Глава 8

Герман

Я подождал, пока топот ног стихнет вдали, и подошёл к кровати. Вот это незапланированное приключение свалилось мне на голову! Так, пора избавиться от девицы. Пусть сама решает свои вопросы. Знаю, не по-мужски, и от этого кошки на душе скребут, но для меня вызов полиции сейчас не вариант.

Я только отбыл одно наказание и совершенно не хочу попасть в новую историю. Я как представил, какой молот обрушится на мою голову, если узнают о случае в отеле, сразу потерял интерес и к девушке, и к ее ситуации. Нет, пусть идёт своей дорогой, нам точно не по пути.

— Слушай, как тебя! Преследователи ушли. Ты можешь вставать. Лифт рядом, и он свободен.

Девушка не ответила. Я осторожно подошёл к кровати и потряс ее за плечо. Никакой реакции. Тогда я откинул одеяло, в надежде, что она испуганно подпрыгнет. Ничего подобного не случилось. Она спала. Вот так просто: взяла и заснула, и пусть мир вокруг, а заодно и ее спаситель провалятся в тартарары.

Я стоял и тупо смотрел на белеющее в темноте тело, потом включил свет: на него обычно все люди реагируют. Да и интересно, кого мне судьба в номер подкинула.

Вспыхнула прикроватная лампа, мне этого показалось мало, и я включил верхний свет. Девушка была прелестной. Она лежала на боку, закрыв полотенцем голову. Тоненькая, светлокожая, с талией, которую можно было охватить двумя ладонями. Ее упругая грудь с тёмными сосками тоже прекрасно уместилась бы в мою ладонь.

Неожиданно я с трудом подавил желание проверить, так ли это. В брюках стало тесно. Этого только не хватало. Вот что с человеком делает алкоголь, долгое воздержание и сауна с девушками в купальниках! А секс я люблю. И девчонок таких тоже.

Я удрал в ванную от греха подальше. Принял душ, чтобы остудиться и очистить немного голову от алкогольного дурмана, натянул боксеры и халат на влажное тело и выглянул за дверь: вдруг она уже ушла.

Как говорит Лариса, птица обломинго была на месте. Девушка по-прежнему спала, но уже как-то беспокойно. Она вертелась и постанывала. Полотенце, которым была обмотана ее голова, валялось на полу, но теперь лицо закрывали длинные волосы.

Не важно, что я не видел, насколько она красива: уже только облик стройной фигурки, спящей на моих простынях, сделал тесными теперь боксеры.

Ужас! Не смотрю. Пусть катится подальше от моей постели. Неизвестно, может, она и вправду наркоманка. Я наклонился и посмотрел на синие венки в локтевых сгибах: следов уколов нет.

Черт! Надо ее разбудить. Я постоял, достал из ящика стола карандаш. Осторожно, не касаясь девушки, я откинул ее волосы, но в этот момент она взбрыкнула ногами и перевернулась на живот.

Невезуха! Теперь ее лицо прижималось к подушке. Но я не привык сдаваться, опять наклонился, подцепил волосы карандашом и откинул их. Ничего, симпатичная девчонка. Не писаная красавица, как моя Валентина или стюардесса Лариса, но кожа нежная, щека слегка румянцем покрыты, тень от ресниц лежит на этом бархате, губки красивые, вон как она нижнюю прикусила. И зубы ровные, те, которые видно, во всяком случае.

Ладно, пусть спит. Я взял в ногах одеяло и хотел прикрыть ее наготу. Девушка застонала и сжалась в позу эмбриона, потом резко выпрямила ноги, чуть не заехав мне одной по носу. Еле отскочить успел. Нам, летчикам, нельзя иметь травму носа. Искривление носовой перегородки грозит дисквалификацией. И прощай любимая профессия!

Нет уж! Я лучше на диванчике перекантуюсь, а утром девчонку выгоню.

Благими намерениями, как говорится, выстлана дорога в ад. Заснуть я не мог. Ноги на диване не помещались, пришлось положить их на подлокотник. Но так спать было неудобно. Я опять поменял положение. Вертелся, крутился, перед глазами все время стояла тонкая фигура в белых трикотажных трусиках.

Девушка тоже вела себя беспокойно. Она вскрикивала, стонала и постоянно что-то просила. Я не выдержал и встал. На цыпочках подкрался к постели, наклонился и прислушался.

