Глава 15

— Готово, ваше сиятельство…

Герна аккуратно уложила последний локон, еще раз придирчиво осмотрела меня с ног до головы и удовлетворенно кивнула, явно довольная «делом рук своих».

— Вы прекрасны, миледи.

Благодарно улыбнулась, не желая расстраивать камеристку. Новое платье, сшитое госпожой Титри, как всегда, оказалось выше всяких похвал. Драгоценности от мастера Фробэ, подаренные отцом Мири в знак прощения и примирения, были великолепны, а прическа и легкий макияж — безупречны. Мэарин, графиня Ольес, выглядела безукоризненно. Как и полагается жене посла, которой вместе с супругом и немногими приближенными придворными выпала честь гостить в летней резиденции его величества.

Не важно, что посол официально именовался всего лишь инспектором, и еще несколько дней назад никто не собирался его сюда приглашать. Мы просто обязаны ликовать, благодарить и круглосуточно сиять от восторга — как же, приобщились к местной элите. Какое невероятное, просто-таки неземное счастье!

Приезд делегации из Араны совпал, разумеется, не случайно, с одним из самых важных праздников этого мира, который отмечали во всех государствах Риоса, кроме, разве что, Хауддана — Днем Обретения. Считалось, что именно в этот день, много веков назад, Танбор явился Ильмиару и его сподвижникам. Даровал им искру магии, заставив Древнюю Кровь петь от переполнившей ее силы, и решил тем самым исход войны с нелюдями.

Обретение всегда встречали с размахом — ярмарочными гуляниями, карнавальными шествиями, всевозможными потехами и увеселениями, которые длились недели две, не меньше. Его величество, произнеся прочувственную пламенную речь на открытии, обычно сразу же отбывал в Моргерн — свою летнюю резиденцию, чтобы продолжить там праздновать с семьей и приближенными. Во славу Танбора, но подальше от городской шума и низменной обывательской суеты. В этот раз к ним присоединились представители королевского дома Сигиллы и их свита.

Балы, маскарады, охота, театральные представления, пикники — чего только не планировалось нынче в честь Дня Обретения и визита высоких гостей.

Ольесы приглашения не получили. Вероятно, не слишком родовитый граф, несмотря на монаршую милость, не входил в узкий круг избранных. Или, что тоже не исключено, его величество не хотел близкого знакомства соседей с особо ценными кадрами — единственной в мире хэленни и ее мужем, которому совершенно неожиданно удалось поладить с нелюдимыми хаудданцами. Мало ли, что хитрый южанин сумеет у них выпытать, к чему склонить. Дружба-дружбой, а свои сокровища чужакам лучше лишний раз не демонстрировать. Во избежание, так сказать.

А может Танфрад намеревался, оставив меня в столице, бросить все силы принцев-племянников на осаду Эмины? Кого-то она за это время точно выберет. Счастливчику достанется ее рука, остальные вернуться к привычному труду — соблазнению строптивой хэленни.

В общем, вариантов мы с Петькой насчитали много. Но не успела я обрадоваться тому, что доблестная четверка доморощенных обольстителей на время исчезнет и даст мне хоть ненадолго вздохнуть свободно, как вмешался Кемран, жаждавший общения с «избранником» Хауддана. И Танфрад, который в противостоянии с Онижем очень нуждался в сильном союзнике, поэтому всячески обхаживал принца-соправителя, стиснув зубы, согласился. Вернее, сделал вид, что сам собирался так поступить. А мы с братом получили высочайшее предписание в числе прочих придворных обосноваться на время в летней резиденции правителя Намарры.

Не меньше получаса мы с энтузиазмом рассказывали друг другу все, что думаем о нашем славном монархе, его дражайших домочадцах, а также не в меру любопытном иностранце и, тем самым, хоть немного отвели душу. Потом собрались, прихватили личных слуг, взяли в охапку Шарика и отправились «праздновать».

В Моргерне нас ждали светские развлечения, все королевские родственники, включая реабилитированную по случаю Дня Обретения Дальмиру, принц-консорт с сестрой, семейство Астон в полном составе и покои с общей спальней. Это, конечно, не вселяло оптимизма. Но зато здесь был Саллер.

