Глава 13

Снять кольцо так и не удалось, но оно потухло и больше меня не беспокоило, так что я не стала будить Петьку.

— И зря… — Брат, которому я за завтраком рассказала о ночном происшествии, выглядел обеспокоенным. — Надо было сразу ко мне бежать.

— И что бы ты сделал? Погнался за незнакомцем? Во-первых, не догнал бы. Во-вторых, мало ли по какой причине он у ограды бродил и в окна заглядывал. Может, просто так, из праздного любопытства. Это вроде не запрещено. И потом мы вообще не знаем, на что этот артефакт отреагировал и почему именно сейчас проснулся.

— Ну, на последний вопрос легче всего ответить. Вероятно, этот раритет когда-то принадлежал хэленни из рода Астон и связан с ее даром. Для остальных женщин кольцо — бесполезная и не особо привлекательная безделушка. А вот почему артефакт на твоего вуайериста отреагировал, неясно. О чем он предупреждал? Об угрозе жизни или, наоборот, о чем-то важном и нужном?

— Угу, о появлении тайного поклонника, — хмыкнула скептически. — Пылко влюбленного и беззаветно преданного, который ради меня готов все отдать и на все согласиться.

— Как вариант, — ничуть не смутился братец. — А тебе не кажется, что это Саллер был? Не выдержал разлуки и пришел порталом, чтобы хоть издали полюбоваться. Говорю же, Мариш, он на тебя серьезно запал.

Петька, следуя договоренности, перестал называть меня Машей и изобретал теперь новые имена — производные от Мэарин.

— Чтобы на меня посмотреть, герцогу вовсе не обязательно ночью по кустам прятаться и в окна тайком заглядывать. Мог бы спокойно через парадный вход зайти, хоть на пару минут. — Сердце, как всегда при воспоминании о Рэме, дрогнуло и тоскливо заныло. — Так что вряд ли. Сидит сейчас его светлость в Аране, развлекает принцессу и явно не торопится возвращаться. По-моему, он и думать обо мне уже забыл.

— А по-моему, ты просто ревнуешь, сестренка, — прищурился Петька.

Ишь, какой проницательный. Да, ревную. Еще как! При мысли о том, что Рэм сейчас ласково улыбается этой сигильской красотке, перед глазами вставала черная пелена.

Объятья… Страстные, крепкие, такие надежные в этом чужом, враждебном мире.

Прикосновения твердых пальцев… Нежные, настойчивые, обжигающие и без того уже пылающее словно в лихорадке тело.

Хмельной вкус поцелуев, которые пьешь… пьешь… и никак не можешь напиться.

Срывающийся шепот… Его не слышишь, а скорее угадываешь:

— Нежная… желанная…

Неужели все это сейчас достается другой?

— Ты ведь завтра собираешься в Хауддан? — тряхнула головой, прогоняя непрошеные воспоминания, и перевела разговор на другую тему. — Я иду с тобой. И, пожалуйста, не надо спорить, — остановила я приготовившегося возражать брата. — Здесь мне все равно делать нечего. А там я хоть с Эари пообщаюсь, покажу ей кольцо. Вдруг она что-то о нем знает?

На том и порешили.

Петька ушел на службу — составлять договор, который завтра должен был отдать Йору, а я отправилась к Ирме, повышенной нами совсем недавно до ранга экономки. Днем графа Ольеса ждала беседа с королем, а меня прогулка с Дареном, но маркиза опередил Орвальд, нагрянувший как снег на голову с внезапным визитом.

Не принять «брата» я не могла, но и в дом его пускать не хотелось. Впрочем, Астон-младший сам не рвался подниматься в гостиную — стоял у окна в прихожей, постукивая пальцами по подоконнику, и ждал, когда я к нему спущусь.

— Добрый день, Орвальд.

— Здравствуй, Мири. Я ненадолго… — он запнулся, подыскивая слова.

Бледный, непривычно взволнованный и совершенно не похожий сейчас на того неприязненно-отстраненного мужчину, которого я «помнила».

— Мы с тобой не очень хорошо ладили в прошлом…

Опять осекся, выжидательно глядя на меня.

Если запугивать ребенка — это «не очень хорошо ладить», то да, конечно.

— Я сожалею… После того, что случилось. — начал Орвальд глухо. — Похищение… Ваше с герцогом исчезновение, когда никто не мог сказать, живы вы или нет… Я понял, что не готов… не хочу тебя терять, как бы высокопарно это ни звучало. Надеюсь, у нас получится начать все заново… Обещаю стать примерным родственником.