— Пожалуйста! — шептала гостья.

Над верхней губой блестели капельки пота. Ее тело подрагивало. Она то поджимала под себя ноги, то выпрямляла их. В какой-то момент положила свои пальцы на трусики и стала теребить эрогенный бугорок. У меня сердце буквально остановилось, а потом заколотилось как бешеное, думал сейчас выпрыгнет из груди.

Я сбежал в ванную, но и оттуда слышал ее стоны и крики. Нет, надо прекратить это издевательство над собой. Я решительно потряс ногой, приводя в нормальное положение непослушный орган, и выскочил из ванной.

— Вставай! Слышишь! Вставай! Уходи из номера, иначе охрану сейчас выгоню! — ругался я и тряс ее за плечо.

Девушка внезапно села, откинула волосы с лица и распахнула глаза. Не знаю, видела она меня или нет, зато я ее сразу узнал и растерялся. Что делает эта девчонка из аэропорта в отеле, да ещё ночью?

Хотя о чем это я? Отель для транзитных пассажиров. Сотрудники могут в нем тоже ночевать. Но… она же была не одна, а с отморозками. Да и накачана она прилично чем-то. Эти мысли мгновенно пронеслись у меня в голове, пока я, наклонившись, ее разглядывал.

Внезапно девушка посмотрела на меня в упор. Я заметался, узнала или нет? Но спрятаться было негде. По спине покатился пот, ладони вдруг тоже стали влажными. Пальцы сводило судорогой, так хотелось прикоснуться к этому милому лицу. Ее глаза из-за расширившихся в полумраке зрачков казались чёрными и бездонными. Я видел в них своё отражение.

Она протянула ко мне руку и простонала:

— Помоги мне! Я хочу….

— Что? — прошептал я, а у самого свело горло и дыхание чуть не остановилось. Сдерживаться больше не мог.

— Я хочу тебя, — прошелестела она в ответ, повернулась, дёрнула меня на себя и буквально впилась в мой рот губами.

Все! Фенита ля комедия! К черту цивилизацию, торжество разума над чувствами и прочая психологическая хрень! Да здравствуют животные инстинкты! Я только потянул шнур ночника, иначе сгорел бы от стыда за несдержанность.

Темнота друг молодежи. Теперь уже руки и губы действовали автоматически. Полетели в сторону ее трусики и мои боксеры. Я не успел накрыть ее своим телом, как рука гостьи нашла мой возбужденный член и направила в себя.

Раздумывать было некогда: меня уже буквально трясло от желания. Я немного надавил и вошёл сразу и до самого конца. Она застонала, вцепилась в мои плечи ногтями, но тут же расслабилась и начала мне помогать. Несколько движений, и я мгновенно разрядился. Мне показалось, что и она получила удовольствие.

Но девчонке этого было мало. Уже через минуту она снова потянула меня на себя.

А дальше началось безумие. Мы крутились на постели, рычали, как звери, кусали и царапали друг друга. Уголком сознания я понимал, что девчонка находится под воздействием какого-то препарата, но и со своим телом ничего не мог поделать: оно реагировало на ее ласку мгновенно.

— Ещё! Ещё! — кричала она, запрыгивая на меня верхом.

— Держи! — отвечал я, не соображая почти, что делаю.

Несколько часов такой гонки измотали нас окончательно. Кончив последний раз, мы оба откинулись на подушки. Я чувствовал, что больше не в силах даже пошевелиться, но ее рука скоро снова нашла меня.

— Все, я больше не могу, — отодвинул ее ладонь в сторону.

— И я, — ответил мне тихий голос.

Она подкатилась ко мне под бочок, свернулась калачиком и через секунду засопела. Я тоже счастливо закрыл глаза и сразу провалился в сон.

Проснулся я от холода. Пошарил рукой, не открывая глаз, в поисках одеяла, не нашёл его и приподнял веки. Я был один. Лежал на смятых и перепачканных простынях и дрожал от холода. Пришлось встать, чтобы подобрать с пола одеяло. Внезапно какая-то мысль мелькнула в ещё не проснувшемся мозгу. Я резко выпрямился и посмотрел на кровать.

Мать ети! Что я ночью натворил!

