Глава 14

— Мир, почему так долго? Давай быстрее, карета уже ждет.

Ворвавшийся в комнату Петька затормозил на пороге, окинул мою понурую фигуру цепким взглядом, нахмурился и, стремительно пройдя к дивану, опустился рядом. Вздохнул, порывисто прижал к себе, поглаживая по спине. Он не стал спрашивать, что случилось, как обычно поняв все без слов.

— Не хочу идти, — тоскливо выдохнула в пахнущую морской свежестью рубашку.

— Боишься…

Не вопрос — утверждение, с которым я немедленно согласилась:

— Боюсь.

— Чего? — вкрадчиво поинтересовался братец, и я невольно усмехнулась.

Ну вот, включил режим «сам себе психотерапевт». Мы с детства привыкли проговаривать друг перед другом свои страхи, это, как ни странно, помогало справиться с ними, приглушить и даже освободиться.

— Кто-то, кажется, намекнул, что мы опаздываем…

— Ничего, пара минут в запасе имеется.

В спокойном тоне брата мелькнули насмешливые искры. Мелькнули и тут же пропали.

— Рассказывай, — потребовал он строго.

— Боюсь, что Рэм меня ненавидит, — решилась, наконец. — За то, что после той ночи не стала ждать, тянуть, а через несколько дней легла в постель с другим. Пусть даже с собственным мужем. Что он никогда не простит появления вот этих проклятых браслетов. Или что чувство долга заставит его отказаться от меня, даже не выслушав.

— Ерунда! — резко перебил Петька. — Если Саллер и разозлился, то с самого начала. А то, что он упрямый, верный своим обязательствам осел, мы с тобой давно уже знаем. Тем не менее, еще неделю назад ты сама мечтала с ним встретиться и объясниться. Так что изменилось? Что на самом деле тебя пугает? Только не ври ни мне, ни себе, Машка!

— Равнодушие, — призналась после долгой, томительной паузы. — Да, мы с Рэмом переспали. Да, физически я привлекала его, и он не скрывал этого. Но ты прекрасно знаешь, что желание и любовь — разные вещи, особенно для мужчины. После Хауддана герцог больше не жаждал общаться. Я понимаю двусмысленность всей ситуации, догадываюсь, почему он не приехал к нам домой или не написал мне лично. Но его не хватило даже на то, чтобы при встрече подойти, сказать пару теплых слов. Хотя бы просто улыбнуться женщине, с которой пару дней назад занимался сексом. Он так себя вел, словно… вычеркнул меня из своей жизни. Можно, конечно, попытаться объяснить это тем, что ему тяжело, он страдает и все такое. А можно не обманываться этой романтической чепухой и честно признаться самой себе. Саллер получил, что хотел, и я ему больше не нужна. По крайней мере, до такой степени, чтобы утруждаться и с кем-то за меня сражаться. Собственно, Мири ему никогда не нравилась. Отпустил один раз, почему бы так же легко не отказаться и во второй?

Рука брата сжала мое плечо, и я прильнула к нему еще теснее.

— Больше всего на свете я боюсь заглянуть в его глаза и увидеть там холод и безразличие. А если при этом на другую он станет смотреть иначе… — я запнулась.

 «Другая»…

Ее высочество Эмина Сигильская…

С того самого утра, когда Истель сообщила, что герцог Саллер возвращается не один, а в сопровождении Кемрана и его сестры, прошло три дня, а мне все никак не удавалось успокоиться. Припертый к стенке Дарен подтвердил, что высокие гости прибывают для окончательного заключения мирного договора. Вернее, подписывать документ будет принц, в соответствии с обычаями Сигиллы и как полноправный соправитель отца. А вот для того, чтобы «сделка» состоялась, принцесса должна дать согласие на брак с одним из родственников Танфрада Пятого. За этим она и приехала — присмотреться к холостым мужчинам королевской семьи и объявить, кого выбирает себе в супруги.

— Представляете, как сложно придется Атольфу с Бертаном? Да и моим старшим братьям тоже? — с первых минут разговора Дарен не скрывал, что его откровенно забавляет сложившаяся ситуация. — С одной стороны хэленни, с другой — принцесса. Начнешь ухаживать за первой, упустишь вторую, А то и обеих сразу. Призов-то всего два, а претендентов гораздо больше.

— За двумя зайцами погонишься — от обоих и получишь, — пробормотала я и мрачно добавила: — Надеюсь, теперь хоть кто-то из них от меня отстанет.

