Глава 11. Ничего здесь не трогай

— Дарр Иклз? А вы что здесь…

— Это я у тебя хотел спросить, — преподаватель взял Алю у меня из рук. — Так будет удобнее, вам придется придерживать платье, впереди крутая лестница.

— Но… — я попыталась забрать малышку обратно, но дарр Иклз твердо отвел мою руку.

— Ректор не будет против, вы можете мне довериться.

Я открыла рот от удивления и уставилась на него. Что значит — ректор не будет против? Он что, знает, что мы с Даррингом вместе? Не может быть. Иклз в Ауру приехал за день до начала учебного года, меня тогда и в секретарской не было. А среди преподавателей мало кто был в курсе наших отношений, мы их не афишировали. Делать было нечего, не устраивать же скандал при всех, что он забрал ребенка. Да и мне стало легче, и физически, и морально. Особенно я оценила помощь профессора, когда мы стали спускаться.

Узкие ступени, выдолбленные прямо в скале, вели в глубь пещеры. На стене висели факелы, но их свет был слишком слаб, чтобы устранить темноту. Мне пришлось придерживать подол платья, чтобы не наступить на него и не скатиться по ступеням. Все шли молча, но чем ниже мы спускались, тем чаще стали переговариваться люди, шепотом обсуждая что-то и показывая наверх.

— Видите рисунки? — показал мне дарр Иклз на стены.

Они были испещрены рунами. Светящиеся белым светом фигуры выступали все чаще, и к концу дестницы закрывали стены и потолок полностью. Я пригляделась более внимательно.

— Так это же... — вскрикнула я, но дарр Иклз остановил меня.

— Не стоит об этом никому сообщать. Просто слушайте и наблюдайте.

Я посмотрела на преподавателя. Он явно знал больше, чем хотел мне сказать. Но совет он дал тот же, что и Дарринг. К нему я отнеслась серьезно и стала прислушиваться, что говорили люди, шедшие передо мной.

— Это невозможно, — шептал мужчина в черной мантии, — таких рун не существует. Могу заверить вас, уважаемый, что ни одна известная раса за все времена существования нашей планеты не использовала такие символы.

— Но не могли же они появиться из ниоткуда. Это наверняка связано с вторжением иссаилов.

— Как народ, не обладающий ни каплей магии, мог сотворить такое? Однозначно вторжение инопланетной расы.

— Не думаю, что дракон мог допустить, чтобы на его территории безнаказанно творили такое.

— Дракон ранен, он не в силах сопротивляться.

Я смотрела на всех этих людей. Они были взволнованы, испуганы и озадачены. Только один человек был спокоен и молчал, не вступал в дискуссию — дарр Ванабелл. Мы спустились на дно пещеры. Ее размеры поражали. Пара футбольных полей здесь бы точно поместилась. Из дальнего угла раздавался тяжелый паровозный гул, и каждые секунд десять в нашу сторону вырывались густые клубы пара.

— Позвольте, господа, — протиснулся вперед старичок с белой бородой и абсолютно лысой головой, — я профессор животноводства, призван сюда для обследования дракона.

Он прошел вперед, скрылся в дыму, раздались звуки открывающегося чемоданчика, звон инструментов, тяжелое пыхтение самого профессора и смачное чавканье.

— С ним все в порядке? — наклонилась я к дарру Иклзу.

— Это самый известный в королевстве специалист по драконам, — ответил Иклз. — Но, если что, наверху остался его помощник, без драконоведа не останемся.

Из клубов пара вышел драконий ветеринар, держа в руках колбу с фиолетовой жидкостью.

— Моча дракона показывает, что он заражен какой-то инфекцией, — потряс тот пробиркой перед всеми.

— Это мы и так знаем, — оборвал его другой ученый, — какого вида эта инфекция? Поддается ли лечению?

— Не могу сказать, — развел руками драконовед, чуть не выплеснув жидкость на спросившего, — с таким я еще не сталкивался.

— А что вы можете? — возмущенно выкрикнул кто-то. — Магия исчезает, а вы разводите руками!

