Глава 6. Клубок влюбленных змей

Наг

Змейка от него сбежала, воспользовавшись лифтом. Какая скорость! Даже не позволила ему объясниться. Это ревность?

Дайгон улыбнулся. Ничего, ночью он найдет ее и уже не отпустит. Рой появился в конце коридора, неся слегка наотлет бутылочку с красителем. Пилюли для Баринова были готовы, им оставалось их только раскрасить.

– Размолвка?

– Малышка ревнует.

– Понятно. – Рой прошел в лабораторию, подхватил с пола резиновую мумию и бросил ее в саркофаг. – Рашук счастлив, что нашел нам стальную змейку?

– По всей видимости, да.

– Что собираетесь с ней делать, капитан?

– Мы не можем ее здесь оставить.

– Это понятно. Значит, у нас новый член экипажа?

– Она прекрасно впишется в него.

– Я довольно старый рой, – он уже налил краситель в стеклянную плошку и теперь, подхватывая пилюли пинцетом, одну за одной опускал их туда, – и помню стальную змейку, служившую вашему прадеду. Она была хороша.

– Да?

– Но Таисия лучше.

Пилюли быстро просохли под лампой, Наг положил их в контейнер и вышел из лаборатории. Рой последует за ним чуть позже. Им не стоит показываться на людях вместе. В пентхаусе царил переполох. Наг остановил бегущую горничную.

– Блондинка новенькая, ну знаете, ногастая такая, – девушка показала руками что-то перед грудью, – покалечилась. Барин рвет и мечет.

Покалечилась? Он сбежал по лестнице не в силах ждать лифта. Таисия мелко дрожала в объятиях Аристарха Евгеньевича. Ран Наг не заметил, зато заметил хитрый блеск зеленых глаз. Его змейка что-то задумала.

Пока Лера скандалила. Наг успел перекинуться с Таей парой слов, она вибрировала на полную, дайгону было сложно держать себя в руках. Он осмотрел начальство, убедившись, что рой успел поделиться своей частью.

– Эффект уже заметен, – вполголоса сказал он Баринову. – Еще две для закрепления.

Контейнер перекочевал из рук в руки.

– Приятной прогулки.

Змейка обожгла его изумрудным взглядом. Баринову можно было только посочувствовать.

Таисия

У меня не было денег. Кошелек я оставила дома. Это было проблемой. Сейчас мне предстояло каким-то образом добраться до «Пирамиды». Километров двенадцать. Эх, был бы у меня сейчас велосипед, который я, кстати, забыла вчера на стоянке торгового центра! Придется идти пешком. Не смертельно. Двенадцать километров? На каблуках?

Я обогнула здание больницы, стараясь деражаться как можно дальше от проезжей части.

– Ручку дай, красавица, погадаю, – круглолицая пожилая цыганка ласково мне улыбнулась, блестя золотыми коронками.

– Не дам, – я покачала головой. – Денег нет.

– Все вы так говорите, – бормотала женщина. – А спрошу во второй раз, а в третий, а в четвертый, а в пятый…

Бормотание становилось все более неразборчивым, я даже наклонилась к ней, чтоб понять, что она там говорит. Речевку? Считалку? Наконец до меня дошло.

– Вы меня, тетенька, гипнотизировать здесь собрались?

Она испугалась, подхватила юбки, дернулась в сторону, я ухватила ее за воротник расшитой стеклярусом блузки:

– А вот я вас сейчас в полицию сдам, женщина. Среди бела дня! Да это просто немыслимо.

– Пусти, – всхлипнула цыганка, – пусти, ведьма.

Я с удивлением поняла, что она действительно не может вырваться.

– Что тебе надо? – заплакала женщина. – Денег? Бери, все бери.

Она изогнулась и стала доставать из лифчика смятые купюры.

– Забирай все до копеечки, ведьма.

Я разжала пальцы, цыганка, высоко задрав многослойные юбки, уносилась от меня через дорогу. Ну что ж, как говорится, деньги не пахнут. Я собрала с асфальта довольно внушительную сумму и отправилась к стоянке такси.

На углу шла бойкая торговля какой-то дребеденью. Несколько лоточников предлагали приобрести домашние халаты замечательных вырвиглазных расцветок, безразмерное нижнее белье славигорской трикотажной фабрики, брелочки, ложечки, зубные щетки и прочую дребедень. Чуть в стороне торговали париками. Я остановилась. Длинный каштановый парик, надетый на ближайший манекен, мне понравился. Я купила его не торгуясь, а в соседнем лотке разжилась клетчатой ковбойкой. В таком наряде меня в «Пирамиде» никто не узнает. А еще я взяла дешевую зубную щетку и пасту.

Затем я свернула в ближайшее кафе. Время было обеденное, посетителям предлагалось готовое меню. Я сделала заказ, зашла в туалетную комнату и тщательно почистила зубы над умывальником. Мне было адски противно после поцелуев с Бариновым. Вернувшись к столику, я плотно поела, выпила две чашки кофе и, расплатившись, посетила еще раз «на дорожку» дамскую комнату. Там, перед грязноватым зеркалом, я стянула в плотную косу свои волосы и надела поверх каштановый парик. Красота – страшная сила. Рубаха была длиной до середины бедер, я даже не стала ее застегивать.

В таком виде я села в такси и без приключений доехала до торгового центра.

Пропуска у меня, разумеется, никакого не было, поэтому я собиралась пробраться в служебные помещения у фитнес-центра, а там воспользоваться вентиляционной трубой.

Что еще? Ах да. Я же хотела позвонить Рашуку. Телефонная будка стояла справа от входа. С развитием в нашей стране мобильной связи телефоны-автоматы пользовались все меньшим спросом у населения. Их почти не осталось. Но этот оказался рабочим. Я бросила в щель несколько монеток, открыла записную книжку мобильного и, сверяясь с ней, набрала номер. Рашук ответил после первого гудка.

– Змейка? Что это за номер у меня определился?

Я объяснила.

– Нелишняя предосторожность, – похвалил меня мальчишка. – Девять из десяти, что Баринов тебе в трубку жучок поставил. Излагай, что ты там делать надумала.

Я изложила.

– Кхм… – Рашук прокашлялся. – А ты уверена, что оно тебе надо? Ну просто, Аричка у нас мужичок немолодой, может, ты его уже поцелуем на тот свет отправила?

– Он жив. Врач сказал, у него хорошие шансы выкарабкаться.

– Так чего ты его в «Скорой» не облобызала в порыве чувств?

– Это было бы неизящно, – в трубке пискнуло, я опустила в щель еще пару монеток. – Он бы даже не понял, кто и за что его убил.

– Что ж… горжусь, чего уж там. Тогда действуй. Только вынужден тебя разочаровать, через торговые залы ты в пентхаус не проберешься.

– У меня уже это получалось. Помнишь, я даже тебя из твоих апартаментов вытащила и сканер сетчатки глаза обманула. Я переоделась сейчас так, что ни одна камера меня не опознает.

– А если опознает? Увольнением не отделаешься. Тем более ты помнишь, какой шум и гам на десять вечера запланирован? И это еще если не принимать в расчет вечеринку, которую нам всем придется пропустить.

– Ра-Шу-и-Ки, – устало проговорила я, – мой благородный учитель. Может, ты перестанешь говорить намеками, которые до меня не доходят, и поделишься с неразумной ученицей частичками своей мудрости?

– Вот это правильно, – мурлыкнул мальчишка. – Предлагаю тебе воспользоваться окном пентхауса.

– В смысле? Ты себе представляешь, какой там этаж?

– А ты себе представляешь, что такое левитрон полного доспеха?

Я ахнула. Полный доспех? Хочу-хочу-хочу.

– Значит, отправляйся за медом, его тебе понадобится очень много.

– Поняла.

– Потом дождись эвакуации торгового центра и действуй.

В трубке послышался какой-то шорох и дребезжание.

– Так, Тая-Таечка-Таисия, у меня тут дельце срочное, неотложное. Прощаюсь. Если что, звони.

И он отключился.

Мед я купила в супермаркете, смела в тележку пол стеллажа и остановилась только тогда, когда пластиковые баночки перестали в нее помещаться. Сложив покупки в плотную матерчатую сумку с логотипом «Пирамиды», которые продавались на кассе, я вышла из торгового центра. Сумка была тяжеленной, наверное, скорее всего, но я несла ее абсолютно без усилий и, пройдя пару метров, закинула ее длинные ручки на плечо.

– Девушка, – мускулистый молодой человек заступил мне дорогу, – меня зовут Тимур и мне поручено передать вам привет… – он сделал картинную паузу, – от моего сердца. Оно вами очаровано.

Я взглянула через площадь на неплотные ряды нарядных многоэтажек. До десяти уйма времени, мне придется вломиться на чердак одного из этих домов, чтоб покормить девочек.

– Кстати, я живу вон там, – сказал Тимур, показывая на ближайшее к торговому центру строение. – Восьмой этаж. И, кстати, дома сейчас никого нет. Не желаете чаю?

Я желала. Восьмой этаж? Я очень желала. Тем более, у меня к чаю было килограммов тридцать сладостей.

Парень, не веря своему счастью, повел меня домой. Был он слегка туповат и обладал слегка, да нет, даже не слегка завышенной самооценкой. Он ощущал мои вибрации, но ослепленный победой, списывал их на свое личное очарование. В прихожей гостеприимный хозяин предложил мне переобуться в домашние тапки. Я согласилась. Ноги устали от каблуков. Сумку с медом я оставила у стены, присела в глубокое кресло.

– Вереск? Это фамилия?! Красиво… «А мне костер не страшен, пусть со мною умрет моя святая тайна, мой вересковый мед»

Тимур болтал, слушая свой голос. Я заметила спрятанный между книжными корешками окуляр видеокамеры. Боже, какой тупица! Поцеловать его, что ли? Легонько, без особой страсти? Но вредить абсолютно постороннему человеку не хотелось.

Я прошлась взглядом по комнате, рассматривая семейные фотографии. У одной из них в голос рассмеялась. На ней Тимур стоял рядом со статной взрослой женщиной, в которой я узнала нашего главбуха Маргариту Александровну.

