Глава 10

Просыпаюсь от ощущения, что не могу пошевелить правой рукой.

Сначала думаю, что во сне отлежала, затем открываю глаза и вижу настоящую причину. Босс лежит поперёк моего предплечья, вытянувшись во всю длину. Голова устроена на подушке рядом с моей, задние лапы упираются в стену, а пушистый бок мерно поднимается при каждом вдохе.

За ночь кот каким-то образом отвоевал почти всю кровать. Мне осталась узкая полоса у края, на которой я удерживаюсь скорее благодаря привычке спать во время дежурств в неудобных положениях.

— Подъём.

Ухо возле моей щеки едва заметно шевелится.

— Мне на работу пора.

Босс продолжает спать.

Я осторожно вытягиваю руку. В последний момент кот открывает глаза и цепляется лапой за рукав футболки, словно пытается вернуть на место сбежавшую подстилку.

— Нет. Ночью я ещё могла принять это за поддержку, но утром снова становлюсь человеком с чувством собственного достоинства.

Он отпускает ткань и переворачивается на другой бок, окончательно занимая подушку.

Телефон показывает половину седьмого и сообщение от Марины Сергеевны.

«За вами заехать?»

Пишу, что не откажусь, затем иду в ванную. Дверь за собой закрываю до упора, несколько раз проверив ручку. После вчерашнего открытия кухни не хочется выяснять, какие ещё бытовые навыки скрывает этот представитель семейства кошачьих.

Когда возвращаюсь, Босс сидит на подоконнике и наблюдает за улицей. Полотенце возле шкафа по-прежнему остаётся нетронутым. Лоток использован аккуратно, ни одной гранулы наполнителя вокруг.

— Хоть что-то ты делаешь без демонстративного превосходства.

Кот оборачивается.

— Сегодня останешься здесь. Мне нужно работать, а ты будешь отдыхать, есть корм и не разрушать чужое имущество.

Я открываю упаковку и выкладываю свежую порцию. Босс подходит, обнюхивает миску и садится рядом, показывая, что проблема замечена, но решать её должен кто-то другой.

— Курицы больше нет.

Он смотрит в сторону двери.

— Валентина Павловна уже проснулась. Если пойдёшь воровать её завтрак, до поиска хозяев не доживёшь.

Кот спрыгивает с подоконника и направляется к выходу. Я успеваю закрыть дверь перед его носом.

— Посидишь один несколько часов.

Босс поднимает голову к ручке.

— Даже не пытайся.

На этот раз запираю замок ключом. Валентина Павловна предусмотрительно оставила его с внутренней стороны, вероятно, хорошо представляя привычки прежних жильцов. Проверив, что дверь не открывается, начинаю переодеваться.

Кот наблюдает за мной недолго. Когда я снимаю футболку, он неожиданно отворачивается и садится спиной, уставившись в окно.

Я замираю с блузкой в руках.

— Какая деликатность, надо же!

Ухо поворачивается в мою сторону, но голову он не поднимает.

— Вчера на приёме ты не стеснялся разодрать мне рукав.

Босс сохраняет выбранное положение до тех пор, пока я не застёгиваю последнюю пуговицу. Только после этого оглядывается и спрыгивает с подоконника.

Внизу гремит посуда. Из кухни доносится голос Валентины Павловны:

— Алла, чай будете?

— Спасибо, спускаюсь!

Я оставляю коту воду, поправляю полотенце и убираю с открытых полок всё, что он способен сбросить. Особенно опасные вещи прячу в шкаф, после чего закрываю дверцу.

— Веди себя прилично.

Босс подходит и ставит лапу на мой ботинок.

— Это не поможет. В клинике животные, лекарства и люди, которые не обязаны терпеть твой характер. К тому же у тебя рана. Тебе нужен покой.

Кот усаживается на ботинок, поджимая лапы под грудью.

— Вернусь вечером.

Я освобождаю обувь, выхожу в коридор и запираю дверь. За ней некоторое время тихо, затем раздаётся царапанье.

— Не драматизируй.

