Глава 33

Я стою среди этих высокомерных людей и не понимаю, как оказался в подобной ситуации. Ещё недавно свобода и байк были самыми дорогими для меня вещами. Но стоило только задуматься об изменении жизни, как она вмиг превратилась в снежный ком и покатилась с горы.

Ванек спасает меня и ситуации. Увидев его в дверях квартиры, я облегченно выдыхаю и сажусь на стул, потому что ноги отказываются держать хозяина. Ксюха бросается ко мне, сочувственно охая и причитая, хотя ещё пятнадцать минут назад с остервенением грызла сердце.

— Уходи, — отстраняюсь от неё рукой. — Видеть тебя не могу.

— Хорошо, хорошо, ты только не волнуйся.

— Можете мне рассказать, что здесь произошло.

— Эта стерва разгромила мою жизнь.

— Неправда! Не слушай его! — кричит Ксюха.

Я поднимаю веки и сверлю ее взглядом. Не глядя на стол, хватаю со стола кружку и швыряю ее на пол. Остатки тёплого кофе брызжут на меня, друга и Ксюху. Но мне этого мало. Терпению приходит конец. Начинаю подниматься, сжав кулаки.

— Это лишнее! — Ванек бросается ко мне и прижимает к стулу.

Видимо, со стороны выгляжу устрашающе, потому что бывшая начинает отступать. В ее фиалковых глазах плещется растерянность и паника.

— Вань, отправь ее домой, иначе… — резко поворачиваюсь, и боль простреливает бок. — Черт!

— Что с тобой? — Иван поднимает футболку. — Фь-ю-ю-ю! — свистит он и рявкает на Ксюху. — Что вы, бабы, сделали с мужиком.

— Простите…

Вперёд выступает сосед и рассказывает о моих альпинистских приключениях на балконе.

— Знаешь, дорогая подруга, — Ванька наступает на бывшую. — Всему есть предел.

— А что я? Что я? Это он первый объявил мне войну.

— Я не объявлял тебе войну! Я расстался с тобой, как ты не понимаешь! — вскрикиваю я и опять кривлюсь от боли.

— Так, поехали в травмпункт! Не могу на это смотреть!

— Да, поехали. Владик, бедненький, прости меня!

— А ты куда собралась? — Ванек останавливает ее вытянутой рукой. — Убери весь бедлам, что устроила и сваливай домой.

— Вань, а ты на меня за что?

— Хм, Владислав, если вы доверите ключи от квартиры, я уберу все сам, — подхватывается сосед.

Конечно, я сразу соглашаюсь. Иван вызывает Ксюхе такси и сажает ее в машину. Только после того, как габаритные огни скрываются вдали, он везёт меня в травмпункт. Я отделываюсь легко, трещинами в рёбрах и тугой повязкой. Когда звонит Регина, превращаюсь в слух и всеми частями тела подсказываю другу ответы.

— Как думаешь, она приедет?

— А ты хочешь этого? — Ванек смотрит пристально. — Знакомство с ней принесло тебе неприятности. Может, возьмёшь пару дней перерыв, залатаешь раны?

— Не могу. Регина гордая, не станет бегать за мной и скандалить.

— Так, Задвора, в кого ты превращаешься? С Ксюхой мирился с ее скандалами, а с новой пассией будешь терпеть постоянно задранный нос?

Ответить мне нечего. Дома бесцельно брожу по убранной квартире и поглядываю на циферблат: два часа дня, три, четыре — Регина не появляется. Несколько раз порываюсь ей позвонить, но не решаюсь: вдруг рядом находятся родители!

Ложусь на кровать и не замечаю, как засыпаю. Открываю глаза, когда в комнате уже темно. Голодный желудок просит пищи, голодное сердце изнывает от тоски. С трудом нахожу пачку сигарет и курю одну за другой, запивая горе коньяком.

— Да пошло оно все в зад! — решаю в какой-то момент, выключаю телефон и отключаюсь.

Утром, опухший, избитый, завёрнутый в кокон бинтов, одеваюсь с трудом, но ползу на работу. Благие намерения, которыми пылал до праздников, испарились, словно их никогда и не было.

Парковщик Сашка первым бросается ко мне.

