Глава 31

Мысль о том, что пришла с разборками Ксюха, мгновенно поднимает меня с постели. Перепуганная Регина ведёт себя как девчонка и совсем не похожа на строгую учительницу. Чувствую, как ненасытный монстр внутри меня опять поднимает голову. Что за наказание! Не помню, чтобы я пылал когда-то такой страстью к бывшей подруге.

Может, махнуть рукой на непрекращающийся стук? Пусть ломится. Когда-нибудь устанет и уйдёт. Но все же натягиваю боксеры, джинсы и выхожу в комнату. Буквально за минуту забрасываю раскиданные вещи в ванную, обувь заталкиваю ногой под диван. Оглядываюсь: кажется, все прилично.

И тут же слышу, как хлопает дверь соседней квартиры и голос пенсионера-автогонщика спрашивает:

— Что случилось? Почему вы так стучите?

— Дедушка, идите к себе! — отвечает Ксюха. — Не ваше дело!

— Может, Владислава Борисовича нет дома. Вчера утром в его квартиру ворвался грабитель, бедному парню досталось. А потом он уехал в аэропорт. Очень торопился.

— С вещами?

— Нет, встречал кого-то… или провожал… Вы ему позвоните.

На несколько мгновений наступает тишина. Я осторожно открываю глазок и вижу, как Ксюха вытаскивает из кармана мобильник. За ее спиной маячит любопытный Сергей Михайлович. Надо точно заглянуть к нему на чай, хороший старичок.

— Не отвечает, — разводит руками, Ксюха. — Абонент не доступен.

— Значит, находится в таком месте, где нет связи. В самолете, например. Дайте парню побыть одному, соскучиться.

— Ну, уж нет! Я же знаю, что он дома. Ключ в замке поворачивается. Дверь закрыта изнутри на щеколду.

Так, пора навести порядок в своей жизни и сказать Ксюхе: «Прощай!» Прислушиваюсь к себе: в душе никакого сожаления, наоборот, птички поют, словно принял самое важное решение в жизни.

Отодвигаю щеколду и быстро выхожу на лестничную площадку, прижав спиной дверь. В квартиру точно ее не пущу.

— Владик, дорогой! — Ксюха бросается ко мне на шею.

Я выставляю перед собой руки и сдерживаю ее порыв.

— Ты почему людей пугаешь? — набрасываюсь на неё и поворачиваюсь к Сергею Михайловичу: — Спасибо за поддержку.

— Помощь нужна?

— Теперь я сам справлюсь.

Жду, пока пенсионер зайдёт к себе в квартиру, только потом обращаю внимание на Ксюху. Она зло смотрит на меня. Глаза красные, словно целый день плакала, волосы растрепанные, изо рта пахнет алкоголем.

— Влад, давай поговорим.

— Говори, — морщусь я. — Ты с первого мая не протрезвела или по новой заправилась?

— Задворный, как ты можешь!

Она бьет меня кулаком в грудь, но я перехватываю запястье: не намерен получать тумаки ещё и от бывшей. Что-то слишком много стало тех, кто непременно хочет со мной поквитаться.

— Кажется, я тебе ясно сказал, что мы расстаёмся. Даже девушку свою привёл. Что ещё непонятно?

— Я тебе не верю. Это был спектакль, чтобы мне сделать больно. Если тебе, и правда, нравится та коза, давай развлечемся с нею вместе, я не против.

Ксюха выдёргивает руку и ладонями берет меня за щеки, я трясу головой, не позволяя ей вольности.

— Уходи! Прошу по-хорошему. Мне не хочется скандалить.

— Пойдём к тебе, никто и не услышит. Владик…

Быстрым движением она хватается за пояс моих джинсов и притягивает к себе. Отскакиваю к лифту и нажимаю кнопку вызова.

— Уезжай! Это последняя наша встреча.

И тут ловлю ее взгляд, направленный на дверь.

Блин! Что наделал, идиот! Мы одновременно бросается к входу, но она на находится ближе, поэтому проскальзывает в квартиру и закрывает дверь на задвижку.

Я щелкаю зубами в миллиметре от вздрогнувшего от удара железа и тут же начинаю колотить руками и ногами.

— Ты что делаешь? Открой немедленно!

— Да, пошёл ты! — доносится глухой ответ.

Потом слышу вскрик, визг, звуки борьбы и несусь к соседу. Тот открывает дверь сразу, словно стоял и подсматривал в глазок.

— Телефон, срочно!

Сергей Михайлович протягивает мне старый мобильник с кнопками. Я растерянно смотрю на маленькую коробочку в половину ладони.

— Погоди, оплошал, — старик бежит в комнату и возвращается с айфоном. — Этот пойдёт?

