Глава 16

Удивительное дело, но я была рада вернуться в Страж. Даже несмотря на то, что его стены отвечали мне черной неблагодарностью и продолжали посматривать косо (а ведь благодаря мне с большой ревизией состоялась большая уборка!). Хотя, если подумать, раньше все же он относился ко мне прохладнее.

Ничего, старый великан, я тебя еще завоюю!

Папенькины специалисты посмотрели артефакт, что-то в нем поправили-покрутили, и мне велено было обходить замок по новой. А без ревизии это займет куда больше времени…

Как я ни старалась себя настроить, но разочаровываться и расстраиваться из-за того, что мое пребывание у Вейлеронов затягивается, у меня не получалось. Наоборот, какая-то неуместная искристая радость от этого теплилась в груди. А спустя неделю после визита домой я и вовсе поймала себя на ужасающей мысли — а может быть, матушка права?

Но тут же ее отвергла.

Нет, мысль обманывать Лиса всю жизнь мне претила. Даже несмотря на то, что после поездки домой, освоение мной собственных сил пошло просто семимильными шагами, даже несмотря на то, что теперь я знала, чувствовала, что в большинстве случаев смогу себя контролировать, и не подожгу ничего случайно от брошенного в мою сторону злого слова (а вот намеренно — могу, получается! берегитесь воображаемые злопыхатели!). Даже несмотря на все это… я не смогу. Он не заслуживает такой подлости с моей стороны.

Просто еще немного оттяну этот момент. Пока не найдется артефакт.

И потом, а вдруг?..

Я тряхнула головой, отгоняя дурацкие необоснованные надежды и рассердилась в очередной раз на Ниту с Анабель, которые забили мне голову глупостями. Только как я ни старалась, тот наш разговор отказывался забываться.

— Нита! — Я бесцеремонно бросилась ведьминой дочке на шею, стоило ей закрыть за собой дверь моих покоев.

— Ваша светлость! — смешливо обняла меня камеристка, и где-то за спиной недовольно засопела Анабель.

— Боги, как я рада тебя видеть! Мне было так плохо, так плохо! А потом представляешь, его светлость взял и разрешил, я даже не просила! Я бы попросила, конечно, если бы думала, что он согласится, но ведь он казался таким серьезным, и вообще… а он! Я так рада, так рада, ведь была уверена, что он ни-ког-да!

Нита отстранилась и посмотрела через мое плечо на русалку.

— Не говори ей, — громким заговорщическим шепотом произнесла Анабель. — Пусть сама.

Нита смерила растерянно хлопающую ресницами меня взглядом с головы до ног и скептически поинтересовалась:

— Думаешь, догадается?

— Не скоро, — протяжно и печально вздохнула русалка.

И обе замолкли глядя на меня с умилением и скорбью.

— Эй! — я воинственно вздернула подбородок и оглядела обеих суровым взглядом, подсмотренным у маменьки. У нее работало — прислуга сразу становилась еще шелковее, чем была. У меня — как-то не очень. По-моему, умиления в ответных взглядах только прибавилось… — Это что еще значит?

— Ничего, ваша светлость, — хором ответили девицы, глядя на меня преданно и невинно.

Я хотела сказать “уволю!”, но кого я обманываю? Жалованье урежу? Кого я обманываю-два…

Оставалось только одно. Единственное, отчаянное, но ни разу не подводившее средство.

Добрых минут пятнадцать вооруженная полотенцем, я носилась по покоям за улепетывающими девицами. Те визжали и хохотали, но под страшное оружие попадать отказывались. Однако я и моя воля к победе оказались прочнее. Нита первой плюхнулась на пуф со словами “Я не могу больше! Сдаюсь!” и я победно уперла руки в бока. Вот оно — воспитание истинной тэи! После того, как протанцуешь всю ночь без передышки на балу, затянутая в корсет, что там какая-то беготня!

— Ну?!

