охранники чуть изменят дислокацию. Парочка угрюмых мужчин пересела за соседний столик.

При нашем приближении во фрунт вытянулись все – и юристы, и Кузьмин, просто истекающий потом.

– Доченьку вот встретил, в детстве потерянную, – торжественно сказал Аристарх и уселся на предложенный стул. – Документы покажите, я Таечкины интересы соблюсти хочу.

Через пять минут сумма, которую непреклонный Никита Петрович был готов мне заплатить, удвоилась.

– Я же и сам твой домик куплю с большим удовольствием, – потрепал меня по плечу Барин. – С ним же столько воспоминаний связано. Эх, молодость шальная… А, Никита, что на это скажешь?

Кузьмин на это мог только что-то невнятно пробормотать.

С новой ценой я согласилась, а Никита Петрович согласился подождать две недели с выселением. Мы ударили по рукам – фигурально, а фактически – подписали многостраничные комплекты документов. Деньги перевели сразу же, один из юристов прямо на ресторанном столе открыл ноутбук и через несколько минут показал мне на экране подтверждение перевода. Благодаря этим деньгам моя тетя Яна сможет помочь еще нескольким детишкам. Я ощутила нечто вроде благодарности Баринову, он действительно мне помог.

– Ну все, вы нас с Таечкой утомили, – сообщил Аристарх Евгеньевич, когда один из юристов заикнулся, что сделку неплохо бы отпраздновать.

Делить мое общество Барин явно ни с кем не собирался.

Присутствующие удалились как по мановению волшебной палочки. Помощник Серый, по крайней мере, Аристарх Евгеньевич называл его именно так, наматывал вокруг столика круги, стараясь быть незаметным, но я постоянно ловила его периферийным зрением.

– Спасибо, – искренне проговорила я, улыбнувшись.

– Что? – Барин, который геем точно не был, вздрогнул, отвлекаясь от внимательного рассматривания моих губ. – Глупости, хоть что-то для тебя хочу сделать, раз уж вырастить и воспитать не смог.

Я покраснела. Уж он бы меня воспитал.

– Ну, дом ты продала, когда обратно возвращаешься? Вообще, какие планы на жизнь?

– Да вот, в Славигорске решила обосноваться, – я проигнорировала его руку, сцапавшую мое запястье. – Работу найду, квартиру сниму, стану образцовым гражданином, то есть гражданкой. Образование у меня неплохое, так что надеюсь на хороший прием моей малой родины.

– Где училась?

Я честно ответила, он присвистнул:

– Ну так ко мне работать иди, сразу начальником финансового департамента или финдиректором, если захочешь.

– А ваши сотрудники такие кадровые перестановки одобрят?

– Что мне их одобрение, доченька.

Усталость от жизни, звучавшая в его голосе, меня, может быть, и впечатлила бы или удивила, если бы одновременно Аристарх Евгеньевич не стал поглаживать мою ладонь подушечкой большого пальца. Ласка была ни капельки не отеческой.

Официанты начали сервировку стола. Ни я, ни Баринов заказа не озвучивали, из чего я сделала вывод, что обслуга и так знает, что нужно хозяину. Воспользовавшись моментом, я выдернула руку:

– А сколько у вас финансовым директорам платят?

Он ответил. Я недоверчиво покачал головой.

– Простите, барышня, – склонился один из официантов. – Вы в дамской комнате телефон забыли.

Баринов схватил мой телефон из рук халдея.

– Кто-то звонил? Ты замужем?

– Не замужем, дядя Арик, – мне стало чуточку забавно, как вытянулось его лицо после этого «дяди». – У меня даже парня нет, все силы на учебу бросила, не до романов было.

Он взглянул в записную книжку телефона. Эта бесцеремонность меня несколько покоробила, но я решила промолчать. Кого я видела перед собой? Врага, на чьем трупе я двадцать лет мечтала станцевать джигу? Да. Но еще я видела развращенного властью стареющего мужчину. Отчаянно молодящегося и отчаянно несчастливого. Он был суетлив, делал много лишних движений, трогал бокалы, вертел в пальцах краешек льняной салфетки, покусывал губы. Раньше, когда я наблюдала за ним издалека, я этого не замечала.

– Квартиру подыскала уже?

– Нет, но не думаю, что в Славигорске проблемы со съемным жильем.

Мы немного поболтали на общие темы. Я видела, что дяде Арику очень не хочется меня отпускать.

Может, не стоит мне тянуть? Я скажу ему да, потом предложу отметить новую работу, затем выпью шампанского и притворно опьянею. Наутро моя месть свершится, и я смогу танцевать джигу на трупе Баринова целых четырнадцать, нет, уже тринадцать дней.

– Что ты решила?

– Хочу еще немного подумать, – протянула я капризно.

Нет. Быстрая месть – это как накидаться бутербродами перед изысканной трапезой. Прав Рашук. Месть – это искусство, она должна быть изящной.

– Дядя Арик, дайте мне недельки две. Я пока изучу работу вашего финансового департамента, квартиру не спеша подыщу поближе к офису.

– Прекрасное решение, – Баринов все-таки умудрился взять меня за руку, из которой я не вовремя выпустила бокал. – Приходи завтра ко мне часиков в одиннадцать, я сам тебе все покажу. Серый тебя пропустит. Сергей, подойди.

Помощник, все это время, оказывается, стоявший у меня за спиной, сместился в сторону и вежливо поклонился.

– Договорились, – я поднялась из-за стола. – Тогда до завтра.

– Уже уходишь?

Я пожала плечами:

– Поздно уже.

– Хорошо, – Аристарх Евгеньевич тоже поднялся, – Сережа тебя проводит. До самого дома, Серый, понял? Внутрь не заходить, но убедиться, что все в порядке. Нет, я сам.

Баринов схватил со столешницы мой телефон, ввел несколько цифр и, услышав едва слышную мелодию из своего нагрудного кармана, радостно улыбнулся:

– Я тебе позвоню минут через сорок, Таечка, узнаю, как ты доехала.

Детский сад, штаны на лямках. Всесильный Баринов узнает номер телефона понравившейся женщины таким забавным образом. А потом мы будем с ним спорить, кто первый положит трубку? «Ты первая!» – «Нет, ты первый!»

И он действительно мне позвонил. Я как раз сидела на своей кухне и в лицах пересказывала Рашуку весь сегодняшний вечер.

– Да? – сонным голосом ответила я в трубку.