– Мама?

Он кивнул:

– В Египет отдыхать полетела. Так что хата гуляет.

– У тебя собака есть? – мне вдруг пришло в голову, что домашние животные моему плану могут помешать.

Он заверил, что нет. Тимур еще что-то говорил, я вообще не вслушивалась, я смотрела на его движения, на то, как он произносит фразы, на четкие, будто отработанные движения, которые за ними следовали. То, что он пытался со мной сделать, было сродни гипнозу. Ритм, дыхание, он постоянно мысленно сверялся с какой-то табличкой у себя в голове. Я поймала его прямой взгляд, резко наклонилась и взяла за руки:

– Смотри мне в глаза, мальчик. Тая-Таечка-Таисия говорит с тобой на твоем языке.

– Да, – он с усилием сглотнул. – Говори… те.

– Сиди здесь тихо, как мышка, Тая-Таечка-Таисия угостит тебя медом. Мед вкусный, полезный, сладкий…

Теперь я понимала, что имел в виду Рашук, когда говорил «продавить», ощущение, что я продавливаю какую-то мембрану, было почти осязаемым.

– Сиди, – ласково сказала я Тимуру, – до тех пор, пока я не скажу «Таисия Вереск». Тогда ты отомрешь и начнешь меня обрабатывать. Как это называется? То, что ты хотел со мной сделать?

– Пикап, – опять сглотнул Тимур. – Ты моя сотая цыпочка.

Я покачала головой. Интересно, Маргарита Александровна в курсе, чем ее чадо занимается?

– Замри, – велела я Тимуру и отправилась в ванную.

Планировка квартиры была стандартной.

Я заткнула сток умывальника и вылила туда пару баночек меда. Браслеты погрузились в жидкость полностью, все шесть. На полу появилось липкое пятно, текло из сумки, я стала перебирать банки, обнаружила несколько поврежденных, видимо, тонкая пластмасса растрескалась под весом других. Я пошла на кухню и, используя всю оказавшуюся чистой посуду, спасла драгоценную субстанцию. Когда посуда на кухне кончилась, я взяла супницу из сервиза, стоящего в горке в гостиной.

Пока я суетилась, браслеты опустошили умывальник, их было восемь. Я налила добавку и, воспользовавшись городским телефоном квартиры, позвонила Рашуку.

– Ну ты даешь! – выслушав мой отчет, расхохотался мальчишка. – Пикап, говоришь? Ха-ха! Это приключение у этого Казановы надолго охоту отобьет. Ты его поцеловала?

– Продавила, – сказала я с гордостью. – Я же не хочу его убивать.

– Адрес диктуй, я подъеду, когда освобожусь, хотя нет, адрес не нужно, я его уже нашел, пикапера твоего.

– А подъедешь ты зачем? Я вроде и без тебя справляюсь.

– Сколько уже браслетов?

– Восемь.

– А будет шестьдесят четыре. Сможешь их все одновременно на себя надеть? Вот тут тебе твой старый учитель и пригодится.

– Да нет, ты не понял. Я на самом деле рада. Конечно, подъезжай.

Рашук явился через сорок минут, позвонил в домофон и, когда я нажала клавишу подъездного замка, скомандовал кому-то вполголоса:

– Восьмой этаж, в лифт заносите.

Когда я открыла ему дверь квартиры, на лестничной клетке кроме Рашука обнаружилось десять картонных коробок.

– Доставщиков я отпустил. – Рашук вошел, потеснив меня плечом, – Так что давай, змейка, ручками поработай. Сила увеличилась?

– Увеличилась. – Я подняла первую коробку, в ней оказались плотно стоящие баночки с медом.

– Лишним не будет, – Рашук прошел в ванную комнату, пересчитал браслеты, остался доволен их количеством, потом прошел в гостиную, помахал растопыренными ладонями перед лицом замершего Тимура и тоже, кажется, остался доволен.

Время шло к вечеру, темнело поздно, но шарик солнца почти скрылся из вида.

– Идеальное место. – Рашук сидел в плетеном кресле на балконе и потягивал что-то неприятно-бурое, составленное из всех напитков, найденных им в баре.

– Что? – я выглянула из ванной комнаты.

Попотеть пришлось изрядно, браслеты размножались, мед исчезал, я складывала пустые баночки в пластиковый мусорный мешок, постепенно заполняя его.

– Говорю, место хорошее, – благостно повторил Рашук. – При хорошей оптике можно рассмотреть… Таисия. Надень-ка пару браслетов и иди сюда.

Я послушалась. Вечерний ветерок приятно холодил щеки.

– Смотри туда, – махнул рукой мальчишка. – Напрягись. Что видишь?

Я поднесла к вискам руки, браслеты звякнули на запястьях.

– Пентхаус снаружи, балюстраду, окна. Вон то окошко, узенькое такое, как бойница, четвертое, если справа считать. Это окно туалета, в котором я заложила бомбу.

– Великолепно.

Я опустила руки, «Пирамида» отдалилась, как будто я смотрела на нее в перевернутый бинокль.

– Что это было, Рашук?

– Доспех, это был доспех, девочка. И это здорово. Ты превосходишь самые смелые мои ожидания. Сколько браслетов уже готово?

– Шестьдесят.

– Успеваем. Меда много еще осталось?

– Пара коробок.

– Пойдем, я тебе помогу.

В четыре руки мы опустошили коробки, выливая мед прямо в ванну.

– Раздевайся, – буднично сказал мой учитель.

– Зачем?

– Затем, – он сдернул с моих плеч ковбойку. – Не стесняйся, поверь, за свою долгую жизнь я видел тысячи голых женщин и с каждой из них у меня могло быть больше, чем может быть с тобой.

Меда в ванне оказалось немного, можно сказать, на донышке. И, пока я снимала одежду, Рашук до упора открыл краны, добавляя туда воды.

– Лезь туда.

Я опустилась в желтоватую непрозрачную жидкость:

– Объясни мне про женщин.

– А чего объяснять? Змейки не для рашуков, мы их только создаем.

– А для кого?

– Ну вообще мы создавали вас для дайгонов, идеальных охранниц, идеальных спутниц. Это традиция, которая почти исчезла, если ты понимаешь, о чем я говорю.

– То есть, – возмутилась я, всплеснув руками, отчего вода пошла волнами, – ты сделал меня для своего капитана?

– Не хочешь капитана, можешь попробовать охранять Итиеша, – хохотнул мальчишка. – Он тоже дайгон.

Я фыркнула:

– Хорошо, что я скоро умру.

– Ты не умрешь, Тайка. – Мальчишка склонился к куче браслетов, высящейся на кафельном полу. – Во-первых, браслеты, скорее всего, справились с твоим редким аутоиммунным заболеванием.

Он проговорил последние слова, кривляясь и явно пародируя мой тон.

– А если этого будет недостаточно, мы подлечим тебя в регенерационной капсуле. Наши технологии справлялись и не с такими проблемами.

Ну да, если сравнить, каким был его капитан, когда я его первый раз увидела, и каким он стал сейчас, можно поверить и в мое излечение.

Рашук надел на меня пару браслетов.

– Я ненавижу Нага, – сказала я в пространство. – Если у меня будет выбор, я предпочту сердцееда.

– Нага? – Вторая пара браслетов щелкнула на запястьях. – Ну, видишь, вы уже почти подружились, он доверил тебе свое имя.

– Я застала его с Лерой, – начала я ябедничать. – Они занимались сексом, я вошла и испортила им все малину.

– Наг ее вот так обнимал? – быстро перебил меня Рашук и показал как.

– Похоже, – я приподняла руки, принимая на них еще пару браслетов.

То ли от того, что я сидела в непрозрачной воде, то ли еще по какой причине, но браслеты, соприкоснувшись с моей кожей, теряли серебристый цвет, становясь прозрачными, почти невидимыми. И еще, кажется, они сползали по плечам к груди, обволакивая тело плотным коконом.

– Тогда при случае передай разлучнице от меня одно слово.

– Какое?

– Муравейник.

Я ничего не поняла, но расспрашивать дальше не стала. Было сонно и как-то томно, кожу изнутри будто покалывали тысячи тоненьких иголочек. Ощущение было скорее приятным.

Рашук бормотал что-то себе под нос, подхихикивал и все надевал на меня части доспеха. Когда последние кольца защелкнулись на моих запястьях, он удовлетворенно хлопнул в ладоши:

– Вставай! Походи, привыкни к ощущениям.

Доспех был абсолютно прозрачным, поэтому, чтоб не выглядеть голой, я натянула поверх свой сарафан. Мокрый ниже плеч парик прилип к спине. Почему я его не сняла, перед тем как ванну принимать? А, плевать.

– Ты меня каким-то чудовищным весом доспеха пугал, – я попрыгала на месте. – Почему я тяжести не чувствую?

– Через несколько часов все ощутишь, в полном объеме, – зловеще пообещал мальчишка.

Было почти десять. Тимур все так же сидел на диване, уставившись в одну точку.

Я опустилась в кресло, у которого стояли домашние тапки.

– Да уж, Таисия Вереск, – сказал из коридора Рашук.

Тимур отмер, услышав кодовое слово, и начал свое пикаперское соблазнение по второму кругу. Это было страшновато. Рашук неподвижно стоял в коридоре, наблюдая, как я собираюсь справляться с новой проблемой.

Я улыбнулась Тимуру и подала свою реплику. Текст повторялся практически дословно, в какой-то момент я стала получать удовольствие от фантасмагоричности происходящего.

– Тебе, наверное, неудобно в кресле? Давай, ко мне. Диван длинный, мы вдвоем поместимся.

Я вытаращила глаза. Про диван уже было?

– Фильм какой-нибудь могу поставить. Ты что хочешь посмотреть?

Я посмотрела на настенные часы. Секундная стрелка подползла к верхней точке.

– Сегодня, в двадцать два ноль-ноль я хочу смотреть на пожар.

