Глава 39 · Танцующие с тьмой

Взгляд профессора Глэнгора, острый и липкий, словно щупальце глубоководной твари, скользнул по бархату моей ниши, безошибочно выцепив жертву среди теней. Даже сквозь прорези маски я ощутила этот триумфальный, хищный блеск узнавания, от которого по позвоночнику пробежала ледяная дрожь. Старый звездочет что-то отрывисто шепнул стоящим поодаль громилам, и те, повинуясь беззвучному приказу, двинулись в мою сторону, разрезая толпу гостей подобно носам боевых кораблей.

Животный ужас, холодный и первобытный, подхватил меня, заставляя мышцы сокращаться в едином порыве к бегству. Я метнулась к неприметному служебному выходу, путаясь в длинных юбках и сбивая дыхание, слыша за спиной тяжелую поступь преследователей, напоминавшую цокот когтей гончих, спущенных с цепи.

Ночной Луминвер, обычно гостеприимный и напоенный ароматами моря, обернулся лабиринтом кошмаров. Узкие переулки, куда я свернула в надежде затеряться, казались бесконечными, но каждый поворот лишь приближал неизбежное. Тупик встретил меня глухой, мокрой стеной, пахнущей плесенью и безысходностью. Я развернулась, прижимаясь спиной к холодному камню, но путь к отступлению уже перекрыли три массивные фигуры, выросшие из мрака.

— Далеко собралась, пташка? — прохрипел один из наемников, поигрывая кинжалом, на лезвии которого тускло мерцал лунный свет.

Я набрала в грудь воздуха, чувствуя, как внутри просыпается спасительная ярость Льва. Я готовилась обрушить на них всю мощь своего Голоса, раздробить их кости звуковой волной, заставить их барабанные перепонки лопнуть от крика, но не успела издать ни звука.

Грубая рука в латной перчатке молниеносно перехватила мое запястье, и мир вокруг мгновенно померк.

Овен.

Его дар, подавляющий чужую силу, подействовал мгновенно, словно кто-то безжалостно задул свечу внутри моего естества. Магия, кипевшая в горле, исчезла, растворилась, оставив лишь беспомощный, жалкий хрип и леденящую пустоту там, где секунду назад бушевал огонь. Я дернулась, пытаясь вырваться, но хватка наемника напоминала стальной капкан.

— Тихо, тихо, — усмехнулся он, приближая свое лицо к моему. — Профессор просил доставить тебя целой, но не уточнял, в каком состоянии будет твой дух.

Я зажмурилась, прощаясь с мечтами о сцене, о будущем, о жизни, которая оборвется в этой грязной подворотне.

Но вместо удара воздух разорвал свист, похожий на крик разъяренной хищной птицы.

Вихрь, пахнущий электричеством и грядущей грозой, ударил сверху, заставляя полы плащей наемников взметнуться черными крыльями. На карнизе нависающего здания, очерченный лунным серебром, стоял он.

Рен.

Но это был не тот солнечный мальчик с добрыми глазами, которого я знала, и не тот сломленный юноша из гримерки. Передо мной возвышался мстительный дух Ветра, пришедший взыскать плату за обиду. Его рубашка развевалась флагом, а в руках плясали не безобидные искры, а сгустки мрака.

Он спрыгнул вниз, приземлившись бесшумно, как тень, и распрямился во весь рост. Его пальцы сплели сложный узор, и из углов подворотни, повинуясь его воле, восстали чудовища. Это не были прекрасные драконы или бабочки. Это были кошмары, рожденные из нашей общей боли и отчаяния: угольно-черные волки с горящими багровыми глазами, змеи, сотканные из дыма, и фантомы с пустыми лицами.

Наемники попятились, объятые суеверным ужасом, когда иллюзорные звери беззвучно оскалили пасти, полные кинжалов.

— Прочь от нее, — голос Рена прозвучал тихо, но в нем слышался рокот надвигающегося урагана.

Он не дал им опомниться. Потоки сжатого воздуха, твердые и беспощадные, как стальные молоты, сорвались с его рук. Ветер подхватил громил, сбивая их с ног, швыряя о кирпичные стены как тряпичных кукол. Хватка Овна на моей руке разжалась, и он сам отлетел в кучу гнилых ящиков, сметенный невидимым кулаком.

Иллюзорные чудовища кружили над поверженными врагами, не давая им подняться, внушая панику одним своим видом, пока Рен методично, с пугающей холодностью, расчищал пространство ураганными порывами.

— Мы еще встретимся! — прохрипел главарь наемников, сплевывая кровь и пытаясь отползти в тень. — Она не прощает…

— Бегите, пока у вас есть ноги, — оборвал его Рен, и новый порыв ветра вышвырнул их из переулка, заставив раствориться в ночи под аккомпанемент собственных стонов.

Тишина вернулась в подворотню, тяжелая и звенящая. Иллюзии медленно растаяли, превратившись в серую дымку, и Рен повернулся ко мне. Его грудь тяжело вздымалась, а в глазах все еще догорали отблески магии, делая их похожими на два бездонных океана во время шторма.