Жил в этом же огромном доме, участвовал в общих развлечениях, ходил по тем же аллеям и дорожкам, дышал одним со мной воздухом. Значит, существовала вероятность случайно столкнуться, оказаться вдвоем в каком-нибудь месте — лучше, в самом дальнем и темном углу. Вон их здесь сколько. А уж я не упущу своего шанса. Слово за слово и…

Так я полагала поначалу.

Наивная…

Мы провели в Моргерне уже несколько дней, а герцога смогли увидеть только издали, и то в компании Эмины. Принцесса не сводила с мужчины влюбленного взора и обматывалась вокруг его руки при каждом удобном случае, что бесило невероятно. Сыновья Танфрада и маркизы Леро, словно понимая, что сигилльская красотка уже сделала свой выбор, поэтому ловить им нечего, с учетверенной силой принялись обхаживать несчастную меня. Постоянно вертелись поблизости, расточали комплименты, льстили, очаровывали, тем самым окончательно подрывая мою репутацию. Я знала, что после побега Мэарин свет и так о ней — вернее, теперь уже обо мне — невысокого мнения и считает легкомысленной и чуть ли не легкодоступной, но эти четверо своим поведением только подливали масла в огонь.

Таким образом, чтобы подойти к Рэму, мне нужно было отбиться от всех поклонников, избежать внимания Кемрана, отделаться от Дарена, который вдруг стал то и дело возникать на моем пути, спрятаться от Орвальда с его не вовремя проснувшимися братскими чувствами и нейтрализовать липучку_Эмину. Одним словом, миссия невыполнима.

Я уже начала подумывать о том, чтобы вместе с Петькой наведаться к Саллеру как-нибудь поздно вечером — с неожиданным родственным визитом, без всяких церемоний. Но и здесь ждал облом. Саллер жил в королевском крыле, и попасть туда без приглашения не мог никто. А звать к себе герцог нас, судя по всему, не собирался. И встречаться тоже. На письма отвечал сдержанно, коротко и по существу. От предложения навестить, подписанного нами обоими, не отказался, но и не торопился его принимать. Отреагировал общей фразой, типа: «Как только, так сразу…». Он будто нарочно избегал любого общения, и я почти сдалась.

Надежда постепенно угасла, сменившись отчаянием, отчаяние — раздражением, даже злостью. Ведь я же видела, как он на меня смотрел при встрече, чувствовала, что ему не безразлична, ощущала возникшую между нами связь. Так какого же черта он творит? Почему не хочет дать нам ни единого шанса? Махнул рукой на свои желания и опять собирается поступить, как должно, заключив выгодный для Намарры династический брак? Или я просто ошиблась там, в Овальном зале, когда шла… нет, не к трону — к нему? Обманулась, выдав желаемое за действительное. Не существует нас. Никогда не существовало. Есть племянник короля, герцог Роэм Саллер и графиня Мэарин Ольес, с которой у его светлости случилась кратковременная интрижка.

А еще меня беспокоил Петька, вернее, его поведение в последние дни. После приема, на котором мы встретились с гостями из Араны, он словно потерял душевное равновесие. Посторонние изменений к счастью, пока не замечали, — но я хорошо знала своего близнеца и сразу обратила внимание на взгляды, которыми он исподтишка одаривал сигилльскую принцессу. В них светился острый мужской интерес и какая-то тягучая тоска — вот это тревожило больше всего.

Я пыталась расспросить, что происходит. Но всегда такой откровенный, охотно рассказывающий обо всех своих интрижках брат, неожиданно замкнулся. Отшучивался, ловко уходил от ответа и переводил разговор на другую тему. Что ж, попробую еще раз. Вот прямо сейчас, пока мы будем гулять с Шариком.

Решительно поднялась.

— Подождите, госпожа, — застрекотала вьющаяся вокруг меня служанка. — Позвольте складки расплавлю… Вот так… И перчатки…

Она потянулась к узкой длинной шкатулке из темного дерева, открыла ее и неожиданно зависла.

Секунда…

Другая…

— Что там, Герна?

— Ничего… — Девушка растерянно заморгала, протягивая пустой футляр. — Совсем ничего. Ваши перчатки… Они исчезли…

— Ты, наверное, оставила их в гардеробной — пожала я плечами. — Или положила в другое место.

— Да-да, миледи, конечно. Так и есть… — энергично закивала камеристка и метнулась в гардеробную.