За окном рвануло, запикали автомобильные сигнализации. Меня буквально вынесло из кресла. Левитрон направлял движения. Я практически парила над полом. Шторы разъехались в стороны. «Пирамида» полыхала багровым заревом, через плечо я укоризненно посмотрела на Рашука. Потешная, говорите, дымовуха?

– Это торговый центр? – взвизгнул Тимур.

– Он самый. – Я сдернула с головы парик и тряхнула своими волосами. – ТЦ «Пирамида» – надежда и оплот городской экономики. Правда, красиво?

Я куражилась, кривлялась, в меня будто вселился бесшабашный дух трикстера.

– Ты блондинка!

– Иногда, – я захохотала, глядя, каким испугом искажается лицо незадачливого пикапера. – Если ситуация того требует.

– Что тебе от меня нужно? Денег?

– Денег всем нужно, – я подошла к парню, чтоб через его плечо показать язык безмолвному Рашуку. – Только твоих финансов мне для счастья не хватит.

– Тогда чего?

По щетинистым щекам детинушки потекли слезы.

– Не бойся, мышонок. Я тебя не обижу. Замри и слушайся дядю Рашука. Отомрешь на слово «синхрофазотрон», его вряд ли кто-нибудь произнесет при тебе случайно.

На улице была суматоха, истошно выли пожарные сирены, из громкоговорителей звучали неразборчивые мужские голоса. Началась эвакуация.

– Что теперь? – через плечо неподвижного Тимура спросила я своего учителя.

Мне показалось, что я увидела в глазах Рашука тень такого ж, как у Тимура, испуга.

– Лети, змейка, – сказал мальчишка. – Я буду ждать тебя здесь.

Он взял меня за руку, мы вышли на балкон.

– Меня заметят.

– Не заметят. – Он потянул за бретельки сарафана, который тут же упал к моим ногам. – Доспех сделает тебя невидимой.

– А ты не мог мне заранее полную инструкцию пользователя надиктовать? – за сварливым тоном прятался страх, потому что высоты я боялась.

– Ты не пользователь, госпожа моя, ты владелица, – он проговорил это благоговейным шепотом, а потом толкнул в грудь, перебрасывая через невысокие перила.

Я даже заорать не смогла, таким невыразимым ужасом меня накрыло. Я зажмурилась до слез, сжала зубы до скрипа и досчитала до десяти. Этого хватило бы на то, чтоб свалиться с высоты восьмого этажа и разбиться в лепешку. Осторожно открыв глаза, я убедилась, что левитирую, зависнув напротив Рашука.

Он показал что-то такое руками. Я повторила жест, меня развернуло и я, вытянув вперед правую руку как чертов супермен, полетела в сторону «Пирамиды». Внизу копошились люди. Полицейские гнали от стен стайку нарядно одетых барышень. А ведь это я уже вторую вечеринку людям порчу. Сначала покушением на Баринова, теперь вот – взрывом и поджогом.

Самое сложное было – протиснуться в бойницу туалетного окошка. Мне пришлось сложиться чуть не вдвое и долго дергать застрявшей в раме головой. Бесшумно спрыгнув на кафельный пол, я оказалась в плотном дыму. Сработали пожарные брызгалки, поэтому меня еще и намочило. Я прошлепала к выходу, благо мебели, за которую можно запнуться, в туалетах не бывает, вывалилась за дверь и закрыла ее. Было темно, электричество отрубили. Я продышалась, очищая легкие, потом поднесла запястья к вискам и убедилась, что доспех сработал прибором ночного видения. Что делать дальше, я знала.

Кабинет Баринова был заперт. Я вышибла дверь ударом ноги, пожар все спишет, и ринулась к столу. Компьютер стоял там с почти полной батареей, в чем я с удовольствием убедилась, включив его. На секундочку обожгла страшная мысль, что, если Баринов запаролил свой ноут, все мои старания пойдут насмарку. Я нажала клавишу «энтер», выскочило окошко пароля. Я похолодела и нажала «энтер» повторно. С заставки мне улыбалась хорошенькая Лерочка. Бинго! Видимо, помешанный на безопасности Баринов был уверен, что до его личного компьютера никому не удастся получить доступ.

Отчет нашелся в текстовых файлах. Я пробежала его глазами. Ничего особенного. Да, Таисия Берг под фамилией Вереск проработала в «Пирамиде»… Отзывы положительные… Коэффициент…

А зачем я вообще здесь? Если я не умру через две недели, Рашук мне это пообещал, если я не умру, смогу ли жить дальше после того, как отомщу?

Я пару минуток подумала, листая страницы и ничего на них не видя. Перед глазами проносилась череда больниц и больничек, нищета детского дома, операции, наркозы, лица родителей.

Смогу. Месть – это месть, а жизнь – это жизнь. У меня будет жизнь. А Баринов ее недостоин. Око за око! Судьба подарила мне шанс на продолжение. Что ж, поблагодарим судьбу и добрых инопланетян, решивших, что я подхожу на роль стальной змейки. А еще спасибо девочкам, которые выбрали меня своей хозяйкой. А еще… вот Нага я благодарить не буду. Пошел он… Я так ему при случае и скажу.

Компьютер пикнул, принимая сообщение электронной почты. Несмотря на отключение электричества, ноутбук Баринова оказался присоединен к мировой сети. Мобильный интернет, – опознала я иконку в нижнем углу монитора.

Я открыла сообщение не потому, что оно меня интересовало. Пальцы действовали автоматически.

Уважаемый Аристарх Евгеньевич. Я получил ваш личный адрес электронной почты ценой невероятных усилий…

Глаза скользнули вниз. Подпись – Дмитрий Шторм. Доктор Шторм?

Я вернулась к тексту письма.

В прикрепленном файле небольшой видеоролик, который убедит вас в том, что я обладаю всей необходимой информацией. Свяжитесь со мной по этому телефону, как только его посмотрите. О цене мы поговорим при личной встрече…

Я кликнула на значок-скрепку, плеер автоматически открыл приложенный файл.

Девушка в расстегнутой на груди блузке сидела на стуле, откинувшись на его спинку. Лица видно не было, его замазали в видеоредакторе. Копна белокурых волос спускалась ей на плечи из дымчатого облака.

– В третий раз я воспользовалась помповым ружьем, – монотонно говорила она.

Голос тоже изменили.

– Я спрятала его под балахоном. Из-за птичьей маски хорошо прицелиться не получилось, я спряталась за колонну…

В кадре появилась мужская рука, накрывшая правую грудь девушки.

– Продолжай, милая…

Мужской голос тоже был изменен, но кольцо на безымянном пальце я знала. Доктор Шторм. Он сжал пальцы, массируя, на экране появилась вторая рука.

Желудок свело спазмом, я открыла ящик стола и меня туда вырвало.

Потому что я знала, кого так бесстыдно ласкает Дмитрий Шторм, знала этот пятнадцатисантиметровый шрам, идущий почти через всю грудину. На видео была я, Таисия Вереск, несколько дней назад.

Письмо я стерла, потом подчистила историю скачиваний, потом кеш, а потом в исступлении просто запустила форматирование. Черт! Черт! Черт! Уродский гипнотизер! Насильник! Чудовище!

Ноутбук треснул, монитор раскололся, клавиши бусинами посыпались на столешницу. Я вскочила со стула. Хотелось крушить, ломать и кричать в голос. Я выбежала из кабинета, понеслась по коридору. Я не видела, куда именно бегу, зацепилась за что-то плечом. Но меня это не остановило. Я выбросила вперед кулак, с хрустом ударила, на пол посыпалась штукатурка.

– Что происходит?

Кто-то зашел сзади. Я развернулась на пятках, ударила, подпрыгнула, ударила ногой. Меня блокировали, дернув за щиколотку, повалили на пол. Я откатилась, получила удар в голень, от которого взвизгнула. Мой противник навалился на меня сверху, придавливая всем телом, резко дернул за плечо, разворачивая на спину.

– Тебе еще учиться и учиться, змейка, – зло сказал Наг и буквально впечатался губами в мой рот.

– Да пошел ты, – могла бы сказать я, если бы мне было чем, вместо этого исступленно ответила на поцелуй.

Он опять был почти голым, стянуть его набедренную повязку было секундным делом. Я обхватила его ногами, протяжно застонала. Доспех мешал невероятно. Я отщелкнула правый запястный браслет, отчего все они посыпались на пол, звеня как тысячи колокольчиков. Или это звенело у меня в ушах. Резкая боль была мгновенной и даже доставила мне некое извращенное удовольствие. Наг что-то неразборчиво пробормотал. Я испугавшись, что он перестанет, изогнулась бедрами ему навстречу, проорала:

– Еще! – И закружилась вместе с ним в древнем, как сама жизнь, ритме.

Это было ни на что не похоже, резко, бешено, прекрасно.

В какой-то момент он повернулся, я оказалась сверху, уперлась ладонями в плотные мышцы его груди.

Мигнули потолочные лампы, я на мгновение увидела его запрокинутое лицо, искаженное гримасой наслаждения, и застонала. Лампы опять потухли, он схватил меня за бедра, подался вперед и вверх. Его стон скорее походил на звериный рык, он разнесся, казалось, по всем пустынным этажам «Пирамиды».

А потом я бесконечно долго лежала на его груди, свернувшись калачиком, а Наг гладил мои плечи и спину. Мы молчали.

– Если бы я знал, что это твой первый раз, я попытался бы проявить осторожность, – наконец шепнул он, прикусив мне мочку уха.

– Ты еще не сдох? – вяло огрызнулась я. – Когда смертельный яд стальных змеек отправит тебя в поля камыша?

– На дайгонов он действует, – в голосе Нага звучал притворный испуг. – Так что, если ты таким сладким образом пыталась меня победить, я вынужден тебя разочаровать.

– Я что-то такое подозревала, – чтоб зевнуть, пришлось уткнуться лицом в его грудь, – если рашуки создавали змеек для дайгонов, они должны были предусмотреть момент с сексом. Змейки привлекательны, и, если дайгон – мужчина, он может рано или поздно не устоять…

– Это был рой, – перебил меня Наг. – Лера, которую ты видела со мной, это не Лера, а бортовой компьютер.