– Ты спишь, Таечка? Ну, спи, девочка, спи.

– Спокойной ночи, дядя Арик.

– А ты жестокая, Тайка, – задумчиво проговорил Рашук, откусывая от бутерброда. – Это так красиво, что у меня мурашки по всему телу.

– В смысле? Что красиво? Я?

– Да ты-то тут при чем? Месть жестокой женщины – красиво. Хотя ты тоже… Я тебе нравлюсь? В принципе, если хочешь, я и трансформироваться могу.

Этого я перенести уже не могла. Я хохотала до слез, до зеленых чертей.

– На рашуков тоже действуют змейкины вибрации? Ты настолько очарован, что готов умереть? Рашук! Умора! Мне только твоих ухаживаний не хватало!

– Я предложил, – не обидевшись, сказал инопланетянин, – она отказалась. Так и запишем.

– Знаешь, что странно? – отсмеявшись, сказала я. – Когда мы с Сергеем выходили из ресторана, он сказал Баринову что-то вроде: «Лера пропала», а Баринов махнул рукой. Лера – это кто?

– Любовница Аристарха Евгеньевича. Ты же не думала, что он целибат до встречи с тобой соблюдал? И кстати… – мальчишка удивленно изогнул брови, – ты хочешь сказать, что следила за Бариновым, подготовила на него три покушения и не знала, как зовут его любовницу?

Я смутилась:

– Я не собиралась мстить женщине, с которой он спит.

– Ты не изучила ближний круг!

– У меня не было такой возможности! – Я чуть не расплакалась. – Где? Где, я спрашиваю, я должна была узнать, как зовут его любовницу? Думаешь, об этом говорит в курилках офисный планктон? Да Баринов для них все равно что… с другой планеты!

– Знаешь, Таисия, – серьезно посмотрел на меня Рашук, – если бы не твое сердце, ты бы раньше от мозговой горячки померла, что-то в твоем мозгу такое ненормальное происходит, какая-то специфическая активность. Иди спать и скажи дай… Просто иди спать.

И я пошла. Просто потому что на спор сил уже не было.

– Сонная…

– Отстань, – я отбрыкнулась от ночного гостя. – Мне поспать нужно, завтра трудный день.

– Я не мешаю, наоборот, собираюсь помочь.

– Знаю я твою помощь.

Он не возражал, но и не исчез без предупреждения, как у нас уже было заведено.

Меня обняли сильные мужские руки, обняли не с вожделением, а с нежностью.

– Спи, медовая малышка, спи…

– А знаешь, желанный, – прошептала я с удивлением, – кажется, я абсолютно счастлива.

– Расскажи.

– Я почти приблизилась к цели.

– Месть?

– Да, не перебивай, раз и так знаешь. Двадцать долгих лет я мечтала об этом моменте, но не знала, что он будет так сладостен. И знаешь, чем? Тем, что я могу его оттянуть.

– Рашук учит тебя всякой ерунде, – он погладил меня по волосам. – Месть не может быть прекрасной, она деструктивна и ведет к хаосу.

– Тогда что ты предлагаешь делать со злом?

– Наказывать.

– Это почти одно и то же.

– Но истина кроется в деталях.

Я зевнула, решив, что каждый имеет право на свое мнение, а счастливая Таисия – на отдых, и сладко заснула.

За окном проорал петух, я открыла глаза. Утро, привычное одиночество и крошечный червячок сомнения. Может, месть моя вовсе не так прекрасна, как мне кажется?

Рашук сидел на кухне, в окружении пустых тарелок и ноутбуков. Их было два: один – по левую руку юного дарования, другой – по правую. Тарелок было штук пять, не меньше.

– Хлеб и пиво, женщина. И, кстати о хлебе, раз уж пиво по утрам не рекомендуют ваши местные медики. Завтрака нет, твоя очередь готовить. Начинай!

Он углубился в какую-то диаграмму, появившуюся на левом мониторе, одновременно щелкая клавишами другого компа.

Поставив на плиту чайник и засунув в тостер два хлебных квадратика, я пробежалась по дому. Жить в нем было негде, в прямом смысле. Аппаратура теснилась во всех комнатах. Только мою спальню миновала эта участь, и то, видимо, потому, что на ночь я заперла ее изнутри.

– Через две недели сюда въедут новые хозяева, – сообщила я Рашуку, возвращаясь на кухню. – Куда ты свое барахло девать будешь?

– Пфф, – мальчишка откинулся на спинку стула, разминая кисти рук. – Продам, или выброшу, или подарю господину Кузьмину на добрую память. Да кого интересует хлам, когда мой пытливый ум и прочие пытливые части достигли таких результатов!

Он кивнул на монитор, я туда взглянула, не отрываясь от заваривания чая.

– Что-то важное?

– План «Б», – смуглый палец ткнул в красную линию. – Это варианты временных петель, которыми мы сможем… Хотя забудь, все равно не поймешь.

Я сервировала скудный завтрак, к чаю были тосты и все тот же мед. Рашук покрутил носом, намекнув, что святой долг любой женщины – кормить сожительствующих с нею мужчин свежей выпечкой по утрам, если уж не идентичной эталонной выпечке «Трех с половиной поросят», то хотя бы приближенной по качеству.

Я показала ему язык, намазала тост янтарным медом:

– Так что там с планом «Б»?

– Ну, это теория временных петель. Тебе правда любопытно?

– Угумс, – я энергично кивнула.

– Смотри, – он развернул ко мне монитор, – я рассчитал траекторию, по которой мы с экипажем можем вернуться буквально сразу после аварии.

– Которую вам устроил Итиеш?

– Ну да. Только ему это тоже дорого обошлось. Так вот, мы возвращаемся и берем его тепленького, не способного к сопротивлению. Шах и мат! Правда, здорово?

– А как же бабочка?

– Какая еще бабочка?

– Та, которую кто-нибудь из вас обязательно раздавит сапожищем в моем далеком прошлом. Моя реальность от ваших действий изменится?

– Скорее всего, – он пожал плечами.

– И, например, мой отец никогда не встретит мою мать, отчего я не появлюсь на свет.

– Это будет, то есть было три тысячи лет назад, так далеко я твою родословную отследить сразу не смогу, поэтому ничего тебе не отвечу.

– Я не согласна.

– А твоего согласия никто и не требует.

– Подожди, – я опять зачерпнула мед, неловко вывернув запястье, липкая дорожка коснулась одного из браслетов и моментально исчезла.

