Глава 7. И что мне делать с этим подарком

— Да вот, готовлю тебе оригинальный подарок, — помахала я пеленками перед его лицом.

— Судя по запаху, ты не очень-то желаешь меня видеть, — скривился он, отводя мою руку в сторону.

— Я рада, что ты пришел. И не только я.

Дарринг удивленно вскинул брови.

— Мы ужинаем не одни? Канаи приехал?

— Нет, это не Канаи. Проходи в столовую, я преподнесу тебе подарок там, — язвительным тоном произнесла я и продефилировала мимо. Дарринг проводил меня удивленным взглядом, но пошел к столовой.

Я быстро закинула пеленки горничным, забежала к себе в комнату и переоделась. Поправила прическу и макияж. За ужином мне нужно выглядеть сногсшибательно. Хотя сшибать с ног явно будет малышка. По крайней мере для меня ее появление было именно таким. Посмотрим, как мой жених отреагирует на своего ребенка. Я спустилась, Зира стояла перед входом в столовую, держа переодетую в кукольное платье девочку.

— Желаете сами передать ребенка господину? — она протянула мне малышку.

На секунду я замешкалась.

— Нет, давай ты, — скользнула я взглядом по Зире и быстро толкнула дверь столовой.

— А вот и сюрприз, — выжала я улыбку, отступая в сторону и пропуская вперед Зиру с ребенком.

Дарринг, который ожидал чего-то нехорошего после нашей встречи в гостиной, без улыбки посмотрел на ребенка.

— Что это?

— Это ваше дитя, — не дал мне договорить Варфоломей, влетев в комнату и приземлившись прямо на стол, сбив по пути несколько тарелок и фужеров.

Дарринг резко встал, посмотрел на меня. Я кивнула. Он подошел к Зире и стал разглядывать малышку. Та сосредоточенно смотрела на него, потом широко улыбнулась и протянула к нему ручки. Дарринг взял ее и удивленно смотрел. Постепенно его лицо становилось мягче, уголки губ поползли наверх. Девочка дотянулась до носа и с удовольствием схватилась за него.

— Значит, магия была права, и у нас есть ребенок?

— У тебя, — поправила я.

— Крис, как ты можешь выглядеть такой злюкой, когда рядом с тобой милый ребенок?

Я ничего не ответила. Во мне закипала злость, которую я старалась подавить. Вот так легко он взял ребенка, позволяет щипать за нос, да еще меня попрекает в том, что я не умиляюсь! Как я могу улыбаться, зная, что это его ребенок. Его и кого-то еще. Каждую минуту я жду, что зайдет длинноногая красотка и скажет: «Это я мама ребенка. Значит, должна быть и женой». А он так хотел полную семью, в которой любящие мама и папа станут ворковать вокруг малыша. И все его желания сбываются в один миг. Готовый ребенок, скоро прибудет жена, и полноценная семья к вашим услугам. Не нужно уламывать молодую девчонку, вечно куда-то стремящуюся из дома, строящую карьеру и бегающую по злачным местам в поисках новой сенсации.

Дарринг оторвался от девочки, перестал улыбаться и посмотрел на меня, став обычным суровым хозяином замка.

— Зира, — отдал он ребенка служанке, — приготовьте комнату, найдите кроватку и все, что нужно.

Та взяла малышку на руки и вышла из столовой.

— Ревнуешь? — спросил он, стоя в отдалении.

— Нет, — старалась говорить твердо, но голос предательски дрогнул.

— Ревнуешь и злишься, — он подошел ко мне, взял за подбородок и заставил посмотреть на себя. — Я люблю тебя и только тебя. Да, я не безгрешен, и у меня было много женщин. Не могу исключить, что где-то у меня есть ребенок. Но это никак не меняет моего отношения к тебе. Я очень надеюсь, что ты поймешь, что невозможно выбирать между вами. Теперь вы обе в моей жизни, и обе мне дороги.

Я не смогла ничего ответить. Слезы душили меня, но показать свою слабость я не могла. Единственное, что было важно — что он меня любит, по крайней мере очень хотелось в это верить. Я прижалась к нему, обхватив руками и боясь отпустить.

— Действительно, любишь?

