Глава 11 · Скука, закат и чужие тайны

Прошел месяц. Если бы кто-то попросил меня описать этот месяц одним словом, я бы выбрала слово «контраст». Или, если быть честной, «пытка с элементами триумфа».

Академия «Эфир» оказалась местом странным. Лекции по Теории Магии были настолько скучными, что я научилась спать с открытыми глазами, сохраняя на лице выражение глубокой задумчивости. Старый профессор Глэнгор (тот самый, что бубнил про глину) мог усыпить даже бессонницу. Бытовая магия была еще хуже. Огневиков учили поджигать свечи и нагревать чай до нужной температуры.

— Я леди, — заявила я преподавательнице, когда она потребовала прижечь рану манекену. — Для этого существуют целители.

Мне поставили «неуд», но я гордилась своей принципиальностью.

С Огненными Искусствами тоже не задалось. Казалось бы, я — Лев, Огонь — моя стихия. Я должна жонглировать фаерболами как богиня. Но на практике…

— Мадемуазель де Ларуа! — кричал инструктор, когда мой огненный обруч вместо того, чтобы красиво пролететь через зал, поджег штору. — У вас не огонь, а лесной пожар! Никакой эстетики, сплошное разрушение!

Единственным местом, где я чувствовала себя королевой, был класс мадам Софи. Там мое «разрушение» называли талантом. Я училась вплетать в голос не только грусть, но и легкую тревогу, раздражение и (мое любимое) чувство превосходства.

Но вот настали очередные выходные, ставшие синонимом к слову катастрофа.

Академия опустела. Лира и ее золотая компашка уплыли в Луминвер или даже порталами в Этернис — тратить деньги родителей, танцевать в клубах и есть устриц. Альмина все еще была в лазарете (целители говорили, что восстановление идет медленно), так что в нашей роскошной комнате я осталась одна.

Я лежала на кровати, свесив голову вниз, и разглядывала перевернутый мир. Отец оказался упрямее мула и упорно отказывался высылать мне деньги. У меня не было ни монеты, чтобы нанять лодку до города, ни тем более, чтобы купить там себе хоть что-то. Я была узницей в золотой клетке.

— Ску-у-ука, — протянула я в пустоту. — Я умираю. Моя молодость вянет в этих четырех стенах.

Тук-тук.

Я замерла. Звук доносился со стороны балкона. Я перевернулась и села. За стеклом, конечно же, маячила знакомая лохматая голова.

Рен. Опять.

Я подошла к окну и дернула ручку.

— Для тебя дверей не существует? — спросила я вместо приветствия. — Или ты считаешь, что входить через окно — это признак гениальности?

Рен влетел в комнату, приземлившись на ковер с грацией кота. На нем была зеленая рубашка с оторванными рукавами, но выглядел он до неприличия довольным.

— Двери для скучных людей, Вивьен, — он улыбнулся. — А музы живут на высоте. Привет. Почему ты не в городе? Я думал, ты сейчас пьешь шампанское на какой-нибудь яхте.

Я фыркнула, падая обратно на кровать.

— У меня… мигрень. И вообще, я решила посвятить выходные медитации.

— Ага, — кивнул он, оглядывая мою комнату. — Медитации на потолок. Понятно. Значит, сидишь без денег?

Я метнула в него подушку. Он поймал ее в воздухе, даже не дернувшись.

— Не твое дело, нищеброд. Зачем пришел? Принес еще одну банку с атмосферными осадками?

— Почти, — он положил подушку на кресло и щелкнул пальцами.

Воздух перед ним задрожал, сгустился и расцвел. Это был букет. Но не обычный. Цветы были сотканы из света и цвета. Полупрозрачные ирисы, лепестки которых меняли оттенок от фиолетового до небесно-голубого. Внутри каждого бутона дрожала крошечная светящаяся искра, похожая на светлячка.

— Иллюзия? — спросила я, стараясь, чтобы голос звучал скептически, хотя на самом деле это было красиво. Чертовски красиво.

— Вечная, — поправил Рен, протягивая мне букет. — Ну, пока я жив или пока не надоест. Они не завянут, им не нужна вода, и они пахнут… почувствуй.

Я осторожно понюхала светящийся ирис. Он пах озоном перед грозой и ванилью.

— Сносно, — вынесла я вердикт, ставя букет в пустую вазу на столике. — Хотя настоящие розы стоят дороже.

— Мои цветы бесценны, — Рен подошел к окну. — Слушай, раз уж ты «медитируешь» от скуки… Хочешь, покажу кое-что?

— Что? Коллекцию дырявых носков?

— Закат, — он пропустил колкость мимо ушей. — В западном крыле библиотеки есть Круглый Зал. Туда обычно никого не пускают, там хранятся редкие фолианты. Но я знаю, как открыть замок. Оттуда вид… Вив, такого ты не видела даже со своей террасы.