— Владислав Борисович! — спрашивает он с круглыми глазами. — Что с вами случилось? Вы будто в бою побывали.

Просто отмахиваюсь и шагаю к лифту. Сотрудники, заметив меня издалека, расползаются по щелям, как тараканы. А я настроен убивать за болтовню и длинные языки.

— Совещание в десять часов! — приказываю секретарше.

Она тут же опускает пальцы на клавиатуру и настукивает объявление для коллективного чата. На меня даже не поднимает глаза. Я внимательно слежу за каждым словом, отправкой смс и лишь потом иду в кабинет.

— Кофе во сколько принести, Владислав Борисович?

Голодный спазм сжимает желудок. После ночного бдения наедине с бутылкой утром не смог проглотить ни кусочка.

— Сейчас! — рявкаю я, и несчастная секретарша, на которую выливается мой гнев, вздрагивает и вжимает голову в плечи. — И закажи завтрак из ресторана. Михаил знает, что мне нравится.

Такой расторопности и оперативности от сотрудницы я уже давно не видел. Не успеваю повесить куртку, как поднос с едой стоит на моем столе. На блюде под колпаком дымится желтый омлет, на тарелочках лежат красиво нарезанные овощи, бутерброды, от чашки кофе идёт такой аромат, что я киваю секретарше вместо благодарности и набрасываюсь на еду.

Звонок интеркома раздаётся так тихо, что я оглядываюсь: где пищит мышь? Но вместо мышки в дверь заглядывает секретарша.

— Владислав Борисович, возьмите телефон, вам Яна Борисовна звонит.

«Янка? Почему на рабочий, а не мобильный?» — вспыхивают вопросы и тут же вспоминаю: я его выключил.

— Влад, какого лешего? — голос сестрицы дрожит. — Ты хочешь довести нас до инфаркта? Почему до тебя не дозвониться?

— Прости, недоглядел.

— Как у тебя дела? Я намекнула маме, что у тебя новая девушка.

— И что? — воспоминание о Регине сжимает сердце. Все-таки позвоню первым, и пусть друзья называют меня как хотят.

— Мама хочет с ней познакомиться.

— Нет!

— Почему? Вы поссорились?

Я рассказываю о приключениях последних суток. Яна то истерично смеётся, то всхлипывает.

— Вот так все и получилось, — вздыхаю под конец. — Регина уехала и не звонит.

— А ты?

— И я не звоню.

— Два идиота! Вот потому из-за сомнений и недоговоренностей рушатся прочные отношения. Вспомни мой брак!

— Не хочу! Я и сейчас прибить могу твоего бывшего, если попадётся на пути. Сукин сын и предатель!

— И зря, — голос Яны становится тише. — Я на днях узнала, что муж мне не изменял. Одна дура увидела его в компании красивой женщины, да не поняла, другая дура растрепала об этом всему офису, а третья — то есть я — не пожелала убедиться и проверить, а рубанула с плеча.

— И ты ему веришь?

— Верь, не верь, а уже поздно. Ты хотя бы сделай все правильно.

— Яна, дай совет!

— Нет братец, по части советов я полный профан. Пусть сердце тебе советует. Но позвонить надо, думаю.

Дверь открывается, мелькает лицо секретарши. Я прощаюсь с сестрой и секунду смотрю на дисплей: набрать номер Регины или нет? Ограничиваюсь смс. Пишу — стираю, снова пишу, и снова стираю. Так и не найдя нужных слов, бегу на совещание.

Сотрудники, напуганные моим грозным видом, подготовились хорошо. Я слушаю доклады, смотрю презентации, но ничего не понимаю: информация проходит мимо ушей и мозга, словно ручеёк бежит.

— Владислав Борисович, — нарушает тишину, установившуюся после последнего докладчика, менеджер по продажам, — какой вариант реконструкции отеля вас больше привлекает?

Закрываю глаза и перебираю в мыслях презентации. Что-то в каждой цепляло, а что-то вызывало сомнения, но не было ни одного варианта, где хотелось бы закричать: «Эврика!» 'Может быть, отправить отцу, пусть сам решает? — выползает хитрая мыслишка. Но тут же отбрасываю ее.