— Глупая, конечно, люблю. Из всех Муз на свете мне нужна только одна, которая станет моей женой. Надеюсь, что скоро.

Возражать не было сил. Еще вчера я бы стала спорить и доказывать свою правоту. Сегодня я не была в ней уверена.

— Было бы, о чем говорить, — напомнил о себе Варфоломей.

Я зло на него посмотрела. Чересчур говорливая птица, за что же мне такое наказание.

— А что? — возмутился тот. — Магия не может ошибаться. Если сказано, что вы семейная пара, значит, так и есть. Говорится, что ребенок Мастерсов, выходит, это ваш ребенок.

— За какие прегрешения мне эта птица?

— Он, между прочим, правильные вещи говорит, — заметил Дарринг. — Неважно кто родил, важно кто воспитал. Если магия показывает, что ты будешь настоящей матерью для этой малышки, значит, так и будет.

Он улыбнулся и чмокнул меня в щеку.

— Не верю я во все эти пророчества, — буркнула я. — Если кто-то что-то сказал, не значит, что так и есть.

— Магия не может ошибаться, — одновременно произнесли Дарринг и Варфоломей.

— Сговорились?

— Нет, просто если что-то должно произойти, а ты в не веришь, не значит, что этого не случится, — произнес ворон в очередной раз, наставляя меня.

— А меня никто не хотел спросить? — я решила все-таки обидеться. — Или у вас магия заправляет, как скажет, так все и делают?

— Тебя можно не спрашивать. Ты сама к этому придешь.

— Вряд ли, — неосторожно бросила я и тут же поймала неодобрительный взгляд Дарринга. Он не сказал ничего, но я сразу поняла, насколько большую оплошность сейчас совершила.

— Давай лучше поедим, — он подставил мне локоть и, будто мы на королевском балу, проводил до стола. Усадил меня, а сам сел с противоположной стороны.

Эта церемониальность мне не понравилась. Мы всегда ели рядом, даже иногда перекусывали, сидя на полу в кабинете. Сегодня планировался праздничный ужин, на котором мы были бы вдвоем, а закончили его, сидя у камина и читая друг другу смешные истории из нашей любимой книги про империю драконов. Но появление ребенка сменило все планы.

Дарринг позвонил в колокольчик, и слуги принесли блюда. Мне кусок в горло не лез, сколько я ни смотрела на блюда, стоящие на столе. Ужин прошел в молчании, мы не сказали друг другу ни слова. Под конец, когда мне уже хотелось волком выть, открылась дверь, и слуга представил посетителя:

— Дарр Канаи.

Канаи вошел в столовую широкими шагами, оттолкнув в сторону слугу. На нем был дорожный плащ, в ножнах поблескивала шпага.

— Дарр Мастерс, срочно требуется ваше присутствие. Дарриса Кристина, — не забыл он поздороваться и со мной.

— Перестань фамильярничать. Уж при нас двоих можешь сразу говорить, что стряслось.

Канаи оглянулся, удостоверился, что слуга исчез за дверью, и начал рассказывать.

— Пришло известие, на пещеру было совершено второе нападение. Дракон легко ранен. Нападавшие пытались пробраться к источнику, но он им помешал.

Дарринг тут же вскочил, вытер лицо салфеткой и подошел ко мне.

— Нужно идти, но мы с тобой продолжим, ладно?

Молча кивнула. Как же я хотела избежать этого разговора, разборок и перемен. Ну почему моя жизнь не может протекать скучно и нудно как увсех остальных? Хотя кого я обманываю, скучно и нудно это точно не про мой характер.

— Подожди меня здесь, — сказал он Канаи и вышел.

— Отмечали первый день учебы? — спросил Канаи, кивнув на праздничный стол.

— И его тоже, — печально сказала я, вставая.

— У вас что-то случилось?

— Госпожа, — Зира вошла с девочкой на руках, — господин сказал отнести ребенка вам.

Глаза Канаи медленно стали расширяться, а челюсть и вовсе упала ниже подбородка.

— У вас есть ребенок? А мне ничего не сказали? — в его глазах было и удивление, и обида.

— Успокойся, мы сами о нем узнали пару часов назад, –взяла я малышку из рук Зиры. — А зачем — господин не сказал?