– Зачетное вранье! – восхитилась я почти искренне. – И часто ты занимаешься сексом с бортовым компьютером?

– Я его обнимал для большей площади контакта. Это как… Ну как флешку у вас засунуть.

– Засунуть флешку – это такой особенный инопланетный эвфемизм?

Неожиданно зажегся свет. Я поднялась, покачнувшись. Утешало, что у Нага от долгого лежания на твердом полу сейчас должна болеть спина. А с доспехом что делать? Снять его, как оказалось, проще простого, а как теперь обратно надеть?

Я посмотрела на россыпь совершенно одинаковых колечек.

– Держи, – Наг выбрал вполне уверенно.

Я надела браслет на правую руку. Тут же все они ожили, бренча друг о друга, как рой диковинных насекомых.

– Второй.

Левое запястье потеплело. Громкий звон возвестил о том, что мой доспех возвращается на место. Наг поднялся на ноги.

– Прощай, – независимым голосом проговорила я в пространство.

Его набедренная повязка валялась метрах в пяти дальше по коридору, я отводила глаза и краснела.

– Куда ты собралась?

«Не твое дело», – хотела я ответить, но коридорную тишину нарушал мерный звук шагов. Может, сюда наконец добралась пожарная команда? Но это, звонко цокая каблучками, к нам приближалась Лерочка. В отличие от меня, нагота Нага ее нисколько не смутила.

– Муравейник, – вспомнив Рашуков наказ, громко сказала я.

– Хлеб и пиво, барышня, – улыбаясь ответила Лера. – Мелкий опять меня вычислил.

По этому «хлеб и пиво» и по «барышне» я его узнала.

– А зачем вы сегодня утром Баринова душили, если вы не Лера? И куда настоящая Лерочка подевалась?

– Она уехала, – ответил за роя Наг. – А физический контакт с Аристархом ему был нужен, чтоб незаметно поделиться с ним генетическим материалом. Я же геронтолог, мои лекарства должны на клиента действовать.

– Я думала, Леру выгонят после скандала.

– Господин Ищук не смог, – рой мне подмигнул.

И улыбаясь Лерочкиным ртом, он пустился в объяснения того, как крошечные букашечки, из которых он состоит, могут повлиять на белковое тело.

Я слушала вполуха, потому что со спины ко мне подошел Наг и обнял. И сквозь доспех я чувствовала, что он не против повторить.

– Значит, получается, я для вас шутейную бомбу заложила? – спросила я, когда рой смолк.

– Мы искали логово Итиеша, нам нужна была свобода действий.

– Нашли?

– Логово, да. А Итиешу удалось бежать.

– Скорее всего, он узнал, что мы у него на хвосте, – сказал рой с сомнением. – Хотя непонятно, каким образом. Если я вам сегодня больше не понадоблюсь, позвольте откланяться. Господин Ищук очень переживает, когда я покидаю его надолго.

Капитан его отпустил.

– И что теперь? – спросила я.

– Будем искать Итиеша. – Наг немножко отодвинулся, мне стало легче дышать. – А сейчас, желанная, я хочу, чтоб ты легла в регенерирующую капсулу и не ерзала в ней, пока мы будем проводить диагностику.

– Не сейчас. У меня есть дело.

– От которого я тебя отвлек?

Я покраснела:

– Именно.

– Ну, раз я виноват, мне придется исправлять свою оплошность.

От его улыбки у меня заныло в груди. Я не умру. С этим мужчиной я смогу быть очень-очень долго, я могу видеть его улыбку еще милионы раз. У меня защипало глаза от готовых хлынуть сентиментальных слез.

Наг сказал, что пойдет со мной, что бы я ни намеревалась делать. Он потащил меня в свою спальню, от пожара не пострадавшую, с сожалением посмотрел на кровать, но достал из гардероба какую-то одежду.

– Одолжи и мне что-нибудь, – попросила я. – Не думаю, что мне стоит идти туда в таком виде.

Кивнув, он потянулся глубже в недра шкафа, откуда протянул мне розовый спортивный костюм и беговые кроссовки.

– Рой оставил здесь несколько комплектов дамской одежды. Не думаю, что он будет против, если ты этим воспользуешься.

– Как будем выходить? – спросила я, застегивая молнию спортивной куртки.

– Наверное, через окно.

Что он несет? Я-то в доспехе, мне это несложно. А он…

Пока я злилась, Наг сдвинул в сторону оконную раму, шагнул на подоконник и подозвал меня:

– Сможешь принять часть моего веса на себя? Доспех справится?

Я сомневалась, поэтому капитан схватил мою руку и спрыгнул, увлекая меня за собой. Доспех справился, замедляя падение. У самой земли Наг отпустил руку и мягко, по-кошачьи приземлился на асфальт.

– Ну и где живет твой доктор Шнупс? Ты знаешь, а ведь я впервые вижу небо вашей планеты…

– Не Шнупс, а Шторм, – у меня опять увлажнились глаза, и, чтоб скрыть это, я говорила ворчливым тоном.

А кстати, интересный вопрос. Где живет Шторм, я не знала. Но для связи Баринову он оставил стационарный телефон офиса, его я помнила наизусть, потому узнала. Значит, вероятность того, что Дмитрий сейчас в офисе, велика. Он ведь думает, что Баринов кинется ему звонить, как только посмотрит видео.

– Знаешь, нам придется вызвать такси, там километров восемь, а городской транспорт ночью не ходит.

– Что вы тут делаете? – молоденький охранник вышел из-за угла.

– Гуляем, – брякнула я первое, что пришло в голову.

– Бегаем, – поправил меня Наг.

И мы побежали по ночному городу.

Доктор Шторм

Димочка был трезв и собран как никогда в жизни. Он отправил Баринову письмо около двух часов назад, но тот не откликнулся. Что произошло? Друг детства журналист Еськов, поделившийся адресочком, уверял, что Аристарх Евгеньевич проверяет почту ежеминутно. Может, он не поверил, может, еще не читал, может…

Илона совершенно озверела, стала требовать от него ребенка, и Дмитрий, которому физически неприятно было щупать ее мясистые телеса, был вынужден исполнять супружеский долг каждый раз, когда жена решала, что температура, день цикла и расположение звезд способствуют зачатию. Это выматывало.

Шторм сбежал в свой офис, воспользовавшись тем, что супруга отправилась в салон красоты, и не собирался возвращаться домой. Ему срочно нужны деньги, он не выдержит насилия больше ни дня.

Доктор Шторм поморщился, выпить хотелось до обморока. Вот с Таечкой Вереск он бы исполнил все детозачательные процедуры с большим удовольствием. Даже немножко жалко, что ничего у них и не случилось. Если бы произошло чудо и Таисия еще один раз явилась бы к нему на сеанс…

Телефон зазвонил, Шторм сорвал трубку и разочарованно выдохнул, звонила женщина.

– Простите за поздний звонок, Дмитрий Яковлевич, это Таисия.

Легка на помине.

– Ничего страшного, Таечка. Что с вами случилось?

– Мне очень плохо, доктор, – девушка на том конце провода всхлипнула. – Вы позволите мне прийти?

Димочка выдержал паузу, за которую малышка, наверное, успела испугаться отказа, предвкушающе улыбнулся и ответил:

– Конечно, приходите, Таечка.

– Я имею в виду сейчас…

Раздался стук во входную дверь. Доктор отпустил трубку, подбежал к глазку.

Боже, какое счастье, что Илона настояла на двойном дверном полотне, укрепленном металлом, на титановых петлях и прочих предосторожностях. Шторм накинул цепочку, задвинул засов, защелкнул замок.

– Кто там?

Приникнуть к глазку он не успел, дверь слетела с петель, Дмитрия отнесло к стойке ресепшена. На пороге стояла Таисия Вереск в розовом спортивном костюме.

– Спасибо, доктор, – сказала она и громко, зло расхохоталась, опуская в карман мобильный телефон.

Таечка явилась к нему не одна. От мысли звонить в полицию Дмитрий отказался сразу, только взглянув на ее спутника: настоящий уголовник, головорез, бандит и убийца. Огромный, как шкаф, и опасный, как крокодил перед броском. Он так многозначительно раздул ноздри, будто принюхиваясь, так громко хрустнул пальцами, разминаясь, что доктор понял: если что, убьет, просто оторвет голову.

Его невежливо пихнули в кресло для посетителей. Бандит был выше рослого Шторма сантиметров на тридцать и, соответственно, массивнее. От толчка доктор буквально впечатался в кресло, продавив поролоновую обивку до самого корпуса. Его не привязали, не приставили к виску пистолет или нож к горлу. Если бы Дмитрий Яковлевич подавил панику, мешающую ему думать, он бы понял, что ночные гости ничем не вооружены.

Тая села за стол, включила компьютер, стала увлеченно просматривать файлы, а ее подельник обошел кабинет, будто принюхиваясь, сдвинул в сторону картину, скрывающую сейф и… открыл его, как будто это не требовало никаких усилий.

– Это какие-то носители информации? – он спрашивал не Шторма, а Таю, обернувшись через плечо.

– Их уже почти не используют, – ответила девушка.

– Эти носители подписаны, – он бросил стопку на стол. – Доктор Шторм не удосужился как-то их зашифровать.

Таисия схватила наугад один из дисков, было заметно, что руки ее дрожат, буквально сорвала с него картонный конверт и вставила диск в дисковод.

Из динамиков полились звуки секса.

– Какая гадость, – сказала Тая.

Громила обошел стол.

– Она в гипнотическом трансе, – внимательно глядя на экран, проговорил он, – не осознает, что делает. Фиксация взгляда, расширенные зрачки, фасцилляция – дрожание век…

– Может, наркотики? – спросила Тая и вставила следующий диск.

– Нет, – громила качнул головой.

Димочка подумал, что он серьезно попал, а также, что у Таечкиного подельника на редкость густая шевелюра.

Уголовник смотрел на экран не отрываясь, его смуглое инородное лицо было абсолютно неподвижно. Звука не было, видимо, Таечка его отключила.

«Кто там? Кто?» – томился доктор Шторм.

Громила отвел взгляд от монитора и медленно подошел к пленнику.