Ни за что! Сказал, что все сделаю сам, значит — сам! Дьявол! Ещё и конкурс обещал, а лучшего номинанта планировал назначить на высокую должность. И где была тогда моя голова?

— Владислав Борисович…

— У меня есть ответ, но хочу послушать и ваше мнение, — неожиданно для себя принимаю самое разумное решение.

Ещё час сотрудники горячо спорят над вариантами реконструкции, я концентрируюсь и внимательно их слушаю. Они подтверждают мою точку зрения: все бизнес-планы сырые и затратные. Их реализация в данный момент невозможна.

— И что будем делать?

— Дорабатывать? — несмело спрашивает менеджер по кадрам.

— Да, а ещё повесить объявление о конкурсе. Принять участие в нем может любой сотрудник отеля. Сроки у нас ограничены, поэтому Желающие пусть поторопятся. В комиссию назначаю…

Совещание длится долго, но поднимает настроение. Сотрудники неожиданно перестают казаться мне тупыми и ограниченными. Я вижу, что они по-настоящему болеют за дело и хотят перемен.

А с хорошим настроением просветляется и ум. Звоню племяннице и осторожно спрашиваю:

— Настя, как дела в школе?

— Все хорошо. Представляешь, теперь все ребята со мной дружат.

— А классная руководительница как к тебе относится? — с бьющимся сердцем задаю самый важный вопрос.

— Регина Викторовна? — в голосе Насти слышится удивление. — Не знаю. Она сегодня пришла грустная. Я даже видела, как она плакала.

— Прямо перед детьми? — ахаю я, а адреналин уже молотом ударяет в голову.

— Нет, что ты! Отвернулась к окну, пока мы стихи наизусть сдавали, но я-то видела!

Плакала… Регина плакала… Почему? Кто обидел мою девушку?

Срываюсь с места, забыв о боли, запрыгиваю на байк и несусь к школе…

Уже подъезжая к лицею, соображаю: так нельзя, сделаю только хуже, поэтому сворачиваю к цветочному магазину и снова звоню Насте, уточняю номер ее аудитории.

— Дядя, ты придёшь за мной? — радостный голосок племянницы приводит меня в ступор.

А это идея! Неплохая, но отложу ее пока. Заказываю роскошный букет и долго думаю, что же написать в открытке. Оказывается, это трудно. Не хочется, чтобы розы сразу полетели в урну.

Написать о любви — решит, что насмехаюсь. Мы знакомы всего десять дней. Откуда взялась любовь?

Написать о том, как не спал ночь от тоски, — подумает, что поврежденные рёбра болели.

Написать, что не могу прожить без своей фиктивной жены даже дня, — не поверит. За это время произошло столько безумных событий, сколько другой за всю жизнь не испытает.

Ограничиваюсь нейтральной фразой: «Дорогая, подожди немного, скоро приеду сам».

С нетерпением лично наблюдаю, как курьер привозит цветы в школу. Что ж, дело сделано, осталось подождать результата. И тут же получаю по носу: парень выносит букет назад.

— В чем дело? — останавливаю курьера.

— Не приняли. Это ваш? Заберите.

Парень сует мне в руки розы и заводит мотор.

— Почему?

— А я знаю?

Он уезжает, смотрю на букет и ничего не понимаю. Регина не любит красные розы? Странно, Ксюха их просто обожала. Все женщины любят розы. Или не все?

Задачка заводит меня в тупик. Раньше как-то не задумывался над таким вопросом. Звоню Янке.

— Сеструха, у меня тупик. Нужна помощь.

Рассказываю Янке о сегодняшнем дне.

— Идиот! Какой же ты придурок, Влад! Ты так и не позвонил Регине? Цветочками решил отделаться?

— А что надо? — теряюсь окончательно.

Никогда раньше не ухаживал за принцессой. С Ксюхой было все просто. Ели, спали, ходили в кино, ругались и мирились. Хотя… и с Региной в этом отношении проблем не возникало. Неужели дала отставку только потому, что я плохо вернул долг? Но тогда и она не справилась со своей задаче. Мы квиты.

— Позвони! Просто набери первым, и все! Раз она плакала, значит ждёт.

— Могла бы и сама позвонить.