Я задумалась. Варианты: лежать здесь и жалеть себя или пойти с Реном, нарушить правила, но, возможно, увидеть что-то красивое. Красота победила.

— Ладно, — я лениво встала и поправила платье. — Но если нас поймают, я скажу, что ты меня похитил.

Библиотека Академии была огромной, пахнущей пылью и магией. Мы пробирались по пустым коридорам, наши шаги гулко отдавались в тишине. Рен вел меня уверенно, словно был здесь хозяином.

— Сюда, — шепнул он, подходя к массивной дубовой двери в конце коридора.

Он приложил ладонь к замку, прошептал что-то на языке Ветра, и механизм тихо щелкнул. Дверь поддалась.

Мы вошли в Круглый Зал, и у меня перехватило дыхание. Стены были сплошь уставлены книгами в древних переплетах, но главное было не это. В центре зала, напротив входа, находилось гигантское витражное окно-роза. Стекло было не цветным, а зачарованным — оно усиливало свет. Сейчас, когда солнце садилось в море, окно заливало зал невероятным, сюрреалистичным светом. Багряный, золотой, лиловый — лучи переплетались, создавая на полу живые узоры. Казалось, мы стоим внутри калейдоскопа.

— Ну как? — тихо спросил Рен, наблюдая за моей реакцией.

— Неплохо, — выдохнула я, подходя к окну. Вид на море был потрясающим. Солнце тонуло в воде, окрашивая волны в кровь и золото. — Для библиотеки сойдет.

Мы стояли рядом, глядя на закат. Впервые за долгое время мне не хотелось язвить. Было тихо и спокойно.

И тут тишину нарушили голоса.

Они доносились снизу, с нижнего яруса библиотеки, который был виден через балюстраду. Рен мгновенно напрягся. Он схватил меня за руку и потянул в тень, за высокий стеллаж с книгами по демонологии.

— Тш-ш, — прижал он палец к губам.

Я хотела возмутиться, что он меня так бесцеремонно хватает, но увидела его лицо. Серьезное, сосредоточенное. Мы выглянули из-за книг. Внизу, в круге света от магического фонаря, стояли две фигуры. Оба в плащах с глубокими капюшонами, скрывающими лица.

— … товар готов, — произнес один голос. Низкий, скрипучий. Мне показалось, что я его где-то слышала. — Первая партия. Качество отменное.

— Клиент ждет, — ответил второй, голос был моложе и нервнее. — Но риски растут.

— Забудь. Когда следующая передача?

— В полночь, на старом маяке. Флаконы уже упакованы.

— Хорошо. Иди. И смотри, чтобы никто не увидел тебя с грузом. Таланты нынче стоят дороже золота.

Фигуры разошлись. Один растворился в тенях (явно маг), второй быстрым шагом направился к выходу. Хлопнула дверь.

В зале снова повисла тишина, но теперь она была не умиротворяющей, а зловещей.

Мы с Реном переглянулись.

— Таланты? — прошептала я, чувствуя, как по спине бежит холодок. — Я одна ничего не поняла?

Рен медленно кивнул. Его лицо было бледным, но в глазах плясали странные огоньки.

— Ничего не понял, но звучит дико интересно.

— Такое ощущение, что ты хочешь вляпаться в неприятности, — пробормотала я, обнимая себя за плечи.

— Ага, — Рен нервно усмехнулся, пытаясь разрядить обстановку. — Ну что, Муза? Может, поиграем в героев? Представь заголовки в газетах: «Вивьен де Ларуа и ее верный помощник раскрывают заговор века!». Отец точно разблокирует тебе счета за такой подвиг.

Он толкнул меня локтем в бок, явно ожидая, что я подхвачу шутку.

Я посмотрела на него как на умалишенного.

— Да какой заговор? Мы даже не знаем, о чем они говорили. Может новое пойло толкают студентам? — шепнула я. — Хочешь выставить нас идиотами?

— Да я же пошутил, — Рен поднял руки в примирительном жесте. — Расслабься.

— Вот именно, — отрезала я, отряхивая невидимую пыль с платья. — Я приехала сюда учиться, а не бегать по ночам за психопатами.

— И я, — кивнул Рен, хотя его взгляд все еще был задумчивым.

— Вот и договорились, — я направилась к выходу, стараясь не стучать каблуками слишком громко. — Мы ничего не видели. Ничего не слышали. Это не наши проблемы.

— Абсолютно не наши, — эхом отозвался Рен, следуя за мной.

Мы вышли из библиотеки в сгущающиеся сумерки. Я глубоко вдохнула морской воздух, пытаясь выгнать из легких страх и липкое ощущение чужой тайны.