— Надоели? — понимающе хохотнул маркиз и тут же скривился. — А вот в это верить не стоит. Его величество, конечно, рассчитывает на то, что хеленни и единственная сестра будущего короля Сигиллы достанутся его наследникам, но он человек практичный и привык трезво оценивать ситуацию. Вы пока всячески демонстрируете свою верность мужу и не оказываете предпочтения ни одному из нас. Верно?

Голос Дарена дрогнул, плечи чуть заметно напряглись, словно от моего ответа очень многое зависело. Я поспешила согласиться, и маркиз заметно расслабился.

— Вот видите. А с первенцем вы, графиня, что-то не торопитесь. Значит, шанс отбить вас у мужа остается у любого из нас. Простите за откровенность, но это так. С Эминой же все гораздо сложнее.

Леро на секунду остановился, и мое сердце оборвалось, ухнув куда-то в бездну.

— Принцесса давно увлечена Рэмом. Более, чем увлечена. Она никогда не скрывала, что он ей нравится, так что в нашей семье ее сердечная привязанность — ни для кого не секрет. Вероятность, что ее высочество за это время передумает, конечно, есть, но очень маленькая. Так что, думаю, на самом деле все уже решено. Жемчужина Сигиллы достанется Саллеру, теперь, когда наши государства заключили союз, этот брак стал не только возможен, но и крайне желателен. А Атольф, Бертан и мои драгоценные братья, — тут маркиз язвительно хмыкнул, — сосредоточатся на вас.

Сосредоточатся? Куда уж больше? Вообще прохода не дадут? А герцог тем временем… Я еле удержалась, чтобы не скрипнуть зубами.

— А Рэ… гм… его светлость как относится к предполагаемой женитьбе?

Вот зачем я об этом спросила? Да еще Дарена. Но промолчать было выше моих сил.

— Не берусь даже предполагать, — пожал плечами собеседник. — Саллер вообще очень сдержан, никогда не знаешь, что он чувствует.

Это герцог сдержан? Вот уж не сказала бы. На меня он с первого дня кидался. С угрозами, обвинениями, требованиями… Поцелуями… Жадные, настойчивые, обжигающие и упоительно-сладкие — они были какими угодно, но точно не сдержанными.

— Но Эмина невероятно хороша, — продолжал Леро, не замечая моего смятения. — Обворожительная, яркая, умная девушка. В нее трудно не влюбиться, особенно, если она сама этого жаждет.

«Невероятно хороша…»

«Нельзя не влюбиться…»

Все прошедшие дни эти слова оглушительным набатом звенели у меня в ушах. И вот сегодня вечером мы, затесавшись в толпу придворных, должны встречать правительственную делегацию южан. Кланяться, приветствовать, улыбаться, восхищаться… Вести себя как полагается настоящим аристократам, черт возьми…

— Значит, не пойдешь? — мягко шепнули возле моего виска.

Подняла глаза на брата, всматриваясь в серьезное, без тени улыбки лицо, и подтвердила:

— Не пойду.

Петька кивнул, неожиданно легко принимая ответ.

— Хорошо, я скажу, что ты себя плохо чувствуешь. Не беспокойся, никто не узнает, что ты решила сдаться, сложить лапки, забиться в угол и тихо помереть там на радость всем местным напыщенным болванам.

— Петь...

— Что? — мотнул он головой. — Я почти двадцать пять лет «Петь» и уже несколько месяцев как Трэй. В крайнем случае, Пиотрей, как бы идиотски это ни звучало. А вот Пипи быть не собираюсь. А ты? Кто ты, сестренка? Моя Машка никогда бы не отступила. Поныла бы немножко, не без этого, а потом утерла сопли, слюни и продолжила идти вперед. А вот прежняя Мэарин Астон давно бы уже поддалась на ухаживания одного из принцев — скорее всего старшего, — позволила себя соблазнить. Развелась бы с беднягой Ольесом, вышла замуж за наследника и жила в предвкушении того триумфального мгновения, когда ее провозгласят королевой Наварры. Хочешь в нее превратиться?

Вот умеет он так вывернуть, что чувствуешь себя одновременно и размазней, и полной дурой.

— Не хочу! — вырвалась из его рук, сердито отодвигаясь в сторону. — Но и бегать за тем, кому не нужна, и надоедать ему не стану. В конце концов, это унизительно.