– Ты бы их не перекармливала, – пожурил Рашук.

– Это для них вредно?

– Это для тебя тяжело будет. Они же делятся от кормежки, полный доспех формируют, а у него вес, – он задумчиво поднял глаза к потолку, – вполне сопоставим с твоим личным весом.

– Здорово, – я нарочно мазнула ложкой по запястью. – Ты разговор не переводи, будь любезен. План «Б» мне абсолютно не нравится. У тебя есть еще какой-нибудь? И, кстати, что включает в себя план «А».

– С «А» все просто. Мы находим Итиеша здесь и сейчас, но он может не сработать.

– Почему?

– У него было двадцать лет на регенерацию…

– Почему двадцать, а не три тысячи?

Рашук посмотрел на меня слегка затравленно:

– Ты что, в ментальную связь с Коростелевым вошла, чтобы овладеть искусством допроса? Кстати, я в его личном деле порылся, женат наш герой давно и счастливо, на дочери непосредственного начальства. Отомстить не желаешь за то, что он тебя обмануть пытался?

– Не желаю. Желаю знать, что ты от меня скрываешь.

– Три тысячи лет назад – первая точка временной петли, куда мы можем вернуться, вторая – приблизительно двадцать лет назад, географически, – он развернул ко мне другой монитор и ткнул пальцем в карту.

– Это смотровая площадка над Славью, – спокойно проговорила я. – Ты хочешь сказать, что…

Резко поднявшись, я дернула на себя стул, на котором сидел Рашук, мальчишка вскрикнул, халат распахнулся, из-за пазухи вывалилась толстая тетрадь в клеенчатом переплете.

– Ты хочешь сказать, что, пока я отсутствовала, устроил обыск в моем доме, нашел дневники отца и попытался их присвоить?

– Каюсь, – огрызнулся мальчишка, – присвоить не пытался. Я бы их на место положил, ты бы ничего и не заметила. Ты же вообще ничего не замечаешь, хотя у тебя куча подсказок под самым носом все это время была.

– Каких еще подсказок?

– Вот это фото, например, – он кивнул на стену.

– Это мой отец.

– С Бариновым.

– Да? – Я близоруко прищурилась, действительно, никогда ее внимательно не рассматривала. Точно, Баринов, молодой, а не моложавый, и мой отец. – Это канопа?

– На ней знак Итиеша.

– Мой отец раскопал вашего сердцееда? Молчи!

Я зажмурилась, вспоминая.

«– Арик, каждой мумии обычно полагалось четыре канопы.

– Да, я в курсе, по именам сыновей Гора. Амсет хранит печень, Дуамутеф – желудок, Хапи – легкие, а кишечник охраняет Квебехсенуф.

– Почему здесь их шесть? Почему эти две не стилизованы, а просто залиты воском и закрыты печатью?

– Да какая разница, Лешка? Делим поровну, три тебе, три мне и разбежимся. Я на свои покупателя уже нашел.

– Мне кажется, это сердце. Ты же помнишь, его в мумии не было, что в принципе нетипично. Тогда почему в двух сосудах? Бальзамировщики разделили орган? Святотатство. Или сердец было несколько?

– Да брось, дружище. Давай лучше выпьем…»

Фрагмент разговора всплыл в памяти с невероятной четкостью.

– Говорить уже можно? – подал голос Рашук.

– Да.

– Итиеша забальзамировали по всем тогдашним правилам, большинство внутренних органов оказались захоронены отдельно. Сердцеед три тысячи лет просто не мог начать регенерацию. Пока твой отец и Баринов не завладели… гм… фрагментами и кто-то из них, думаю, не твой отец, а его напарник не собрал этот пазл.

Я сидела на стуле и тоже пыталась собрать пазл, информационный.

– Ты чего зависла?

– Ничего, продолжай.

Тут залился трелью мой мобильный одновременно со звуком автомобильного клаксона, донесшимся со двора.

Черт! Звонил Баринов.

– Доброе утро, дядя Арик, – радостно провозгласила я в трубку, пока Рашук, отодвинув штору, осторожно выглядывал наружу.

– Выходи, Таечка, – голос магната был полон густого удовольствия, – карета подана.

Пробравшись к окну в лучших традициях шпионских романов, я выглянула поверх Рашукового плеча. У забора стоял блестящий большой автомобиль, за рулем которого восседал безэмоциональный Сергей.

– Ох, – деликатно зевнула я в трубку, – мне в душ надо и одеться. Ваши люди могут полчасика подождать?

– Конечно, моя хорошая, – совсем уж засиропился собеседник, – собирайся, чисть перышки, эти люди подождут.

– Ничего себе, – протянул Рашук, когда я отключилась. – Умеет твой кровник за женщинами ухаживать.

Я побежала в душ, надеясь, что Сергей не явится в дом, чтобы подождать меня внутри.

– Чем заняться планируешь? В пентхаус к Баринову пойдешь? – Ра-Шу-и-Ки, не страдающий излишней стеснительностью, поплелся со мной в ванную.

– А нужно?

– Мне нужно, – Рашук сел на стиральную машину. – Тут такое дело, мне очень нужно, чтобы в десять вечера в «Пирамиде», в жилой ее части, случился пожар. А так как ты единственная из нас можешь туда пробраться…

Я ощутила что-то вроде ответственности за деяния предков. Все-таки это мой папа этого их Итиеша раскопал, значит, его дочь просто обязана помочь его обратно закопать.

– Я никогда раньше не устраивала пожаров.

– Я тебя научу.

Сергей

Барин явно съехал с катушек, сбрендил, рехнулся, тронулся, сошел с ума. Он буквально бредил хорошенькой блондинкой Таисией. Он даже, наплевав на субординацию, вечером, после того как помощник отвез девушку домой, затащил Сергея в свою спальню и заставил принимать участие в суровой мужской пьянке. Причем пить за двоих пришлось Сереже, сам Барин алкоголя не употреблял.

– Конфетка, скажи, Серый. Конфетка!

Помощник согласился. Таисия и ему понравилась, причем на каком-то очень животном уровне. Это было удивительно, ведь совсем недавно у Сережи был сексуальный контакт с Лерой и, казалось, еще какое-то время у него не должно возникать мужских желаний. Но блондинка действительно была хороша. Высокая, стройная, с округлостями в нужных местах. Да дело было даже не во внешности или не только в ней. То, как она двигалась, как поправляла спадающие на плечи волосы, закусывала нижнюю губу, внимательно глядя на собеседника, то, как блестели ее зеленые глаза, – все это дышало какой-то первобытной сексуальностью. Она не кокетничала, не старалась понравиться и, кажется, даже слегка раздражалась от мужского внимания. Действительно, конфетка.

