Глава 12 · Скупые звезды и приговор на двоих

После «шпионских страстей» в библиотеке я ожидала, что меня будут мучить теории заговора во снах. Но нет, я спала как младенец, которому пообещали новое платье. Утром неприятный осадок от подслушанного разговора почти выветрился, уступив место привычной рутине: кофе, попытка выбрать наряд и… лекция по Чтению Звезд.

Вел этот предмет профессор Глэнгор. Тот самый, что усыплял меня на Теории Магии. Когда я вошла в класс, расположенный в обсерватории под куполом, меня обдало запахом пыли и старого пергамента.

— Садитесь, — проскрипел Глэнгор, не отрываясь от телескопа.

Он был похож на высушенную ветку. Серая кожа, острые скулы и голос, лишенный любых эмоций, кроме скуки.

Сегодняшняя тема была сложной: «Влияние ретроградного Меркурия на магические потоки знаков Воды». Студенты вокруг меня зевали. Кто-то украдкой играл в магические крестики-нолики. Я тоже хотела достать журнал мод, но Глэнгор вдруг повернулся ко мне.

— Мадемуазель де Ларуа.

Я вздрогнула.

— Да, профессор?

— Вы Лев. Ваш дом управляется Солнцем. Скажите мне, как текущее положение Марса влияет на вашу способность… скажем, к разрушению?

Вопрос был с подвохом. Обычно я бы ляпнула что-то вроде «Марс делает меня еще более неотразимой», но сегодня мне вдруг вспомнились слова мадам Софи про контроль и эмоции. И еще тот странный, холодный свет в банке, который подарил Рен.

Я посмотрела на звездную карту, висящую в воздухе. Золотые линии, точки планет. Вдруг они сложились в понятную схему.

— Марс сейчас в третьем доме, — медленно произнесла я, сама удивляясь, откуда я это помню (видимо, уроки астролога Кассиопеи не прошли даром).

— Он в агрессивном аспекте к Солнцу. Это значит, что моя магия сейчас нестабильна. Она требует выхода, иначе сожжет меня изнутри. Поэтому мне нужно не сдерживать разрушение, а направлять его.

В классе повисла тишина. Глэнгор смотрел на меня своими блеклыми, рыбьими глазами.

— Хм, — наконец выдал он. — Нестабильность… Верно. Вы удивили меня, де Ларуа. Обычно Львы видят на небе только собственное отражение. «Хорошо». Садитесь.

Мне поставили «хорошо»? Я огляделась. Однокурсники смотрели на меня с уважением. Ладно, может, учеба — это не так уж и страшно. Если иногда включать мозг, а не только обаяние.

Но мой триумф длился ровно до обеда. Следующим пунктом в расписании был «Синтез искусств» у мадам Софи. И там меня ждал не успех, а гильотина.

Зал гудел. Все знали: сегодня распределение пар на курсовой проект. Это было главное событие семестра. Оценка за этот проект составляла половину итогового балла.

Мадам Софи вошла, как всегда, эффектно — распахнув двери ударом звуковой волны.

— Тишина! — скомандовала она, и гул мгновенно стих. — Сегодня решается ваша судьба. Партнер, которого я назову, станет вашей тенью, вашим зеркалом и вашей головной болью на ближайшие два месяца.

Она развернула длинный свиток. — Оливер и Мира. Огонь и Вода. Попробуйте не убить друг друга паром. — Жан и Тибальт. Земля и Воздух. Жду от вас пыльной бури, но красивой.

Я стояла, скрестив пальцы за спиной. 'Только не кто-то бездарный. Только не Телец с его заунывными балладами.

— И, наконец, — взгляд Софи остановился на мне. В ее глазах мелькнули лукавые искры. — Наш самый громкий Лев и самый… изобретательный Ветер. Вивьен и Рен.

В зале кто-то присвистнул. Я почувствовала, как земля уходит из-под ног. Нет. Нет-нет-нет.

— Мадам Софи! — я шагнула вперед. — Это ошибка! Мы же… мы несовместимы!