— Могу подтвердить только то, что дракон болен.

— Если дракон болен, он теряет силы, значит и источник магии становится слабее. Защита Ауры под угрозой. Не спасем дракона — лишимся защиты. А со сложившейся политической обстановкой…

Поднялся шум, профессора размахивали руками и перекрикивали друг друга. Я нашла в толпе Дарринга. Он пытался успокоить людей, прося их выдвигать предложения, а не поддаваться панике. Иримэ практически повисла на нем, изображая ужас и страх. Стало противно на них смотреть. Дарр Иклз пытался что-то объяснить стоящему рядом профессору. Я взяла у него из рук Алю, которая барахталась и пыталась освободиться. Малышка охотно протянула ко мне ручки. Очутившись у меня, она засунула пальчик в рот и начала его причмокивать.

— Ты, наверное, пить хочешь, — опомнилась я, — мы долго шли, а бутылочку забыла с собой взять.

Спрашивать кого-нибудь, есть ли вода, было бесполезно. Вдалеке, за паровой дымкой, я услышала мерный шум падающих капель. Все были заняты спорами, даже дарр Иклз не заметил моего отсутствия. Я осторожно вступила в столп пара и сделала несколько шагов. Выставив руку, я нащупала перед собой мокрую стену. Идя на звук капель, я подошла к тому месту, где из стены просачивался небольшой ручеек и скатывался мне под ноги.

— Вот теперь мы и попьем, — сказала я и протянула руку, чтобы набрать в ладонь воды.

Аля с жадностью попила из моей ладони, а потом сама протянула ручки, чтобы добраться до источника. Только она коснулась воды, как та озарилась голубоватым блеском. Я отстранила Алю и с ужасом смотрела на то, как голубой свет распространяется дальше по ручейку и уходит в стены. Я быстро вернулась, моего отсутствия никто не заметил, спор стал разгораться еще сильнее.

— Что мы с вами спорим, — кричал драконовед, — вот вы измерьте силу магии в пещере, сами увидите, что уровень падает постоянно.

Другой профессор стал рыться в своем чемоданчике, выудил оттуда небольшой приборчик и включил. Тот пронзительно запищал, все стихли, ожидая исхода проверки. Наконец, все затихло, а профессор так и стоял, смотря на показания прибора.

— Этого не может быть, — сказал он. — Показания повысились почти на сто единиц.

Вокруг опять зашептались.

— Как такое может быть? Вы же сами говорили, что магия дракона находится на самом низком уровне. Идите и проверьте прямо у источника.

Профессор стушевался, сник и опустил свой прибор.

— Я могу получить данные и на расстоянии, технические возможности это позволяют.

— Идите, профессор, идите, — подталкивал его дарр Ванабелл все ближе к тому месту, где лежал дракон.

Под натиском многоголосья лысый человечек сдался и, выставив перед собой прибор, как оружие, двинулся вперед. Только он скрылся за клубами пара, ко мне подошел дарр Иклз.

— Крис, вы не уходили далеко? — подозрительно посмотрел он на меня.

— Нет, что вы, — придала я как можно более беззаботный вид, — мы стояли все время здесь, в паре шагов от вас.

Было видно, что он мне не поверил, но других доказательств у него не было. Он больше ничего не спрашивал, но и не отходил от нас ни на шаг. Из паровой завесы показался профессор, неся перед собой прибор как диковинный трофей.

— У дракона уровень магии не изменился, — резюмировал он, — но общий уровень в пещере вырос.

— Заметьте, что рисунки на стенах стали ярче, — выкрикнул кто-то.

Все завертели головами, разглядывая руны, которые светились в темноте. Аля тоже закрутила головой, подняла ручку и показала на потолок. На ее ручке остались капли воды, которые поблескивали тем же голубоватым светом. Я это заметила не сразу, разглядывая рисунки и пытаясь понять, были ли они на нашем камне. А вот дарр Иклз оказался внимательнее.

— Крис, — шикнул он на меня, — что вы все-таки здесь трогали?