Димочка вжался в кресло и вздрогнул, когда страшный человек взял его за руку.

– Я ничего с ней не делал, только разговаривал! – взвизгнул Димочка. – Ну потрогал немножко, от нее не убудет. Коитуса не было. Вы должны это учитывать!

У страшного человека были страшные глаза, чернее ночи, он кивнул, как бы признавая Димочкину правоту, а потом легко сломал ему палец. Раздался противный хруст, доктор Шторм зарыдал от боли. Но садист не успокоился, он методично ломал палец за пальцем. Димочка хотел лишиться чувств, хотел перестать слышать этот мерзкий хруст, хотел, чтобы все наконец закончилось. Десять! Все? Он же не будет ломать ему пальцы на ногах или будет?

Его спасла Таечка. Дай ей бог здоровья на оставшиеся пару дней. Она тронула разбойника за плечо:

– Пойдем, желанный, я уже все сделала.

Димочка не понял, что именно она сделала, поэтому вознес благодарственную молитву небесам.

Подельники ушли, оставив его в одиночестве, прихватив диск, на котором он записывал свое общение с Таисией. Остальные диски остались на письменном столе. Доктор Шторм пытался их собрать калеченными руками, одновременно активируя голосовой набор мобильного, чтоб вызвать «Скорую помощь» и полицию. Кисти распухли и не слушались.

– Помогите! – закричал он в отчаянии. – Помогите кто-нибудь!

– Дмитрий Яковлевич, что с вами? – В приемную вбежала медсестра Леночка, верная соратница, которая жила неподалеку от работы.

– Слава богу! – заплакал Шторм. – Леночка, смотрите, что они со мной сделали!

Но Леночка смотрела на стол, на диски, которые ему так и не удалось убрать.

– Сейчас посмотрю, – сказала она со значением и выхватила картонный конверт с надписью «Лена Иванова, медсестра».

Когда не было пациенток, доктор развлекался с коллегой. Она впадала в транс от ключевой фразы «Давайте пошалим».

– Мне в месенджер сообщение по рассылке пришло, – девушка уже возилась с дисководом. – Там семь номеров было, в рассылке, думаю, зрителей у нас с вами скоро прибавится.

«Давайте пошалим», – раздалось из динамика, доктор Шторм подумал, что это его шанс. Медсестричка сейчас впадет в транс, и все еще можно будет исправить.

– Вы слышите? – дрожащим голосом сказал он. – Давайте пошалим, Леночка.

– Обязательно, – ответила та, протягивая к нему руку, в раскрытой ладони блестела расстегнутая английская булавка, измазанная кровью. – Болевой шок мешает расслабиться, не правда ли, доктор?

Дмитрий рухнул в кресло и отключился. Сознание возвращалось к нему урывками. Кто-то приходил, кто-то визжал у него над ухом, кто-то дергал за волосы, щеки обжигали пощечины. Сколько это продолжалось, он не знал. В бреду ему слышался голос Илоны и даже тестя, тот бурчал что-то вроде: «Падаль, как ты мог так меня подставить?» И какая-то женщина ревела: «Я позора не испугаюсь, пусть он под суд пойдет».

Наг

Таисия перегнулась через парапет и бросила в реку компьютерный диск.

– Ну вот и все.

В офисе доктора Шторма было многолюдно, они наблюдали из подъезда противоположного дома, как к нему заходили женщины, которым Тая разослала сообщения, как приехала жена на представительском автомобиле с мигалкой в сопровождении своего отца.

– Все правильно, – шептала Тая, прижимаясь к Нагу всем телом, будто ища защиты. – Женщины, над которыми он надругался, должны решить, что с ним делать. Так тому и быть.

Наблюдательный пост они покинули, когда во двор дома въехала машина полиции, и побрели куда глаза глядят, просто наслаждаясь тем, что они рядом, что теплая ночь подходит к концу. Рассвет застал их на набережной. Тая выбросила диск, как будто похоронив часть своего прошлого в водах реки Славь.

– Мстить приятно? – спросил Наг, привлекая ее к себе.

– Противно, – она сморщила носик, собираясь заплакать. – Не знаю, хватит ли у меня сил поступить правильно с Бариновым.

– Хочешь, я принесу тебе его голову?

– А ты сможешь? – Она хихикнула. – Хотя дурацкий вопрос. Как визжал Шторм, когда ты ломал ему пальцы!

– Насильников нигде не жалуют. И он посмел прикоснуться к моей женщине.

– Что с нами будет, Наг? – доверчиво и невпопад спросила она.

– Мы будем вместе, так или иначе.

– Почему? Потому что я змейка?

– Потому что ты моя змейка, – он поцеловал ее в уголок рта, потом в глаза. – Не нужно думать почему, давай просто принимать то, что дает нам судьба.

– Я согласна, желанный.

Она тихонько зевнула:

– Меня Рашук, наверное, заждался. Ты хотел еще засунуть меня в саркофаг?

– Проведем диагностику уже на корабле, – Наг обнял ее за плечи, они медленно пошли вдоль реки. – Рой займется доставкой капсулы туда.

– А где ваш корабль? Где-то в горах?

– Он на орбите, глупышка, никто не опускает такие вещи на планеты.

– Вы его починили?

– Команда уверена, что да. Я не мог в этом участвовать, как ты понимаешь.

Он проводил ее к многоэтажному строению, из которого она вечером перелетела в «Пирамиду».

– Пока, – просто сказала Тая. – Скоро увидимся, не покидай меня надолго.

В груди кольнуло плохое предчувствие. Он мог не возвращаться туда, мог остаться с Таисией, но Итиеш еще не найден, поэтому легенду, заграничный геронтолог на службе у Аристарха Евгеньевича, необходимо поддерживать. К тому же рой был там, изображая волоокую Леночку. И Наг с неохотой отпустил свою стальную змейку.

О вчерашнем пожаре не напоминало почти ничего. Охранник служебного входа провел личный досмотр, проверил пропуск, не подозревая, что внимательно рассматривает пустоту. Нагу пришлось слегка продавить служаку, чтоб он увидел то, чего не существует. Он поднялся на лифте, сообщил следующему охраннику, что выходил на утреннюю пробежку, и подвергся еще одному досмотру. В коридорах сновали уборщики. Наг вспомнил, чем он занимался ночью в этом коридоре и с кем. Это все нужно будет повторить при первой же возможности. То есть не драку и разрушения, а то, что за ними последовало. В первый раз он был недостаточно нежен и вынослив, он слишком хотел свою змейку. Теперь нужно будет постараться, разбудить в ней не только страсть, но и любовь. Проходя мимо столовой, он задержался, оттуда доносились вкусные запахи свежей выпечки и кофе. Приветливая официантка выглянула в коридор:

– Извольте позавтракать, господин Наг.

Девушка его знала. В прошлый свой визит сюда он перекинулся с ней парой слов. Дайгон улыбнулся:

– Ну раз вы приглашаете.

Завтрак занял около получаса. Тогда Наг не знал, что теряет драгоценное время. В столовой, несмотря на ранний час, было довольно многолюдно. Многие менеджеры стремились перекусить здесь перед началом рабочего дня. Кофе был крепчайшим, выпечка – нежной и вкусной, заправленный йогуртом фруктовый салат – свежим. Разыгравшийся после бурной ночи аппетит заставил его буквально смести все со стола и попросить добавки.

Так что когда Наг вошел в свои апартаменты, в «Пирамиде» уже начался рабочий день.

– Капитан, у нас проблемы. – Рой выбежал из лаборатории, цокая каблуками. – Взгляните.

Аристарх Евгеньевич Баринов, склонившийся над саркофагом, повернул голову к вошедшим. Изо рта мужчины свисал кусок жеваной резины.

– Что с вами?

– Он безумен, – сообщил рой. – Мне не удается привести его даже в подобие нормы.

– Когда он появился?

– Его привезли из больницы после полуночи. Я слышал, как его транспортировали в апартаменты. Сергей, навестивший хозяина, сказал, что тот чувствует себя неплохо, но врачи рекомендовали ему еще пару дней полежать. Потом, около четырех, на мобильный Сергею поступил вызов. Он собрался и ушел. Через час рассвело, я прошел в спальню к Баринову. Там никого не было, ни Аристарха, ни Сергея.

Баринов все чавкал резиной. Если бы его сейчас увидела Таисия, интересно, посчитала бы, что ее месть свершилась?

– В лаборатории я был около пяти, Баринов сюда явился минут сорок назад.

– Зачем он жует мумию, он вам объяснил?

– Он считает, что поедание мумифицированной плоти даст ему вечную молодость, – пожал плечиками рой. – Мы сами внушили ему эту мысль.

– Власть, богатство, вечная жизнь и медовая конфетка Таечка, – дребезжащим старческим тенорком пропел Аристарх Евгеньевич.

– Вы пытались его допросить?

– Да, – ответил рой, – он абсолютно невменяем. Думаю, нам следует еще раз осмотреть логово. Я не рискнул спускаться туда в одиночку.

– Вы правы, идемте, а затем транспортируйте регенерационную капсулу на корабль.

– Я уже сделал это, капитан. Капсула на корабле, а это, – он повел подбородком в сторону саркофага – подделка под Древний Египет из запасников нашего безумного хозяина.

Они вышли из апартаментов, Баринов семенил следом, держа в зубах резиновую мумию как собака поноску.

– Что заставило вас так спешить, рой?

– Предчувствие, капитан.

В груди Нага во второй раз за это утро кольнуло.

Труп Сергея они нашли в тронном зале, усыпанном человеческими костями.

– Серый, – пискнул Баринов. – И Лера.

Сумасшедший поднял с пола гладкий, будто обглоданный дочиста человеческий череп. Хотя почему будто бы? На теменной доле четко различались следы зубов.

– Значит, юная Лера не уехала, – задумчиво сказал Наг. – Не успела. Бедная девочка.

Тронный зал этот они осмотрели вчера тщательно, но, конечно, не смогли опознать останки бывшей любовницы Аристарха Евгеньевича.