— А я увидела совершенно обратное! — просияла преподавательница. — Как и остальные студенты, которые не могли оторвать от вас глаз. Вы в паре.

— Но…

— Или ты работаешь с Реном, или получаешь «неуд» за курсовой проект. А с «неудом» по профильному предмету, сама понимаешь, итоговая ведомость будет выглядеть… бледно.

Я скрипнула зубами. «Неуд». Это значит, отец увидит плохие оценки. А плохие оценки означают, что мои счета останутся заблокированными еще на полгода. Прощайте, новые платья. Прощай, зимний сезон в столице. Это было неприятно, унизительно, но не смертельно. Я все еще была де Ларуа. Меня никто не выгонит.

Но тут Софи повернулась к Рену. Ее тон изменился. Он стал жестче, холоднее.

— Рен. Напоминаю условия твоего обучения. Твой грант подразумевает, что по итогам семестра у тебя не должно быть оценок ниже «отлично». Курсовой проект — это пятьдесят процентов итогового балла. Если ты завалишь его, подтянуть общий балл будет практически нереально.

В зале повисла тяжелая тишина. Все знали, что это значит. Нет балла — нет стипендии. Нет стипендии — нет Академии. Для таких, как Рен, это был билет в один конец: обратно в рыбацкую деревню, чинить сети до конца жизни.

Я медленно повернула голову, ожидая увидеть панику. Страх. Мольбу.

Но Рен… улыбался. Он стоял у стены, скрестив руки на груди, и выглядел так, словно ему только что сообщили, что на обед будет его любимый десерт. Ни капли страха. Ни тени сомнения. В его темно-синих глазах плясали наглые, самоуверенные чертики.

— «Отлично»? — переспросил он, отлепляясь от стены и подходя ко мне пружинистой походкой. — Всего лишь? Мадам Софи, вы меня обижаете. Мы с Вивьен не работаем на «отлично». Мы работаем на «легендарно».

Он подмигнул преподавательнице, и та, к моему удивлению, лишь хмыкнула, сдерживая улыбку.

— Не подавись своей самоуверенностью, Рен, — бросила она. — Тема проекта: «Иллюзия Правды». Сдача через два месяца.

Когда пару объявили окончательно, Рен встал рядом со мной, засунув руки в карманы брюк. Он буквально излучал энергию.

— Ну что, Муза, — весело шепнул он мне на ухо. — Слышала? Нам пророчат успех. Это будет проще, чем отобрать конфету у ребенка.

Я посмотрела на него как на сумасшедшего.

— Ты в своем уме? — прошипела я. — Тебе грозит отчисление, если мы облажаемся! Ты потеряешь стипендию! Тебя вышвырнут!

— Пф-ф, — он отмахнулся, словно от назойливой мухи. — «Если». Вив, ты видела нас на репетиции? Какой там «провал»? Мы порвем этот зал. Я уже вижу декорации… это будет грандиозно.

— Ты невыносим, — я закатила глаза, но, признаться, его спокойствие меня немного… успокоило. Если он так уверен, может, и мне не стоит паниковать? — Я буду петь только ради своей оценки. Мне нужны мои деньги.

— Конечно-конечно, — он лучезарно улыбнулся. — Ради денег, ради платьев, ради мира во всем мире. Главное — пой так, как ты умеешь. Громко и с претензией. А визуальную часть оставь гению.

— Гению? — я фыркнула. — Ты про себя? Скромности тебе не занимать.

— Скромность — путь к забвению, — парировал он, щелкнув пальцами. Крошечная искра превратилась в миниатюрную корону, которая на секунду зависла над моей головой. — Мы сделаем такое шоу, Вивьен, что они будут просить автографы. Расслабься. Это будет легкая прогулка.

Я посмотрела на него. На его растрепанные волосы, на горящие азартом глаза. Он действительно не боялся. Он играл. Для него жизнь была просто большой сценой, и он был уверен, что играет главную роль.