— Тэя, вы можете не верить, но вот я — ни капельки не удивлена своему возвращению! — а потом, понизив голос до заговорщического шепота, она поведала: — Ваш супруг, дорогая тэя, с вас мало что пылинки не сдувает. И исполнит любое ваше желание.

— Если только вы сами поймете, чего хотите, — добавила Анабель.

— И додумаетесь попросить.

— Скажешь тоже, любое! — рассердилась я, отбрасывая полотенце, и даже топнула ногой. Придумали ерунды да еще и развели тут из-за нее! — Глупости это все!

— А я говорила — не говори ей! — удовлетворенно хмыкнула русалка…

С тех пор прошла неделя.

А потом еще неделя.

А потом началась третья…

И мне было хорошо в замке Страж.

Несмотря на враждебность старых стен. Несмотря на вынужденную ложь.

Я скажу ему. Я однажды наберусь решимости и скажу ему сама. Я не буду устраивать случайного рассекречивания, я ему скажу.

Но не сейчас.

Прямо сейчас и так все тяжело. И мы едва видимся, и донесения с границ с каждым днем все пугающей, и Лис все чаще встает в четыре, чтобы вернуться в полночь. Но все равно каждый день возвращается.

А я потихоньку позволяю себе позаботиться о нем, пока он спит, и с каждым днем получается все лучше и легче, куда лучше, чем тогда, первый раз в гарнизоне. А еще он, занятый своими сверхважными и сверхсрочными делами, пока не заметил, но я вышила все его рубашки. Тонкой белой ниткой с изнанки. И никогда еще я не вышивала так воодушевленно, радуясь собственной изобретательности. Ведь даже когда заметит, я скажу, что это по моему приказу сделала Нита. Но зато я буду знать, что ему там хоть капельку, но безопаснее.

Однажды он приехал раньше, но я не успела обрадоваться, потому что его сорвали в ночь.

— Только, пожалуйста, отважная моя, давай без аласских традиций? — попросил Лис, заглядывая мне в глаза.

— Никакие это не аласские традиции, — проворчала я, уткнувшись в его рубашку.

Герцог на мгновение задержал дыхание. А потом тихонько выдохнул, и стало ясно — он понял. А потом он обхватил мое лицо, поднял и коснулся губами губ — нежно, долго и сладко.

— Я люблю тебя, Ниса.

В глазах потемнело. Я забыла, как дышать, а проклятый корсет не помогал восстанавливать это знание!

Он это сказал? Точно сказал? Мне не послышалось? Он правда это сказал? Мне? Мне сказал? Вот именно это? Правда?..

А я? А что я? Я должна ответить? Или не должна? Или все же должна?..

Нарастающую панику и почти состоявшийся обморок прервал тихий смех.

Лис боднул меня лбом и выпустил.

— Без паники. Все не так страшно, как звучит! Я повторю, когда вернусь, можешь потренировать перед зеркалом благосклонную улыбку и надменное “Я знаю!” или что-нибудь вроде “это очень мило с вашей стороны, ваша светлость!”.

Мать-Искусница свидетель моей выдержке! Еще чуть-чуть и полотенце бы само прыгнуло мне в руки!

Он ушел. А я приказала приготовить мою спальню. В конце концов, что мне делать в покоях супруга без супруга?

Постояла глядя на приготовленную свежую кровать, в которой не провела еще ни ночи, Задумчиво постучала по ковру носком домашней туфли и, развернувшись, толкнула дверь, ведущую в комнату Лиса.

Нынче бумаги затянули меня в свой омут с головой: в Антре близилась весенняя благотворительная ярмарка, проводимая традиционно под патронажем герцогини Вейлеронской.

Это, в некотором смысле было знаковое для меня событие: все предыдущие мероприятия достались мне “по наследству” от тэи Керолайн.

До самого события было еще чуть больше двух месяцев, но мне уже пришлось развить бурную деятельность. На стартовом этапе она заключалась в активном переводе бумаге: я писала письма.