Я с невинными глазами повернулась к нему, но тут сама заметила светящуюся ручку ребенка. Быстро схватила ее и обтерла о свой рукав.

— Идемте со мной, — профессор потащил меня к выходу, не обращая внимания на поднявшийся шум. Ученые обсуждали происхождение данного феномена.

Я с трудом поднялась по лестнице, держа Алю на руках. На самом верху оглянулась. Дарринг с беспокойством смотрел мне вслед. Но дарр Иклз уже тащил меня за руку к выходу из пещеры.

— Что вы меня тащите как преступницу, — возмутилась я, когда мы оказались наверху. Яркий свет резанул по глазам, и я на секунду остановилась, привыкая к солнцу.

— Кто из вас дотронулся до пещеры? — строго спросил он, тыча в меня своей тростью.

— Она, — моментально указала я на Алю. — Но не до пещеры.

— Что вы трогали?

— Я только дала ей попить. А когда она дотронулась, вода стала светиться.

— Аргусова матерь, — выругался дарр Иклз, — что же вы за безответственная мать.

— Я ей не мать, — выпалила я.

— Тетя, я помню, — отмахнулся профессор, — но кем бы вы ни приходились ребенку, вы должны следить за ее безопасностью.

— Я и так слежу. Каждый день. Ничего больше не вижу, кроме нее. Даже ваше задание так и не выполнила. Между прочим, сюда я шла, чтобы узнать у источника магии что-нибудь про эти руны.

— Вы узнали достаточно. А теперь нужно вас увести отсюда. На чем вы приехали?

— Ни на чем. Меня подхватил по дороге отец Иримэ.

— Значит обратно придется возвращаться пешком, с Ванабеллами вам лучше не общаться.

— Почему?

— Им не нужно знать о способностях вашего ребенка.

— Да не мой это ребенок!

— Пока он у вас — ваш, — пригвоздил меня ответом дарр Иклз. — А теперь идемте.

— Но Дарринг, — попыталась вырваться я.

— Господин ректор сегодня будет занят допоздна. Я вас провожу до дома.

— До дома не нужно, — спохватилась я. Он и так слишком много знает. Не нужно его посвящать в наши личные отношения с Даррингом.

— Я провожу вас до Ауры, дальше вы сами доберетесь.

— Хорошо, сдалась я. Пойдемте.

Мы вышли на дорогу, которая привела меня сюда, и пошли по направлению к Ауре.

— Дорога долгая, — начал дарр Иклз, когда мы далеко отошли от пещеры, — давайте обсудим вам проект. Вы что-нибудь выяснили насчет рун, изображенных на камне?

— Вы же знаете, что нет. Если десяток профессоров разводят руками и не знают их значение, я-то откуда могу знать.

— Правильно говорите, студентка Крис, руны на вашем камне повторяют руны в пещере.

— Откуда они там?

— Появились пять дней назад.

Я задумалась. Именно в этот день у нас появилась Аля.

— Вы что-то знаете? — взгляд дарра Иклза прожег меня насквозь.

— Нет, — я тут же приняла равнодушный вид, — задумалась о том, что идти далеко, а Аля уже почти спит.

— Ох, простите старика, — Иклз перехватил трость в левую руку и взял у меня Алю, — не предложил вам понести ребенка. Вы бы купили коляску, с ней гораздо удобнее.

— Здесь продают коляски? — удивилась я.

— Конечно. Неужели вы думаете, что все женщины таскают своих детей на руках целый день?

М-да, ведь именно так я и думала. Смирившись с тем, что приходится возиться с пеленками, о коляске я и не мечтала, поэтому даже и не спросила никого. Без ребенка на руках стало легче, и я смогла размять затекшие руки.

— Непривычна для вас роль матери? — улыбнулся профессор.

— Да уж, «счастье» свалилось неожиданно, — недовольно буркнула я.

— А вы думаете к появлению детей можно быть готовым?

Я удивленно посмотрела на него.

— Конечно. К этому готовятся, планируют, выбирают пол ребенка, смотря узи, покупают одежду.