Через пять минут отчаянных поисков пропажа так и не нашлась, а мое терпение окончательно иссякло.

Еще полчаса, и в парке появятся первые любители утренних прогулок — придворные, с которыми непременно придется раскланиваться и обмениваться хотя бы парой ничего не значащих фраз. Это в лучшем случае. В худшем — кто-нибудь попытается составить нам компанию. А если Птарх принесет «женихов» или Дарена с Орвальдом, останется только сбежать. А я уже настроилась на тишину, покой и серьезный разговор с Петькой.

— Герна, я тороплюсь. Это ведь не единственные перчатки, надену другие, ничего страшного. Давай вот эти, с серебряной застежкой или те, белые кружевные. Мы уйдем, а ты потом спокойно поищешь…

— Но я помню, что с вечера все приготовила… положила… проверила… — камеристка никак не успокаивалась и, провожая меня до двери, сокрушалась и бормотала оправдания. — Как же так?..

Дотошная и исполнительная, она приняла внезапное исчезновение вещей как личное оскорбление и сейчас чуть не плакала. Но я ее почти не слушала, а вскоре и вовсе забыла об этом курьезном случае. Кому в королевском дворце могут понадобиться чужие перчатки? Они же не из чистого золота в конце концов. Так что обязательно найдутся, никуда не денутся. А у меня есть проблемы поважнее.

В парке, слава Танбору, на первый взгляд, было пусто. Рассвет наступил совсем недавно, и обитатели Моргерна только начинали просыпаться, сладко потягиваясь в своих постелях. Жаворонков среди аристократов традиционно почти не водилось.

Ночью прошел дождь, оставив в воздухе прохладу и легкую, чистую свежесть. Но сейчас тучи разошлись, небо казалось бездонно-синим, а солнце сияло ярко и ясно, предвещая по-летнему теплый день. Толстолапый щенок радостно бегал по дорожкам — то бросался к нам, преданно виляя хвостом и путаясь под ногами, то стремглав уносился в кусты и чем-то загадочно там шуршал.

Утреннюю идиллию нарушало только недовольно ворчание Петьки.

— Все нормальные люди еще спят, и только мы, как два… — он покосился на пса и исправился, — как три придурка с утра пораньше поперлись на прогулку.

— Ну, Шарик себя дураком точно не считает.

— Гав, — согласился щенок, спугивая с клумбы стайку маленьких пестрых птичек.

— Зато я себя чувствую полным идиотом. Понимаю, ты не желаешь ни с кем встречаться. Мне тоже горе-женишки порядком уже надоели. Но можно же было отправить собаку со слугами и не тащиться самим в парк затемно.

— Он не любит гулять с Герной, да и с твоим Бранном тоже, ты это не хуже меня знаешь. А Ирма с Медором остались дома.

Я остановилась, разворачиваясь к брату. Хотела взять его за руку, но резко накатившая слабость заставила пошатнуться. В глазах потемнело, сердце пропустило удар и словно застыло, превратившись в острый кусок льда.

— Маш, что случилось? — поддержал меня за локоть Петька.

Палец, на котором я носила кольцо Эари, коротко, но ощутимо кольнуло.

— Все… Все в порядке…

Слабость, действительно, быстро проходила, унося с собой все неприятные ощущения. Через минуту о них уже ничего не напоминало.

— Точно? — подозрительно прищурился братец.

— Точно-точно… — улыбнулась, заглядывая ему в глаза. — В последнее время ты сам не свой…

— Да? — тут же вскипел братец. — Считаешь, нет повода? Твои ухажеры становятся все наглее. Скоро их придется отгонять палкой или… вызывать на дуэль. Саллеру совершенно некстати вздумалось поиграть в благородство и прятаться по углам от своего будущего семейного счастья. Его величество упорно пытается через меня добиться от Йора всего и сразу. Кемран постоянно достает щекотливыми вопросами. И в довершение всего, этот чертов неудобный диван. Мири, он же короткий! — Он яростно взлохматил волосы и закончил: — Достаточно причин для недовольства?

Я отвела глаза, признавая его правоту.

