Глава 19

Накопитель оказывается запаролен.

Я пытаюсь открыть его на старом ноутбуке Валентины Павловны. Босс сидит рядом и наблюдает, как я смотрю на выскочившее окошко, требующее пароль.

Я звоню Даше. Услышав, где мы были, она сначала ругается, затем требует никому не показывать находку. Матвей приезжает через час, но в дом не входит. Даша забирает накопитель у калитки и обещает вернуть копию информации.

— Там может быть доказательство против людей, которые приходили в клинику, — говорит она.

— Или финансовые документы Бессонова. Я совершила кражу.

— Ты спасла то, что пытались забрать другие.

— Откуда знаешь?

— Матвей видел Светлану Андреевну рядом с Олегом Яровым.

— Кто это?

Даша касается горла.

— Человек, который хочет занять место Виктора Андреевича.

— В компании?

— Не только.

Больше она не объясняет.

На следующий день накопитель возвращается вместе с распечатанными файлами. Внутри были записи переводов, фотографии встреч и переписка Светланы с неизвестным номером. Упоминаются лесные участки, охрана, совет и день, когда «альфа перестанет удерживать город».

Слово кажется должностью или прозвищем.

— Бессонова называют альфой? — спрашиваю у Даши.

Она бледнеет.

— В некоторых кругах.

— Потому что он руководитель?

— Можно сказать и так.

Босс сидит на столе и слушает.

— Светлана знала, что с ним произошло?

— Похоже, нет. Она решила, что кот связан с исчезновением и может привести к нему.

— А Арсений с Романом?

— Люди Ярова. Матвей уверен.

— Почему они советовали утопить ошейник?

— Не хотели, чтобы другие нашли его раньше.

Версия выглядит логично, но оставляет больше вопросов. Даша обещает передать документы тем, кто способен ими заняться. Я требую полицию, однако она объясняет, что часть доказательств получена незаконно, а Яров имеет связи в городе.

— Значит, Босс остаётся у меня?

Подруга смотрит на кота.

— Пока да.

— Кто решил? Вы с Матвеем так и не вышли на хозяина?

— Он сам решил, Алла.

Вечером мы возвращаемся домой. Валентина Павловна встречает нас новым замком на моей двери и металлической защёлкой на шкафу.

— Посмотрим, справится ли теперь, — говорит она.

Босс осматривает изменения, затем нажимает лапой на защёлку. Та не поддаётся.

— Победа человека над природой, — торжественно объявляет хозяйка.

Ночью Босс долго сидит у окна. Я просыпаюсь и замечаю его силуэт на подоконнике.

— Скучаешь по хозяину?

Кот не оборачивается.

— Если Бессонов жив, мы его найдём.

Он смотрит на отражение в стекле.

— А если знаешь, где он, перестань водить меня по офисам и покажи.

Босс спрыгивает, подходит к кровати и касается лапой моей руки.

— Не можешь?

Он укладывается рядом.

Мне снова кажется, что это ответ.

Последняя неделя месяца проходит тревожно спокойно.

Арсений и Роман не появляются. Чёрный седан больше не попадает на камеры. Светлана Андреевна берёт отпуск и уезжает из города, а документы с накопителя оказываются у людей Матвея.

Босс постепенно поправляется. Ожог затягивается, старая рана перестаёт беспокоить, аппетит возвращается вместе с характером. Он снова занимает подушку, крадёт мясо и контролирует работу клиники.

Я перестаю искать хозяина. Теперь просто жду, когда объявится Бессонов и заберет своего наглеца.

— Никому тебя не отдам без доказательств, — обещаю я.

Он касается лапой моего колена.

Вечером после тяжёлой операции я возвращаюсь в комнату и падаю на кровать, не переодеваясь. Босс запрыгивает рядом, обнюхивает руки и устраивается возле живота.

— Коза съела металлическую цепочку, — сообщаю я. — Мы извлекали её четыре часа. Хозяин утверждает, что она обычно осторожная.

Кот смотрит с сомнением.

— Я сказала то же самое.

Он кладёт голову мне на бок.

Дом постепенно становится знакомым. Я знаю, где скрипит ступенька, когда Валентина Павловна печёт пироги и во сколько сосед Николай возвращается трезвым. В клинике появился собственный шкаф, на двери висит мой график, а Марина Сергеевна больше не проверяет каждое назначение.

Берестов перестаёт быть местом, куда я сбежала.

— Наверное, останусь, — произношу я.

Босс поднимает голову.

— Не навсегда. Хотя бы до конца года.

Я глажу его по шее. Под пальцами ощущаются мышцы и старые рубцы, происхождение которых по-прежнему неизвестно.

— Ты стал единственным существом, рядом с которым я чувствую себя дома.

Слова вырываются раньше, чем успеваю подумать.

Босс замирает.

— Не зазнавайся. Валентина Павловна тоже старается, просто не спит на моей подушке.

Кот подходит ближе и касается носом подбородка.

— И не кусайся.

Он не кусает. Несколько секунд смотрит в глаза, затем ложится рядом, прижавшись боком.

В груди появляется странное тепло. Я обнимаю его, уткнувшись лицом в густую шерсть.

— Родной ты мой разбойник.

Босс тихо урчит.

Звук непривычный. Он редко мурлычет и делает это только ночью, когда уверен, что я сплю.

Лампа на столе на мгновение вспыхивает ярче. По серой шерсти проходит золотистая искра, но исчезает раньше, чем я успеваю поднять голову.

— Показалось, — шепчу я, засыпая.