Глава 34

После звонка Ивана завожу мотор и срываюсь с места, но опять останавливаюсь: куда еду? Даже не знаю, в каком травмпункте находится Влад. А может, он в больнице? Праздничный день, не все учреждения работают.

На выяснение адреса уходит ещё пять минут, и когда подъезжаю к зданию, вижу, как следователь выводит моего парковщика на крыльцо.

Первый порыв — подбежать, обнять, успокоить. Прижаться к широкому плечу лбом, вдохнуть родной запах. Даже сердце щемит от неудовлетворенного желания.

Я выскакиваю из Мазды, но не успеваю. Иван разворачивает машину и направляет ее к другому выезду с больничной стоянки. Бегу следом, отчаянно размахивая руками, увы, друзья меня не видят. Или не хотят видеть?

Останавливаюсь, руки падают вдоль тела. Что делаю? Зачем? Навязываться мужчине? Ни за что! Гордость ещё есть. Хотя Влад и защищал меня в квартире от родителей и Ксении, его нерешительность в отношении бывшей заставляет задуматься.

А что, если в его душе остались следы былой любви? Может быть, девушка права: парковщик устроил этот спектакль назло ей? Я же помню, как она выбрасывала его вещи из своей квартиры! Да и Влад перед визитом в бар сказал, что ему нужна моя помощь в этом деле.

Усталость наваливается на плечи тяжелым грузом. Нет желания думать, разговаривать и мучиться. Нужна передышка. Еду домой и бесцельно болтаюсь по пустой квартире, лишенной многих вещей. И мне предстоит забрать эти предметы из дома Влада. Грустная перспектива — застать там довольную скандалистку Ксюху, удручает.

А ещё больше злит телефон, который не выпускаю из рук. Звонит кто угодно, только не Влад. Несколько раз хочу набрать его номер, но не решаюсь. Это он виноват в случившемся. Зачем дал Ксении ключи от своей квартиры?

На какой-то миг я забываю, что моя семья не осталась в стороне и тоже устроила представление, и когда звонит мама, отвечаю сразу, с первого сигнала.

— Тетя Марина улетела? — спрашиваю ее.

— Ты только это и хотела узнать? — вопросом на вопрос отвечает она.

— Мама, пожалуйста! Мне и так плохо!

— Ещё бы! Приехала бы домой одна, все сложилось бы по-другому.

— Зачем ты так? Иногда мне кажется, что ты не мать, а мачеха! Прояви хотя бы немного сочувствия, — сама не ожидаю, но рот вдруг кривится, я всхлипываю и запрокидываю голову, чувствуя, что слёзы вот-вот потекут по щекам.

— Это грубо, Регина, — мама замолкает, слышу частое дыхание, словно она тоже плачет. — Дочка, любимая моя и единственная девочка, я же беспокоюсь о тебе.

— Знаешь, Альберто далеко не лучший кандидат в мужья. Кажется, от ещё и гей.

— Ты о пьяном мужском поцелуе? Нет, Мариша бы такого не допустила.

— Жаль! Слепо веришь подруге, но не мне. Он Владу откровенно намекал на отношения.

— Вот засранец! — неожиданно ругается мама. — Согласна, с Альберто я пролетела. Но и твой Владик не лучше. Мало того, что его хваленый бизнес на грани развала, так ещё и бегает на два фронта.

— Никуда он не бегает, мама, — устало отвечаю ей, спорить не хочу, словно побывала на вечеринке энергетических вампиров, которые все силы высосали. — Да и бизнес все же есть, он не обманул. Ты ведь не спрашивала, в каком он состоянии. Влад — отличный парень. И мне ни разу не солгал.

— Неужели ты, и правда, влюбилась.

Задумываюсь. А что такое любовь? Это счастье или постоянная боль? А может, удовлетворение в постели — это и есть мимолетное удовольствие, а все путают его с любовью? Но почему так сердце ноет? Хочется бежать к парковщику и быть рядом.

— Не знаю, мама, — делаю паузу, не решаюсь продолжить, но слова вылетают сами: — Он мне очень нравится. Очень. Я даже не представляла, что могу испытывать такие чувства.

— О Боже! — Мама всхлипывает, уже не скрываясь, и кричит: — Витя, наша девочка влюбилась. Что же делать?

— Оставь Регину в покое! — слышится далекий голос отца. — Она умница, и сама разберётся.

— А если он разобьёт ей сердце?

— Вот тогда и поддержим, как любящие родители. Дай ребёнку самому принять ответственное решение — бороться за парня или бросить его.

Слушаю перепалку родителей, а сердце наполняется тёплом. Нет, я не одна. Мама и папа — хорошие люди и обожают меня, только иногда душат своей любовью. Кто его знает, может, и я стану такой же матерью.