— А что, других вариантов нет? Только вешаться на шею или умирать от тоски на расстоянии? — скептически поинтересовался братец. — Знаешь, мне пока не повезло встретить девушку, которая стала бы для меня смыслом жизни, но если я ее найду, уж точно так просто, по своей воле, не откажусь. Буду действовать. За свое счастье надо бороться. Банально звучит, да? Зато правдиво.

— И что ты предлагаешь?

— О-о-о… Моя сестра все-таки передумала перевоплощаться в душеньку_Мири… — пропел, хитро сверкнув глазами, братец. — Какое облегчение.

— Издеваешься?

— Немножко, — меня снова притянули к себе и чмокнули в кончик носа. — Исключительно для поднятия настроения. Так вот, если эта милая трепетная… овечка — не твой идеал, тогда иди и сделай то, чего так боишься. Загляни в глаза Саллера, только не торопись с выводами, смотри внимательней. Если увидишь там… хоть что-нибудь, пусть даже ненависть, значит, у вас есть шанс. Тогда борись. Со всеми, с целым миром и самое главное — с ним самим. За него и за себя. Уверен, ты сообразишь, что делать, и без назойливых приставаний и требований немедленно объясниться. Подгадаешь момент. А я помогу. Если же поймешь, что герцог к тебе равнодушен или совершенно непробиваем, что ж… Значит, он намного глупее, чем я думал. Но его дурость — не повод немедленно сдохнуть от отчаяния. Пострадай немножко, как и полагается. Я разрешаю, — Петька криво улыбнулся — А потом встряхнись и живи дальше. Назло всем обстоятельствам. И пусть Саллер себе локти потом кусает от ревности и осознания того, что потерял. Потому что в его искреннее к тебе безразличие я ни за что не поверю, — Он ласково поправил выбившуюся из моей прически прядь волос. — Ну, как тебе план, сестренка?

— Замечательный.

— Что значит «замечательный»? — демонстративно надулся родственник. — Гениальный. Эх, ты всегда меня недооценивала, крошка.

— Прекрати, наконец, называть меня собачьей кличкой, — парировала я привычно и… рассмеялась, сбрасывая накопившееся напряжение. — Миры меняются а ты — нет.

— А вот это как раз замечательно. Ну, что? Едем?

— Едем, — я решительно встала и потянулась к звонку, вызывая служанку. — Герна, — повернулась к вбежавшей через секунду горничной. — Помоги мне поправить прическу, она немного растрепалась. Надеюсь, платье не помялось? Вот и хорошо. Только поторопись, пожалуйста. Мы опаздываем.

***

Большой зал приемов медленно наполнялся людьми. Из-за того, что Петька меня торопил, мы прибыли одними из первых, и теперь маялись в ожидании продолжения, вернее начала «банкета». Брату это быстро надоело, его деятельная натура требовала действий или, по крайней мере, зрелищ. Он покрутил головой, выцепил взглядом какого-то придворного, шепнул: «Я сейчас вернусь», ободряюще сжал мою руку и ловко ввинтился в разряженную толпу, оставив меня наедине с Истель и ее тетушкой.

Маркиза Тонтен была сегодня на редкость молчалива, рассеянна и очень взволнованна, хотя и пыталась это всячески скрыть. К счастью, ее верная дуэнья увлеклась беседой с незнакомой мне дородной дамой, и не обращала на девушку никакого внимания. Время от времени Исти порывалась заговорить то об одном, то о другом, задавала какие-то вопросы, но не слушала ни моих слов, ни ответов. Покусывая губы, она украдкой косилась то на вход, то на дверь за креслами, и мыслями явно находилась очень далеко отсюда.

В противоположном конце зала мелькнул «отец» под руку с Селиной. «Матушка» — как всегда очаровательная, в элегантном платье из серебристого атласа — радовала окружающих победной улыбкой и роскошным бриллиантовым гарнитуром, в котором особенно выделялась диадема с изумрудными кабошонами. Сопровождавший их Орвальд сосредоточенно изучал зал, точно искал кого-то, и я быстро отвернулась, сделав вид, что полностью поглощена болтовней со своей соседкой.

Не хотелось ни пустых разговоров, ни бессмысленных сплетен, ни лживых уверений в почтении, поэтому компания озабоченной собственными проблемами маркизы на данный момент меня вполне устраивала. Можно сказать, мы с ней были сейчас на одной волне, обе переживали, нервничали и с нетерпением ждали одного и того же — появления Рэма.