Ольесам выделили неплохие, но уж точно не самые лучшие дворцовые покои, и кровать там была не просто одна — это еще полбеды. Она оказалась узкой. Вернее, недостаточно широкой. Молодожены, прижавшись друг другу, спокойно там умещались, а вот у брата с сестрой комфортно спать точно не получилось бы. И мой граф каждый вечер отправлялся на диван. Слугам мы строго-настрого запретили по утрам заходить в комнату — мол, мало ли чем там занимаемся, — и все бы ничего, но диванчик попался маленький, и бедный «супруг» элементарно не высыпался.

— Это не ведь не все, — выдохнула тихо. — Еще тебя бесит, что Эмина…

Петька дернулся как от удара, нахмурился, и я поспешно вцепилась в его плечо, не позволяя в очередной раз убежать.

— Что ты хочешь от меня услышать? — Прежде, чем ответить, брат несколько мгновений сверлил меня сердитым взглядом. — Да она мне нравится… Больше, чем нравится. Но я прекрасно понимаю, кто я и кто она, и не тешу себя иллюзиями. Кроме того, если помнишь, я все еще женат… Только вот толку от этого никакого… Шарик, ко мне…

Он скинул мою руку, отвернулся, явно не желая продолжать, перемахнул через кусты и скрылся за деревьями. Прыгать через барьер я не стала, но и прекращать разговор не собиралась — продралась через заросли и побежала следом.

— Что значит «толку никакого»?..

Я догнала Петьку почти у выхода на параллельную дорожку. Мрачного, понурого и такого несчастного, что даже сердце защемило. Весь его запал куда-то исчез.

— Трэй?..

— Надеюсь, ты еще не забыла, что я все-таки мужчина, и у меня имеются собственные желания и некоторые… гм… насущные жизненные потребности? Объяснить, что это значит, или сама догадаешься? — он криво усмехнулся и устало провел по лицу ладонью. — Мири, я молодой, здоровый и… Птарх побери, жутко неудовлетворенный мужчина. У меня есть красавица жена, которая со мной не спит, и нет женщины…

Звонкий собачий лай заставил брата прерваться на полуслове.

Мы настороженно переглянулись и, не сговариваясь, бросились на соседнюю дорожку, благо до нее оставалось всего несколько метров.

Подняли низкие ветки какого-то дерева, усеянные мелкими фиолетовыми плодами...

Раздвинули высокие кусты…

И… буквально нос к носу столкнулись с Саллером.

Герцог каменным изваянием застыл в двух шагах от нас, а у его ног беззаботно скакал Шарик. Щенок предупредил хозяев о приближении чужака и теперь, посчитав свою миссию выполненной, настойчиво пытался познакомиться с гостем.

Первой моей мыслью было: «Ну, вот и встретились». Второй — «И, по традиции, не вовремя. Интересно, много он успел услышать?» Судя по лицу, достаточно, чтобы прийти к каким-то своим выводам. Поспешным и в корне неверным.

Тяжелый взгляд из-под насупленных бровей, плотно сжатые губы — нас уже осудили, а потом заочно приговорили к расстрелу, причем, даже не выслушав свидетельских показаний и не позволив подсудимому произнести последнее слово. Вернее, не нас, а меня. Петьку, похоже, причислили к пострадавшим и невинно репрессированным.

Но меня, как ни странно, задело даже не это, а роскошный букет из камелий, зажатый в опущенной руке Саллера. Розовых, между прочим. Кажется, они символизируют чистоту помыслов и романтическую любовь. И вот вопрос: кому он их нес?

— Здравствуй, Рэм, — бодро начал Петька. — Оказывается, ты тоже любитель ранних прогулок. Чтобы повидаться с тобой, надо не записки посылать, а всего-навсего пораньше встать.

В голосе брата мелькнула ирония.

— Доброе утро, ваша светлость, — поддержала я «мужа».

Проклятый букет все никак не давал мне покоя.

Герцог крепче стиснул зубы, так, что на скулах проступили желваки, и молча обозначил поклон.

— Трэй… миледи… — наконец произнес он, выпрямляясь. — Что...

— Р-р-р… — неожиданно боднул его головой щенок. — Р-р-рав.

Зверенышу, видимо, надоело, что его все игнорируют, он настойчиво требовал внимания. И Саллер, который явно собирался спросить о чем-то другом, поневоле отвлекся на хвостатого упрямца.

— Ваш? — Он наклонился и рассеянно потрепал пса за ухом. — Не знал, что вы завели собаку.

— Это Шарик, — любезно просветила я герцога. — Подарок брата.