Он нервно улыбнулся.

Примерный родственник у меня уже есть, слава богу. А вот в твое внезапное раскаяние как-то не очень верится, братец.

Повисла еще одна пауза.

Орвальд молчал.

Я тоже…

— Это тебе, — так и не дождавшись ответа, произнес мужчина отрывисто. — Примешь от меня подарок?

Поднял с подоконника накрытую крышкой корзину, сунул мне в руки. Пока я растерянно хлопала глазами, обронил: «Мне пора», развернулся и исчез за дверью. Видимо, торопился уйти, до того, как я опомнюсь и решу вернуть презент обратно.

— Позвольте, миледи?

Появившийся из-за спины дворецкий ловко перехватил тяжелую ношу.

— Что там, Медор?

Я ожидала чего угодно, даже на всякий случай опасливо отодвинулась в сторону. Орвальд, конечно, не знает, что его сестра — хэленни, и вряд ли замыслил что-то особенно коварное, но и доверять ему у меня причины пока не было.

— Щенок, ваше сиятельство, — невозмутимо доложил смотритель, приподняв плетеную крышку.

— Что?

Да, «там» оказался щенок. Белоснежный клубок неиссякаемой энергии и собачьего счастья, которым он тут же щедро принялся делиться с окружающими. Не представляю, ему удалось спокойно высидеть в корзине. Второй Пинки. Он покорил меня с первого взгляда, отказаться от него я бы, наверное, не смогла, даже если бы Астон-младший не сбежал так поспешно.

К приходу Дарена щенка покормили, затискали и определили на жительство. Там же, в корзинке, нашелся поводок, и мы втроем — я, маркиз и мой новый питомец — отправились на прогулку.

— Вы уже придумали ему имя?

Мы сидели на расстеленном на траве покрывале, и Дарен, лениво жуя травинку, наблюдал, за нашей со щенком возней.

— Я назову его Шариком.

— Хм… — маркиз насмешливо вскинул брови и скептически оглядел собакена, устроившегося возле моей ладони и самозабвенно покусывающего меня за пальцы . — Считаете, это подходящее имя? Он, конечно, не карнский волкодав, но и не миниатюрная комнатная собачка.

— Ну, сейчас он, в любом случае, Шарик, — пожала я плечами. — А вырастет в важную зверюгу, так уж и быть, стану величать его Шарикас. Для солидности… Ай…

Несолидный пока Шарик увлекся и потерял осторожность. Мелкие острые зубки глубоко впились в кожу, и я, поморщившись, отдернула руку, но опустить ее не успела. Дарен неожиданно перехватил мою ладонь, слегка сжал и поднес к губам, целуя место укуса.

— Больно?

Он поднял на меня странно мерцающие глаза.

— Немного…

Потянула на себя руку, и Дарен, помедлив, нехотя выпустил мои пальцы.

И вот что это сейчас было?

***

— Как хорошо…

Мы с Эари сидели на берегу «русалочьего» озера и молча наблюдали, как по поверхности воды, смеясь, разбегаются солнечные блики. Ни одна из нас не торопилась начинать разговор.

Час назад Йор открыл портал, и мы всей компанией, включая маркиза Леро и щенка, перешли в Запретные Земли. О своем помощнике брат лично договорился с фрейром, а Шарика я прихватила в последний момент. Решила показать его хаудданцам и послушать, что они скажут о неожиданном «подарке судьбы». Мне нравился звереныш, а вот тому, кто его принес, я не очень-то доверяла. Талантливый стихийник, Орвальд вполне мог изобрести какую-то гадость, сделать так, чтобы, пока я умильно ворковала над щенком, за мной следили и снимали «скрытой камерой». Или как там это у магов называется? Не то, чтобы у меня была мания преследования, но проверить не помешает.

После приветствий и официального знакомства, Петька с Йором удалились секретничать, а нас Эари забрала на озеро. Дарена с Шариком тут же утащили берегини — мужчину в одну сторону, щенка — в другую. Пса я не видела, лишь время от времени откуда-то из-за скалы раздавался его задорный лай, а вот маркиз с русалками расположился как раз напротив меня. Они о чем-то весело переговаривались, шутили, смеялись, казалось, Дарен полностью доволен жизнью. Еще бы он на меня реже обращал внимание.