Александра

Пробуждение было печальным. Я открыла глаза и совершенно не поняла, где нахожусь. Я лежала на широкой кровати. Не у себя дома это точно. Напротив — стена, на которой висела картина: на фоне голубого неба улетал вдаль белый самолет. Сбоку я видела широкое окно, и сквозь тонкий тюль лился солнечный свет.

Утро, день или ранний вечер — я даже не представляла, какое сейчас время дня. Память отказывалась мне помогать. Стоило только напрячь мозги, как на виски наваливалась сильнейшая головная боль.

Я снова захлопнула веки. Как хорошо просто лежать в объятиях дорогого человека и ни о чем не думать. Я пошевелилась, устраиваясь удобнее в кольце рук.

И тут меня словно ударило. О боже!

Руки? Какие руки? Я распахнула глаза и уставилась на картину.

Самолет, самолет, ты возьми меня в полет…

В голове был ураган из мыслей, сердце колотилось где-то в горле.

Я осторожно, стараясь не шевелиться, перевела взгляд вниз. Меня обнимала за грудь чья-то большая ладонь. Светлая кожа в тонких прожилках синих вен была тёплой и нежной. Но рука явно принадлежала мужчине.

Стоп! У меня нет парня! Или есть? Я опять напрягла голову и застонала про себя от пронзившей ее боли. Черт! У меня точно не было кавалера. Во всяком случае до этого момента. Тогда откуда он взялся?

Я не феминистка и не мужененавистница, вовсе нет. Просто, когда ты учишься среди одних парней, работаешь в таком же коллективе и постоянно испытываешь на себе давление мужского шовинизма, невольно создашь толстую защитную стену. Естественно, что вижу все их недостатки и достоинства, которых значительно меньше. Как-то так случилось, что после своей безумной влюбленности в Павла и его предательства я потеряла к ним интерес.

А теперь я лежу в чужой постели в объятиях мужчины, которого совершенно не помню. Мне стало плохо. Я старалась не дышать, чтобы не разбудить того, кто прячется за моей спиной.

«Идиотка, вспоминай, вспоминай, как ты оказалась в этой комнате! — внушала я себе. — И что за мужик лежит рядом?»

Я напряглась, и тут же перед глазами появилась картинка: я вяжу берет, Вика подпрыгивает от нетерпения, мелькая красной лакированной юбкой.

А что дальше? День рождения у Лешика. Туалет, разговор охранников, наш побег. Слава богу, память постепенно восстанавливается.

Потом? Что же было потом? Я изо всех сил напрягала мозги, заставляя их работать. Не помню. И как оказалась в этой комнате не помню. Провал.

Я окинула взглядом пространство: слева стол, кресло, телевизор на стене. Обстановка гостиничного номера. Я перевела глаза. Сбоку — шкаф. Мелькнуло смутное воспоминание. Что-то связано с этим зеркалом. Но что?

Я вгляделась в отражение и увидела светлый затылок. Не поняла. Человек за моей спиной — блондин или это обман зрения? Вот попала! А может, это не мужчина? Быстрый взгляд на руки. Нет, точно мужик.

Он посапывал и, как ребёнок, причмокивал губами. Я осторожно выбралась из тёплого кольца и замерла: я была голой. Абсолютно голой. Посмотрела вокруг — ни белья, ни одежды. Паника начала проникать в сознание. Что вчера случилось? И где Вика?

С трудом преодолевая рвущийся из груди крик, я бросилась в ванную. Слава богу! Есть халат. Я накинула его на тело, ополоснула лицо и посмотрела на себя в зеркало. Ничего необычного, только тушь размазалась под нижним веком.

Я осторожно открыла дверь и заглянула в комнату. Мужчина сбросил одеяло, перевернулся на живот и предстал передо мной во всей красе.

Фигура просто идеальная: рельефные мышцы, гладкая кожа, широкие плечи, узкая талия, упругие ягодицы. Красивый образец самца, ничего не скажешь! Если бы не странное наше пребывание в одной комнате, возможно, я даже обратила на него внимание. Интересно, я его знаю?

Я подошла ближе и пригляделась. Сказать, что я испытала шок, ничего не сказать. Я была в таком ужасе, что чуть не закричала. Передо мной лежал тот самый пилот, который предлагал мне фуражку в самолете, помог у вертушки, а потом встретился на самодвижущейся дорожке.