Но то, как она подействовала на Аристарха Евгеньевича, выглядело как какое-то колдовство.

– Лера пропала, – Сережа сообщал эту информацию раз в четвертый.

Он, проводив Барина на кухню и убедившись, что тот обеспечен и талой водой, и ломтиками авокадо с йогуртовым соусом, всеми элементами позднего ужина, вернулся в спальню начальника. Выйти из нее самостоятельно Лере бы не удалось, Сергей помнил, что запирал дверь снаружи. Он всегда так делал в целях безопасности. Он подумал, что она от испуга могла забиться в какой-нибудь уголок и там задремать, поэтому методично обыскал апартаменты, сантиметр за сантиметром. Осознав тщетность поисков, он набрал ее мобильный номер, послушал длинные гудки. При второй попытке набора механический голос сообщил, что абонент находится вне зоны действия сети. Это было тревожно. Сергей вернулся на кухню, убрал грязную посуду в моечную машину, помог Барину настроить телевизор на канал, который того не слишком раздражал, и уже собирался возобновить поиски, когда Аристарх Евгеньевич объявил, что желает спуститься в ресторан.

– Мяска хочется, Серый, – доверительно сообщил он помощнику. – Сегодня можно, я завтра с утра все калории в тренажерке отработаю.

Сергей вызвал обычную группу личной охраны и сопроводил шефа в «Шесему», где как гром с ясного неба на Аристарха Евгеньевича и свалилась Таисия.

– Молоденькая, нежненькая, – кудахтал Баринов, вырывая помощника из воспоминаний.

Таисия не показалась Сергею такой уж молодой, не было в ней юного очарования, присущего, например, Лере. Он бы сказал, что новому интересу хозяина года двадцать три – двадцать четыре. Но, в отличие от Леры, у Таисии был шарм, какой-то аристократический лоск, что в сочетании с сексуальностью давало убойный коктейль.

Значит, Лера получает отставку, где бы она сейчас ни находилась. И значит, путь для Сергея свободен, он может, не скрываясь, попытаться завязать с бывшей любовницей шефа отношения.

Эта мысль его обрадовала, он использовал ее вместо мысленного тоста, когда ему было велено опрокинуть очередную стопочку текилы.

– Заедь за ней завтра, – сказал Баринов, – за Таей, часиков в десять.

– Как прикажете.

– И еще, – мечтательность Аристарха сменилась вдруг какой-то злой сосредоточенностью. – До утра раскопай о моей «доченьке» все, что возможно узнать. Где была, с кем общалась, почему вернулась в Славигорск.

Сергей кивнул. Такой шеф ему нравился, был привычен и понятен.

– Вы ее в чем-то подозреваете или достаточно будет стандартной проверки?

– Забудь это слово – стандарт. Таисия Берг далека от стандартов. Найди все. И подготовь здесь для нее апартаменты.

– Госпожа Берг будет жить в «Пирамиде»?

– Ну а чего тянуть? – хмыкнул Баринов. – Я человек занятой, мне хороводы вокруг девочек водить некогда.

– А если я что-то нарою?

– Тогда тем более. Врагов нужно держать ближе, чем друзей, тем более таких…

Баринов мечтательно прикрыл глаза и махнул рукой, объявляя окончание посиделок.

По коридору Сергей уходил, пошатываясь, – выпитый на голодный желудок алкоголь жег пищевод и слегка раскачивал пол. Сначала он примет ледяной душ, чтобы прогнать хмель, потом свяжется с Никитой Петровичем, и они вдвоем займутся сбором информации.

Таисия

С таким шиком к «Пирамиде» я еще не добиралась. Салон автомобиля был отделан натуральной кожей и полированным деревом. Из стереодинамиков доносилась негромкая скрипичная музыка, вежливый и собранный Сергей предложил напитки. От которых я, впрочем, отказалась. Мы подъехали к боковому входу, которым мне раньше пользоваться не приходилось. За прозрачной дверью дежурил охранник, мне пришлось пройти сквозь рамку металлоискателя и подвергнуться личному досмотру, к слову, излишне тщательному. Охранник был мужчиной и не смог отказать себе в удовольствии меня полапать. Одета я сегодня была без изысков, в простой льняной сарафан на бретельках и босоножки на высоком, но устойчивом каблуке. В кожаном портфеле лежал блокнот на проволочной пружинке, мобильный, фольговый тубус жвачки с логотипом «Шутейка» и наручные часы, которые к выбранному мною стилю одежды не подходили. Рамка среагировала на браслеты, я, пожав плечами, сняла украшения и положила их на стойку охранника. Кстати, девочек было уже шесть. Что там Рашук про полный доспех говорил? Кажется, мне хотелось им воспользоваться. Сергея досмотрели без удовольствия, но с не меньшей тщательностью.

– Извините, – пробормотал он, пропуская меня к лифту. – Таков порядок.

– Ничего страшного.

Пять, шесть. Девочки вернулись на место, по три на каждое запястье.

В кабинке лифта помощник попытался отодвинуться от меня как можно дальше, буквально распластавшись по стене. Я улыбнулась в сторону. Надо же, какой самоконтроль.

Баринов ждал нас в личном кабинете, оазисе хай-тека и минимализма. Огромный письменный стол был почти пуст, лишь по центру столешницы лежал серебристый ноутбук с яблочком на крышке. На стене мерцал плазменный экран телевизора. Аристарх Евгеньевич, сидя на дизайнерском диванчике, смотрел местные новости. При нашем появлении он поднялся, спрятал в выдвижной ящик бюро какие-то бумаги и одарил меня радостной улыбкой:

– Доброе утро, Таечка.

Я улыбнулась в ответ.

Так, соберись. Камер тут быть не должно. Каким бы параноиком ни был Барин, следить за собой он никому не позволит. Значит, мне всего-навсего нужно остаться здесь в одиночестве незадолго до часа «икс», то есть до десяти вечера. Сейчас слишком рано, впереди целый рабочий день.

– Явилась по вашему приказу, шеф.

– Я лично введу тебя в курс дела. Одну минутку. Сергей, какие у меня на сегодня встречи?

Помощник сверился с планшетом и стал перечислять.