Когда же он придет, Птарх его побери?

— Его величество Танфрад Пятый, милостью Танбора… — пронеслось по залу, и все, как по команде, повернулись к пустовавшему пока возвышению.

Королевское семейство, видимо, в честь приезда правителя соседней державы и будущего союзника, порадовало подданных «полным составом». Первыми вышли маркизы Леро, причем все трое, включая Дарена, остановились слева от трона и дружно склонили головы, приветствуя монарха с супругой. За венценосной семьей торжественно следовали принцы, герцог Фоардский и… его светлость Роэм Саллер.

В груди все оборвалось. Мгновения столкнулись друг с другом и осыпались мелкими острыми осколками… Стихли голоса, исчезли звуки, застыли линии угодливых улыбок. В огромном пустом зале остались только мы двое — я и он. И этот самый зал вдруг показался мне маленьким и тесным, словно Рэм заполнил собой все пространство.

Где-то там, далеко-далеко отсюда, Танфрад с женой опустились в кресла. Замерли рядом с ними наследники и брат короля. Мне не было до этого никакого дела.

«Посмотри, ну, посмотри же на меня, — звенело, вибрировало внутри. — Я здесь… Жду… Неужели, не чувствуешь?..»

Не выдержав, подалась чуть вперед — дотянуться, схватить за упрямо развернутые плечи, встряхнуть, стирая с лица это надменно-равнодушное выражение . В локоть тут же впились пальцы незаметно появившегося сзади брата, а слуха коснулся тихий шепот:

— Спокойнее, родная…

Спокойнее? Да я сама сдержанность и хладнокровие. Даже физиономия у меня, наверняка, такая же отстраненно-безразличная, как у этого отморожено-бесчувственного герцога. И если он сейчас же, сию минуту не взглянет на меня, клянусь, я…

Додумать, как поступлю, не успела. Саллер, будто услышав этот отчаянный призыв, вскинул голову. Надменная маска треснула, взгляд вспыхнул и медленно заскользил по залу. Еще секунда, наши глаза встретятся, и я, наконец, увижу… пойму…

— Его высочество принц-соправитель Кэмран Сигилльский и ее высочество Эмина Сигилльская.

Торжественный вопль церемониймейстера вспорол окружающую нас вязкую тишину, вновь запуская остановившееся время, и герцог, еле заметно вздрогнув, повернулся к двери, в которую в эту минуту уже входили высокопоставленные гости.

Черноволосые, темноглазые, с персиковой кожей и безукоризненно правильными чертами лица — брат с сестрой оказались похожи друг на друга и очень привлекательны. Но если красота Кэмрана была величественно-сдержанной, то Эмина, в ярко-красном экзотическом платье, которое ей невероятно шло, просто искрилась женственностью и обаянием. Стройная, изысканная, с тонкой талией, ослепительной улыбкой, маленьким упрямым подбородком и смелым, уверенным взглядом под разлетающимися смоляными бровями, она напоминала юную пантеру, грациозную, обманчиво-беззащитную, но очень опасную.

Танфрад встал, спускаясь навстречу их высочествам. Тем самым король демонстрировал свое расположение и подчеркивал, что равный принимает равного.

Официальный обмен приветствиями…

Короткие, заготовленные заранее речи…

Еще несколько минут обязательных расшаркиваний и взаимных любезностей, а потом правители покончат с предписанными по этикету церемониями, распустят благородное собрание и удалятся в какую-нибудь закрытую для простых смертных «совещательную комнату».

Я почти не слушала всю эту чепуху, упрямо пытаясь поймать взгляд Саллера, но его вниманием бесповоротно завладела Эмина. Южанка, скромно затенив сияющие глаза длинными пушистыми ресницами и время от времени легко касаясь его руки, о чем-то спрашивала герцога. А он, наклонившись к ней, говорил… говорил… говорил… и тепло улыбался.

Мой Рэм улыбался! Но не мне, а этой сигилльской жемчужине, будь она неладна.

— Ваше величество, говорят, вам удалось наладить дипломатические отношения с Хаудданом?

Громкий вопрос принца-соправителя заставил Саллера нахмуриться, и перевести потемневший взгляд с Эмины на Кемрана. Ну, да, теперь, когда разговор коснулся государственных интересов, можно и оторваться на время от иноземной красотки. Флирт-флиртом, а служба превыше всего.