– И, значит, ваше, рой, появление в роли госпожи Козловой стало для Итиеша неприятным сюрпризом.

Рой кивнул, но как-то нервно, кажется, приходила пора очередной трансформации, ему становилось трудно удерживать форму.

– Расслабьтесь, – разрешил капитан. – Уже нет нужды притворяться.

Штурман и бортовой компьютер выдохнул с благодарностью и моментально осыпался на мозаичный пол мелкими блестящими жучками.

Наг к этой трансформации отнесся равнодушно, продолжая говорить:

– Он вас увидел и понял, кто вы, и именно поэтому решил бежать из своего логова.

Жучки на полу сложились в огромный вопросительный знак.

– Это значит, что за последние двадцать лет Итиеш прекрасно ассимилировался в местное общество и что мы с вами не узнали его среди…

– Существо хотело канопу, – пропищал Баринов, о котором Наг, честно говоря, успел позабыть.

– Какую именно? – Дайгон присел на корточки. – Что в ней?

Он скользнул в сознание Аристарха, пытаясь продавить, собрать какие-то осколки информации, но разум не откликался, нейронные связи в мозгу были нарушены необратимо. Итиеш умел наказывать нерадивых слуг.

Разогнувшись, Наг заметил, что несколько блестящих жучков ползут по его ноге. Широко раскинув руки, дайгон дождался, пока взлетевший в воздух рой полностью облепит его тело. Бортовой компьютер хотел пообщаться.

Мир роя был трехмерной проекцией, а сам он, бледным контуром, отдаленно похожим на человека.

– Что? – спросил Наг.

– Рашук попал в засаду, Таисия с ним.

Таисия

Рашук смотрел по телевизору какую-то утреннюю передачу. Ведущие были до отвращения бодры и веселы, заряжая своим позитивом зрителей. Мальчишка открыл мне дверь и вернулся в кресло:

– Хлеб и пиво.

Я тяжело опустилась на диван рядом с Тимуром, парень поминутно сглатывал, веки его дрожали. Пора заканчивать балаган. Я не была уверена, что долгое пребывание в гипнотическом трансе безопасно для здоровья.

– Идем домой, – жалобно сказала я Рашуку. – Я очень устала.

– Доспех сними, – велел тот. – Он истощился, уж не знаю, что ты там делала, что потребовалось столько энергии, но истощенный доспех не сможет держать даже сам себя.

Я, не снимая спортивного костюма, отстегнула колечко на запястье, доспех осыпался.

– Чудесно, – сварливо проговорил Рашук. – Пару минут подождать не могла? Нам теперь его по всей квартире собирать придется.

Он вышел в коридор, притащил оттуда чемодан на колесиках и кивнул:

– Собирай.

– Мы украдем чемодан Маргариты Александровны?

– Она не расстроится. Я тут пошурудел немного, у мамочки этого разгильдяя здесь столько денег по углам порассовано, что она будет счастлива тем, что откупилась всего лишь чемоданом.

Я стала собирать свои браслеты:

– А остальное подчищать не будем?

– Что? Мед? Пустые банки? Мне неохота. Пусть Тимур Олегович сам что-нибудь придумает.

– О, ты даже отчество его выяснил?

– Тоже мне проблема, – мальчишка присел рядом со мной на корточки и посмотрел мне прямо в глаза.

У него не было зрачков.

– Прикинь, я все-таки хакнул вашу систему.

– В смысле, систему «Пирамиды»

– Не-а, – он улыбнулся, мне показалось, что в глазных яблоках его мелькают строчки кода, – вообще планетарную. Но ты в чем-то права, нам бы хватило и системы торгового центра. Итиеш все это время компактненько существовал в пределах четырех квадратных километров.

– Ух ты! – восхитилась я, застегивая молнию чемоданной крышки. – Тогда мне можно вернуться домой и поспать? Вечером неплохо было бы еще Баринова в больничке навестить.

– Тебя там что-то держит? – в коридоре спросил Рашук. – Я имею в виду в твоей избушке? Какая-нибудь памятная вещь? Что ты хотела бы взять с собой, если бы покидала эти места навсегда?

– Все, что у меня есть, – грустно улыбнулась я и прижала руку к груди, – здесь.

Рашук вышел первым, волоча за собой чемодан на колесиках. Черт, я забыла вывести из транса Тимура.

– Синхрофазотрон! – прокричала я из прихожей. – Отомри.

В комнате царило безмолвие, я немножко струхнула. Неужели я его сломала?

Я вбежала в комнату, с порога увидела, что диван пуст и полетела лицом вниз от подставленной подножки. Без браслетов я была слабее котенка. Тимур этим воспользовался, он дернул меня за плечо, перевернул, навалился сверху, прижав руки к полу над головой?

– Мы еще не закончили, кошечка.

– Отпусти, идиот, – взвизгнула я. – А то хуже будет.

Дурак, какой же он дурак! Я не боялась насилия, я боялась, что этого придурка не успеют откачать.

Он потянулся ко мне лицом, я отдернула голову, отвернулась, пряча рот. Тимур, перехватив оба мои запястья одной рукой, второй вцепился в мои волосы, потянул, поворачивая голову, мазнул влажными губами по уголку рта и обмяк.

– Как только разберемся с твоим сердцем, змейка, – Рашук подал мне руку, помогая выбраться из-под неподвижного тела, – ты начнешь тренировки. Твоя физическая форма – позор для любого рашука.

Я покраснела, опустив голову. Без своих инопланетян я на Земле не выживу. Вибрации стальных змеек в сочетании с виктимностью, которой я раньше за собой не замечала, убьют меня раньше остановки сердца.

– Что с ним? – я указала на распластанного Тимура.

– Подожди у подъезда, я сам тут разберусь.

Я послушалась. Не воспользовавшись лифтом, чтоб дать себе время успокоиться, я спустилась по лестнице на первый этаж и толкнула подъездную дверь.

– Девушка, а вы туфельку не теряли?

У кованых перил стоял невысокий полноватый молодой человек.

– Тут я должна спросить: «Какую?», – я чуть не прыснула, вспомнив, где видела его раньше, это был приставала из электрички, – а ты ответить: «Хрустальную?»

– Ну да, – выдохнул он. – А потом ты должна сказать, как тебя зовут и дать номер телефона.

На толстячка явно действовали вибрации, он смотрел на меня так, будто пытался запомнить каждую черточку, и громко сопел.

– Бог подаст! – раздраженно бросил выходящий из подъезда Рашук. – А это, извини, мужик, не твоей лиги барышня.

Мой достойный учитель тащил чемодан и, кажется, нелегкая ноша добавляла ему раздражения.

– Не злись, Рашук. Может, это любовь с первого взгляда, – я отобрала у него чемодан. Доспех мой, значит, мне его и носить.

Они еще немного поскандалили на кураже, но толстячок огрызался без задора, норовя разузнать мое имя и телефончик, потом стал совать визитку, где были только имя «Эдик» и номер телефона.

– Возьми! Если захочешь меня найти…

– Тоже мне, неразрешимая задача! – Рашук, кажется, растерял остатки терпения. – Тебя! Самца озабоченного! Найти!

Его глаза стали неподвижны, зрачки растворились в строчках кода:

– Эдуард Сидоренко, двадцати трех лет, проживающий с родителями по адресу: улица Индустриальная, пятнадцать, квартира три, временно безработный, вторая группа крови, плоскостопие…

– Рашук!

Он моргнул:

– Живи пока, Сидоренко, торопимся мы!

Эдик остался у подъезда.

– Я не хочу возвращаться в твою избушку, – капризно протянул Рашук, когда мы уже пересекли парковку, приближаясь к автобусной остановке. – Далеко, долго, бессмысленно.

– Как хочешь, – я пожала плечами. – Тогда давай в больничку поедем, Баринова навестим. Страстный поцелуй в честь выздоровления он заслужил.

– Меня твой Аричка интересует в стопятидесятую очередь, – фыркнул Рашук. – Ты, наверное, про это забыла, но я здесь нахожусь не для того, чтоб твои мелочные счеты сводить.

Я хотела возразить насчет мелочности, но в кармане зазвонил мобильный. На экране высветился номер моего домашнего телефона.

– Алло.

– Таечка, – Васильевна говорила тоненьким девчачьим голоском. – А ты скоро дома будешь?

– Что-то случилось, Света?

– Да я тут у тебя прибиралась…

Кто ее вообще об этом просил?

– И нашла кое-что, надо, чтоб ты посмотрела.

– До вечера это подождать не может?

– Это отца твоего вещи, и, боюсь, я что-то повредила по скудоумию, – Васильевна всхлипнула и совсем уж запищала, – за-ради бога, Тайка, приходи, каждая секунда на счету.

И она бросила трубку.

– Планы поменялись, – сообщила я Рашуку. – Мне домой надо. Васильевна там что-то расколотила.

– Достойная причина.

– Она в истерике бьется. Сегодня же суббота, не все фирмы работают, так что пробок нет, да и рабочий день еще не начался.

Идею забрать с парковки свой велосипед я отмела сразу же. Чемодан я на нем не увезу, значит, остается только такси. Денег при себе нет, но я заплачу уже на месте, в комоде у меня припрятана пара купюр на такой вот случай.

– Я с тобой, – Рашук склонил голову к плечу, будто прислушиваясь. – Я с компьютеров не успел все стереть.

– А силой мысли слабо? – Я уже призывно махала рукой желтому автомобилю с шашечками на дверцах. – Ты же все хакнул.

– А я их отключил от сети, компы свои, – пожаловался Рашук. – В целях предосторожности, теперь и сам к ним доступа не имею.

В машине я дремала, прислонившись виском к стеклу, Рашук вполголоса беседовал с водилой о трудностях водительской жизни и спать мне не мешал.

– Приехали, – тронул он меня за плечо, когда машина остановилась.

– Посиди тут, – я зевнула в ладошку. – Я деньги из дома принесу.

Таксист не возражал, дело было обычное.

Я взбежала на крыльцо, толкнула входную дверь:

– Света, я уже дома. Погоди пару минуточек, я за такси расплачусь и будем с твоими разрушениями разбираться…

Я споткнулась о кучу какого-то хлама в коридоре, остановилась, сфокусировав взгляд и замерла.