Спускаюсь на кухню, где Валентина Павловна уже расставила на столе чашки, тарелку с бутербродами и банку малинового варенья. Хозяйка осматривает меня поверх очков.

— Кот где?

— Закрыла в комнате.

— Дверь выдержит?

— Почему она должна не выдержать?

Сверху доносится глухой удар.

Мы одновременно смотрим на потолок.

— Он крупный, спрыгнул, наверное, с кровати на пол, — предполагаю я.

Следующий звук больше похож на падение мебели.

Я ставлю чашку и выбегаю из кухни. Валентина Павловна следует за мной, прихватив деревянную скалку.

Возле моей комнаты тихо. Замок остаётся закрытым. Я вставляю ключ, поворачиваю и осторожно приоткрываю дверь.

Босс сидит возле шкафа.

На полу лежит металлическая ручка.

Одна дверца распахнута, вторая висит на 1 петле, мои вещи вытащены наружу и валяются неровной кучей.

— Ты сломал шкаф? — У меня просто слов нет, как он вообще додумался до такого?

Босс подходит к двери комнаты, проходит мимо меня и направляется к лестнице.

Валентина Павловна поднимает скалку.

— Я предупреждала насчёт мебели.

— Удержите из залога.

— Это старый шкаф, залог дороже.

— Тогда куплю новую ручку, и дверцу починю.

Мы смотрим, как кот спускается вниз. На середине лестницы он останавливается и оборачивается, явно ожидая, когда я прекращу обсуждать незначительные хозяйственные вопросы.

— В комнате он не останется, — признаю я.

— В доме один тоже.

— Значит, придётся взять с собой.

Валентина Павловна опускает скалку.

— Правильное решение.

Босс первым входит на кухню, запрыгивает на свободный стул и садится перед тарелкой с бутербродами.

— А это уже неправильное решение, — добавляет хозяйка.

До приезда Марины Сергеевны остаётся десять минут. Я пытаюсь накормить кота его законным завтраком, но он игнорирует миску и следит за каждым движением Валентины Павловны. Та выдерживает взгляд около минуты, затем достаёт из холодильника варёную курицу.

— Только маленький кусок.

Босс получает мясо и принимается есть.

— Вот видите, нормальный кот. Просто эту вашу кашу магазинную не любит, — говорит хозяйка.

— Это промышленный корм с выверенным составом.

— На вид всё равно каша.

Спорить с обеими сторонами бесполезно.

Когда во дворе сигналит машина, я уже успеваю собрать сумку, взять лекарства для обработки раны и найти в кладовке пластиковую переноску. Она принадлежала прежнему коту Валентины Павловны и выглядит достаточно вместительной.

Ставлю её возле Босса и открываю дверцу.

— Заходи.

Он заглядывает внутрь, нюхает пластиковый край и отступает.

— До клиники пять минут на машине.

Кот садится.

— Пешком не пойдём.

Никакой реакции.

Я кладу внутрь кусочек курицы. Босс вытягивает шею, оценивает приманку, затем обходит переноску и съедает мясо, вытащив лапой через боковое отверстие, не сделав внутрь ни шага.

Валентина Павловна одобрительно хмыкает.

— Сообразительный, он не из цирка случайно?

— Он манипулятор. Видимо, весь в хозяина.

— Одно другому не мешает.

Попытка поместить его внутрь руками заканчивается предсказуемо. Босс упирается всеми четырьмя лапами в края. Когда я пытаюсь развернуть его задом, он цепляется когтями за дверцу и издаёт предупреждающий звук.

С улицы снова сигналят.

— Хорошо, — сдаюсь я. — Поедешь без переноски, но будешь сидеть спокойно.

Кот отпускает пластик и направляется к выходу.

Марина Сергеевна ждёт возле калитки в тёмно-синем универсале. Увидев меня с сумкой и бобтейлом на руках, она опускает стекло.

— Нет. Только не кот.

— Доброе утро. Его нельзя оставить одного.

— Почему?

— Он сломал шкаф, и очень наглеет при хозяйке.