– Передвинь все, что было назначено до обеда на… на когда-нибудь. В два мы будем есть здесь, пусть накроют нам на террасе, в четыре…

Он что, собирается провести со мной целый день? Черт, я же не выдержу. Долгие часы смотреть на него, терпеть сухие змеиные прикосновения, будто случайные, но вполне осознанные, и не выпустить наружу съедающую меня ненависть? Рашук обещал, что до вечера я буду предоставлена самой себе. Каким образом, он не уточнил, но в своего учителя я верила.

– Ты завтракала, Таечка? – спросил Баринов.

– Что? Ах да, конечно. Я полноценно подготовилась к рабочему дню.

Он нервно втянул ноздрями воздух, – ответ явно был неправильным.

– Но с удовольствием составлю вам компанию и выпью, например, чашечку кофе, – смягчила я удар.

Меня повели по пустынным коридорам в столовую – полукруглый зал с огромным панорамным окном.

– Какая красота! – всплеснула я руками. – Весь Славигорск как на ладони, и река, и горы!

Баринов улыбался, довольный моим восторгом.

Стол был сервирован на двоих, официант в белоснежном кителе подал мне эспрессо с хрустящими печеньицами, Аристарх Евгеньевич получил мисочку овсянки, сухофрукты и травяной чай. Неспешную беседу за завтраком вел, конечно же, Барин.

– Здесь я чувствую себя хозяином мира, – говорил он, кивая в сторону панорамного окна, – очень одиноким и этим миром непонятым.

Я постаралась изобразить на лице сочувствие и понимание, хотя с куда большим удовольствием я бы сейчас валялась на диване и смотрела что-нибудь из жизни насекомых по каналу «Дискавери». Но монолог «хозяина мира» пришлось выслушать. К счастью, время от времени он прерывался Сергеем. Помощник не отлучался от нас ни на минуту, стоя чуть в стороне. Он принимал на свой планшет какие-то сообщения, и, если считал их достойными внимания начальства, тихонько кашлял, привлекая его внимание, и после разрешающего кивка что-то шептал в хозяйское ухо.

Я поискала глазами официанта, тот встрепенулся и принес мне вторую чашечку кофе. Эспрессо хватало на два глотка, а печенье меня попросту не интересовало.

Эта комната для моих целей тоже подходила, но здесь были камеры, минимум две.

Баринов извинился – ему срочно нужно было ответить на звонок, и они с Сергеем отошли к окну.

– Здесь всегда так безлюдно? – спросила я официанта.

– Еще безлюднее, – он шептал, косясь на начальство. – Здесь месяцами никого не бывает. Только для особых приемов залу открывают. Ради панорамы. Вам нравится?

– Очень. А носик припудрить где можно?

– Я вас провожу.

Туалетная комната была вполне оборудованной: здесь было две кабинки, мраморные умывальники с махровыми полотенчиками в плетеных коробках, недешевая косметика без логотипов производителя и потолочный плафон, в который точно была вмонтирована камера.

Я зашла в кабинку, повесила портфель на дверной металлический крюк. Если обзора камеры хватает и сюда, я попаду в неприятности. Хотя что мне терять?

Мобильник я переместила в кармашек сарафана, неглубокий, но достаточный, чтобы телефон не выпал при ходьбе, достала из портфеля жвачку и подушечку за подушечкой принялась жевать. Руки были свободны, поэтому, не прекращая ритмично двигать челюстями, я выдернула из блокнота проволочную пружинку, бумажные листы, сразу же превратившиеся в неопрятную стопку, отправила обратно в портфель, достав взамен пластиковые наручные часы. На крышке их корпуса, как и на жвачке, был логотип фирмы «Шутейка».

– Ты хочешь, чтобы я подложила Баринову бомбу? – возмутилась я утром, когда Рашук рассказал, чем мне придется заняться в пентахусе.

– Это не настоящая бомба, – успокаивал меня юный террорист. – Пластид, часовой механизм и дымовушка для запаха.

– Дымовушка?

– Потешная бумага. От нее огня мало, а дыма много. Нам главное, чтобы сработала система пожаротушения. Обслугу пентхауса эвакуируют во главе с Бариновым, и мы сможем без помех там пошурудеть.

– Мы?

– Нет, я не пойду, я не полевой агент, и ты не пойдешь, тебе алиби на это время понадобиться может.

– Тогда войди в охранную систему «Пирамиды» и отключи камеры.

– Не могу, там таких кордонов понаставлено, с которыми ваша техника не совладает, и наша, если честно, тоже не поможет. Тонкая работа. Что еще раз подтверждает мою не требующую подтверждений версию, что Итиеш где-то там.

– Сисадминит помаленьку в службе безопасности?

– Сарказм? Ты от дела не отвлекайся, вон правый глаз уже больше левого. Внимательней с макияжем надо быть, женщина.

Наша планерка проходила в ванной комнате, пока я собиралась на встречу к Баринову, во дворе ждал Сергей, а на стеклянной полке рукомойника лежало то, что через пару часов превратится в вонючую потешную бомбу. Я очень надеялась, что именно потешную и что ни один человек от моих действий не пострадает.

Бумага, часы, жвачка, соединительный провод – все это должно выглядеть вполне невинно при любом досмотре. Время взрыва мы выставили еще дома. Двадцать два ноль ноль, Рашук сказал, что так надо.

Я вышла из кабинки, оставив портфель болтаться на крючке. Во внешней стене комнаты у самого потолка я заметила узкое как бойница окошко, створка была распахнута.

– Извините, – улыбнулась я.

Баринов уже сидел за столом:

– Не покидай старика надолго, деточка.

Я заверила, что никакой он не старик, он хмыкнул и пообещал лично провожать меня в дамскую комнату.

Черт подери, какая пошлятина! И этому старому козлу я собираюсь изысканно мстить? Метать бисер перед свиньями?

К счастью, завтрак подошел к концу, мы переместились в офис, не тот, в котором я подвизалась бухгалтерским специалистом, а предназначенный для руководителей высшего звена. Меня представили начальникам департаментов, каждому по очереди, заводя в кабинет, приобнимая за талию и как бы ненароком задерживая там руку. Финансовому директору, конечно же, не сообщили, что новенькая претендует на его должность, и он расстарался ввести меня в курс дела. Баринов убедился, что я в теме, сокрушенно проговорил, что у него важная встреча, и на некоторое время оставил меня в покое. Финдиректор сразу же поскучнел, делегировал ознакомительную экскурсию своей секретарше, которая, в свою очередь, никакого пиетета ко мне не испытывала, поэтому, отделавшись парочкой дежурных фраз, вернулась на свое рабочее место.

