35

Зеркало в гардеробной спальне отражало мою робкую фигуру. Платье, созданное Эммой для особого случая, беспомощно висело на плечах, словно насмехаясь над тщетными попытками застегнуть непослушную молнию на спине. В отчаянии я потянулась к рубашке, еще вчера небрежно брошенной на пол. Рубашке Димы. Наша ночь вспыхнула в памяти яркими красками. Его губы, тепло его рук, бархат его голоса… Боже! Я надела рубашку, и меня тут же накрыла волна его аромата. Он был везде: в ткани, в каждой ниточке, в самом воздухе вокруг. Словно наркоманка, я прикрыла глаза и жадно вдохнула этот запах, позволяя ему заполнить каждую клеточку моего тела. Губы покалывало от недавних поцелуев. Они были припухшими, а подбородок, как ни странно, приятно саднило от легкой щетины – еще одно напоминание о его нежных, но настойчивых ласках. Казалось, на моем теле не осталось ни единого сантиметра, не тронутого его руками, губами… языком. До самого утра он боготворил меня, исследуя каждый изгиб, каждый изъян, словно я была бесценным сокровищем. Он целовал меня до потери пульса, до пожара в венах, до самого рассвета. Мы не сомкнули глаз за всю ночь и она стала для меня лучшей в моей жизни! Я впервые по-настоящему почувствовала себя желанной, любимой, боготворимой. Эта ночь навсегда изменила меня. Я смотрела на свое отражение и видела не просто скромную девушку, а женщину, познавшую истинную страсть… И, господи боже, как теперь довольствоваться только ею одной? Дверь в ванную бесшумно открылась, и в спальню вернулся Дима. Хотя… может, уже снова Дмитрий Сергеевич? Потому как он выглядел иначе. Уже не тот растрепанный, зацелованный мужчина, что еще несколько часов назад изнывал от страсти… Передо мной стоял собранный, безупречный, словно сошедший с обложки журнала. Свежевыбритый, с аккуратно уложенными волосами, в строгом костюме, который подчеркивал его безупречную фигуру. Бизнесмен, готовый покорять новые вершины. Мой начальник. Он ловко сложил последние вещи в дорожную сумку, поставил ее у двери и, словно почувствовав мой взгляд, обернулся. Поймав мое отражение в зеркале, он подошел ко мне неслышной кошачьей походкой и обнял со спины. Его руки сомкнулись на моей талии, притягивая меня к себе так крепко, словно боялся, что я исчезну. Теплые губы коснулись моей шеи, оставив там нежный поцелуй. – Я отвезу тебя домой, – прошептал он, и в его голосе слышалась неприкрытая тоска. Я покачала головой, не отрывая взгляда от его отражения. – Опоздаешь на самолет. Я возьму такси. Он посмотрел на часы, нахмурившись. Я была права. Дорога до моего дома и обратно в аэропорт займет слишком много времени. В его глазах боролись сомнение и нежелание расставаться. В зеркале он снова становился тем самым строгим боссом, каким я привыкла его видеть. Но в моей памяти, словно яркие вспышки, проносились совсем другие картинки. Мои ноги, закинутые ему на плечи, его хриплые стоны, смешивающиеся с моими собственными. Как я обнимала его, прижимаясь всем телом, и целовала каждую бисеринку пота у него на висках. – Правда, я доберусь сама, – сказала я, стараясь, чтобы мой голос звучал ровно и уверенно. – Не волнуйся. Он снова поцеловал меня в шею, чуть сильнее, словно ставя метку. – Посажу тебя в такси. – Хорошо, – прошептала я в ответ, чувствуя, как к горлу подступает ком. – Пойдем вниз. Он отпустил меня, но его взгляд оставался прикованным ко мне. В его глазах читалось невысказанное желание остаться, задержаться еще хоть на мгновение. – Возьми сегодня отгул, – сказал он, беря в руки дорожную сумку, а другой рукой бережно обнимая меня за талию. – Тебе нужно отдохнуть, выспаться. Мы не спали всю ночь. Я еще никогда в своей жизни не занималась сексом всю ночь напролет. Это… так горячо… так прекрасно! Встречать рассвет вместе с оргазмом и криком его имени на губах… Он снова посмотрел на меня, на мгновение задержав взгляд на рубашке, которая была на мне. Его губы тронула едва заметная улыбка, но я знала, что в ней кроется нечто большее, чем просто радость или удовлетворение от того, что я надела его вещь. Теперь эта рубашка служила напоминанием о нашей ночи, храня на себе его ауру и запах. Казалось, что поцелуев на мне и даже его семени во мне было недостаточно – ему нужно было большее, проникнуть под кожу, в каждую клеточку, во всю меня… – Ничего страшного, я могу выйти поработать, – ответила я, стараясь сдержать дрожь в голосе. – Иногда я… увлекаюсь книгой, пишу всю ночь и… – Я настаиваю, – отрезал он уже строже, в голосе появились властные нотки. Ого-го! Страшный. Такому не хочется перечить. Лифт пентхауса бесшумно открылся, приглашая нас внутрь. Он скользил вниз, и каждая секунда казалась вечностью. Вчерашняя ночь, словно назойливая мелодия, вертелась в голове, и воспоминания обжигали кожу. Наш вчерашний секс, дикий и спонтанный, заполнил собой всё пространство, оставив после себя шлейф неловкости и возбуждения. Стоять рядом с Романовым было невыносимо. Его присутствие ощущалось каждой клеточкой тела, вызывая трепет и желание одновременно. Я украдкой рассматривала его профиль, пытаясь разгадать, что творится в его голове. Он был напряжен, словно готовился к важному сражению. На мне была его рубашка. Она безумно хорошо пахла им – древесным ароматом его парфюма и чем-то личным, присущим только ему. Зарывшись носом в воротник, я втянула этот запах, словно зависимая, жаждущая дозы. Когда двери лифта открылись, яркий солнечный свет ослепил на мгновение, я сощурилась, тихо проворчав. Романов взял меня под руку и повел к выходу из здания. Там, у кромки тротуара, остановилось такси. Он повернулся ко мне, и я увидела в его глазах то, что так долго хотела увидеть – нежность и решительность.... Он вдруг, резко, притянул меня к себе за талию. Я ахнула от неожиданности, ища опору в его сильном плече. Наши взгляды встретились, и время словно замерло. – Эля… – прошептал он, и это моё имя, произнесенное его голосом, прошлось россыпью мурашек по всему моему телу. Он поцеловал меня. Сладко, страстно, требуя ответа на вопрос, который он так и не задал. Его губы были горячими, руки крепко держали, не позволяя сбежать. Я ответила на поцелуй, растворившись в моменте. Всё вокруг исчезло: уличный гул, какофония звуков, люди – остался только он, его аромат и вкус. Когда поцелуй закончился, нам обоим было трудно дышать. Он с трудом оторвался от меня и, подтолкнув к такси, открыл дверь. – До пятницы, – его голос был хриплым. – Пятницы? – рассеянно переспросила я. Он собирался вернуться в пятницу. Три дня. Всего три дня, а меня словно наказывали этой разлукой в то время, как только вошла в раж… – Свадьба твоей сестры, – мягко улыбнувшись, напомнил он. – Я обещал, и не подведу. Никогда. Он закрыл дверь такси, и машина тронулась. Я смотрела на него через заднее стекло, пока он не исчез из виду. А потом села ровно и, закрыв глаза, снова зарылась носом в воротник рубашки…