– Хлеб и пиво, Таисия Алексеевна.

У меня из легких будто выкачали весь воздух. Никита Петрович Кузьмин сидел в моей гостиной, то есть в том, что когда-то ею было, потому что комната была полностью разгромлена, как и кухня, как и спальня, обломки межкомнатных перегородок причудливо перемещались с останками мебели, разбитой посудой, неопрятными кучами одежды и постельного белья. Кузьмин сидел на единственном уцелевшем стуле прямо по центру этого Армагеддона.

– Где Светлана?

Он широко повел рукой:

– Где-то здесь.

Я заметила, что ладонь его испачкана чем-то бурым. Кровь?

Воняло гадостно, будто на помойке, в воздухе носились жирные мухи. Кузьмин, оскалившись, вывалил изо рта язык и облизнул руку:

– Вы знали, Таисия Алексеевна, что коронарная кровь обладает нежнейшим насыщенным вкусом?

– Сердцеед, – сказала я потерянно, – Итиеш, убийца народов.

– Моя слава идет впереди меня, – Кузьмин, покряхтывая, поднялся с сиденья.

Может, мне хватит сил его обезвредить? Он же просто рыхлый пожилой человек, а я молодая, хоть и не очень спортивная. Если я заеду ему куда-нибудь в болевую точку…

Но движения Итиеша не прекратились, он все еще продолжал вставать. Я даже нервно моргнула, решив, что мне привиделось. Он все вставал и вставал, как будто огромная змея выбиралась из своей кожи, он вырастал, сбрасывая с себя личину пожилого начальника охраны, а отброшенная личина рассыпалась в целый рой навозных мух.

– Ваши насекомые, Таисия Алексеевна, на редкость тупы, агрессивны и ничтожны.

Настоящий Итиеш мало походил на человека. И дело было даже не в росте, метра под три, он касался макушкой потолочной балки, и не в темной коже синюшной черноты, и не в глазах, тоже черных, а, наверное, в выражении этих глаз.

– Но даже самые тупые создания способны к организации при хорошем руководстве.

– Вы выдрессировали мух? – я сглотнула.

– Я составил из них рой, огромный, мегарой. Ты знаешь, что такое рой, дайгонова шлюха?

Ответить не получалось, одновременно с вопросом он продавливал меня. По сравнению с его действиями транс, наведенный на меня Рашуком, был просто детским лепетом. Я почти физически ощутила липкие пальцы, забирающиеся мне в голову.

– Где мое сердце, шлюха?

Я опять не ответила, рот был занят, я изо всех сил кусала себя в мягкую часть ладони. А потом я поняла, что болевой шок мне не помогает, а потом… потом почувствовал, что помощи в отражении ментальной атаки мне не требуется.

Он оставил попытку, липкие пальцы покинули мою черепную коробку.

– Хороший щит, давно таких не видел. Где сердце?

– Может, вы его съели? – вежливо переспросила я. – Вы же сердцеед. А какое именно, может, нужно было уточнить параметры поиска?

Противное жужжание мух мешало сосредоточиться, мне хотелось почесаться, хотя ни одна из них меня еще не коснулась. Интересно, а как он меня убьет? Натравит свой рой? Кстати, ничего «мега» я в нем не заметила. Нет, конечно, столько мух я не видела никогда, но приставка «мега» к этому рою не подходила.

– Баринов сказал, что спрятал канопу здесь, в доме Бергов. Он сказал, что сам забыл, где именно.

– Канопу?

– Эту, – он пошевелил ногой с длинными синими ногтями, из кучи мусора выкатилась глиняная ваза, которая обычно стояла в моем подвале и собирала всю возможную пыль.

– Она пуста.

– Ты пытаешься шутить, шлюха?

Я пыталась тянуть время. Рашук уже обо всем догадался, он что-нибудь придумает.

– Ну чего ты тут застряла, змейка – легкий на помине мальчишка вошел в дверь, – Степан воды просит…

Таксист шел следом, он замер на пороге. Итиеш просто выбросил вперед огромную руку, цапнул его за грудь, водитель осел на пол, дернулся, из рваной раны толчками выплескивалась кровь.

Воспользовавшись секундным преимуществом, Рашук подскочил ко мне:

– За спиной держись, – и рванул с плеч свой халат.

Теперь я поняла, почему он почти никогда не расставался с этим рубищем. Халат будто моментально растянулся на каркас, как воздушный змей, как щит, которым он, скорее всего, и являлся.

Итиеш жевал, по подбородку текли блестящие дорожки.

– Ты не выстоишь против меня, рашук, и шлюха твоя тоже. Скажи ей, пусть отдаст мое сердце, и я, может быть, отпущу вас наблюдать закат этой планеты.

Мухи, угрожающе жужжа, выстраивались в клин, направленный прямо на нас.

– Каким образом ты решил покончить с этим миром? – мой учитель спрашивал спокойно, но мне было видно, что плечи его дрожат.

– Экологическая катастрофа, – с удовольствием ответил сердцеед, он засунул в пасть последний кусочек и облизал пальцы. – Земля погибнет от насекомых. Отдай мое сердце, и я позволю тебе самому все увидеть.

– Тая, отдай, – вдруг сказал Рашук, – нам этот кусочек мышцы погоды не сделает.

Я правда не знала, где его поганое сердце. Когда я вернулась сюда полгода назад, канопа уже была пуста, она валялась в подвале с расколотой крышкой. Дом вообще был в ужасном состоянии, в нем жили крысы, целые полчища крыс. Я их выводила с большим трудом, вызвав специальную команду крысоловов и крысотравов.

– Его съели крысы…

Я запнулась, потому что взглянула в окно за плечо Итиеша, на горизонте набухала воронка торнадо.

– Это рой, – осклабился Итиеш, проследив за моим взглядом. – Один из…

Огненный шар разорвался под потолком, крыша сорвалась, как будто ее срезали ножом. Итиеш взвыл, на него сверху спрыгнул Наг, сбил с ног, они покатились по полу.

– Отходим, – скомандовал Рашук, поводя щитом из стороны в сторону. Мушиный клин распался сантиметров за двадцать до него.

– Здесь Света, может, она жива.

– Забудь. – Рашук вытащил меня во двор, небо темнело от роящихся мух. – Итиеш не оставляет в живых никого.

Щит вспыхнул, мальчишка тряхнул рукой, сбрасывая горящую ткань.

– Его еще надолго хватило. Уходи, Тайка, это не твоя битва. Рой! – проорал он, подняв лицо к небу.

Что он орал потом, я не понимала, видимо, называл наш рой по имени.

Золотистые жучки рассыпались блестками, собрались длинной лентой, которая потекла в сторону дома.

Наг! Там Наг! Я должна его защищать.

Я побежала к такси с распахнутыми дверцами, достала из багажника чемодан и высыпала доспех прямо на траву. Ну же, девочки, не подведите.

Быстро надев два браслета, я каким-то образом знала, что именно они исходники и что остальной доспех истощен и бесполезен, побежала в дом.

Итиеш был гораздо выше и массивнее Нага, но дело было не в этом. Их битва велась сразу на нескольких уровнях, они не только поливали друг друга градом ударов, но и использовали ментальное оружие. От мощного толчка в грудь Наг отлетел к остаткам стены. Я закричала. Итиеш перевел взгляд на меня и, прежде чем мой дайгон успел подняться, молнией метнулся ко мне.

– У твоей шлюхи доброе сердце, – сообщил он. – Я скормлю его крысам, как она скормила мое.

Наг медленно поднял голову:

– Зачем тебе комочек забальзамированной плоти? Я подарю тебе новое сердце. Отпусти Таисию.

– Я не верю тебе, дайгон, ты умеешь морочить головы.

– У меня есть регенерационная капсула. Она восстановит твое сердце, – Наг задумался, будто подсчитывая, – примерно за двадцать лет, по сравнению с тем, сколько ты уже провел на этой планете, это ничто.

– Где она?

– Помнишь саркофаг, в котором меня доставили к господину Баринову?

– Мне ли не помнить. Я же организовывал твою доставку, дайгон, твою и твоего Рашука. Простить себе не могу, что не понял сразу, что за странных клоунов занесло в мой город.

– А когда ты понял?

– Когда увидел с тобой жопастую шлюху Лерочку, которую убил за пару часов до этого. Я понял, что это рой, значит, и дайгон неподалеку.

– Я так и думал. Так что, обмен состоится? Таисию за капсулу?

– Никогда не понимал, что вы все находите в этих ядовитых шлюхах, – Итиеш рассмеялся. – Говори, где капсула, и, если ты меня обманул, я еще успею вернуться и сожрать оба твоих сердца.

– Я оставил ее в «Пирамиде», – криво улыбнулся Наг, – убедись в этом, мы подождем.

От толчка я пролетела метров пять, Наг успел поднять меня в сантиметре от пола.

Итиеш воздел к небу руки, вокруг него роились мухи, как будто обматывая, слой за слоем, собираясь в плотную каплевидную форму. Мушиная мумия, брр… Рой поднялся, завис над полом, затем рванул вверх.

– Надо бежать, – спокойно сказал Наг и поцеловал меня в макушку.

– Куда?

– На корабль. Еще немного, и мы погибнем вместе с этим миром.

– Капитан! – потрепанный Рашук выбрался из-под обломков. – Ты выиграл нам время! Тайка, ты умеешь водить машину?

Мы выбежали во двор, к такси.

– Нет, – я смутилась. И здесь от меня никакой пользы.

– Рой! – крикнул Наг.

Поблескивающий рой, принявший подобие человеческой формы, сел за руль.

Наг затолкал меня на пассажирское сиденье, сел рядом. Автомобиль рванул с места.

– Как ты узнал, что мы в беде? – тихонько спросила я.

Мы выезжали на кольцевую, рой врубил дальний свет, но видимость была ужасная. Трасса стояла, то здесь, то там фары выхватывали остовы покореженных машин, метались люди, многие съезжали к обочине и глушили моторы, плотно закрыв все окна, пытаясь переждать нашествие насекомых.