— Ох, ты полный профан в покорении женской души, хотя и здоровый мужик. Трудно нам самим это сделать, вот и мучаемся, накручиваем себя, гадаем по ромашке.

— А ромашки возьмёт? — спрашиваю осторожно и отодвигаю смартфон подальше от уха, не дай бог заорёт, ещё и без барабанной перепонки останусь.

— Задворный… — дыхания на полноценный рёв у сестрицы не хватает, и она закашливается. — Пошёл ты в…

Я не жду, куда отправит меня Янка, отключаюсь и возвращаюсь на работу мрачный и недовольный жизнью. У входа замечаю парковщика Сашку и зову к себе.

— За сигаретами сбегать? — тут же спрашивает он. — Пардон, вы же курить бросили.

— Никуда не надо. Дай, постою за тебя немного.

— Владислав Борисович…

— Топай отсюда, пока я добрый.

Примерно час паркую машины, зачем это делаю, и сам не знаю. Не хочется возвращаться в офис, а живая работа и боль от постоянного движения помогают не думать о Регине. Сашка крутится где-то рядом, но не приближается. То там, то тут мелькает его куртка, и это начинает раздражать. Идея появляется внезапно, зову парня к себе.

— Выручай, друг. Подскажи, как помириться с девушкой.

— Это смотря чем ее обидели, — качает головой Сашок. — я обычно пытаюсь поговорить.

— Трудно.

— А я готовлю жене ужин, если провинился, и делаю дома уборку, — вмешивается в разговор любопытный швейцар.

— Тоже не вариант.

— Цветы посылали?

— Красные розы. Не приняла.

— На звонки не отвечает?

— Не пробовал.

— Слушай, Владислав Борисович! Это первое, что нужно сделать! — хором восклицают сотрудники.

— А если пошлёт?

— Попробуй ещё раз. Кулаком в лоб не стукнет, но отметит, что для тебя она важна.

Как ни крутись, а вариант со звонком предлагают все. Ну, почему Регина сама не звонит? Это же так просто: нажал на кнопку и разговаривай. Я готов! Сразу отвечу!

Эх, придется самому. Набираю номер и в ответ слышу: «Абонент временно недоступен». Вот и приехали! Ладно, не проблема. Включит телефон, сразу заметит от меня сигнал и перезвонит.

В кабинете гипнотизирую экран смартфона и вздрагиваю от каждого треньканья уведомления. Так и просидел до вечера, ничего не решив, пока секретарша не сказала, что шеф-повар ждёт в ресторане на ужин.

И тут меня словно кто-то подбрасывает. Опять набираю номер Регины и, не дыша, слушаю длинные гудки. Наконец в ухе щелкает.

Ура! Есть контакт.

— Да, — шелестит далекий, словно больной голос.

— Регина… — в горле внезапно пересыхает от волнения.

— С-слушаю.

Всхлипывает? Или мне кажется?

— Ты поужинаешь со мной?

На другом конце — молчание. Мне уже и дышать трудно в ожидании ответа. «Пожалуйста, ответь 'да»! — молюсь про себя.

— Хорошо. Когда и где?

— Прямо сейчас в ресторане моего отеля.

— Но… там твои сотрудники… потом сплетни пойдут…

— Башку откручу и собакам выброшу за болтовню! — отвечаю грубо и решительно, и сам верю, что сделаю именно так.

— Я приеду!

Словно крылья за спиной вырастают от счастья. Вылетаю из кабинета и кричу секретарше:

— Срочно! Общее собрание коллектива!

— Но рабочий день заканчивается!

— Пять минут! Мне нужно только пять минут!

Люди собираются в конференцзале. Они переглядываются, перешептываются. Явно никто не понимает, что взбредёт в голову сумасбродному хозяину. А ему многое хочется сказать.

— Уважаемые сотрудники, — оглядываю зал пристальным взглядом и сразу замечаю горничных, которые опять одеты не по уставу. — Вы все знаете, что мы начинаем реорганизацию отеля. Закрываться полностью не будем, переместим постояльцев в одно крыло, пока второе на ремонте.

— А сотрудникам, что делать? — выкрикивает горничная с короткой стрижкой чёрных волос.

Именно она говорила обо мне гадости, пока я стоял в лифте, хотя прекрасно знала, что я слушаю.