Я не могла разгадать смысл его взглядов — то задумчивых, то обжигающе горячих. А порой в глазах мужчины мелькало странное выражение, он словно пытался что-то во мне увидеть и сам этому удивлялся. Я вообще не понимала его поведения в последнее время. Не понимала и от этого напрягалась все сильнее. Мы, вроде бы, договорились, если не о дружбе, то, по крайней мере, о взаимовыгодном сотрудничестве. Но друзья-приятели не смотрят так, что порой становится жарко. Жарко и… неудобно.

Я провела ладонью по нагретой за день траве, пропуская ее сквозь пальцы, и медленно глубоко вдохнула.

— Можно остаться здесь навсегда?

Вопрос был риторическим — я знала, что скоро все равно придется возвращаться в Тагриф. К навязчивым поклонникам, обязательным дворцовым приемам, балам, бессмысленной светской болтовне и нерешенным проблемам — то есть к жизни Мэарин Ольес, графини и хэленни. Но как же не хотелось этого делать.

— Если только ты превратишься в берегиню.

Эари все-таки ответила, смягчив свой отказ виноватой улыбкой.

— А получится? — Заинтересовалась я открывшейся перспективой.

Что если, и правда, стать русалкой? Забыть обо всем. День-деньской беззаботно резвиться, купаться в водопаде, хохотать с подругами, не морочить себе голову поисками не-пойми-какого мужа, и не думать — не думать, я сказала, — о том, чем занимается в этот момент его неуловимая светлость. А главное, с кем он сейчас.

— Вряд ли, — безжалостно развеяла мои надежды собеседница. — По крайней мере, я о таком не слышала. Мы разных видов.

Мда… Вот так гибнут мечты…

— Эари, я хочу спросить …

Замялась, выбирая, с чего бы начать.

— О собаке, скромном колечке, что появилось на твоем пальце, и королевском племяннике, который внимательно за тобой следит, когда ты отворачиваешься? — быстро подхватила соседка, тряхнув золотыми кудрями.

Ну, о Дарене я как раз говорить не собиралась, но если Эари есть, что сказать по его поводу, с удовольствием послушаю.

— Да…

Вдали, подтверждая мое согласие, звонко тявкнул Шарик, и фрейя тут же уставилась на скалу, точно могла видеть сквозь камень.

— О щенке не беспокойся, никаких заклинаний на него не накладывали, — она на миг прикрыла глаза и провела рукой по лицу, будто смахивала прозрачную паутину. — Пес как пес. Молодой, бестолковый, не в меру ретивый, одним словом — детеныш. Учить его надо, иначе вместо охранника получишь бесполезную игрушку. А в остальном все в порядке. Это ведь подарок, верно? От поклонника?

— От родственника, — подтвердила нехотя. — Орвальда Астона, брата Мэарин. Они раньше не ладили, а тут вдруг он пожаловал чуть ли не с извинениями. Вот я и подумала…

— Люди так переменчивы, — пожала плечами фрейя, рассыпая вокруг себя золотистую пыльцу. — Йор считает, что в этом ваша слабость. А по-моему, и сила тоже. В любом случае, что бы ни испытывал к тебе Астон, дар его безопасен. Доверять, конечно, вот так сразу не стоит, но и того, что он изменил к сестре отношение, исключать нельзя. Присмотрись к Орвальду, но будь осторожна.

Я кивнула, соглашаясь. Хорошо, что с Шариком все обошлось. Дома мы с Петькой не держали ни собак, ни кошек, ни хомячков или попугаев с рыбками — не успевали ими заниматься, да и желания особого не возникало. Но сейчас я неожиданно быстро привязалась к малышу — в этом мире, где все, кроме брата, от меня чего-то ждали, грела душу бескорыстная любовь щенка, его чистая восторженная преданность.

— А кольцо? — вернулась я к разговору. — Оно ведь тебе знакомо, да?

Эари резко отвернулась. Красивое, всегда такое оживленное лицо, потемнело, приобрело печальное выражение. А потом фрейя оттолкнулась от земли и стрелой унеслась в небо. Удар сердца — и она растворилась в прозрачной синеве, чтобы через минуту вернуться обратно и запетлять вокруг меня. Они с Йором вообще редко сидели неподвижно, постоянно двигались, грациозно перепархивали с места на место. Но когда они вот так внезапно и стремительно «выстреливали» в воздух, это свидетельствовало о высшей степени волнения.