— Я все поняла, не волнуйтесь за меня. Обещаю, проблем больше не будет.

— Доченька, не клянись! Любовь, она такая, все из головы вылетает, — не соглашается мама. — Только об одном прошу: потерпи хотя бы денёк. Завтра легче станет. Если все так же будешь рваться к своему Владу, попробуй встретиться. А там уже ситуация подскажет.

День! Надо продержаться один день! Это я смогу. Наверное…

И все равно болтаюсь до вечера с телефоном в руках, хотя завтра на работу, нужно готовиться к урокам. Есть не могу, кусок в горло не лезет, пью чай и бездумно смотрю на экран телевизора.

Утром просыпаюсь поздно. Вскакиваю с мыслью, что опоздаю на уроки. И хотя я влетаю в школу за одну минуту до звонка, получаю выговор от завуча.

— Регина Викторовна, классный руководитель должен приходить за полчаса до начала рабочего дня и встречать учеников.

— Хорошо, учту, — не спорю я ней, бесполезно доказывать, что в законе такое требование не прописано и не оплачивается.

Влетаю в класс, мои дети смотрят настороженно: они привыкли, что я приветствую их с улыбкой. Урок начинаю нервно, устанавливаю дисциплину, срываюсь на непослушных мальчишек и, вместо объявления темы, начинаю принимать стихотворения наизусть.

Притихшие дети выходят к доске по одному, рассказывают плохо, с ошибками. Я ещё больше завожусь.

— Я задала стихотворения неделю назад! Неужели за столько выходных дней вы не могли выучить его хорошо?

— Регина Викторовна, — шепчет мне Юля с первой парты, — стихотворение вы задали на пятницу. К сегодняшнему уроку нужно было прочитать рассказ.

— Не придумывай! — одёргивающих ее и замолкаю: а вдруг это я оплошала?

Открываю журнал и чувствую, как щеки начинают полыхать. Точно! Дети правы! А все Влад виноват. Не хочу такую любовь, которая отключает мозги!

Отворачиваюсь к окну. Непрошеные слёзы катятся по щекам. Идиотка! Разве можно при срываться при учениках?

— Регина Викторовна, — слышу голос Насти. — Я выучила стихотворение, могу рассказать.

— И я…

— Я тоже…

— Хорошо, Настя, начинай ты, — говорю, но стою спиной, чтобы не выдать своё состояние.

Постепенно прихожу в норму, но рабочий день тянется долго, а все потому, что мой взгляд прикован к телефону. «День прошёл, почему же легче не становится?» — вспоминаю мамины слова. На шестом уроке в десятом классе в аудиторию заглядывает техничка.

— Регина Викторовна, можно вас.

Даю ученикам задание и выхожу в коридор.

— Вам курьер привёз цветы. Хочет, чтобы вы расписались.

Цветы? Сердце заходится от счастья. Влад! Он не забыл! Я ему нужна. Бегу к вахте, возле которой стоит парень в шлеме и держит огромный букет красных роз. Замедляю шаг. Точно такой же веник видела недавно возле квартиры Ксении. Он лежал на подоконнике, никому не нужный, и розы скорбно склонили головки.

Как это понимать? У Влада один подход ко всем женщинам? Или он так прощается? Счастье мгновенно улетает вниз, словно проваливается в пропасть с высокой скалы. В груди надувается пустота. Она ширится и ширится, вот-вот взорвется криком.

Разворачиваюсь и бегу к классу.

— Девушка, здесь записка! — вопит курьер.

Отмахиваюсь от него и прячусь за дверью. Прижимаюсь к ней стеной, не могу перевести дух. Десятиклассники, только что галдевшие во весь голос, разом замолкают.

— Регина Викторовна, вам плохо?

— Все хорошо, — выдавливаю из себя мертвыми губами. — Продолжаем урок.

Как закончился этот страшный день, не знаю. На автомате выполняю минимум обязанностей, хватаю пальто и убегаю из школы. Дома даю волю слезам. Как глупо! Как все в моей жизни глупо! К черту Влада! Жила же как-то без него. Эту страницу перелистываю и двигаюсь дальше.

Легко сказать, но практически невозможно сделать. Душа изнывает от тоски, и когда наконец слышу в трубке любимый голос, не раздумывая, соглашаюсь на ужин. Вызываю такси, не уверена, что сама смогу вести машину спокойно. Подъезжаю к отелю, а внутри все трясётся от нервного ожидания.

В голове прокручиваю придуманную фразу, которую сразу скажу: «Прощай, Влад! Наш контракт завершён, больше нет смысла продолжать встречаться».