Марина Сергеевна некоторое время изучает Босса.

— За одну ночь?

— Примерно за три минуты.

— В багажнике есть место для переноски.

Я показываю пустую конструкцию, которую всё же принесла с собой.

— В неё он не идёт.

— Все идут.

Через пять минут главный врач стоит возле открытого багажника, а Босс сидит на крыше машины. Марина Сергеевна снимает очки и протирает их краем шарфа.

— Седацию не предлагаю только потому, что препарат остался в клинике.

— Он будет сидеть спокойно.

— Где?

Босс спрыгивает с крыши на капот, проходит к пассажирской двери и ждёт. Я открываю её.

Он запрыгивает внутрь, устраивается на переднем сиденье и кладёт лапы на руль.

Марина Сергеевна смотрит на меня с усмешкой.

— Это вообще-то моё место.

— Он, вероятно, не знает.

— По его морде видно, что знает.

Мне приходится сесть назад. Босс не возражает, что его отодвинули на пассажирское, и всю дорогу наблюдает за городом через лобовое стекло.

У клиники уже стоит машина мастера. Служебную дверь временно закрыли металлической пластиной, возле входа лежат инструменты, а администратор Светлана разговаривает по телефону с охранной компанией.

Увидев нас, она прекращает разговор.

Босс проходит в холл и сразу запрыгивает в кресло администратора.

Светлана смотрит на него, потом на меня.

— А я где буду сидеть?

Кот оборачивается к монитору.

— Возьмите второй стул, — предлагает Марина Сергеевна. — Похоже, вопрос уже решён.

До начала приёма остаётся двадцать минут. Я отвожу Босса в процедурную, осматриваю бок. Рана выглядит лучше, воспаления нет, однако от антибиотика он по-прежнему отказывается.

При виде шприца кот спрыгивает со стола и уходит в холл.

— Мы ещё вернёмся к этому разговору! — кричу ему вслед.

Босс занимает кресло, кладёт лапу на подлокотник и начинает наблюдать за дверью.

Первой приходит женщина с таксой, которая съела резиновую игрушку. Затем пожилой мужчина приносит волнистого попугая с повреждённым крылом. Котёнок на вакцинацию пытается спрятаться в сумке хозяйки, но, заметив Босса, замирает и больше не издаёт ни звука.

К полудню становится ясно, что серый бобтейл назначил себя контролёром клиники.

Он сопровождает пациентов взглядом, проверяет переноски, один раз уносит со стойки ручку и сбрасывает её перед Светланой, когда та отвлекается от записи. После этого администратор начинает заполнять журнал заметно быстрее.

— Он осуждает меня, — шепчет она.

— Он всех осуждает, — отвечаю я также шепотом.

Босс прищуривается, услышав разговор.

Ближе к обеду приезжает молодой мужчина с крупным метисом овчарки. Пса зовут Громом. Он порезал переднюю лапу об металлический лист во дворе и потерял много крови, но основная проблема становится понятна ещё в холле.

Гром никого не подпускает.

Он забивается под скамью, прижимает повреждённую конечность к груди и скалит зубы при каждом движении хозяина. Мужчина пытается говорить спокойно, однако сам нервничает, дёргает поводок и только усиливает страх животного.

— Он обычно добрый, — повторяет владелец. — Никогда не кусался.

— Сейчас ему больно, поэтому реакция может измениться, — объясняю я. — Не тяните. Дайте ему немного времени.

Гром тяжело дышит. На полу остаются тёмные капли. Осмотр откладывать нельзя, а применять седацию до оценки кровопотери нежелательно.

Марина Сергеевна приносит намордник.

Пёс видит его и бросается в сторону. Поводок выскальзывает из рук хозяина, металлический карабин ударяется о ножку скамьи. Светлана вскрикивает и отходит за стойку.

Гром рычит, не позволяя приблизиться.

— Всем спокойно, — командует Марина Сергеевна. — Не смотрите ему в глаза и не загораживайте выход.