Хм… Неужели шпионы еще не донесли? Впрочем, они вряд ли докладывают начальству обо всех моих приобретениях — количестве платьев, шляпок, новой мебели, появившихся в доме лошадях, собаках и так далее.

— Мы многого не знаем друг о друге, милорд. Я, например, и не подозревала, что вы увлекаетесь составлением букетов, — небрежно указала на злополучные камелии.

Не выдержала, каюсь.

— Простите?..

Рэм еще больше нахмурился. Поднял руку, недоуменно изучая стиснутые в ладони цветы, словно только теперь их заметил, и снова посмотрел на меня.

— Графиня, я…

Шагнул вперед.

— Вы все-таки нашли его, — ударил мне в спину звонкий женский голос. — Замечательно. Осталось узнать, чей он, и я его обязательно выкуплю.

Медленно оглянулась, уже понимая, кого сейчас увижу.

Эмина…

Изящная, летящая поступь. Гордый поворот головы. Змеиный изгиб талии…

Как всегда прекрасна, и как обычно — некстати. Да еще в сопровождении его высочества Кемрана. И чего им обоим не спится?

Герцог резко выдохнул, поколебался, а затем, явно пересилив себя, отступил.

— Какой славный! — тонкая, увитая браслетами рука легко опустилась на мохнатую голову. — Ваша собака, лорд…? — девушка перевела взгляд на Петьку.

— Граф Ольес, ваше высочество.

Брат замер — я спиной ощущала звенящее в нем напряжение.

— …лорд Ольес, — закончила Эмина и обворожительно улыбнулась. — Я хотела бы…

— Это мой щенок, — решила я вмешаться, пока влюбленный «граф» не брякнул чего-нибудь лишнего. И добавила, вежливо, но твердо: — И он не продается.

— Жаль…

Принцесса прикусила пухлую нижнюю губку и наморщила нос. Надо признать, даже гримасы у нее получались очаровательными.

Бедный Петька.

— Брось, Эми, — вмешался Кемран. — Я завтра же принесу тебе десять таких. А если его светлость поможет, то и сегодня. Он лучше меня разбирается, кто в Намарре торгует щенками этой породы. Вы ведь не откажете сестре в ее маленькой просьбе, друг мой?

— Десять не надо, — кокетливо стрельнула глазами «жемчужина». — А вот от одного я бы не отказалась. Буду очень признательна, Рэм… О, мои цветы. Совсем о них забыла. — Она мягко, будто невзначай, скользнула кончиками пальцев по плечу Саллера, руке, дотронулась до ладони и перехватила камелии. — Спасибо, что сохранили.

Так… Он для принцессы уже Рэм. Более того, выгуливает ее по утрам, носит за ней букеты и ловит собак. Ну, все, с меня хватит.

Повернулась к брату, мысленно прося вмешаться и поскорее увести меня отсюда.

— Прошу прошения, но нам пора, — отмер Петька, как всегда безошибочно уловив мое настроение.

Но не успели мы сделать и пары шагов, как навстречу из-за поворота аллеи вынырнул Дарен. Как, однако, многолюдно по утрам в дворцовом парке — не протолкнуться, и, что характерно, кругом одни знакомые. Никто не спит, всех срочно потянуло дышать свежим воздухом.

— Ваши высочества… Рэм… — маркиз галантно поклонился, окинул южан настороженным взглядом. Впрочем, мы с братом интересовали его куда больше. — Трэй, я тебя везде ищу, нужно кое-что уточнить… Мэарин, безмерно рад вас видеть.

Он бережно сжал мои пальцы, касаясь их поцелуем и задерживая в своей ладони чуть дольше, чем требовали правила приличия.

Рядом коротко и зло выругался Саллер. Тихо. Почти беззвучно. Но я все равно услышала и на миг почувствовала себя отомщенной за чертовы камелии. Да. это по-детски, знаю. Но как же приятно!

Я уходила, с двух сторон сопровождаемая мужчинами. Дарен о чем-то расспрашивал Петьку, тот вяло отвечал, все еще впечатленный встречей с Эминой, я делала вид, что внимательно слушаю их обоих. И, пока мы не свернули, каждую секунду ощущала тяжелый, давящий взгляд Рэма, буквально прожигавший мне спину.

Как только не задымилась...