— Знакомо? Еще бы…

Фрейя наконец опустилась на траву возле самой моей ладони и замерла, жадно вглядываясь в мутный камень. Осторожно потянулась к нему, но в последний момент, словно испугавшись, отдернула руку.

— Это мое кольцо… Вернее, было моим… Мне подарил его жених… Когда-то…

Она судорожно сглотнула.

— Ты его потеряла?

— Нет, я его… отдала…

Эари попыталась улыбнуться, но вышла лишь грустная усмешка.

— Каждый из нас в жизни от чего-то отказывается. Из чувства долга, по ошибке или по глупости… А иногда по всем причинам сразу… Как же давно это было — тихий вздох. — Так давно, что я уже и забывать стала…

Несколько секунд напряженного молчания… И фрейя встрепенулась, сбрасывая с себя тягостное наваждение.

— Когда-нибудь и для этих воспоминаний придет время. А пока… Ты ведь надеешься узнать об особенностях кольца?

Я бы и связанную с ним историю не отказалась услышать, но, боюсь, сейчас Эари ничего не расскажет.

— Оно предупреждает, когда рядом появляется тот, кто испытывает к тебе сильные, искренние чувства. Любовь или ненависть — все равно.

Хм… Необычные свойства. Вот только есть одно «но».

— А артефакт как-то помогает разобраться в чужих эмоциях? Может, он по-разному на них реагирует? Обжигает в одном случае, холодит — в другом?

— Нет. Это ведь не защитный амулет, а так... милая безделушка.

Хороша безделушка. Кем же был возлюбленный Эари?

— Мой… жених, — собеседница замялась. — Он всего лишь хотел, чтобы я ощутила, как он мной дорожит. Порадовалась… Это потом уже выяснилось, что кольцо реагирует не только на «добрые» чувства.

Любопытно, при каких же обстоятельствах это выяснилось? Что там у них случилось? Вижу, что расспрашивать бесполезно — не признается. А жаль.

— Получается, — начала я медленно, — артефакт подскажет, что кто-то ко мне неравнодушен. И все? Дальше, милочка, выясняй сама, чего этому… неравнодушному нужно. Расцеловать он тебя готов или прибить с особой жестокостью. Это же настоящая пытка — смотреть на человека и постоянно сомневаться. Терзаться, перебирать варианты, тешить себя надеждой и вновь разочаровываться. Нет уж… — я попыталась стянуть с пальца подарок Селины. — Не нужно мне такого сомнительного удовольствия. Лучше я сама, как-нибудь разберусь, полагаясь на собственные выводы, наблюдения и здравый смысл.

«Хотя… в случае с Саллером не очень-то здравый смысл и наблюдения с выводами помогли. А вот было бы на мне кольцо, я хотя бы чувствовала, безразлична ему или нет», — мелькнула в голове предательская мысль. Но я от нее отмахнулась. Ну, нагреется артефакт в присутствии Рэма, и что? Станет мне от этого легче? Вряд ли. Начну мучиться, гадать, что он ко мне испытывает. Так и с ума сойти недолго.

И я принялась с удвоенной энергией крутить серебряный ободок. Но проклятое кольцо сидело, как влитое и расставаться со мной не собиралось.

— Забери, — взмолилась я наконец и протянула руку к Эари, которая, склонив голову набок, внимательно наблюдала на моими действиями.

— Прости, — потупилась фрейя. — Не я его надела, не мне и снимать. Но не переживай, кольцо больше тебя не потревожит. Оно мертво.

— Как же мертво, если прошлой ночью…

— Это была последняя вспышка. Камень пуст, его магия иссякла… — фрейя все-таки дотронулась до самоцвета, бережно и осторожно, а потом ласково провела по нему ладошкой. — Слишком долго мы находились вдали друг от друга…

— Это кольцо… Оно до сих пор тебе дорого?

— Не просто дорого. Оно часть меня…

Загадочный ответ. Но пояснять Эари не стала. Еще раз, едва касаясь, погладила белый камень, потом перевела на меня умоляющий взгляд:

— Позволишь?

Я не поняла, о чем она просит. Но разве можно отказать, когда на тебя так смотрят? Молча кивнула. Фрейя радостно просияла, взмахнула руками и… рассыпалась золотистыми блесками. Они закружились-заплясали в воздухе, вытянулись тонкой полупрозрачной лентой, обвили кольцо и растворились в нем, впитавшись без остатка.