Письмо супруге мэра Антра, на плечи которой ляжет непосредственно организация мероприятия — я обещала поддержку и интересовалась, кого уважаемая тэя видит в составе благотворительного комитета и на чем намерена сосредоточиться в этом году… Все эти любезности и виньетки, по сути, можно было свести к двум тезисам. Первый: герцогиня Вейлеронская по-прежнему готова оказывать поддержку благотворительной ярмарке. в том числе и финансовую. Второй: герцогиня Вейлеронская по-прежнему собирается контролировать это событие, в том числе — расход выделенных на него средств.

Письма к тэе Керолайн и тэе Оленне были в целом схожи — я просила подсказать мне, кто есть кто в благотворительном комитете Антры, кому можно доверять а за кем стоит присмотреть. Различались они лишь формой, да слегка — содержанием. К Оленне писать было легче.

В целом же я планировала сверить ответы всех трех благородных тэй, и там уже решать, что дальше.

Это во мне, видимо, папочкина наследственность проснулась. Он все наставлял братьев, что ни в коем случае нельзя строить анализ на информации исключительно из одного источника.

За последним письмом, к тэе Оленне, я засиделась до самой полуночи — всё равно сегодня письмо отправлять уже поздно, вышлю всю корреспонденцию разом завтра.

К тому же в спальне меня всё равно никто не ждёт — так куда торопиться?

И я увлеченно марала чернилами бумагу.

Странное ощущение навалилось на меня, когда я уже закруглялась, выводя последние строки.

Тоска. Огромная, всепоглощающая, лютая. И такое же бесконечное отчаяние.

Ощущение тщеты всего сущности, а, значит, и бесполезности какой-нибудь борьбы…

А следом накатил лютый холод, и магический фон в той части, что доступна мне, вдруг переменился. Не знаю, что почувствовали маги, а я ощутила, как кричит и трещит по швам ткань мироздания.

Зато стало кристально ясно, что и тоска, и отчаяние, и безысходность — всё это не моё. Наведенное.

Эту мысль я додумывала уже на ходу, выскочив из кабинета, и с стремительными скачками спускаясь по лестнице вниз, туда, где ощущался эпицентр магических возмущений.

Возможно, любой здравомыслящий человек на моем месте устремился бы прямо в противоположном направлении, ну уж в чем-чем никто и никогда не упрекнул ни одну ведьму, так это в наличии здравого смысла.

Я узнала его сразу, хоть никогда раньше таких, как он, не видела.

Огромный холл первого этажа был сумрачен: маголампы не выдержали соседства со страшным гостем — уцелела лишь малая часть по углам, да и те светили в четверть силы.

В этом неверном свете всё казалось страшным, огромным: рога, руки, копыта…

“Их не бывает!” — панически взвизгнул кто-то внутри меня. — “Демонов не существует!”

Вокруг него клубился то ли дым, то ли сила. Красноватые отблески света лежали на шкуре.

Не существует, конечно.

Демонов не бывает.

Тварей из старых сказок, которые нянечки рассказывают любопытным и непослушным детям, их не существует.

Они остались там, в детстве, и им нет места во взрослой жизни.

Мой разум включился от того, что там, внизу завизжала горничная.

Сразу не замеченная мной, она сперва сидела тихо, но потом тварь шевельнулась, сметая вазы и круша паркет, и девица не выдержала этой жути.

И с отстраненным каким-то ужасом я вдруг поняла, что там, внизу, оказывается, много людей: примчавшиеся к месту возмущений по долгу службы воины герцогской стражи, и домашние слуги, из которых кто-то явился на шум влекомый любопытством, а кто-то не ко времени оказался в неудачном месте.

И все они словно ожили под полный ужаса женский визг.

И в миг, когда демон медленно, неуклюже разворачивал свою непривыкшую еще новой материальной реальности тушу, солдаты моего мужа вскидывали оружие, а прикрывавший их боевой маг пытался сотворить чары, я успела только подумать: ”Интересно, им рассказывали в детстве сказки?”

— Стой, Призванный! Я хозяйка этому месту! — мой голос прозвучал неожиданно веско и громко.

