Глава 37 · Золотая печать и ставка на жизнь

Истина, открывшаяся в лавке алхимика, жгла не только разум, но и совесть, требуя немедленного действия, пока ядовитая паутина «Эйфории» не опутала новые жертвы. Мой план, безумный и отчаянный, родился в то мгновение, когда я вспомнила о тяжелом фамильном перстне отца, который я «одолжила» из его кабинета перед отъездом — скорее как трофей неповиновения, нежели как полезный артефакт. Теперь же эта рубиновая печатка, символ торговой империи де Ларуа, должна была стать моим пропуском в преисподнюю.

Я знала, где искать вход. Слухи в Нижнем городе, если уметь их слушать и щедро оплачивать, сплетались в карту, ведущую к закрытому аукционному дому «Тень Химеры», где, поговаривали, за закрытыми дверями продавали то, что нельзя купить в обычных лавках: запрещенные зелья, проклятые артефакты и, как теперь выяснилось, чужие судьбы.

Но прежде чем шагнуть в бездну, мне предстояло совершить еще один, возможно, самый трудный поступок.

Сумерки окрасили репетиционный зал в тона сирени и пепла, когда я проскользнула внутрь, стараясь не тревожить дремлющую тишину. Здесь все еще витал призрак нашего несостоявшегося триумфа — запах моря от иллюзий Рена и едва уловимый аромат моих духов. Я подошла к роялю, на крышке которого мы когда-то раскладывали эскизы наших мечтаний, и дрожащей рукой поставила туда деревянную шкатулку.

Рядом с ней, белея в полумраке подобно одинокому парусу, лег конверт из плотной бумаги. Я не стала писать длинных исповедей или молить о прощении, зная, что слова сейчас дешевле пыли.

«Рен, Я нашла ответ. То, что происходит в Академии — не болезнь, а жатва. Сегодня ночью в „Тени Химеры“ будут продавать украденное будущее наших друзей. Я иду туда, чтобы вернуть их голоса. Я не прошу тебя идти со мной. Я не заслужила твоей помощи. Но если ты захочешь узнать правду и, возможно, спасти свой дар от той же участи… я буду там. p.s. Эта мелодия предназначалась тебе. Как и мое сердце, которое я, кажется, тоже умудрилась разбить. Вивьен».

Оставив послание, я заставила себя развернуться и выйти, не оглядываясь, чувствуя, как от каждого шага внутри натягивается невидимая струна напряжения.

Ночь встретила меня прохладой и сыростью. Я сменила броские шелка на строгий дорожный костюм глубокого черного цвета, скрыв лицо под густой вуалью, прикрепленной к шляпке. Теперь я была не студенткой, а покупательницей инкогнито, представительницей могущественного дома, желающей пополнить коллекцию редкостей.

Вход в «Тень Химеры» скрывался за неприметной дверью в подвале старой винодельни на окраине Луминвера. Громила-охранник, чье лицо пересекал уродливый шрам, преградил мне путь молчаливой глыбой, но стоило мне поднять руку и позволить свету факела упасть на рубиновый перстень с гербом де Ларуа, как в его глазах вспыхнуло узнавание, смешанное с подобострастным страхом.

— Прошу прощения, миледи, — прохрипел он, отступая в тень и распахивая тяжелую, обитую железом дверь. — Мы не ожидали гостей столь высокого полета сегодня.

— Мой отец ценит спонтанность, — холодно бросила я, стараясь, чтобы голос звучал надменно и властно, скрывая дрожь в коленях. — И ненавидит, когда его заставляют ждать.

Я шагнула внутрь, и тяжелый воздух подземелья, пропитанный ароматами дорогих сигар, воска и застарелой магии, обволок меня удушливым коконом. Зал аукциона напоминал тайное святилище порока: ряды бархатных кресел, скрытые в полумраке ложи, и сцена, освещенная магическими сферами, льющими мертвенно-бледный свет.

Публика здесь собралась разношерстная, но от каждого веяло властью и опасностью. Лица скрывали маски — венецианские, костяные, тканевые. Я заняла место в одной из дальних ниш, стараясь слиться с бархатными портьерами, и вцепилась в подлокотники кресла так, что ногти вонзились в обивку.

Я была здесь одна. Совершенно одна среди волков, пришедших делить добычу.

На сцену вышел аукционист — высокий, тощий человек в безупречном фраке и маске чумного доктора с длинным клювом. Он ударил молотком по кафедре, и звук этот, сухой и резкий, заставил зал затихнуть.

— Дамы и господа, ценители запретного, — его голос, усиленный магией, проник в каждый угол. — Сегодня мы предлагаем вам лоты, способные удовлетворить самый взыскательный вкус. Артефакты древних эпох, зелья забвения… и, конечно же, жемчужина нашей коллекции. Чистейшая эссенция таланта, извлеченная из самых перспективных дарований «Эфира».

Сердце мое ухнуло вниз. Они даже не скрывали этого. Здесь, в этом зале, продавали души моих сокурсников как дорогое вино.

Я сидела, не шевелясь, чувствуя, как холодный пот стекает по спине под плотной тканью корсета. Взгляд мой лихорадочно сканировал зал, выискивая знакомые фигуры, но все скрывали маски. Глэнгор наверняка был здесь, возможно, даже наблюдал за торгами из-за кулис, потирая руки.

Надежда на то, что дверь распахнется и на пороге появится Рен, таяла с каждой секундой, уступая место ледяному осознанию: мне придется играть в эту игру в одиночку. И ставка в ней — не золото отца, а моя собственная жизнь.