21

Мне хотелось провалиться сквозь землю, исчезнуть, раствориться в воздухе. Сгорая от стыда, я пыталась придумать хоть какой-то выход из этой нелепой ситуации. Может, притвориться, что это не я? Сказать, что это шутка, розыгрыш? Но это было бы глупо. Он же не идиот. И к тому же, эта ухмылка… Эта дьявольская едва заметная ухмылка, с которой он смотрел на меня, ясно говорила: он все понимает и, похоже, наслаждается моей реакцией. Но хуже всего было то, что я не знала, чего от него ждать. А этот взгляд… проникающий в самую душу, словно раздевающий меня догола. Собирается ли он меня вызвать на откровенный разговор? Будет ли теперь все время подшучивать надо мной? В этот момент к столику Дмитрия Сергеевича подошла Елизавета Марковна. Как выяснилось, давняя подруга детства. Более того, сокурсница. Она буквально засияла, увидев его, и начала щебетать, как соловей. О, конечно, она же знает его всю жизнь! Конечно, она расскажет ему о том, какой он замечательный, успешный и, разумеется, свободен после развода. Я наблюдала за ней издалека, чувствуя укол ревности. Как она вокруг него увивалась! Как заглядывала в глаза! Как поправляла ему галстук! (Боже, да она поправляла ему галстук!). Она была вся – воплощение искусственного очарования, отработанных приемов и тщательно выверенных движений. А он… Он вообще на нее не смотрел. Слушал вежливо, кивал время от времени, но его взгляд был где-то далеко, в другом измерении. Елизавета Марковна пыталась завладеть его вниманием всеми возможными способами. Но он оставался непроницаемым и держал дистанцию. Наконец, исчерпав весь свой арсенал женских чар, Елизавета Марковна замолчала, и между ними, как-будто бы наступила неловкая пауза. Тем временем, я еще умудрялась следить за беседой Иры, Лены и Вовки. Ну, как “беседой”... Они постоянно следили за начальством и не переставали комментировать их действия. Дмитрий Сергеевич встал из-за стола, извинившись, он направился к выходу из столовой и скрылся за дверью лифта. А Елизавета Марковна осталась сидеть одна. Ее лицо выражало смесь разочарования и ярости. Она сверлила взглядом удаляющуюся спину Дмитрия Сергеевича, но он, казалось, не замечал ее присутствия. Вовка с Леной, кажется, дали друг другу “пять”, а Ирина протянула им деньги. Они, что, еще и поспорили на них? Во дела! Я не могла поверить, что они так сделали. И почему я была не в курсе? А еще не могла сдержать тихой, облегченной улыбки. Ведь Романов оставил Морковку (О! И я туда же!) одну. ✩₊˚.⋆🕮⋆⁺₊✧ Я чуть задержалась, чтобы убедиться, что все системы готовы к понедельничному онлайн-интервью с авторами. Морковка (прости господи, но это прозвище приклеилось к ней намертво!) будет довольна. Оторвав взгляд от монитора, я с грустью поняла, что снова осталась одна. Может быть, именно поэтому моя личная жизнь напоминает выжженную пустыню? Слишком много работы, слишком мало времени на себя. Глупо, конечно, но эта мысль упорно лезла в голову, словно назойливый комар. Быстро набрала номер Эрики. Она уже ждала меня в своей тачке. Сегодня вечером мы едем к родителям. На все выходные. Смена обстановки – лучшее лекарство от трудоголизма. И от всего остального. Схватив сумку с вещами, собранную еще вчера, я направилась к лифту. И тут… краем глаза заметила Дмитрия Сергеевича. Он тоже лениво выходил из своего кабинета. Паника. Чистая, животная паника. Как будто я – напуганный заяц, попавший в капкан. Он идет прямо на меня. Что сказать? Как себя вести? Делать вид, что ничего не произошло? Или… Чувствовала его взгляд на своей спине, как будто он прожигает её. Неужели он скажет что-то в лифте? Или он промолчит? Лифт приехал почти мгновенно. Я вошла, стараясь сохранить хоть какое-то подобие спокойствия. Он последовал за мной, и двери закрылись, отрезая нас от остального мира. Молчание… Боже, это было другое молчание. Не то, что раньше, когда мы просто работали вместе. Теперь это была тайна. И даже не одна, а целых две. Он знает все мои потаенные мысли, все мои грязные фантазии. Он знает, что я его хочу. Гормоны сыграли со мной злую шутку. Я украдкой смотрела на него, отмечая каждую деталь: легкую щетину, складки возле глаз, идеальный крой пиджака, подчеркивающий его широкие плечи. Я еле сдерживалась, чтобы не наброситься на него, как дикий зверь, чтобы не сорвать с него эту дорогую ткань и не почувствовать его горячую кожу под своими пальцами. Тот факт, что он теперь свободен, давил на меня, словно груз. Развязывал руки, позволял надеяться. Но что, если я все себе надумала? Что, если он никогда не испытывал ко мне ничего, кроме легкой симпатии? Что, если я просто глупая, навязчивая фантазерка? Я чувствовала, как мое дыхание становится прерывистым, поверхностным. Я дышала, как загнанный в угол зверек, готовый либо бежать, либо сражаться. И тут… Он нажал на кнопку "стоп". Лифт замер, повиснув в пространстве между этажами. Он медленно повернулся ко мне, и в глазах его я увидела отблеск пламени, хищный блеск. Ухмылка. Наглая, самоуверенная, обезоруживающая ухмылка, которая заставила мое сердце пропустить удар. – Что вы делаете? – прошептала я, чувствуя, как кровь отливает от лица. Голос звучал дрожащим, почти неслышным. – Хочу проверить одну теорию… – прошептал он в ответ, делая шаг в мою сторону. Его движения были плавным, грациозными, словно он хищник, готовящийся к прыжку. Я прижалась спиной к холодной металлической стене лифта, пытаясь найти хоть какую-то опору, хоть какую-то защиту. Но бежать было некуда. Я попалась в ловушку.