Когда тварь вперила в меня взгляд пылающих красных глаз, замерли все.

Слуги, что до того пытались разбежаться, расползтись куда угодно.

Замер маг, опасаясь спровоцировать агрессию демона на меня.

Замер и демон. Для него, как и для любой нечисти, понятие “Хозяин” было священным.

Хорошо было благородной тэе Нисайем — она могла закричать от ужаса, сбежать в страхе или даже упасть в обморок.

Ведьма же медленно, неспешно принялась спускаться по лестнице, положив руку на полированные перила, и ощущая под ладонью их гладкость.

Ведьма не могла допустить, чтобы на ее угодьях паслось эдакое непотребство.

А маг не справится. Все самые сильные отбыли на границу. Про обычное оружие я вообще молчу. Что заставляло меня думать, что я — справлюсь, я не имела ни малейшего представления. Я, пожалуй, так и не думала, просто…

Просто, если бы я не остановила его сейчас, у нас в принципе не было бы ни малейшего шанса. В сказках к утру после таких гостей оставались лишь дымящиеся руины. А так у нас есть еще хотя бы немного времени.

Я остановилась — и взгляд сущности с иного плана, приведенной в наш мир кровавым обрядом, тоже остановился, прилипший ко мне.

До конца лестницы оставалось около пяти ступеней, но страшный гость всё равно был выше меня.

— Я хозяйка этому месту! — повторила я надменно, а искусством глядеть сверху вниз на тех, кто выше ростом, любая тэя владеет с детства. — По слову моему здесь всё будет!

Чудовище медленно наклонило рогатую голову в одну сторону и в другую, и движение это сопровождалось отвратительным хрустом. Повело плечами. Раззявило пасть.

— Я бросаю тебе вызов, Хозяйка, — и от звуков потустороннего голоса у меня практически отнялись ноги. — Что было твоим, станет моим.

Я сжала в кулаки вспотевшие ладони.

Сила была со мной, она была разлита в воздухе и тянулась за мной теплым искристым шлейфом, готова лечь в ладони, готовая сотрясти само основание Стража, готовая даже обрушить этот замок на голову пришельцу.

Мощь, отзывающаяся дрожью земли, сокровенной сутью мира. Бесконечная…

И бесполезная.

Только маг может призвать демона. Только маг может вернуть его назад.

Моя битва будет яркой, но короткой.

— Я принимаю твой вызов, — спокойно произнесла я, абсолютно не понимая, откуда берется это спокойствие. — Ты пришел незванным гостем на мои земли, а потому я выбираю, как мы будем сражаться. Согласен ли ты, Призванный?

— Согласен, Хозяйка, — на этот раз голос прозвучал уже куда ближе к нашему миру, демон окончательно обрел плоть в этой реальности. И в голосе его мне слышалась насмешка.

Нечисть связана правилами. Она обожает искать в них лазейки, но ни один инородец от самых слабых до тех, кому место только в страшных сказках, не может через эти правила просто переступить. Именно поэтому демон стоял и слушал меня, вместо того, чтобы сровнять Страж с землей.

Именно поэтому я, глядя ему в глаза, сказала:

— Перетанцуй меня.

Не только нечисть умеет искать лазейки.

В алом взгляде плеснула бешеная ярость: пришелец всё понял.

О нет, я не рассчитывала продержаться на ногах дольше потусторонней твари — но мне это было и не нужно. Лишь бы продержаться до утра, до позднего зимнего рассвета — и белый день сам изгонит моего противника туда, откуда он взялся, подарив мне победу.

Лишь бы продержаться.

Лишь бы хватило воли, танцев и сил.

Танцевать до утра мне доводилось, вот только… Что-то мне подсказывает, что бал, с его перерывами на отдых, напитки и галантных кавалеров — это совсем не то же самое, что непрерывная пляска от полуночи и до рассвета.

Совсем не то.

Но разве у меня есть выбор?