— А когда рождается ребенок, вся подготовка оказывается фикцией, и оба родителя оказываются один на один перед неизвестностью.

— Но как же так? Ведь есть курсы подготовки к родам, — начала вспоминать я земные премудрости, — где рассказывают о том, как пеленать, какие лекарства давать, как правильно держать голову ребенку.

— Об особенностях-то рассказывают. Только вот у каждого ребенка они свои. Да и теория мало помогает, когда у тебя на руках кричащий младенец.

Ох, как я его понимала. Нет ничего хуже, чем остаться один на один с кричащей Алей.

— Вы думаете за девять месяцев беременности мать сливается со своим ребенком, а потом принимает его как самого родного человечка?

Я кивнула, не понимая, куда он ведет, ведь по-другому быть просто не может.

— В редких случаях так и бывает. Но чаще мать встречается с ребенком как в первый раз. Собственно, это и есть первая их настоящая встреча. Вы когда-нибудь участвовали в свиданиях вслепую? Это когда ваши знакомые договариваются о встрече, вы знаете что-то об этом человеке, но видите его впервые.

На такие встречи я никогда не ходила, но довольно много слышала, поэтому кивнула, но не совсем уверенно.

— С ребенком такая же ситуация. Вы думаете, что знаете о нем все, но, когда он появляется, оказывается, что перед вами совершенно незнакомый человек. И к этому знакомству не готов никто. Ни он, ни вы.

— Но как же так? — у меня в голове не укладывалось. — Родители любят ребенка. Должны любить. Вот я не вынашивала Алю, у меня нет к ней материнских чувств, и это логично. Но у настоящей матери они должны быть!

— И именно поэтому она оставила его вам?

Я прикусила губу. Чуть не выдала свой секрет.

— Ну, она оставила на время.

— На сколько, если не секрет?

— Пока не решит все свои проблемы, — отчаянно пыталась выкрутиться я. Как же сложно обманывать!

— Вы считаете, что это поведение достойно любящей матери?

Я задумалась.

— Наверное нет, — наконец произнесла я, — но ведь я всех обстоятельств не знаю.

— Вы пытаетесь ее оправдать? — допытывался дарр Иклз, не прекращая при этом смотреть на меня.

— Не пытаюсь. Вы правы, настоящая мать должна быть с ребенком. Но бывают в жизни обстоятельства, когда другого выхода нет.

— Пожалуй, соглашусь. Но всегда интересно знать, стоят ли эти обстоятельства того, что ребенок остается один, верно?

Я не могла ответить на этот вопрос. Конечно, мне было дико интересно, что могло случиться такого, что мать оставила ребенка, не появившись сама. Но еще интереснее было знать кто же эта мать на самом деле.

— Обстоятельства были у каждого, кто оставил ребенка в приюте для детей. Но есть так же и люди, которые были выше обстоятельств. Они взяли чужого ребенка в свою семью и воспитали как родного.

— Ну, — протянула я, — для этого нужен определенный склад характера, любовь к детям, желание их воспитывать и терпеть все эти пеленки и плачи.

Дарр Иклз рассмеялся.

— Думаете у этих людей три ноги, пять глаз и зеленая шерсть? Нет, это такие же обычные люди, ничем не отличающиеся от нас с вами. Просто они однажды взяли и сказали, что вот этот ребенок — мой. И никто не сможет доказать обратное.

— Можно говорить что угодно, — так просто я сдаваться не хотела, — но этот ребенок никогда не будет их. Он чужой по крови, не член семьи.

— А все те, кто близки по крови становятся близки духовно? — усмехнулся дарр Иклз.

Я опять задумалась. Моей маме никогда бы не дали награду «Мать года», даже подружками мы за всю жизнь не стали. Зато все детство я провела дома у Ирки. Ее мама готовила вкусные пирожки, делала с нами уроки и на каждом празднике хлопала нам двоим, потому что моя мама всегда была на работе.

Посмотрела на профессора, но он не ждал моего ответа, шел по дороге и весело насвистывал детскую песенку, разговаривая с Алей.