Я удивленно охнула, рассматривая самоцвет, который теперь сверкал и переливался на солнце, напоминая редкий, чистой воды бриллиант. Миг — и он окутался разноцветной дымкой, а когда пелена рассеялась, передо мной снова стояла Эари.

— Хорошо… — счастливо выдохнула кроха.

Я взглянула на ставший опять безжизненным камень… На фрейю, не сводившую с него жадного взора…

— Это кольцо и мое ожерелье, они ведь из общего комплекта?

— Их делал один мастер.

Снова напряженное молчание…

Следующая фраза вырвалась у меня сама собой:

— Хочешь, я буду приходить каждый день?

— Нет, — торопливо замотала головой златовласка. — Йору это не понравится. Но если не против, я навещу тебя в Тагрифе.

— А получится?

— Теперь — да. Через кольцо. Ты тоже сможешь меня позвать, если понадоблюсь.

— Договорились.

Мы обменялись таинственными улыбками, как два опытных заговорщика.

— Мэарин, у вас все в порядке?

С другой стороны озера на меня встревожено смотрел Дарен.

— Заклинание отвода глаз. Чтобы никто не заметил, как я вхожу в кольцо, — смущенно пояснила Эари. — Некоторое время твой друг нас не видел и теперь волнуется. Тебе это не нравится?

— Меня это напрягает. И смущает. Не понимаю, как Леро ко мне относится. Говорил, что ему не нужна жена-хэленни, а сам порой смотрит так, что, кажется, немедленно готов жениться, не взирая на дар и мужа. Он мне врал, да?

— А почему не допустить, что он увлечен тобой, даже против собственного желания? — лукаво прищурилась фрейя, но тут же посерьезнела. — Маркиз носит сильный амулет, закрывающий его ауру и чувства. Я могу, конечно, пробиться через защиту, но это будет болезненно, и для меня, и для вашего приятеля. Он, безусловно, испытывает к тебе интерес, но вот какого свойства, не скажу… Пока…

— Пока? — ухватилась я за последнее слово.

— Мы ведь с тобой теперь собираемся часто встречаться. Что-нибудь, да разгляжу, — озорно подмигнула Эари. — Позови меня завтра. Если этот мальчик искренен…

Она не договорила, но я и так знала, что она собиралась сказать. Йор меня не торопил, но обещание в любом случае придется выполнять. Если Саллеру я больше не нужна, а маркиз, и правда, готов отказаться от дара хэленни, то лучшей кандидатуры мне не найти. Осталось разлюбить Рэма и влюбиться в Дарена. Пустяк… Куда уж легче?

Я до боли закусила губу. Не хватало прямо сейчас взять — и расплакаться.

— Что-то невеселый у нас разговор получается. Все, хватит на сегодня, — топнула ногой фрейя. Светлая и легкая, как солнечный луч, она вообще не любила долго печалиться. — Берегини сердиться начинают, они терпением не отличаются и тебя давно заждались…

Домой мы вернулись уже затемно. Дарен, фонтанирующий впечатлениями, идеями и рассказами о новых знакомых. Петька, уставший, но счастливый. Кажется, ему удалось обо всем договориться, подписать договор и вручить свои верительные грамоты, или как это здесь называется. И я, озадаченная разговором с Эари. О чем думал Шарик, никто не знал, но выглядел щенок вполне довольным жизнью. Впрочем, как и всегда.

Всю ночь мне снилась какая-то ерунда. Грибные леса Хауддана… Стражи… Храм, в котором мы с недоэльфом обменялись клятвами… Радостная фрейя, надевающая кольцо — уменьшенную копию того, что отдала мне мать Мэарин… Мой загадочный ночной визитер. Раз за разом он снимал капюшон, и я видела лица Рэма, Дарена, Орвальда.

Проснулась я с головной болью, плохим настроением и твердым желанием обсудить с братом поведение Дарена. Но не успели мы начать завтракать, как Медор доложил, что маркиза Тонтен срочно желает меня видеть.

Истель ждала в гостиной. Нервный румянец, блестящие от возбуждения глаза, чуть растрепавшиеся волосы. Да что, черт возьми, случилось?

— Ты, наверное, удивлена моим ранним визитом, Мири? — не успев поздороваться, взволнованно затараторила девушка. — Прости, мне так хотелось поскорее с тобой поделиться.

Она остановилась в двух шагах от меня, набрала в грудь воздуха и восторженно выпалила:

— Отец сказал, что переговоры закончены… Он возвращается… Мири?.. Мири?! Ты меня слышишь?

О да! Я ее слышала.