— Кто говорит, ваше высочество? — осведомился он невозмутимо. Как бы между прочим.

— Люди, — туманно пояснил собеседник и добавил с едва заметной иронией: — Слухами Риос полнится.

Угу, особенно, если эти слухи усиленно обсуждаются и распространяются взбудораженной переменами «общественностью». Впрочем, не думаю, что Петькино назначение является государственной тайной, иначе король не стал бы представлять брата придворным и, тем более, во всеуслышание объявлять о его новой должности.

— Да, это так… Мы, действительно, подписали договор с Запретными Землями.

Танфрад даже не скрывал своего удовлетворения тем, что ему удалось опередить всех, страждущих общения с загадочными нелюдями, и «уесть» коллег-правителей. Враги, союзники — какая разница, в данном случае все они соперники в погоне за жизненными призами. И наш прыткий монарх, судя по всему, недавно вырвался в лидеры, оставив конкурентов бессильно скрежетать зубами далеко позади.

— Поздравляю, ваше величество! — уголки губ Кемрана дрогнули в улыбке. — Еще я слышал, что Хауддан согласился не просто поддерживать связь, а принять постоянного посла. Кажется, им стал один из ваших родственников, друг мой. Верно? — теперь принц снова обращался к Саллеру.

Кажется…

Спорю, что информацию уже сто раз проверили, тщательно собрали все сведения и успели даже составить исчерпывающее досье на нас с Петькой.

— Мой кузен, — голос герцога звучал вежливо, но сухо. — Граф Пиотрей Ольес.

— Который, уверен, находится сейчас здесь, в этом зале, — живо подхватил сигиллец. — Ваше величество, удовлетворите мое любопытство, представьте нам графа, и его милую супругу. Они ведь недавно вернулись из Запретных Земель? Я не ошибаюсь?

Ну вот, я же говорила — досье. И самое, что ни на есть подробное.

Южанин снова улыбнулся, но глаз это не коснулось — Кемран взирал на короля пристально, испытующе, даже жестко. Фактически, принц только что — пусть пока максимально мягко, — потребовал, чтобы будущих союзников незамедлительно познакомили с теми, кому удалось поладить с нелюдями. И Танфрад вынужден был уступить настойчивой «просьбе».

— Граф Ольес, графиня, — позвал он холодно, и, повинуясь его голосу, придворные расступились, пропуская нас.

Я вдруг почувствовала глупое, но совершенно непреодолимое, какое-то детское желание повернуться и убежать, но брат ждал, и мне не оставалось ничего другого, как опереться на протянутую руку и двинуться вперед.

Шаг… другой… третий…

Мы медленно приближались к возвышению, возле которого стояла королевская семья и их гости.

Безучастная мина ее величества…

Недовольная гримаса Танфрада…

Сведенные брови герцога Фоарндского…

Чуть приоткрытые пухлые губы Эмины…

Настороженный прищур Дарена…

Многозначительные ухмылки принцев-племянников…

Заинтересованное, оценивающее внимание Кемрана...

Все слилось для меня в калейдоскоп ярких пятен.

А потом я увидела лицо Рэма…

Герцог смотрел прямо на меня, и его взгляд был настолько осязаемым, что, казалось, мужчина, вытянув руку, плавно скользит пальцами по моему телу. Вот он легко, едва касаясь, провел ладонью по бедрам. Задержался на животе. И, оставляя горячий след, неумолимо пополз вверх. К груди, моментально напрягшимся соскам, жилке, предательски пульсирующей на шее, враз пересохшим губам и выше… выше…

Я буквально тонула в болезненно-сладких ощущениях, а сердце стучало уже возле самого горла. Удары эти наполнили весь зал и раздавались, наверное, даже в самом дальнем его конце. Мы встретились глазами — на миг, на долгое, бесконечно долгое мгновение, — и Саллер качнулся вперед, словно я тянула его к себе на незримом канате…

— Мири… — тихо, почти не размыкая губ, окликнул меня Петька, — Не время.

И я, вздрогнув, потупилась.

Не время…

А будет ли оно у нас с Рэмом хоть когда-нибудь, это время?

Последние несколько шагов, и мы склонились перед правителями Намарры и Сигиллы.

— Граф, — кивнул брату Кемран и галантно склонился к моей руке. — Миледи... — Рад знакомству и очень надеюсь его продолжить в летней резиденции его величества, куда вы, несомненно, приглашены.