— Он велел, чтобы во время его отсутствия ребенок был постоянно с вами.

Зира сделала реверанс перед Канаи и вышла.

— Я не понял, чей это ребенок?

— Дарринга, — как можно непринужденнее сказала я.

Канаи опять открыл рот, но тут же закрыл его обратно. В дверях появился сам новоявленный отец.

— Пока я в отъезде, будь постоянно рядом с ребенком. Нужно выяснить все обстоятельства этого дела, откуда он, почему оказался у наших ворот именно сейчас.

Они вышли, а я так и осталась стоять с девочкой на руках.

— Ну что, — обратилась я к ней, — будем с тобой знакомиться. Надо тебе имя придумать хотя бы.

— Ааааляяяяпффффф, — выдавила из себя девочка, и стала дергать меня за сережку.

— Аля? Ну хорошо, пусть будет Аля.

Мы поднялись в комнату, которая находилась слева от нашей с Даррингом и связывалась внутренней дверью. Видимо, она и предназначалась для детской, чтобы можно было дойти до ребенка, не выходя в общий коридор. Камин уже горел, потрескивая головешками, на полу лежал ковер с толстым мягким ворсом, закрывавший большую часть комнаты. В углу стояла кроватка, подушка и одеяло уже ждали малышку.

— Ну что, будем готовиться ко сну?

Я положила девочку, закрыла ее одеялом и села рядом. Что там делают родители, когда укладывают детей спать? Поют, рассказывают сказки, качают кроватку? С голосом у меня беда полная, да и песен, кроме попсовых, я не знаю. Сказки не помню, разве что про трех поросят и курочку Рябу. Да и нужны ли годовалому ребенку эти истории, поймет ли она то, что я говорю? Вот как меня укладывала мама? Да никак, клала в кровать и уходила в соседнюю комнату громыхать посудой в раковине и переругиваться с отцом. Может, и сейчас так прокатит? В кроватке она лежит, я даже покачать ее могу.

Пришлось встать и осмотреться. У самого пола нашла рычажок, который снимал крепления, и кроватка раскачивалась. Рядом, на ножке, была прибита небольшая табличка: «Собственность Мастерсов». Значит, это фамильная вещь, может быть, и сам Дарринг когда-то лежал в ней. Я стала качать, надеясь, что малышка скоро заснет. Но у нее были другие планы.

Она смотрела на меня большими голубыми глазами практически не мигая. Будто пыталась запомнить каждую черту лица. Потом ей это надоело, и она встала.

— Нет-нет-нет, лежи, — я остановила кроватку и укладывала ребенка обратно.

Но девочка барахталась, махала ручками и ножками и ложиться категорически не собиралась. Она победила — встала в кроватке, держась за ограду, и бодрыми, как ранним утром, глазами смотрела на меня.

— Алюуу, — проугукала она, протягивая ко мне ручки.

— Алю нужно поднять? — поняла я. — Нет. Аля должна спать. Все порядочные дети спят, включая их родителей. И нянек, — добавила я.

Но ребенка этим было не убедить. Она стояла и все настойчивее протягивала ко мне ручки, а глазки с каждой секундой наполнялись слезами. Сосуд был полон до краев, и хлынула буря.

— АААААА, — закричала она.

Крупные слезы катились по ее щечкам и падали на пол, щеки стали красными, а маленькие пальчики сжимались в кулачки.

— Ладно, победила.

Я вынула ее из кроватки и взяла на руки. Девочка тут же замолчала, заинтересовалась сережками и стала ими играть.

— Надо будет запомнить на будущее, что к тебе приходить без украшений, — проговорила я, пытаясь спасти свое ухо, из которого Аля выдергивала сережку.

Дверь приоткрылась, и в комнату залетел Варфоломей.

— Я думал, ты ребенка спать укладываешь, а ты играешь? — недовольно проговорил он, садясь на стол, промахнувшись и врезавшись в стену.

— Этим я и пытаюсь заниматься.

Сережка, наконец, оказалась у меня в руках, и я спрятала ее от девочки.

— Не думал, что спать ложатся стоя и с игрушками в руках.

— Ты же у нас умный ворон, вот и расскажи, как укладывать детей, — огрызнулась я.

— Для начала, ребенка нужно положить в кровать.

