Глава 32 · Осколки зеркальной надежды

Закулисье встретило меня запахом пыли, грима и остывающего адреналина — ароматом, который обычно предвещает праздник, но сегодня отдавал горечью поражения. Я пробиралась сквозь лабиринт брошенных декораций и вешалок с костюмами, чувствуя себя самозванкой в этом храме искусства, который сама же и осквернила своим отсутствием. Дверь гримерной, на которой мелом было небрежно выведено имя Рена, казалась мне тяжелее могильной плиты.

Толкнув створку, я замерла на пороге. Рен сидел перед зеркалом, обрамленным тусклыми магическими огоньками, сгорбившись, словно атлант, уставший держать небесный свод. Он с остервенением стирал с лица сценический грим грубым полотенцем, будто пытаясь содрать вместе с краской воспоминания о прошедшем позоре. В мутном отражении его глаза казались черными провалами, лишенными привычного озорного блеска.

— Рен… — мой голос, обычно звонкий и уверенный, предательски дрогнул, рассыпавшись на жалкие осколки.

Он не обернулся, лишь плечи его напряглись, превратившись в камень. Я сделала неуверенный шаг вперед, шурша подолом своего великолепного, но теперь абсолютно неуместного платья. Бархатный сверток с музыкальной шкатулкой жег мне руки, напоминая о том, как дешево я оценила его доверие.

— Прости меня, — выдохнула я, подходя ближе. — Я знаю, что опоздала. Я не хотела… Лодок не оказалось, и порт…

Слова застревали в горле, казались пустыми и бессмысленными оправданиями. Мне хотелось не говорить, а действовать — утешить, забрать его боль, вернуть ту легкость, которая всегда окружала его. Повинуясь порыву, я протянула руку, намереваясь коснуться его плеча, передать через прикосновение все свое раскаяние.

Но стоило моим пальцам приблизиться, как Рен дернулся, отшатнувшись от меня, словно от открытого пламени. Он резко развернулся на стуле, и полотенце упало на пол.

— Не смей, — прохрипел он, и в этом звуке звенел металл. — Не прикасайся ко мне, Вивьен.

Его взгляд, холодный и колючий, пронзил меня насквозь. В нем не осталось ни капли тепла, ни тени той нежности, что я видела в оранжерее. Только отчуждение и глухая, темная злость.

— Ты думаешь, «прости» все исправит? — тихо спросил он, и эта тишина пугала больше крика. — Ты думаешь, можно просто явиться в бриллиантах и шелках, когда все уже кончено, улыбнуться и сделать вид, что это просто маленькое недоразумение?

— Я не думала, что так выйдет! — воскликнула я, чувствуя, как к глазам подступают слезы. — Я хотела сделать как лучше, я хотела выглядеть достойно…

— Ты хотела покрасоваться! — перебил он, резко вставая. В тесной гримерке он вдруг показался мне огромным и пугающим. — Ты думала только о себе, Вивьен. О своем платье, о вечеринках, о светском обществе. Ты — эгоистка, привыкшая, что мир вращается вокруг твоих капризов.

Он сделал шаг ко мне, заставляя меня отступить к двери.

— Для тебя это игра. Развлечение скучающей аристократки. Получила плохую оценку? Папочка заплатит. Выгнали? Папочка купит тебе театр. А у меня нет папочки, Вивьен! У меня нет сундуков с золотом! Эта стипендия — мой единственный шанс не гнить в рыбной лавке до конца дней! И ты сегодня поставила на этом крест.

Каждое его слово хлестало по щекам больнее пощечины, потому что в каждом слове звучала правда. Я смотрела на него, взлохмаченного, злого, отчаявшегося, и понимала всю глубину пропасти, разверзшейся между нами.

— Еще не крест, — я вцепилась в последнюю соломинку надежды, лихорадочно соображая. — Слушай меня! Через две недели Бал Магии. Мадам Софи говорила, что это шанс для тех, кто хочет повысить балл. Мы выступим там. Мы подготовим номер еще лучше, еще грандиознее! Мы покажем им такую «Иллюзию Правды», что они забудут про сегодняшний провал. Я обещаю, Рен! Я буду репетировать ночами, я не отойду от тебя ни на шаг!

Мои глаза горели мольбой, я готова была упасть на колени, лишь бы он поверил. Лишь бы дал мне шанс все исправить.

Но Рен покачал головой, и в этом жесте сквозила ледяная усталость.

— Нет, Вивьен.

— Почему нет⁈ — воскликнула я. — Мы же идеальная пара! Огонь и Воздух, помнишь? Мы можем…

— Мы можем уничтожить друг друга, — оборвал он меня, отворачиваясь к зеркалу. — Я не могу больше рисковать. Я не поставлю свое будущее на карту, зная, что в решающий момент мой партнер может променять меня на новые туфли.

Он помолчал секунду, глядя на свое отражение, словно прощаясь с кем-то.

— Я найду другую партнершу для Бала. Кого-то надежного. Кого-то, кто понимает цену слова. Может, она не будет петь так, как ты, может, она не будет взрывать залы, но она придет вовремя.

— Рен… — прошептала я, чувствуя, как внутри что-то обрывается.

— Уходи, Вивьен, — бросил он, не глядя на меня. — Забирай свои извинения и возвращайся в золотой мир. Нам больше не по пути.

Я стояла еще мгновение, прижимая к груди шкатулку, мелодия которой теперь казалась запертой в темнице навечно. Затем, не прощаясь, я выскользнула за дверь, оставив его одного в тусклом свете гримерной, наедине с разбитыми надеждами, которые я не сумела сберечь.