Я нахожу в интернете номер службы вскрытия замков. Диспетчер записывает адрес, но не обещает, что мастер приедет быстро.

— Сами понимаете, праздники. Вызовов много.

— Черт! Черт! Черт!

Опять несусь к двери и прикладываю ухо: ни звука. Что же делать? Разъярённая Ксюха может и убить. Хватаюсь за голову и сжимаю пальцами виски: «Думай! Думай! Думай!»

Ванька! Набираю его номер и радуюсь хорошей памяти. Он отвечает сразу, словно ждёт звонка.

— Живо ко мне лети! Прямо сейчас. И слесаря прихвати. Или инструменты.

— Что случилось?

— Катастрофа. Ксюха изувечит Регину.

— А ты, где? — друг кричит так, что, кажется, сейчас лопнет барабанная перепонка.

— Стою за дверью. Она металлическая. Эта дурища изнутри ее закрыла.

Иван отключается, а я тупо смотрю на телефон. Пока друг приедет, пройдёт не меньше часа. Сосед трогает меня за локоть.

— А если через балкон?

Смотрю на него, и до меня едва доходит смысл сказанного.

— Балкон? Он же застеклен. И перегородка между квартирами каменная.

— Каменная, но только на две трети, а наверху есть лаз.

— Показывайте!

Я врываюсь в квартиру соседа, лоджия которого примыкает к моей. Теперь и я вспоминаю, что его кот иногда захаживает ко мне на огонёк. Но сумею ли я протолкнуть своё тело в эту дыру? Главное, попасть к себе, остальное несложно: я сплю всегда с раскрытой дверью, а сегодня ночью мне было очень жарко.

Шустрый Сергей Михайлович подставляет табуретку, я забираюсь на неё, подтягиваюсь и выглядываю в дыру: точно, дверь открыта. Но отверстие кажется маленьким для моего тела. Нет, это не выход. Нужно попытаться открыть дверь.

И тут скандал из комнаты переваливаются в спальню. Я взлетаю на табуретку и хорошо слышу звуки борьбы и визгливые голоса.

— Ты моего мужика… — это Ксюха.

— Он мой муж! Убирайся! — теперь Регина.

— Стерва!

— Шалава!

— От такой же и слышу! Спишь с двумя друзьями сразу!

Это она о чем? Неужели о Ваньке? Он же сказал, что Ксюха приходила за поддержкой. Едрить-колотить! Так, друг и поддержал по-мужски! Ну, предатель!

Хватаю с веревки полотенце, бросаю его на перегородку, подтягиваюсь и ложусь животом на край.

— Помогите!

Сосед толкает меня снизу, и я начинаю протискиваться.

— А ну, иди сюда! Я тебе сейчас глаз на нос натяну!

— Попробуй только!

Скриплю зубами, но стараюсь протолкнуть тело, чтобы свалиться с противоположной стороны, а оно, как назло, ни туда, ни обратно.

Сосед пыхтит от натуги:

— Ой, паря! Застрял ты, кажись!

Звон разбитого стёкла буквально подбрасывает меня. Я дергаюсь и кричу во всю глотку.

— Ксюха, не смей! Убирайся! Я вызвал полицию!

— Чт-о-о-о? — дикий рёв бьет по ушам, и на лоджию вываливается растрепанная и красная Ксюха.

Ее руки измазаны кровью.

— Стерва, — схожу с ума от ужаса. — Ты что сделала с Региной! Подумай о последствиях.

— Я сделала? Ты где эту дикую кошку откопал? Ну, Задвора! Держись!

Она исчезает. Я группируюсь и рывком продвигаюсь на несколько сантиметров. Осталось протолкнуть зад, но нет хорошего упора для толчка. Босые ноги скользят по панелям обшивки балкона.

— Сергей Михайлович, толкните сильнее.

— Так, сил больше нет, да и неудобно с такого положения толкать. Погоди, я стремянку раздвину.

Я чувствую себя гусеницей, застрявшей в щели. Куда ни дернусь, ниоткуда нет выхода,

Ксюха снова вылетает на балкон, в ее руках кастрюля. Следом выскакивает Регина. Она видит меня, взмахивает руками и вцепляется в кастрюлю с другой стороны. На ней надет пеньюар, разодранный по шву, и кружевная сорочка, сквозь которую виднеется обнаженное тело.

Девушки кричат и яростно борются за посудину, из которой выплескивается парящая вода. Мелькают то рыжие волосы, ноги, то руки, то белые ягодицы Регины: на ней нет белья. Со всех сторон открываются окна на лоджиях, выглядывают соседи, не понимающие, откуда несутся вопли.