Я присаживаюсь на расстоянии, поворачиваюсь боком и протягиваю ладонь. Пёс следит за мной, но не решается подойти. Из раны продолжает течь кровь.

Босс спрыгивает с кресла.

— Только тебя здесь не хватало, — шепчу я.

Он проходит между стульями и направляется прямо к Грому.

— Алла, уберите кота, — требует хозяин. — Он его разорвёт.

Я делаю шаг, собираясь перехватить бобтейла, но Марина Сергеевна поднимает руку.

— Не двигайтесь.

Босс останавливается в двух метрах от пса.

Гром показывает зубы. Шерсть на загривке поднимается, мышцы под кожей напрягаются. Крупный кобель способен одним движением причинить коту смертельную травму.

Серый наглец не отступает.

Он выпрямляется, подняв голову, и смотрит на собаку. Не шипит, как ни странно. В его позе нет привычной кошачьей угрозы. Из груди доносится тихий рокот.

Гром перестаёт рычать. Сначала я решаю, что это совпадение. Затем пёс медленно опускает голову. Уши прижимаются, взгляд уходит в сторону, а передние лапы сгибаются.

Он ложится. Босс подходит ближе.

— Осторожно, — произношу я, хотя не уверена, к кому обращаюсь.

Кот останавливается возле морды Грома и касается носом его лба. Пёс вздрагивает, но остаётся на месте. Дыхание постепенно выравнивается, напряжённые плечи опускаются.

Марина Сергеевна медленно передаёт мне бинт.

— Попробуйте сейчас.

Я приближаюсь к собаке. Гром следит за руками, однако зубы больше не показывает. Босс садится возле его головы, и каждый раз, когда пёс начинает нервничать, поворачивается к нему.

Осмотр удаётся провести без намордника. Порез глубокий, но сухожилия не повреждены. Пока Марина Сергеевна готовит местную анестезию, я накладываю временную давящую повязку.

— Хороший мальчик, — говорю Грому.

Пёс переводит взгляд на Босса, словно уточняет, действительно ли ему позволено принять похвалу.

Только после этого Гром кладёт голову на лапы. Хозяин стоит рядом с открытым ртом.

— Как он это сделал?

— Не знаю, — честно отвечаю я.

— Они знакомы?

— Вижу их вместе впервые.

— Мой пёс кошек гоняет. У нас соседский кот на забор уже не выходит.

Босс поднимается и возвращается к креслу администратора. Гром провожает его взглядом, но не пытается встать.

Обработку и наложение швов мы заканчиваем спокойно. Когда хозяин уводит собаку, та возле двери оборачивается и несколько секунд смотрит на серого бобтейла.

Кот даже не удостаивает её ответом. Марина Сергеевна снимает перчатки и подходит ко мне.

— Вы видели? Собаки иногда успокаиваются рядом с уверенным животным, но здесь другое.

— Какое?

Она смотрит на Босса, который снова занял кресло и теперь изучает посетителей с выражением строгого руководителя.

— Гром ему подчинился.

Я вспоминаю вчерашнее рычание возле входной двери, пьяного соседа и внезапную тишину за порогом. Потом перед глазами возникает спаниель в клинике, который замолчал, едва Босс появился рядом.

— Он кот, — говорю я, хотя собственный голос звучит неуверенно.

— Очень крупный, очень странный, но всё-таки кот, — соглашается Марина Сергеевна.

Из кабинета доносится звон упавшего металлического лотка. Молодой лабрадор, ожидающий прививки, вырывается от хозяина и выбегает в холл. Он делает несколько радостных прыжков, замечает Босса и мгновенно садится.

Бобтейл медленно переводит на него взгляд, и тот опускается на пол, прижимая уши.

Марина Сергеевна поправляет очки.

— Возможно, ему об этом не сообщили.

Босс вытягивает передние лапы, устраивается удобнее и продолжает наблюдать за клиникой.

В его присутствии пациенты ведут себя спокойнее, хозяева говорят тише, а Светлана больше не пытается вернуть кресло.

К обеду становится окончательно понятно: я привезла на работу не найденного кота.

Я привезла нового главного врача.