31

Дмитрий Сергеевич поднялся, поправил одежду. Его рука коснулась моей, помогая подняться. Легкое прикосновение отозвалось странной дрожью, пробежавшей по всему телу. – Все в порядке? – его голос был низким, бархатным, обволакивающим сознание. – Д-да, просто… всегда чувствую себя немного некомфортно в чужом доме, – пробормотала я, стараясь не смотреть ему в глаза. Романов протянул мне мои трусики. Они невесомо висели на его указательном пальце. Лицо обжег стыд. Я вытянула руку, чтобы забрать их, а он поймал меня за запястье и притянул к себе. Обнял меня. Нежно, осторожно, но в то же время крепко, прижимая к себе. В его объятиях я почувствовала себя защищенной. Странно. Ведь именно он и был причиной моего конфуза. Его парфюм и его запах, легкий, но чувственный, заполнил легкие, лишая способности здраво мыслить. – “Чужом” доме? – переспросил он, отстранившись, но руки его остались на моих плечах, словно удерживая от падения обратно в пучину смущения. – “Дмитрий Сергеевич”, “Вы”... Что нам нужно сделать еще, чтобы ты забыла об официальном тоне? “Хорошо, что он не вспоминал про наказание за это!” – подумала я, потупив взгляд. Он мягко приподнял мое лицо за подбородок, заставив посмотреть ему в глаза. – Знаю, угрожал тебе поркой… Но я… Я просто не смогу поднять на тебя руку… – Что это? Опять улыбка на его губах? Да сегодня праздник какой-то! – Даже в сексуальном контексте… Уж извини. Даже в слове “сексуальном” в его исполнении было столько секса, что мама мия! Я смотрела на его губы и все время думала о том, как хочу их целовать. Просто, как помешанная. – И… чтобы этот дом не был для тебя чужим, может, устроить тебе небольшую экскурсию? Для начала. Сейчас? Все, о чем я могла думать – это о нашей крышесносной близости, если это можно так назвать… и я чувствовала себя странно. Смущенной, возбужденной и до безумия уязвимой. Хотелось сбежать отсюда, спрятаться в укромном уголке и обдумать все произошедшее. Но любопытство, как всегда, взяло верх. – Да, конечно, буду рада, – ответила я, стараясь придать голосу непринужденности. На самом деле, мне было интересно увидеть, где обитает этот загадочный мужчина. Где он живет, что его окружает, какие тайны скрывает его новый дом. Мы прошли в просторную гостиную с панорамными окнами, из которых открывался захватывающий вид на город. – У вас красиво, – выдохнула я, искренне восхищаясь видом. Но потом осознала, что опять назвала его на “вы” и поспешила исправиться: – У тебя! Простите… – Согласен, красиво, – ответил Дмитрий Сергеевич, глядя скорее на меня, чем на город. Я стояла у окна, завороженная видом ночного города. Огни рассыпались под нами, бесконечная вереница машин извивалась внизу. Дмитрий Сергеевич стоял рядом, и его присутствие ощущалось едва уловимо, но все же очень отчетливо. Я старалась не смотреть на него, боясь выдать свое волнение. Краем глаза я чувствовала его взгляд, но делала вид, что ничего не замечаю. Сердце билось так сильно, что казалось, вот-вот выпрыгнет из груди. Он молчал, и это молчание было каким-то особенным. Не давящим, не неловким, а скорее наполненным каким-то глубоким смыслом. Он смотрел на меня так, словно видел что-то, недоступное другим. В его взгляде читалась нежность, восхищение и какое-то… трепетное обожание. Но я, глупая, чтобы думать о том, что это значат все эти признаки, была слишком занята тем, чтобы скрыть свою собственную симпатию, которая с каждой минутой становилась всё сильнее. И вот, он подошел ко мне сзади. Медленно, осторожно, словно боялся спугнуть. Я замерла, почувствовав его тепло. Его руки обвили мою талию, бережно прижали к себе. В его объятиях я почувствовала себя уютно. Все мои страхи и сомнения отступили на второй план, уступая место трепетному волнению. Черт! Он начинает мне нравится! И, кажется, даже чуточку больше, чем просто нравиться. Это было очевидно. Это было неизбежно. Это было… безумием. И в то же время… каким-то… правильным безумием. Дмитрий Сергеевич обнимал меня