'Смелая значит? — усмехаюсь про себя, отмечая, что брюнетка попалась в расставленную ловушку.

— Лично вам — ничего! — отвечаю резко и равнодушно. — С завтрашнего дня вы — в отпуске! Хотя ещё подумаю, может, и уволю.

Зал дружно охает. Люди оборачиваются на горничную, лицо которой покрывается красными пятнами.

— За что? — вскакивает она с места. — На меня ни одной жалобы нет.

— Пожалуйста, выйдите сюда, к сцене. И подруг с собой возьмите. Да-да, — показываю рукой, — вон тех.

Гул в зале становится громче. Безумный директор явно затевает что-то страшное. Я молча жду, пока горничные не выстроятся в ряд.

— Мы тоже уволены? — всхлипывает подруга брюнетки, девушка с русым хвостом на макушке.

— Посмотрите на них и скажите, в чем провинились эти женщины? — обращаюсь к залу.

Люди переглядываются, администраторы начинают шевелиться. Наконец встает менеджер по персоналу, откашливается и говорит:

— Они нарушают устав отеля.

— Вот! — хлопаю в ладоши я. — Причём неоднократно. Галина Михайловна! — главбух вскакивает с кресла. — Вы приобрели новую униформу?

— Д-да, ещё до праздников выдала ее.

Поворачиваюсь к менеджеру по персоналу.

— Тогда почему я по-прежнему вижу неуставную одежду?

— Я выдал ее главной горничной.

Доходит очередь и до неё. Женщина средних лет смотрит растерянно и испуганно. Нет в ее глазах силы характера, нет и уверенности в себе, как в начальнике.

— Я же им говорила, что допрыгаются. Говорила!

Она начинает плакать, но мое каменное сердце не трогают эти слёзы. Конечно, я сам допустил этот развал, сам и должен его ликвидировать.

— Отлично, что вы все понимаете свои ошибки. И ещё, разве у нас в уставе нет пункта о конфиденциальности?

— Есть, — на менеджера по персоналу смотреть больно. Он беспрестанно вытирает пот со лба.

— Тогда почему ваши подчиненные не соблюдают правила?

В зале мгновенно наступает тишина. Кажется, до коллектива наконец дошло, что я настроен серьезно.

— О чем вы говорите?

— О сплетнях и разглашении личной информации.

— Мы никогда… ни за что! — администратор ресепшн окидывает взглядом своих работников. — Откуда жалоба? Кто посмел?

Одна из девушек, миловидная блондинка, вспыхивает до корней волос, и все взгляды устремляются на неё.

— Я ничего не делала. Честное слово! Правда! Да и никто не спрашивал, — и тут она вскрикивает: — О Боже! Неужели…

Она смотрит на девушек, выстроившихся перед сценой. Те нервно переглядываются и словно советуются глазами с брюнеткой, и та делает шаг вперёд.

— Да, я написала французу адрес директора, и что?

— Зачем? — не понимаю я.

— Он сказал, что ваш давний друг, прилетел в Москву на день, хочет повидаться. Я не разглашала информацию о гостях отеля!

— Но можно было сначала мне позвонить!

— Звонила, вы были недоступны.

Точно, я вырубил на ночь телефон, чтобы нас с Региной никто не донимал.

— Алена, как ты могла! — по щекам блондинки текут слёзы. — Я же тебе доверяла!

— Что ж, это тебе наука, — пожимает плечами брюнетка. — В следующий раз будешь думать, прежде чем личные данные по первой просьбе выдавать.

Смотрю на взъерошенную Алену и испытываю странные эмоции. С одной стороны, предатель и бузотёр найден и нейтрализован, я должен быть доволен. А с другой — брюнетка оказывается единственным человеком с сильным характером, способным противостоять толпе. И что делать?

— На сегодня все! Надеюсь, все поняли, что за нарушение устава и длинный язык буду увольнять без сомнений.

— А нам, что делать? — несмело спрашивает горничная с хвостиком.

— Вашу судьбу будем решать завтра, — отрезаю я дальнейшие расспросы и обращаюсь к администратору ресепшн: — Ювелирный магазин ещё работает?

— Д-да.

— Вот и отлично!