Что? Как? Почему мы оказались в одном номере? Откуда он вообще здесь появился. И что мы делали голые в кровати?

Я быстро окинула себя взглядом: повреждений нет, между ног саднит только маленько, и все. «Он меня изнасиловал? — ударила в голову мысль. — Полиция! Надо вызвать полицию!»

Я кинулась к двери, но притормозила: куда бегу в таком виде? Какая полиция? Вот меня сейчас туда и загребут за развратное поведение в общественном месте. И где сестра? Мы же вместе с ней собирались в клуб. Неужели она меня бросила и свалила со своим Лешиком?

Вопросы, вопросы, на которых пока нет ответа. Я бесшумно заметалась по номеру в поисках своих вещей, но обнаружила только трусики, валявшиеся на полу. Сунула их в карман халата. Опомнилась. Натянула на попу.

Что дальше? Я кинулась к двери, распахнула ее: передо мной виднелась дверь в лифт. Быстрый взгляд по сторонам — никого. Отлично!

Я нажала кнопку вызова, буквально запрыгнула в подъехавшую кабину и ткнула пальцем в цифру «один». «Скорее, подальше отсюда», — умоляла я медленно ехавший лифт и напряженно ждала каждый этаж, боясь, что кто-то может войти.

Наконец кабина остановилась. Меня не преследовали, я уже выбралась в коридор и только тут сообразила, что никто меня из отеля в халате не выпустит, а выйти на улицу обнаженной я тоже не могла.

Так. Где-то слева есть туалет. Я свернула в боковой коридор и сразу увидела нужную дверь. Открыла ее, захлопнула и прижалась спиной, чтобы отдышаться. Надо обмозговать ситуацию.

Слава богу, в помещении никого не было. Я метнулась в кабинку, потом перебежала в угловой закуток, где обычно уборщицы хранят инвентарь. Я надеялась, что откопаю какой-нибудь рабочий наряд, в котором смогу выйти беспрепятственно из отеля.

«Черт! — разозлилась на себя я, разглядывая уродливый и грязный черный халат в брызгах краски. — Ну, что я за дура!»

Я вспомнила о костюме, который висел в шкафу. Можно было надеть брюки и рубашку. А на ноги…, быстрый взгляд на босые ступни. Ладно, на ноги надеть нечего. Но у этого блондина наверняка был с собой телефон. Я могла вызвать такси или позвонить Ваньке Смолову, тот бы что-то придумал. И почему я не сообразила захватить мобильник, когда убегала!

Кстати, а что это за отель? Я точно знала, где находится туалет, значит, и место мне знакомо. Глазами окинула пространство, пытаясь где-нибудь увидеть название. Взгляд выхватывал то держатель туалетной бумаги, то дверную ручку, то крючки, но нигде не было написано название отеля.

Вот попала. И к ресепшн в халате подойти не могу, страшно. Примут еще за бомжиху. Эх, была не была! Выхода нет. Я решилась и уже открыла дверь, чтобы пойти к стойке регистрации, так как это был сейчас самый приемлемый вариант.

Дверь хлопнула. Я бесшумно шагнула в глубину закутка и замерла, боясь выдать свое присутствие.

Кто-то вошел. Я услышала шлепок тяжелого предмета и испуганно вздрогнула, но быстро догадалась, что это бросили сумку на умывальный столик. Включили воду, потом раздался звук сушилки.

«Сейчас уйдут», — я вздохнула с облегчением.

Действительно, открылась дверь. Я тут же сообразила, что надо выйти и попросить телефон. Кинулась к выходу из кабинки, но входная дверь вдруг с шумом захлопнулась. Я услышала, как кто-то запер ее на ключ, а потом злой женский голос выкрикнул:

— Машка, этот Герман — настоящий козел!

— О боже! Лариса, опять ты за свое! Дался он тебе?

— Представляешь, я к нему и так, и эдак, а он ведет себя как последний мудак.

— Лариса, не злись. Подумаешь! Свет клином на этом летчике не сошелся. В аэропорту много красивых и свободных мужиков.

Аэропорт? Какой аэропорт? О чем они говорят?

О боже! Мой аэропорт? Тот, где я работаю? То-то мне отель показался знакомым. Но, черт, как я сюда попала, если поехала вчера с сестрой в клуб?

Тело покрылось холодным потом. Я всхлипнула…