крепко, но осторожно, словно боялся сломать. Я чувствовала, как бьется его сердце, каждый удар отдавался эхом в моей груди и не смела пошевелиться, боясь разрушить эту хрупкую идиллию. Хотелось замереть в этом моменте навсегда. А потом он зарылся носом в мои растрепанные волосы, и по моему телу пробежала слабая дрожь. Он вдохнул мой запах, стараясь делать это так, чтобы я не заметила. Кончики его пальцев нежно гладили меня по запястью. Легкие, едва ощутимые прикосновения вызывали у меня мурашки по коже. – Я бы так всю ночь простоял, – тихо сказал он и потерся носом о мою шею и щеку. Легкое щекотание вызывало у меня улыбку. Столько было в этом нежности, столько тепла, он как будто не мог мной надышаться. Моей шеей, моей кожей, моим запахом. Я чувствовала себя желанной… и единственной. – Но у нас есть дела поважнее… Потом он начал покрывать мелкими поцелуями мое плечо, шею. Я закрыла глаза, наслаждаясь каждым моментом, каждым прикосновением его губ к моей коже. Затем он повернул мое лицо к себе и смотрел на меня. В его взгляде отражались огни города… и еще что-то. – Эля? – позвал он тихо, шепотом. Его голос хриплый от волнения, произносящий мое имя, вызвал у меня мгновенную вспышку тепла в области солнечного сплетения. Волна тепла разлилась по телу. Казалось, он хотел в чем-то признаться. Я затаила дыхание, ожидая его слов. Но он закусил губу. В его глазах промелькнула тень сомнения. Он отпустил мое лицо и отвернулся к окну. Я не понимала, что произошло. Почему он вдруг замолчал? Что он хотел сказать? Сама не зная, откуда взялась смелость, я повернулась лицом к Дмитрию Сергеевичу. В его глазах читалось изумление, смешанное с надеждой. Я подняла руки и обняла его за шею. Боязливо и трепетно, словно прикасалась к чему-то священному. И поцеловала. Так, как никогда раньше не целовала никого. Вложила в этот поцелуй всю свою уязвимость и… страсть. Сначала это был робкий, почти целомудренный поцелуй, прикосновение губ к губам. Но потом я отбросила все свои страхи и сомнения. Начала целовать его эротично, покусывая его губы. Легкие, дразнящие укусы заставляли его вздрагивать. Я чувствовала, как он напрягается, как его тело пронизывает дрожь. Он отвечал на мои поцелуи жадно, страстно, неутомимо. Снова меня затопило желанием слиться с ним в одно целое. Хотела ощутить его поцелуи на коже, его потрясающую эрекцию – в себе, каждый вздох – чтобы был моим, каждое биение его сердца – для меня. Вот такая я, оказывается, жадная… голодная. Я наслаждалась… нет, сходила с ума от того, как он пах! Его запах и парфюм, смешанные с моим, создавали какой-то невероятный, пьянящий аромат. Мне нравилось, что мы пахнем друг другом. Это казалось чертовски интимным, чем-то глубоким, связывающим нас невидимыми нитями. Он пахнет мной – я им – идиллия. Поцелуи становились все более жаркими, все более требовательными. Я чувствовала, как мое тело горит огнем. Дрожащими руками я распахнула его рубашку. Ткань скользнула с его плеч, обнажая его сильное, мускулистое тело. Я прижалась к его коже, вдыхая его запах. Это был запах мужчины, запах силы, запах власти. Но в этом запахе чувствовалась и нежность, и уязвимость, и что-то до боли родное. Я знала, что если продолжу в том же духе, то он непременно догадается о моей растущей одержимости им. О том, что я готова на все ради еще одной близости с ним. О том, что я потеряла голову от своего босса, от бывшего мужа своей лучшей подруги… Господи боже! Я не придумала ничего другого, кроме, как позвать его в душ с собой. Чтобы у меня был официальный повод полюбоваться его телом. И, конечно же, заняться с ним сексом. О, это даже не желание, это острая необходимость! – Дмитрий Сергеевич, – прошептала я, глядя ему прямо в глаза. – Пойдемте в душ? В его глазах промелькнуло удивление, но тут же сменилось пониманием. Он улыбнулся, загадочно и соблазнительно. – Разве я могу тебе отказать? – тихо сказал он в ответ. Без дальнейших слов он взял меня на руки и понес в ванную комнату.