— Пробовала.

— Попробуй еще раз, — настаивал ворон.

Я подошла к кроватке и попыталась положить, но малышка поняла мой маневр и опять начала плакать.

— Видишь? Не работает.

— Может, она мокрая?

Я потрогала ее попку. Сухая.

— Тогда она есть хочет.

На столе стояла бутылочка, из которой Зира кормила малышку, в ней оставалось немного жидкой каши. Поднесла ее ко рту девочки, та сморщилась и стала отпихивать ее ручками.

— Неголодная, — резюмировала я.

Ворон озадаченно оглядел нас.

— Тогда положи ее на руки и укачивай.

Но Але такая поза тоже не понравилась. Девочка начала барахтаться, требуя, чтобы ее посадили в вертикальное положение.

— И это не работает.

— Тогда просто держи и ходи по комнате, может, устанет и уснет.

Ворон прыгнул на подоконник и наблюдал. Минут двадцать я ходила по комнате, держа ребенка на руках. Аля играла моими волосами, весело хлопала по плечам, но ни спать, ни даже уставать, не собиралась.

— Больше не могу, — сдалась я, — Из нас двоих устала пока только я.

— Тогда нужно ее утомить. Она устанет и сама заснет.

— И как это сделать?

— Дай ей игрушки.

Я огляделась по сторонам и увидела на столе деревянную лошадку. Взяла ее, посадила малышку на пол и дала ей игрушку. Та радостно схватила и тут же засунула лошадку в рот.

— Смотри, — Варфоломей слетел с подоконника и подобрался к нам поближе, — ей понравилось.

Но девочка, увидев ворона, отбросила игрушку и протянула к нему ручки.

— Ааяя, — пролепетала она.

— Что она говорит? — спросил ворон, опасливо поглядывая на ребенка.

— Видимо, то, что ты ей очень понравился.

— Я же не игрушка, — он попятился и спрятался мне за спину.

— Ну уж нет, ребенок требует, значит, будешь игрушкой. Ведь главное, чтобы она устала, не так ли?

Я ухватила пытающего сбежать ворона и сунула девочке в руки. Она радостно аугнула и выдернула перо из хвоста.

— Каррр, –Варфоломей издал истошный вопль и взлетел на стол, — мы так не договаривались! В обязанностях фамильяра нет пункта про выдергивание перьев.

— Зато она сейчас занята, — показала я на Алю, которая с интересом разглядывала добытый трофей, перебирала его пальчиками и размахивала им из стороны в сторону.

— Я очень рад, что твой ребенок нашел себе занятие, но в следующий раз попрошу обойтись без членовредительства.

— Сколько раз повторять, это не мой ребенок.

— Пока ты не поймешь, что магия не ошибается.

Девочка отбросила в сторону перо, встала на четвереньки и поползла.

— У тебя ребенок уползает, — деловито проговорил ворон, не отрываясь от вычесывания своего хвоста.

— Она не умеет, — я повернулась к малышке, но там ее уже не было.

Да, о детях я еще много не знаю. Краем глаза успела заметить, что девочка подползает к занавеске и хватает ее ручкой.

— Не надо этого делать!

Я рванулась к ребенку, вырывав у нее занавеску. Видимо, я резко дернулась, девочка испугалась, а когда я стояла перед окном, держа ее на руках, остатки занавески догорали, развеваясь передо мной.

— Что это было? — ошарашенно спросил Варфоломей.

— Она спалила ее.

— Это я вижу. Откуда в ребенке магия? Она проявляется не раньше 10-12 лет.

— Я таких подробностей не знаю. Это ты у нас спец по необычным явлениям, вот и объясни.

— Вывод один. Все у вас, Мастерсов, неправильно, и магия у вас неправильная.

— Для начала, у кого — у нас? Я не Мастерс.

— Если магия сказала..., — начал опять ворон.

— Ой, все. Устала я уже от твоей болтовни. Делать-то что?

— Спать укладывай! А с этим потом разберемся.

Я вздохнула. Конечно, ребенок ни в чем не виноват. Даже такой взрывоопасный. Но спать опять-таки никто не собирался. Але понравилась ее новая способность, и она вовсю пыталась ей пользоваться.