Сосед забирается на стремянку, заглядывает в дыру и вскрикивает:

— А куда ты трусы дела, красавица? Что ж вы, девки, делаете? Стыда нет!

Регина взвизгивает, отпускает ручки кастрюли и хватается за края пеньюара. И тут Ксюха размахивается и выплескивает на меня воду. Я захлебываюсь от горячего потока, Сергей Михайлович, как человек с отменной реакцией, за долю секунды до броска угадывает задумку девушки и слетает со стремянки.

Но в этот момент он с силой пихает меня, и я, совершенно ослеплённый и оглушенный, вываливаюсь к себе на балкон прямо на сушилку с развешанным бельём. От удара сотрясается тело, а затылок прикладывается к камню так, что искры брызжут из глаз. От боли зажмуриваюсь, чтобы не закричать.

Девушки, толкаясь, бросаются ко мне, и в этот же момент раздаётся звонок в дверь…

Я лежу на полу балкона, пришибленный сложившейся сушилкой, а в голове, как дятел, пульсирует болью только одна мысль: «Как такое может быть? Как?» Все неприятности в один момент свалились на меня разом. Не иначе какому-то божеству перешёл дорогу. Или судьба решила размяться по полной программе.

Вмиг забываю о своем теле, вывернутом буквой «z», о боли и горячей воде и начинаю крутиться, пытаясь найти опору и встать.

— Дверь, — хриплю едва слышно, — откройте кто-нибудь.

— Сам открывай, — фыркает Ксюха и пинает кастрюлю ногой.

От нестерпимого грохота закладывает уши и звенит в голове.

— Ну, стерва! — рявкаю и срываюсь на стон.

— Я тебе покажу стерву! Радуйся, что вода просто из-под крана, а не кипяток. — бывшая исчезает в глубине квартиры.

Оттуда слышится грохот, мат, хлопание дверями, но мне сейчас не до Ксюхи: надо выбраться из сушилки.

— Сергей Михайлович… посмотрите…

— Понял, мигом на разведку сгоняю.

— Владик, миленький, — причитает Регина, она уже забыла о конфузе с нижним бельём и стоит на коленях возле меня. — Тебе больно?

— Терпимо. Помоги встать.

Жена вскакивает, и тянет меня на себя, но от удара леска на сушилке разошлась в стороны, и я прочно застрял между нею. Каждый толчок и рывок отзывается нестерпимой болью в боку. Неужели сломал рёбра до кучи?

— Не получается, — плачет Регина. — Надо резать леску. Где у тебя ножницы?

Она бросается к двери, опять мелькая ягодицами.

— Трусики надень.

— Что? — поворачивается, я показываю глазами на ее ноги, она разводит руками: — Белье в сумке, я не знаю, где она. Плевать!

— Э-э-э, Владислав, — голос соседа раздаётся над головой. — К тебе пришли какие-то люди.

— Высокий парень и мужчина с ящиком? — выдыхаю радостно, насколько это возможно в данной ситуации. Иван успокоит и уведёт Ксюху. Надеюсь на это.

— Нет. Пять человек: две женщины и трое мужчин.

— Дьявол!

Я хмурюсь, не понимая, кому ещё понадобился, и сталкиваюсь с безумным взглядом Регины, так и застывшей в дверях.

— О Боже! — шепчет она побелевшими губами. — Родители.

— Только не это! Беги!

— Куда?

— Можешь ко мне, — голова Сергея Михайловича вещает с высоты.

— Как? Я туда не заберусь!

— Понял! Отвлеку беседой, — сосед спрыгивает на пол. — Нечего без приглашения в гости ходить, пол намыт.

Я слышу его бубнение, но изо всех сил пытаюсь выбраться из ловушки. В голове паника. Сейчас Ксюха разглядит в глазок непрошенных визитеров и из вредности откроет дверь.

Регина вдруг шумно вдыхает воздух и приходит в себя. Она исчезает в комнате и почти сразу возвращается с ножом. Звонок наконец ещё раз чихает и замолкает, затихает и Ксюха, а это не к добру.

Дурдом моей жизни закручивается в тугую спираль.

— Где рыжая?

— В спальне. Потерпи, дорогой, я сейчас.

Регина пытается пилить и дергать леску, но лезвие скользит и срывается.

— Возьми ножницы, они в кухне.

— Не могу. Их забрала Ксения.

— Зачем?

В голове вспыхивают страшные картины. Вот бывшая режет себе вены или держит острые кончики у горла, чтобы шантажировать меня. Ни разу она не делала попытку покончить с собой при наших расставаниях, но я ее никогда и не бросал. Это она всегда меня выгоняла.

— Она успокаивает нервы, разрезая на кусочки нашу одежду.