Такси останавливается у подъезда отеля, швейцар распахивает дверь, подаёт мне руку и, расплываясь широкой улыбкой, говорит:

— Добро пожаловать в «Золотой ключик», Регина Викторовна.

Ошарашенная таким приемом, я прохожу сквозь раздвижные дверь и столбенею…

Никогда ещё не видела «Золотой ключик» в таком убранстве.

Повсюду стоят цветы, словно я попала в цветочный магазин, а не в холл среднего отеля. И в середине каждого роскошного букета — золотистая палочка, на которой табличка с надписью. Я

«Наверное, название сорта», — решаю я, неуверенно делаю шаг, другой и понимаю: цветы стоят не хаотично, а в определенном порядке, по цветовой гамме. Начинается с белых роз, и постепенно оттенки меняются, темнеют и доходят до темно-бордовых. Следующий ряд выстроен из лиловых цветов, затем оранжево-желтых, синие-голубых и даже чёрных.

Это буйство красок ошеломляет, приводит в недоумение, больше напоминает цветочный павильон, а не отель. Создаёт это впечатление и сладковатый запах, как дурман, пьянящий голову, музыка, плавная, тягучая, напоминающая восточные мотивы.

А главное, никто не разглядывает эту красоту, нет продавцов, наперебой предлагающих купить цветы или их семена.

Приглядываюсь к табличке. На ней три слова: «Для любимой царицы!». Иду к следующей, там написано то же самое. И впереди, насколько хватает глаз, слова одинаковые.

«Надо же, кому-то повезло!» — пожимаю плечами и иду в ресторан, уже не ничего не рассматривая. Отмечаю про себя, что выставка цветов напоминает коридор, который ведёт как раз туда, куда мне надо, и все.

С рестораном творится тоже что-то непонятное. Он пуст, хотя время ужина, и обычно здесь нет свободных столиков. Их тоже нет, только в середине зеркального зала стоит один. Дорожка из цветов ведёт к нему и заканчивается сердцем, выложенным из горящих свечей.

Что за черт! Ощущение, что я участвую в съемках рекламы или вообще оказалась случайно на чужом празднике.

Неужели Влад меня разыгрывает? Или это я что-то перепутала? Точно! Встреча назначена в другом месте! Роюсь в сумочке в поисках телефона и боковым зрением вижу движение. Поднимаю голову — в центре сердечка стоит Влад и протягивает мне руку.

Я окончательно теряюсь, оглядываюсь, готовая скрываться бегством. Но двери ресторана закрыты. Кто и когда это сделал, представления не имею. Не видела и не слышала.

— Регина, иди ко мне, — просит Влад.

— Ты шутишь? — делаю шаг назад.

— Пожалуйста…

— Не пойду. Объясни. Как я должна понимать все это?

— Подойди и узнаёшь.

— Влад, не шути со мной!

Говорю, а сердце трепещет в груди, как заячий хвостик. И жарко становится отчего-то, кончики ушей начинают полыхать, а за ними — щеки. До меня наконец доходит, что царица — это я, и все разнообразие цветов в холле, тоже для меня.

И дорожка, и сердце, и свечи.

И Влад.

Неожиданно он опускается на одно колено. Я не вижу его. Глаза закрыты прозрачной пленкой слез, и она дрожит, словно рябь на стоячем озере. Смахиваю рукой эту влагу, а она не смахивается, не хочет, новая сразу набегает.

— Регина, я вполне серьёзен. Смотри только на меня, моя королева, и иди сюда, не бойся.

Словно под гипнозом я делаю первый шаг, второй, третий. Когда оказываюсь рядом, Влад берет мои пальцы и нежно целует. Выдергиваю руку и прячу за спину.

Страшно! Надвигается что-то серьёзное, то, с чем не смогу справиться.

Но мой парковщик не сдаётся. Он качает головой и смотрит так нежно, так зовущие, что я сама кладу пальцы на его ладонь.

— Влад…

Дрожащие губы отказываются повиноваться. Все заготовленные слова вылетают из головы. Я вижу только эти глаза, напоминающие чистое лазурное небо, изогнутые домиком брови и восхитительный рот, магнитом притягивающий к себе.

— Моя королева, ты выйдешь за меня замуж? — тихо спрашивает он.

— Да, — не успев даже обдумать предложение, соглашаюсь я.

Влад осторожно надевает на мой палец тяжёлое кольцо со сверкающим камнем, именно таким, о каком тайно мечтает каждая девчонка, а я не исключение. Он ещё раз целует мне руку, встает и прижимает к себе.

И тут я срываюсь. Та пустота, что росла и ширилась в груди все эти дни, превратившись в шар, вдруг лопается. Я вздрагиваю, судорожно хватаю ртом воздух и захлебываюсь плачем.