— Ай, — вскрикнула я и чуть не уронила ребенка. — Она жжется.

— Проверяет свои способности, — констатировал Варфоломей. — Если не прекратит, мы тут все сгорим.

Я опустила Алю на пол и отошла на пару шагов назад. Ворон спрятался за моими ногами, так же не решаясь подходить близко. Малышка внимательно осмотрела свои ручки, сжала несколько раз пальчики, хлопнула в ладоши, и вокруг разнесся сноп искр.

— Кто придумал класть в детской такие быстровоспламеняющиеся ковры? — ворон смотрел, как огоньки разлетаются в разные стороны.

Один сильный хлопок ручками, и перед ребенком зияла огромная дыра в ковре. Малышка сначала опешила, но тут же захлопала ручками и стала выстреливать искры в разные стороны.

— В укрытие! — каркнул Варфоломей и улетел под шкаф.

Я спряталась за стол. Вокруг сверкали искры, без остановки вылетающие из маленьких ручек. Аля смеялась и хлопала в ладоши.

— Сделай что-нибудь, — крикнул ворон из-под шкафа.

«Чтобы ребенок не плакал, нужно его отвлечь», — кажется, так говорила тетя Рая. Я огляделась по сторонам в поисках того, чем бы можно было заинтересовать Алю. Но из-за обстрела угол обзора был слишком мал, а под столом не было ничего интересного. Наконец меня озарила гениальная мысль. Я подобрала подол и резко рванула ткань. Платье было испорчено, но что ни сделаешь, чтобы успокоить ребенка и спасти комнату от пожара. Быстро смотав ткань, я соорудила простую тряпичную куклу и как флаг, выставила над столом. Бомбардировка прекратилась, и я смогла выглянуть. Девочка с интересом смотрела на куколку, появившуюся над столом. Я сделала несколько движений, будто кукла ходит по столу. Малышка завизжала и протянула ручки к новой игрушке. Пришлось встать и отдать ей игрушку. Она схватила ее и стала трясти перед собой, изображая те же движения, что и я над столом.

— Закончилось? — Варфоломей высунул клюв из-под шкафа.

— Выходи, — добродушно разрешила я. — Она занялась куклой.

Ворон подошел ко мне и стал оглядывать комнату. На детскую она теперь не была похожа. Скорее, на химическую лабораторию после неудачного эксперимента. Обгоревшие занавески, подпаленный ковер, на котором в некоторых местах догорал ворс, черные разводы на стенах.

— Придется переделывать всю комнату.

— Мне мама говорила, что ремонт нужно делать тогда, когда дети уже достаточно большие, чтобы не рисовать на стенах. Так что о ремонте говорить пока рано. Иначе делать его придется каждый день.

— Смотри, — показал мне ворон на девочку.

Та лежала на мягком ковре, свернувшись клубочком, засунув пальчик в рот и второй рукой прижимая к себе тряпичную куклу.

— Уснула, — я удивленно подняла брови.

— Я же говорил, нужно было ее утомить. А такое разбрасывание магией отнимает много сил.

— И что теперь? — я перешла на шепот.

— Переложи ее в кроватку.

Я осторожно подошла к малышке и попыталась взять ее на руки. Она заворочалась, но не проснулась. Я наклонилась, чтобы положить ее в кроватку. Малышка, почувствовав холодные простыни, заворочалась и открыла глаза. Я выпрямилась, оставив ее на руках. Она успокоилась и снова заснула. Вторая попытка прошла так же безуспешно. Сколько раз я ни пыталась положить ее в кроватку, она тут же просыпалась.

— Что прикажешь делать? — зашипела я на ворона.

— Положи обратно.

— Это куда? На пол?

— Да, на пол, — шипел ворон в ответ. — Ей же там хорошо спится, вот пусть и спит там.

— Мы так приучим ребенка спать на полу, это же не нормально.

— Хочешь всю ночь стоять с ней на руках?

Выбора у меня не было. Я вернулась и положила малышку на ковер. Утонув в мягком ворсе, она сладко причмокивала во сне.

— Я не могу оставить ее одну на полу.

— Тогда спи рядом.

Предложение Варфоломея не понравилось, но других вариантов не было. Я легла на ковер рядом, положила руку на малышку, и закрыла глаза.