19

Ну, нет… не может быть! Это какая-то чудовищная ошибка, злая шутка, нелепое совпадение… Может этот испытующий взгляд был неспроста? Почему его слова про желание увидеть автора в первую очередь, звучали так… двусмысленно? Зачем большому издательскому боссу, серьезному мужику намекать на встречу с одним-единственным автором, который пишет обычную порнушку, к тому же еще и не топовый, а так… середнячок… Разве только он знает ее настоящее имя. Ее лично. Твою ж… О чем я только думала, открывая свою страничку на рабочем компе?! Я была уверена, что никому нет абсолютно никакого дела до того чем я занималась. Моя роль серой мышки меня абсолютно устраивала. Ноги стали ватными, подкашивались, словно я сделала сотню приседаний подряд. Я опустилась на стул, чувствуя, как холодный пот проступает на висках. Экс Эль… Мой дерзкий, откровенный, местами непристойный псевдоним. Я прятала его, как грех, как самую сокровенную тайну, а теперь… Он знает. Мой босс знает, кто я. Слишком уж точно он сформулировал свою мысль. Нет, это не просто знание о моей писательской деятельности. Это хуже. Гораздо хуже. Он читал! Меня окатил ужас. Он читал мой роман. Черт, черт, черт! О, там же такие сцены! Сколько раз я краснела, печатая их, сколько раз стирала, чувствуя себя неловко даже перед экраном ноутбука. Все мои тайные фантазии, самые потаенные желания, выплеснутые в строки под покровом анонимности. Перед глазами проплывали отрывки из романа. Влажные поцелуи, страстные объятия, шепот на грани приличий. Господи, да там же столько всего, от чего сейчас хочется провалиться сквозь землю! И он читал это, зная, кто автор… Он наверняка смеется про себя, потешается над моей наивностью и раскованностью на бумаге. Что теперь будет? Как смотреть ему в глаза? Как работать, зная, что он владеет этой информацией? Увольнение? Выговор? Или… что-то еще хуже? Что, если он захочет обсудить это? Что, если он уже давно меня читает? Он же босс, ему не составит труда получить доступ к любому рабочему компу. Или он мог увидеть открытую страничку. Тогда! В тот день, когда завалил меня работой и подвез под дождем… Боже! Что теперь будет?! Воображение рисовало самые чудовищные картины. Я судорожно схватила телефон, лихорадочно перебирая контакты. Кому позвонить? Кому рассказать об этом кошмаре? Но кто поймет? Кто поверит в то, что мой строгий, чопорный начальник читал мои эротические фантазии? Я ведь никому о них не рассказывала. Это была моя отдушина, как дневник, но только… откровенный. И почему он решил показать мне, что знает, кто я… только теперь? Да еще как искусно, зараза! Я осторожно посмотрела на дверь его кабинета. Ох, нужно срочно успокоиться! Нужно взять себя в руки. Нужно что-то придумать. Но что? В голове была только пустота, перемежаемая вспышками паники и липким, всепоглощающим стыдом. Мой секрет раскрыт. И я была бы готова к чему угодно. К кому угодно. Но Дмитрий Сергеевич… Это фиаско! Звонок Веры ворвался в мой сумбур. Я ответила далеко не с первого раза смахнув зеленую полосу “ответить” на экране. – Подруженька, что там по текиле? – прозвучал ее бодрый голос. Похоже, она, наконец, зализала свои раны. Или… что с ней произошло? Что могло ее настолько сильно обрадовать, если до этого она умывалась слезами и превратилась в собственную тень? – Привет, ты чего такая… счастливая? – осторожно спросила я. Ну, мало ли… поговаривают, люди могут и умом тронуться от горя. – Я наконец-то свободна! Развелась и наслаждаюсь жизнью! Вот оно что. Слова подруги утонули в гуле моего собственного внутреннего хаоса. Дмитрий Сергеевич… развелся. Сегодня. Молния пронзила сознание. Он свободен. Вера щебетала, а я слушала ее вполуха, сквозь пелену навязчивых мыслей. Его развод… Мои эротические романы… Его пристальный взгляд… Все сплеталось в клубок. – Покупаю текилу и к тебе! – Вера вырвала меня из оцепенения. Текила… Сейчас бы глотнуть чего-нибудь покрепче, чтобы хоть немного притупить мою панику. Но алкоголь теперь для меня табу. И он не поможет мне с главным. С тем, что выворачивало меня наизнанку. С тем, что я должна рассказать Вере. – Насчет текилы… – начала я, но слова застряли в горле. – Я сейчас не пью. – А чо так? Опять от чего-то лечишься, Мелман? Как? Как сказать ей такое? Как объяснить этот бред, эту безумную ситуацию, в которой я оказалась? Вживую я бы просто не смогла. Видеть ее лицо, ее реакцию… Нет, только по телефону. Я судорожно сглотнула, пытаясь унять дрожь в руках. – Нет… Я… – глубокий вдох. – Наверное, лучше скажу по телефону, потому что в глаза не смогу тебе посмотреть. – Ой, ой… ты меня пугаешь, моя дорогая! – в голосе Веры проскользнула тревога. – Я… Мне нужно забеременеть, срочно. Помнишь, я говорила тебе про свою проблему? И… – О, да ладно?! Ты собираешься стать пузатиком? – Вера ждала продолжения. – А кто же наш мужик-осеменитель, фотку хоть покажи! – Эмм… – снова мучительные вздохи и выдохи… – это самое сложное. Вер… Он сам предложил, клянусь, я бы ни за что не сделала этого сама и никогда бы не… – Так, Эльчик, не беси! Кто тебя там зачинает, колись уже! Набрала в грудь побольше воздуха и выпалила на одном дыхании: – Дмитрий Сергеевич. Тишина. Вязкая, давящая тишина повисла в трубке. Я слышала только свое собственное бешеное сердцебиение. И какой-то шум из трубки. Что это было я не знала. Казалось, прошла целая вечность, прежде чем Вера произнесла каким-то запыхавшимся голосом: – Ты серьезно? Дима? Мой… точнее, он не мой, ты говоришь о том самом Диме? Своем боссе? Романове? – Да, Вер, прости, пожалуйста, я уже две недели пытаюсь тебе рассказать, и я просто в шоке с того, как это вышло, и… это какое-то безумие… Я затаила дыхание, ожидая взрыва. Но вместо этого Вера тихо засмеялась. – Подруженька, это лучшая новость за последние два месяца! Это офигенная новость!!! Я прямо сейчас танцую от счастья!!! Смех Веры меня обескуражила. Я ожидала чего угодно, кроме… радости. Может, она и правда слегка поехала головой? – Ч-что? П-правда? Подруга еще и завизжала от… счастья, блин! Вообще какой-то сюр. Я ничего не понимала. – Я бы тебя сейчас обняла! И расскажи бы ты раньше, не мучилась бы, моя дорогая! У меня реально перед глазами все закружилось от переизбытка эмоций. В голове страшный гул. Я как-будто слышала подругу через толщу воды. – … этот сухарь придурошный, решился наконец тебе признаться! Так, стоп, это она о чем? Или мне это послышалось? – Признаться? – переспросила я, моргнув. Текилу мне, конечно, нельзя, но хотя бы сладкого чая… Срочно! Похоже, для меня слишком много потрясений за последние полчаса.