– Рашук нас позвал. – Наг обнял меня, я ощутила биение его сердца. – Рой нашел транспорт, и мы помчались к вам.

– Я все только порчу… Если бы я не заорала.

Его рука на моем плече закаменела:

– Мне казалось, что тебе чуждо дамское кокетство. Что сделано, то сделано. Ошибки надо исправлять, а не просить утешения.

Мне стало стыдно до обморока.

– А он в хорошей форме, правда, Наг? – с переднего сиденья проговорил Рашук. – Сильная скотина. И мух мы в расчет не взяли, мониторили военные базы. Итиеш в первый раз такой фокус проворачивает. Не реви, Тайка, даже если бы нашего сердцееда сейчас скрутили, планета все равно погибла бы. А этого мы допустить не можем.

– Так что делать?

– План «Б», помнишь я тебе говорил? Мы откатим все назад. Три тысячи лет, сразу после катастрофы… Мы аннулируем эту реальность, все переиграем. Новый виток!

От водительского места к Рашуку протянулось блестящее щупальце, мальчишка замер:

– Капитан, рой говорит, корабль не выдержит такой длинный прыжок. Он не хочет рисковать.

– Мы разберемся на месте, – холодно сказал Наг.

Руку с моего плеча он убрал, и я почувствовала себя покинутой.

Рашук, все еще державшийся за щупальце, громко расхохотался:

– Слышишь, Тайка, а капсула-то, на которую тебя обменяли, поддельная, не отрастит себе Итиеш своего второго сердца.

Второго? А, плевать, мой мир рушится.

– Куда мы едем? – спросила я Рашука.

– На корабль.

– На такси? На орбиту?

Машину занесло, взвизгнули тормоза, Наг потащил меня наружу. Не видно было ни зги.

– Здесь, – орал Рашук, как будто сквозь подушку. – Рой говорит, он чувствует маячок.

Наг дернул меня за плечи, развернул лицом к себе, прижал к груди:

– Не бойся, это быстро.

Вспыхнул нестерпимо яркий свет, я зажмурилась, внутренности выворачивало, воздух кончился, по ощущениям казалось, что я несусь в скоростном лифте сквозь тело огромной медузы.

– Успели, – сказал Наг и разжал объятия.

– Добро пожаловать, Таисия.

Я свалилась в обморок.

Пришла в себя, лежа в полной темноте, под головой было что-то мягкое. Я вытянула руку, встретила преграду, вскрикнула, запаниковала, преграда поддалась, впуская ко мне косой луч света.

– Не ожидал, что ты очнешься так быстро, – Рашук развернулся ко мне от какого-то полупрозрачного монитора. – Я провел диагностику, с твоим сердцем все в порядке.

Я огляделась. Обычная комната, хай-тек и минимализм, только без окон.

Я села, опершись локтями о бортики знакомого мне саркофага.

– Объясни мне, что происходит, – жалобно попросила я Рашука, который, к слову, был одет в набедренную повязку.

– Мы на корабле, – ответил мой учитель. – Когда мы покинули орбиту твоей планеты, она уже почти превратилась в руины. Мы нырнули в чревоточину, вынырнули из нее, и капитан с роем сейчас решают, каким образом мы будем все исправлять.

– Ты говорил что-то про новый виток.

– Ну да, если мы изменим что-то в ключевой временной петле…

– Меня не станет? – перебила я его.

– Нет, змейка, – быстро ответил Рашук, – ты выскользнула из той реальности, где Земля погибла, так что останешься с нами.

Я поняла, что он врет.

– Эта штука, которая подняла нас на корабль… Это что?

– А, это, – он махнул рукой, радуясь смене темы, – телепорт. Раньше мы использовали для этих целей ялики, но телепорт удобнее и быстрее. Правда, и до телепорта приходится добираться. Ты думаешь, почему наш рой в личине дяди Вити постоянно на электричках туда-сюда мотался?

В комнату (или правильнее называть ее каютой?) вошел Наг.

– Собирайся, Рашук. Высадка. Тая, ты останешься здесь.

– Мы где?

Он провел перед собой раскрытой ладонью, часть стены отъехала в сторону, открывая… открывая…

Я подбежала к прозрачному окну. Там была Земля, голубая и зеленая, нарядный шарик на темном бархате космоса.

– Мы когда?

Наг покачал головой. После того разговора в машине мне казалось, он ко мне охладел.

– Я расскажу тебе все после. Просто дай мне время.

Они вышли в открывшийся дверной проем, рой, паривший в воздухе в виде роя, ждал их там. Я поплелась следом. Зачем? Ну, наверное, проводить. Я все еще была одета в грязный спортивный костюм и только браслеты на запястьях намекали, что я нахожусь на корабле по праву.

Телепорт оказался световым кругом, вычерченным на полу полутемной сводчатой залы. Я на космическом корабле! Я в космосе! Я совершила прыжок во времени! Мое сердце в порядке!

Ни одна из этих мыслей меня не радовала, несмотря на мысленные восклицательные знаки, которыми я их снабжала.

Команда сгрудилась в центре круга, вспышка, они исчезли.

Наг на меня даже не посмотрел. Я вытерла глаза рукавом и решительно ступила за световую черту. Пах! Вспыхнуло, внутренности съежились, я зажмурилась и сжала зубы. Пах!

Я открыла глаза. Перед ними несла свои воды река Славь. Я находилась неподалеку от смотровой площадки.

Стараясь держаться обочины, я побрела вверх по серпантину. Что бы там ни происходило, я должна это увидеть. Мимо пронесся черный джип, натужно урча мотором. Я побежала. По ушам ударил визг тормозов. Я выбежала из-за поворота. На асфальте смотровой площадки чернели следы заноса. До них было метров четыреста. Дорогу перегораживал микроавтобус с затемненными стеклами.

– Лешка! – закричал какой-то парень, стоящий около него. – Лешка Берг! Выходи!

«Да это же Баринов», – поняла я. А это…

Из высокой кабины джипа спрыгнул на асфальт молодой человек, нескладно-высокий, с волосами до плеч и загорелым лицом. Папа!

– Лешенька! – раздался женский крик.

Мама! Я действительно на нее похожа, только она в тысячу раз красивее.

Из микроавтобуса высыпали люди, один из них, вооруженный коротким автоматом, ударил отца прикладом в живот.

Я побежала. Четыреста метров – это не много. Только почему так колет сердце, почему дыхание вырывается из горла колючими шариками?

Багажник джипа прикрылся, из него на меня уставились зеленющие, как лягушки, глаза. Тая-Таечка-Таисия…

– Тая! – он спрыгнул на меня откуда-то сверху, подхватил на руки, прижал к себе.

– Я люблю тебя, Наг, – тихонько сказала я, смотря, как десантный отряд космических охотников раскидывает славигорских бандитов.

– Отпустите меня, я поделюсь, – визжал Баринов, пытаясь уклониться от жалящих ударов роя.

– Медовая девочка, – прошептал дайгон. – Зачем ты пришла?

– Попрощаться, – я улыбнулась. – Ведь понятно, что моя реальность – та, где Земля погибла.

– Этой реальности уже нет. Мы пленили Итиеша, он не сможет вам навредить.

– Но тогда и меня, Таисии, которая мечтала отомстить за смерть родителей и встретила дайгона, тоже не существует.

Он прижал меня к груди, будто баюкая.

– Если бы ты осталась на корабле, у нас был бы шанс.

– И я не смогла бы никогда покинуть корабль. Превратилась бы в корабельного призрака? – я вздохнула и закашлялась.

– Прости.

– Скорее всего, ты не хотел меня терять.

– Я собирался обречь на смерть целую планету, – глухо сказал Наг. – Собирался отдать приказ преследовать Итиеша в других мирах.

– Я бы не смогла себе этого простить.

Говорить было сложно, я перевела взгляд на девочку, все еще сидящую в багажнике и подмигнула ей.

– Я люблю тебя, Таисия.

Я посмотрела на свою руку, она была полупрозрачной. Я истаивала, как снегурочка под солнцем.

– Нет, желанный, твоя змейка тебя недостойна. Слишком слабая, слишком глупая и неловкая. Может быть, в следующий раз…

Меня не стало. Браслеты покатились по асфальту.

Наг

Он плакал. Таисия, его змейка, все поняла правильно. У них не было шансов, кроме одного, призрачного, что временное поле корабля продлит ей жизнь.

Она так и не узнала, что все-таки отомстила Баринову, пусть и руками Итиеша.

Он посмотрел на все продолжающееся побоище. Рашук веселился, растягивая удовольствие. А может, отвлекался, чтоб не скорбеть. Тая-Таечка-Таисия…

Наг подошел к автомобилю. Открыл багажник, там, забившись в уголок, свернулась калачиком крошечная девочка со знакомыми изумрудными глазами.

– Вы это искали? – ножка со сбитой коленкой пододвинула к краю глиняную канопу, затем еще одну. – Там, в ящике, еще много.

– Да, спасибо. – Наг взял вазу, осмотрел, вернул в багажник. – Не бойся, все скоро кончится, и ты с родителями вернешься домой.

Она ничего не ответила, взгляд стал рассеянным, как будто она высматривала что-то на дороге у него за спиной.

Наг неторопливо отошел от машины. Тая-Таечка-Таисия…

– Капитан, мы всех повязали, – молодцевато отрапортовал Рашук.

– Молодцы, – кивнул Наг. – Теперь собери все запчасти нашего сердцееда и транспортируй их на корабль.

– Слушаюсь.

– И, Рашук, – Наг многозначительно покачал головой. – Повзрослей уже, мне неудобно будет просить высшую награду для мальчишки.

– Ладно, – он потупился. – Где Таисия?

– Вон она, – дайгон указал на девочку.

Та уже выбралась из багажника и как раз подбирала что-то с асфальта.

Он не стал смотреть на слезы своего подчиненного, пошел вперед, к светловолосому молодому человеку, который нетвердо стоял на ногах, опираясь на плечо своей жены:

– Алексей Берг? Меня зовут Наг, и мне нужно с вами поговорить.