— Чт-о-о-о? И ты так спокойно об этом говоришь?

— Тряпки — дело наживное. Плевать! — Регина напрягается, дергает и радостно вопит: — Ура! Поддаётся!

Натянутая, как струна леска лопается и летит прямо мне в глаз, едва успеваю отдернуть голову. Хромой, поцарапанный, с фингалом под выбитым глазом я точно никому уже был бы не нужен.

Регина помогает мне встать и слегка касается моих рук, груди, живота, а слёзы катятся по лицу и падают с подбородка.

— Ну, тише, не плачь, — прижимаю ее к себе.

— Ты весь в порезах. Что же мы будем делать?

— Пока ждём сигнала. Вдруг соседу удастся сплавить твоих родителей и французов.

— А эти что забыли у твоей квартиры? — всхлипывает Регина и охает.

— Что такое?

— Я же маме адрес не давала. Как она его узнала?

Мы секунду смотрим друг на друга и, не сговариваясь, бросаемся в комнату. Я сразу вытаскиваю сумку и кидаю на диван. Регине слова не нужны. Одним движением она расстегивает молнию, вытаскивает белые трусики из пакета и надевает на себя.

Я несусь в спальню: мокрые насквозь джинсы нужно снять. Успеваю взглядом окинуть кровать, на которой сидит Ксюха в окружении кучи лоскутков и нацеливает ножницы на мою футболку.

— Ты больная на всю голову, — шиплю на неё и выхватываю ножницы и выдергиваю ещё целую футболку. Ее тут же перехватывает Регина.

— Ну, и что! — с вызовом подскакивает бывшая. — Зато будет в старости что вспомнить.

Махнув на неё, лезу в шкаф: пустые плечики и полки грустно смотрят на меня.

— Держи!

Оборачиваюсь и успеваю подхватить спортивки, которые вчера выстирала Янка. Грудь наливается тёплом и благодарностью к Регине. Она собранна и серьёзна как никогда, опять растерянная девчонка превратилась в строгую учительницу. Ксюха с ухмылкой наблюдает за нами. Она выплеснула злость в драке, остатки потратила на одежду, теперь ей весело.

Я стягиваю джинсы и переодеваюсь. Регина, не обращая внимания на мою бывшую, тоже снимает пеньюар и рубашку и остаётся в одних трусиках.

— Ха, где ты такую нищенку нашёл? — показывает на неё пальцем Ксюха. — В какой подворотне?

Я срываюсь. Подлетаю к ней и хватаю за горло. Мое терпение лопается как мыльный пузырь.

— Ещё слово, и придушу! — шиплю ей в ухо и сдавливаю пальцы.

— Давай, вперёд! — тяжело дышит, глаза горят лихорадочным блеском.

— Милый, подвинься, — Регина втискивается между нами и снимает мои пальцы с горла бывшей. — Тебе помочь одеться?

— Ты куда лезешь, шмара? Это наши с Владом разборки.

Ксюха отталкивает ее, но Регина поворачивается к ней лицом и спокойно спрашивает:

— Ты о трусиках говоришь? — она оттопыривает резинку сзади и показывает фирменный штамп. — Милочка, как ты не узнала «Гарнетте»? Один комплект стоит больше двух тысяч долларов. Качественный матовый шёлк, мягкий, как пух. Ни одного шва. Хочешь потрогать?

Я распахиваю глаза, даже на миг забыл о ситуации. Перед нами сейчас стояла настоящая английская леди в бог знает каком поколении.

— Спятила? — Ксюха явно теряется. Она пятится, оглядывается, натыкается на меня и кричит: — Задвора, ты на деньги повелся? С тобой все ясно, предатель! Погоди, сволочь, ещё приползешь ко мне на коленях, будешь прощения просить, когда эта фифа тебя бросит.

— Не брошу, — Регина отвечает едва слышно. — Это мой мужчина.

Она берет меня под руку и кладёт голову на плечо. Я ей безмерно благодарен. В драке победить бывшую невозможно, а вот так, холодным тоном леди, оказывается, сбить спесь легко и просто.

— А ты моя любимая женщина, — целую ее в висок и морщусь от прострела в боку.

Точно, рёбра сломал!

— Да пошли вы…

Ксюха бросается к двери, снимает задвижку и вылетает на площадку прямо в толпу людей. Они оборачиваются, замечают нас с Региной и дружно вскрикивают.

— Дочь, как это понимать! — Диана Алексеевна с ужасом смотрит на Регину, одетую только в мужскую футболку.

— Эта стерва, которая увела моего мужика, ваша дочь? — тут же делает стойку Ксюха. — Нам с вами надо серьезно поговорить.

Светлое утро превращается в мрачный вечер…