Не отрывая взгляда от бешеных глаз, я продолжила спускаться, и воплощение ночного кошмара уступило, подалось назад, освобождая мне место. А потом и вовсе начало уменьшаться в размерах.

Его фигура истончилась, морда поплыла, и на ней вдруг принялись проступать, сменяя друг друга, маски — сначала мага, замершего в неподвижности, не смеющего ничего сделать, потом другие мужские лица, пока последняя маска не застыла прочно. Сверкая алыми провалами глазниц на меня смотрел герцог Алиссандр Вейлерон.

Капля пота неприятно скатилась по позвоночнику.

Тварь. Мерзкая, безжалостная, отвратительная тварь. Если ты думал, что этим ты выбьешь меня из колеи, то поздравляю, ты только прибавил мне решимости!

Я снова шагнула вперед и чуть пошатнулась, оступившись на неровности искалеченного паркета. Полагаю, будет не очень уместно предложить всем проследовать за мной в бальный зал?..

Губы демона исказила злобная усмешка, совершенно чуждая на родном лице.

Я вдохнула и…

Шаг. Взмах рукой, поворот головы, изгиб плеча. Осанка. Скользящее движение.

Музыка, звучащая только в моей голове, но такая отчетливая и такая прекрасная.

Божественный полонез, открывающий бал. Я впервые танцую его без партнера — но в моем воображении на этом месте Алиссандр.

Шаг, шаг, поворот. Осторожно, паркет. Кружение…

Я не смотрела, что делает демон, пока он не представляет опасности для замка, он для меня не существует. А пока я танцую, он не представляет опасности. Значит, имеет значение только танец, и звучащая в голове мелодия, и выверенные шаги, и ровный стук сердца.

Не торопись, но и не медли. Не мухлюй, но и не трать понапрасну силы. Будь осторожна, но получай удовольствие. Выкладывайся.

Это танец-поединок. Твоя сила. Твоя жизнь.

Шаг, шаг, поворот.

Одна мелодия сменяется другой. Я не имею ни малейшего представления, как это смотрится со стороны — две фигуры кружащие по разрушенному холлу в полной тишине, в которой слышен лишь стук и шелест шагов.

Эта мысль на мгновение сбивает, потому что я слышу чужую яростную дробь — демон может позволить себе отплясывать не экономя силы. Я на мгновение вижу мелькнувшее озлобленное лицо с алыми провалами глазниц, и с трудом подавляю в себе порыв тоже пуститься в бешеный пляс.

Шаг, шаг, поворот…

В какой-то момент время — такое важное время — перестает иметь значение. Музыку начинает заглушать стук пульса в ушах и тяжелеющее дыхание.

Я дышу, я выравниваюсь, я замедляюсь, но продолжаю рисовать шагами сложный узор на полу.

Я уже изучила в нем каждую выбоинку и теперь не споткнусь, и это хорошо, потому что легкость движений постепенно теряется. Я не смотрю на демона уже целенаправленно, потому что я устаю, и не хватало, чтобы он этим воспользовался. Но я выхватываю случайные взгляды жмущихся по стенам людей, которые почему-то стоят и смотрят, вместо того, чтобы бежать, спасать себя.

Нита, бледная как русалка, и русалка потерявшая от ярости человеческий облик. Но этого никто, кажется, даже и не заметил.

Эти взгляды дают мне немного сил. Я танцую ради них.

И ради себя.

Ради замка, который простоял здесь уже сотни лет.

Ради Карлиона, чью границу он хранит.

Пол под моими ногами гудит, и этот звук отдается в теле бодрящей вибрацией.

Спасибо, Страж.

Время течет. Истекает.

И я не могу сказать — мое или его.

Шаг… шаг… поворот…

У меня горят легкие и дрожат колени. Воздух царапает горло и разомкнутые губы, жадно его хватающие.

Я уже не различаю лиц, они сливаются в одно, которое почему-то постоянно маячит перед носом и сверкает алым.

Нет, я смогу! Я должна.

Шаг… шаг…

И падение.