Я посидела на диванчике для посетителей, установленном в коридоре, попила воды из стоявшего здесь же кулера и с чувством выполненного долга покинула офис. Проведу экскурсию самостоятельно.

Заблудилась я очень быстро. Поэтажный план «Пирамиды», который я изучила, этих помещений не включал. В поисках лифта я шла по коридорам, не снабженным ни указателями, ни табличками. Ничего похожего на лифт так и не обнаружилось, зато нашлась лестница, по которой я поднялась на пол-этажа, оказавшись в другом крыле, видимо, жилом, потому что виниловое покрытие пола сменилось ковролином. Тяжелый запах благовоний ударил в нос.

От просторного фойе в три стороны расходились рукава арочных переходов. Правый заканчивался приоткрытой дверью, за которой я рассмотрела краешек кровати, левый вел на кухню или в столовую, а центральный был подлиннее. Я пошла туда, услышав чьи-то голоса. Поздороваться, извиниться, спросить, где здесь выход, – нехитрый трехступенчатый план. Помещение оказалось чем-то вроде лаборатории. У входа стоял простой белый стол с уймой спиртовок и мензурок, по центру – металлический поддон, в котором дымилась горсть бурого порошка, видимо, источник запаха тех самых благовоний. Дальше была пластиковая ширма, загораживающая мне обзор, и я сделала шаг вперед. У стены стоял саркофаг, уже без защитного стекла, напротив – диванчик, на котором сплелась в объятиях парочка. Я тихонько охнула и покраснела. Мешать людям в таком деликатном деле не хотелось, но меня уже заметили.

– Таисия? – воскликнула девушка, подняв голову.

– Лера?

Моя случайная знакомая по косметическим процедурам смотрела на меня влажными глазами олененка.

– Это не то, о чем ты подумала.

Да неужели? Мужчину, сидящего на диване рядом с Лерочкой, я тоже узнала. Тот самый великан, поразивший мое воображение на эскалаторе. Правда, тогда он был одет. Сейчас же на экзотическом красавце была лишь белоснежная набедренная повязка. Лера была права, он действительно был сексуален, весь, от кончиков пальцев до ушей, о которых она мне тоже успела рассказать. Пауза затягивалась, я кашлянула и выдавила:

– Извините, что помешала. Я услышала голоса и хотела спросить, как мне отсюда выбраться.

– А что ты здесь делаешь? – в голосе Леры послышалось подозрение.

– Работаю, – под взглядом мужчины, который еще не произнес ни слова, я чувствовала себя неловко. Потому что одно дело – когда тебя, змейку стальную, вожделеют прыщавые юнцы или сальные старикашки, а совсем другое – когда такой вот красавец раздевает тебя глазами, нисколько не стесняясь своей любовницы.

– Аристарх Евгеньевич мне должность в одном из департаментов предложил.

– Арик? – протянула девушка.

И тут, наконец, до меня дошло. Папик, о котором она мне рассказывала, и есть Баринов, а она – Лера, про которую Сергей думает, что она пропала. Тогда полуобнаженный мужчина на диванчике…

– Меня зовут Наг, – сказал он густым басом. – Хлеб и пиво, Таисия.

Он что-то шепнул Лере, отчего та хихикнула и вскочила на ноги:

– Мне, пожалуй, пора.

«Я с тобой, покажешь мне лифт, на котором в торговые залы спуститься можно?» – хотела сказать я, но промолчала. Здесь, в этой комнате в саркофаге был тот, с кем мне очень хотелось увидеться наяву.

Лера, напевая, удалилась.

– Чем вызвано смущение? – сардонически спросил Наг, тоже поднимаясь.

Никогда в жизни я не видела никого столь огромного и столь скудно одетого. Даже когда девчонки после выпускного потащили меня в стриптиз-бар, где мы все, будущие финансистки, напились до поросячьего визга и в складчину заказали приватный танец, даже тогда темнокожий стриптизер не произвел на меня такого впечатления.

– Вы не могли бы одеться? – холодно ответила я вопросом на вопрос. – Мы с вами находимся на работе и в рабочее время, и мне бы не хотелось… Простите, я, кажется, не представилась. Меня зовут Таисия Берг, я новый финансовый директор.

Он смотрел на меня так, будто ожидал других слов.

– Мое имя вы теперь знаете, я геронтолог, который заключил с Аристархом Евгеньевичем частный контракт. Думаю, что ваши стандарты в одежде на меня не распространяются. Но, будучи джентльменом, я не могу пренебречь вашей просьбой.

– Будьте так любезны.

Он вышел, мне было видно, что он свернул в боковую спальню. Как только Наг скрылся за поворотом, я подскочила к саркофагу.

Как ты здесь, мое существо в процессе регенерации? Что делает с тобой голый геронтолог? Неужели отщипывает кусочки для приготовления молодильных настоек?

Лежащая в саркофаге мумия была мне незнакома. Понимаю, это звучит глупо, но теперь у меня было уже две знакомые мумии. И эта капитаном не была. Я же прекрасно его помнила. На дне саркофага, небрежно обмотанная бурыми бинтами, лежала – я втянула ноздрями воздух, в котором отчетливо пахло резиной, – подделка. Я отодвинула бинты с того, что должно было изображать лицо. Ну и рожа! Обычная резиновая маска, выполненная методом штамповки. Рука зацепилась за что-то твердое, я потянула. Веревочная петелька, прикрепленная под мышкой мумии, заканчивалась пластиковым квадратиком ценника с логотипом «Шутейка».

В коридоре раздались уверенные шаги. Я обернулась ко входу. Наг успел приодеться в строгую пиджачную пару, под которой белела тонкая трикотажная футболка, и даже обуться.

– Где он? – я изо всех сил дернула за веревочку и резиновая подделка вывалилась из саркофага. – Что вы с ним сделали?

Мужчина зловеще улыбнулся. Я сжала кулаки. Убью на фиг мерзавца! Пусть немедленно отдает мне мою мумию, иначе…

Никакого движения я не заметила. Вот он стоит у дверного проема, а уже в следующее мгновение возвышается надо мной, подавляя своим ростом и жаром тела.

Я выбросила вперед руку. Он даже не ушел с линии удара, принимая его твердым, как камень, бедром:

– Это же я, змейка. Узнай, наконец.