— Ну, что ты, что ты! — Влад гладит меня по спине, волосам, как маленькую девочку, а потом кричит: — Мама, Яна, Регина согласилась стать моей женой.

Его слова — ещё один удар по растрепанным нервам. Моментально встряхиваюсь и прихожу в себя. Отстраняюсь, роюсь в сумочке в поисках платка, но Влад уже протягивает мне салфетку со стола. И когда успел ее взять. Или приготовил заранее?

— Ты сошёл с ума? Без предупреждения? Так нельзя…

— Конечно, дорогая, нельзя! Иди ко мне!

Он целует меня в макушку, и опять чувствую себя ребёнком, а не взрослой женщиной. Оглядываюсь — никого. Только вдалеке, в двери в кухонный блок мелькает служебная форма. Судя по комплекции, сам шеф-повар обслуживает ужин директора отеля.

— Ты меня разыграл?

— Конечно.

— И это тоже подделка? — поднимаю руку с кольцом и любуюсь радужными лучиками, разбежавшимися во все стороны от луча света.

— Кольцо настоящее.

— Но оно стоит бешеных денег.

— Ну и что? Я могу себе это позволить. А цветы, Регина, выбери сама, какие тебе нравятся. Они все для тебя.

— Ты сошёл с ума! Мы даже не знаем друг друга по-настоящему.

— Я знаю. Ты женщина, предназначенная мне судьбой.

Влад осторожно переступает через горящую свечу и ведёт меня за собой в холл. Он разводит руки, предлагая выбрать цветы. Я откидываю взглядом розы, лилии, хризантемы, фиалки, ирисы, орхидеи, ромашки и… остаюсь равнодушной. Их искусственная красота никогда особенно не привлекала меня. Мой жених, теперь могу смело так называть любимого, с удивлением смотрит на меня.

— А те красные розы были от тебя? — поворачиваюсь к нему.

— Прости, пролетел с цветами. Не знал, что купить, вот и выбрал самые бросающиеся в глаза.

— Я розы не люблю.

— Потому их и не взяла?

— Нет. По другой причине? — делаю паузу, провожу пальцем по губам Влада, он целует их, озадаченно наклоняет голову и ждёт ответа. — Я уже видела такой букет у дверей Ксюхиной квартиры.

— Когда? — он смущается. — А-а-а, понял. Какой же я идиот! Даже не подумал об этом! А какие цветы тебе нравятся? Выбирай любые!

— Тех, что мне нравятся, здесь нет.

— Как?

С удовольствием наблюдаю, как меняется выражение его лица, моя маленькая месть за сюрприз, от которого чуть не остановилось сердце.

— Вот так!

— И помолвка у нас будет без цветов? — уточняет он.

— С цветами, только возьми сам те, которые, как ты считаешь, мне подходят.

Он медленно идёт вдоль букетов, но не прикасается ни к чему. Звук уведомления брякает неожиданно. Влад вытаскивает телефон, смотрит на экран, потом на меня, загадочно улыбается и возвращается.

— Бог с ними, с букетами! Я хочу есть, а ты?

Желудок откликается голодными спазмами. Жених берет меня за руку и ведёт за собой в ресторан. В дверях я оборачиваюсь: все же интересно, кто прислал Владу смс и почему он сразу передумал выбирать цветы? За нами наблюдают?

Но ничего подозрительного не замечаю и успокаиваюсь. За ужином мы не можем наговориться. Перебивая друг друга, рассказываем, как провели эти тяжелые дни разлуки.

— Региша, давай, договоримся, — Влад не выпускает из пальцев мою руку, словно боится, что сбегу. — Больше не станем играть в молчанку. Я чуть с ума не сошёл в ожидании твоего звонка.

— Я тоже. А почему ты сам не позвонил?

— Не знаю. Все хотел и не решался, гипнотизировал телефон и злился, что ты не даёшь о себе знать. Думал, ты обиделась на меня. Янка посоветовала выдержать денёк, дать возможность переварить случившееся.

— Так странно! Мама мне сказала то же самое.

— Неужели суровая леди приняла твою правду.

— Вряд ли, просто материнское сердце не каменное.

— Предлагаю завтра пойти в ЗАГС.

— Что-о-о-о? — Влад сегодня точно решил довести меня до обморока. — Зачем такая спешка?

— Боюсь, что тебя у меня отнимут. Не хочу ни на миг расставаться. И потом, мы все равно объявили всем, что уже поженились.

— А потом признались, что обманули.

— А это неважно! Пусть думают, что хотят! Главное то, что решим мы с тобой!

— Но как мы поженимся, если даже заявление не писали?