Я замерла, Наг прижал меня к себе. Реальные ощущения были даже острее, чем те, что я испытывала, когда он был астральной проекцией. Но ошибка исключалась, тело не врет. Передо мной был дайгон, завершивший регенерацию.

Наг поцеловал меня в ключицу, провел губами по шее и щеке.

– Я рад, что ты ко мне заглянула, желанная. Надеюсь, сегодня ночью мы сможем…

– Делайте это без меня, – я шагнула назад, потом сделала еще шаг. – С Лерой, или в одиночестве, или собрав компанию свингеров.

По большой дуге обойдя слегка растерянного капитана, я пошла к выходу. Значит, пока он не со мной, он тесно общается с молоденькой Лерочкой, любовницей хозяина. Сердце кольнуло. Черт, я могла бы обвинить в этом Нага, но знала, что он тут ни при чем.

А в принципе, чего это я раскудахталась? Он же мне ничего не обещал. Это я сама что-то эдакое придумала, пафосное до невозможности. Отношения… Ах, моя первая и последняя двухнедельная страсть. Пошлятина! Глупость!

Я сбежала по лесенке и вошла в еще неизведанный коридор. Эхо моих шагов двоилось – видимо, это господин изменщик шел следом.

– Таисия, – негромко позвал он. – Кажется, нам следует объясниться.

Я резко развернулась и четко сообщила, куда он может засунуть свои объяснения, и даже топнула ногой. Видимо, каблук босоножки попал на какой-то скрытый в полу рычаг, потому что в стене коридора моментально открылись незаметные в закрытом состоянии двери лифта.

Я заскочила в кабинку, нажала первую попавшуюся кнопку и привалилась к стене, тяжело дыша. Все, эта страница перевернута. Мне не стоит сейчас думать еще и об отношениях или о сексе, если он не связан с моими планами. Хватит. Успокойся, сердце, не нужно пытаться выбраться наружу.

Мне нужен тайм-аут, минуточка, чтоб решить, как действовать дальше. Лифт, будто услышав мои желания остановился, мигнул потолочной подсветкой. «Держи свой тайм-аут, Берг. И что ты с ним теперь делать будешь?»

Я нажала на кнопку с циферкой, с пиктограммкой открывания дверей, даже на клавишу вызова диспетчера. Лифт не реагировал ни на что, только опять мигнул лампами. «Ну чего ты, Берг? Вот твой тайм-аут, пользуйся!» Я попыталась отжать двери, расширив щель между ними сантиметров на двадцать.

Мы зависли между этажами? Да уж, положеньице. Позвать на помощь?

Я открыла рот для жалобного крика, когда услышала чей-то голос, мужской, знакомый. По верхнему коридору двигался Сергей, говоря по телефону, и, судя по угодливым интонациям, говорил он с хозяином.

– …отчет по Таисии Берг готов, я перенес его в ваш личный компьютер в кабинете… да, Аристарх Евгеньевич, никаких копий, ничего не оставил. Потом посмотрите? Ах да, простите, у вас переговоры с японцами. Простите. Но вы сами просили вас набрать… Простите… Отключаюсь.

Сергей удалился, я осела на пол кабинки. Значит, Баринов велел помощнику нарыть на меня информацию? Он что-то подозревает?

Сосредоточенно покусав губы и постучав по ним костяшками пальцев, я слегка успокоилась. Это логично, что меня решили проверить, особенно если в планы Барина входят разные интимные шалости. Мне просто надо подготовиться к расспросам. Это тоже логично. В первую очередь мне придется объяснять, почему я, воспользовавшись девичьей фамилии матери, два месяца работала в «Пирамиде», перед тем как эффектно рухнуть в объятия Аристарха Евгеньевича в зале ресторана. Что еще там может быть? Для того чтобы быть готовой давать ответы, я должна была сама прочитать этот отчет.

Распланировать дальнейшие шаги не получалось. Мне хотелось посоветоваться, например с Рашуком, но я боялась, что лифт прослушивается, к тому же кто поручится, что в моем личном мобильнике уже не установлен жучок. Значит, спланируем только первый шаг. Мне нужно отвлечь Баринова от кабинета, в котором стоит личный компьютер.

Я достала из кармашка мобильный, нажала иконку вызова, и когда вызываемый абонент снял трубку, громко, с чувством разрыдалась:

– Я сейчас умру…

– Таечка! Где ты?

С кем бы там ни общался Аристарх Евгеньевич в данный момент, я оказалась для него дороже.

– В лифте, – я подпустила в голос зловещей хрипотцы. – Застряла между этажами. Дядя Арик, у меня клаустрофобия… Я сейчас… Паническая атака…

Нажав на кнопку отбоя, я привалилась спиной к стене. Угловая камера подмигнула мне красным глазом. Определить, какой из лифтов вышел из строя, – дело трех минут. Я стала ждать.

Вызволяли меня с помпой, только прессы не хватало для полного счастья. Аристарх стенал, просовывал в щель рученьки, я всхлипывала и часто-часто дышала, изображая паническую атаку. Работяги в одинаковых комбинезонах отжали двери. Самым сложным для них было оттащить от дверей хозяина, чтобы приступить к работе. Через три минуты я уже всхлипывала в объятиях господина Баринова.

– Деточка, – он утешал меня, не забывая совсем не по-отечески оглаживать мои бедра.

Пусть. Плевать.

– Я сейчас врача вызову.

– Не нужно, – тихонько возражала я. – Со мной иногда такое случается. Вы меня просто с работы сейчас отпустите. Мне погулять на свежем воздухе надо.

Я выскользнула из мужских объятий, пошатнулась, прикоснулась к виску:

– Все в порядке.

– Пойдем прогуляемся, деточка, – дядя Арик властно притянул меня к себе.

А каблуки надо было пониже надевать, – мой будущий любовник был ощутимо ниже ростом, мне было видно его розовую макушку, просвечивающую сквозь редковатые волосы.

Прогулка на свежем воздухе обернулась настоящим путешествием. Четверка охраны присоединилась к нам по дороге, Аристарх вывел меня в широкий холл:

– Сережа, японцев утихомирь, наври чего-нибудь, сегодня я к ним не вернусь. Никита, хорошо, что ты здесь, мне группа наружки понадобится.

Никита Петрович Кузьмин кивал и вытирал лицо носовым платком.

– Идем, дорогая, – сказал мне Аристарх Евгеньевич. – Не беспокойся, мы воспользуемся самым большим лифтом, ты не успеешь испугаться.

– Дорогая? – визгливый женский голосок остановил нашу процессию.

Лерочка стояла у окна, уперев руки в изгибы бедер.

– Сережа, разберись, – вполголоса велел Баринов и потянул меня за собой.

Что сделал Сережа, мне видно не было, но Лерочка успела добежать до вероломного любовника и вцепиться ему в горло. Меня отбросило к стене, и я упала бы, если бы меня не подхватил кто-то высокий и мускулистый.

– Пошел к черту, – пробормотала я Нагу.

– Это вместо благодарности? – шепнул он в ответ.

От его шепота по моей спине прошла горячая волна. Пощечину ему, что ли, влепить? Или в горло вцепиться по примеру юной коллеги по любовному четырехугольнику? А хотя… у нас один-один, я лишила ее Аристарха, она меня Нага, такой вот симметричный междусобойчик получился.

Наг уже отвлекся от меня, подошел к Баринову, с видом доктора Айболита осмотрел ссадины у того на шее, затем достал из кармана плоскую коробочку и почтительно передал ее хозяину. Аристарх, не мешкая, ее открыл, извлек два золотистых шарика и бросил их в рот. Сережа, растерянный и виноватый, подал начальству открытую бутылочку минералки – запить.

– Таечка, дорогая, иди ко мне, – раскрыл Аристарх объятия.

– Хорошей прогулки, – сказал Наг мне в спину.

Я обернулась. За плечом Нага стоял Никита Петрович, судя по его лицу, находящийся на грани апоплексического удара.

Прогуливать меня решили за городом. Поэтому, погрузившись в два бронированных автомобиля, дружная компания, состоящая из меня, Баринова, четверки наружки, одного немногословного личного телохранителя и двух водителей, отправилась в охотничий домик, который, как мне пояснили, находился неподалеку от Славигорского водохранилища.

В пути я была абсолютно беззащитна перед пощипываниями, оглаживаниями и быстрыми поцелуями в разные части тела. Кажется, в охотничьем домике меня собираются… гм… поиметь. Жаль, месть свершится уже сегодня, а мне уже хотелось этот момент оттянуть. В Аристарха как будто каким-то волшебством вдохнули жизнь и молодость. Он вел себя как озабоченный мальчишка, даже всхлипывая от нетерпения. Мне показалось, что кожа на его руках стала мягче и макушка теперь не просвечивала сквозь волосы.

Мы почему-то не съехали на кольцевую сразу от «Пирамиды», а стали петлять по узким улочкам центра города. Особых пробок не было, вообще-то эта часть города была закрыта для частного автотранспорта, но водитель открыл окно и установил на крыше синюю мигалку, позволяющую обойти запрет. Невзирая на будний день, гуляющего народа в центре было много, работали уличные кафешки, уличные музыканты стояли, кажется, на каждом углу, и поодиночке, и небольшими ансамблями. Я смотрела в окно, борясь с желанием заехать любвеобильному господину Баринову в лоб. Сопровождения он абсолютно не стеснялся, подол сарафана, понятно, что моего, был сдвинут к бедрам, голые колени поблескивали в полутьме салона. «На голову мне его задери, придурок!» – зло подумала я.

На углу рыночной площади у розовой клумбы стола тележка мороженщика.

– Хочу мороженое, – сказала я капризно.

– Сейчас тебе купят, – дядя Арик отвлекся от моих коленей.

– Сама хочу купить, – я кривлялась как маленькая девочка. – Дай мне денег, пожалуйста.

Наличных у Баринова, разумеется, при себе не было. Несколько купюр нашлось у шофера. Я смяла в ладони бумажки и попыталась открыть дверь. Было заблокировано, поэтому шофер выскочил из машины и открыл дверцу снаружи. Арик оставлять меня не захотел, выбравшись из машины следом.

На улице было шумно, из боковой улочки на площадь выходил строй барабанщиков и горнистов. Славигорск гордился своим марширующим оркестром, и градоначальник выгонял их на улицы при каждом удобном случае. Музыканты отсекли нас от машин, но четверо охранников были рядом. Мороженщик слегка офонарел от обилия черных одинаковых костюмов, я сунула ему деньги и ткнула пальцем в витрину:

– Медовый шарик, пожалуйста.

Оркестр играл вальс «Дунайские волны». Я лизнула лакомство, обернулась к спутнику, чтобы сказать что-нибудь нейтральное. Но Аристарх Евгеньевич властно привлек меня к себе и поцеловал. Я почувствовала резкий вкус ментола. Поцелуй становился жарче и глубже, я боролась с тошнотой и желанием отстраниться, Баринов вжался в меня всем телом, демонстрируя мужскую готовность. Я разжала руку, мороженое упало на асфальт.

Аристарх отстранился на мгновение, чтобы перехватить воздуха, и я заметила синюшную каемку вокруг его губ.

– Человеку плохо! – заорала я. – «Скорую»!

Барин, закатив глаза, рухнул на мое мороженое, охранники подскочили. Кто-то в толпе уже вызывал медиков. Музыканты, сломавшие строй, толпились вокруг, на медных трубах играли солнечные зайчики.

– Не успеем до больницы, – сказал один из охранников.

– «Скорую» надо! – истошно заорала я. – Дефибрилятор. Да сделайте же что-нибудь!

Машина с красным крестом подъехала через три минуты:

– Сердцебиение есть, – сказал врач. – Грузите.

– Я с ним, – подбежала я к машине «Скорой».

– Вы родственница?

– Невеста.

– Залезайте, – разрешил врач.

Охранники попытались повторить мой маневр.

– Все невесты? – весело проорал врач. – Многоженство в нашей стране запрещено, как и гей-браки.

И подмигнул мне безо всякого мужского интереса. Я готова была его расцеловать Хотя, если мои поцелуи вызывают сердечные приступы, пожалуй, воздержусь.

Баринов был без сознания. И глядя на его неживое лицо, я ощутила и радость, и злость, и удовлетворение. Ты сдохнешь, скотина. Очень скоро и крайне мучительно.

У приемного покоя больницы я вышла первой, посмотрела вослед каталке, на которой увозили Баринова, и спряталась за колонной, потому что вслед за «Скорой» подъехали машины охраны.

Что ж, первую ступеньку я преодолела. Сегодня господин Баринов до своего компьютера не доберется. Я поцеловала браслеты. Молодцы, девочки.