Глава 16

Перчатки так и не нашлись. В наше отсутствие Герна несколько раз перерыла все комнаты, включая Петькину гардеробную, но пропажа не обнаружилась, что привело камеристку в совершенное отчаяние. Она встретила нас в дверях, бледная, расстроенная, и тут же принялась извиняться, при этом периодически порываясь то ли бухнуться на колени, то ли поцеловать «высокочтимой госпоже» руку.

В другое время меня бы точно заинтриговало необъяснимое исчезновение вещей, но сейчас все мысли занимало то, что произошло в парке. Поэтому я постаралась быстро утешить девушку, заверила, что не сержусь, и посоветовала расспросить слуг или обратиться к старшей горничной. Вдруг перчатки взяли в чистку? Сомнительный вариант, конечно, но мне в этот момент больше всего хотелось, чтобы Герна поскорее ушла, чем-то занялась и оставила меня в покое. Остальное потом… Все потом…

Когда дверь за служанкой захлопнулась, я подошла к окну, оперлась на подоконник и высунулась подальше, словно надеялась увидеть там людей, о которых думаю, и подсмотреть, чем они занимаются. Но снаружи не было никого и ничего, кроме нескольких клумб, крошечного пруда и старых разросшихся деревьев.

Почему так получается? Тот, о ком мечтаешь, постоянно ускользает, а тот, кто тебе не очень-то и нужен, вдруг начинает настойчиво добиваться внимания. Что ж, видимо, это знак. Как там пела любимая певица доблестного спасателя Лехи?.. «А потом, что было, то и полюбила»... Пора прекращать маяться дурью и брать, что дают.

А «давали» нынче, кроме принцев-племянников, на которых у меня уже появилась стойкая аллергия, как ни странно, третий маркиз Леро. Кто бы мог представить?

Невольно поморщилась, вспоминая наш последний разговор…

— Мы еще не успели расстаться, а я уже начинаю скучать, Мэарин, — глаза Дарена таинственно мерцали, когда он склонялся над моей рукой в прощальном поцелуе.

Шарика увел Бранн, камердинер брата. Сам Петька, которого по дороге перехватил посланец короля, сразу же ушел, попросив Леро сопроводить меня до наших покоев. Маркиз выполнил просьбу — и вот теперь мы уже несколько минут стояли у двери в гостиную, а он все медлил, не выпуская мою ладонь.

— Дарен, послушайте…

— Меня спасет только послеобеденная прогулка, — мужчина мягко улыбнулся. — Позвольте зайти за вами?

Плавный жест — и в его свободной руке появился букет. Камелии, будь они неладны, только на этот раз красные. Восхищение, страсть, желание.

«Ты — пламя в моем сердце!» — вспыхнула в памяти строчка из любимой книги юной Мири. «Таинственный язык цветов», по-моему, так она называлась.

— Дарен… — Он протянул мне цветы, и я, поколебавшись, все-таки взяла их. Потом осторожно высвободила пальцы и попятилась, увеличивая между нами расстояние. — Что происходит?

Взглянула на его застывшую улыбку и решительно тряхнула головой. Сейчас, завтра или через пару дней — этот разговор давно назрел и все равно должен так или иначе состояться.

— Я считала, мы еще при первой встрече все выяснили. Вас интересуют Запретные земли, а вот я, как будущая жена и мать наследника, совершенно не привлекаю. Поэтому вы помогаете Трэю и прикрываете меня от навязанных его величеством женихов, изображая на людях, что ухаживаете. Но в последнее время игра продолжается, даже когда мы остаемся одни. Я перестала понимать вас.

— Вот как? — дернул уголком губ Дарен. — А мне кажется, все предельно ясно. Вы ведь умница, Мэарин, неужели не догадались?

— О чем я должна догадаться?

Маркиз на секунду отвел взгляд в сторону.

— Вы мне нравитесь, — произнес он просто.

Сунул руки в карманы и запрокинул голову, упираясь затылком в стену.

— Но… — Вот вроде и подозревала нечто подобное, женщина всегда чувствует, что «зацепила» мужчину. А теперь почему-то растерялась. — Я все еще хэленни и счастливая жена… Чужая жена… Ничего не изменилось, недостатки не исчезли, они по-прежнему при мне.

— Всегда нравились, с первой встречи, — продолжил он, прикрыв глаза. Будто и не заметил моей жалкой попытки пошутить и смягчить ситуацию. — Сначала это было всего лишь восхищение необычной, яркой женщиной, но постепенно оно переросло в нечто большее. Исподволь, независимо от меня самого Я и не заметил, как влюбился. — Он невесело усмехнулся. — Вас пугает мое признание, графиня?

— Нет…

— Пугает… — Развернулся, пристально вглядываясь в мое лицо. — Значит, у меня нет шанса.

— Раньше вы уверяли, что, в отличие от братьев, вам никакой шанс и не нужен. — Я уже справилась с первым смущением. — Что мое замужество и дар — достаточные причины, чтобы не участвовать в брачной гонке. Что же изменилось?

— Многое. Я понял, что вы с Трэем не любите друг друга… Не отрицайте, графиня, не стоит… Я не дурак и не слепой. В ваших отношениях есть все — нежность, доверие, уважение, но нет страсти. Смешно, но вы, скорее, напоминаете брата с сестрой, чем пылких любовников. Может, вы и были увлечены им, когда бежали из дома, то это давно прошло. Сейчас ваше сердце свободно, а, значит, я мог бы… мы бы могли…

Он быстро шагнул ко мне, схватил за запястья, сжимая их горячими, чуть подрагивающими пальцами.

— Мири, если бы вы только согласились… Я сделаю все, чтобы вы никогда не пожалели об этом. И мне уже все равно, что вы хэленни. Птарх с ним, с этим даром, как-нибудь справимся Я готов рискнуть ради того, чтобы назвать вас своею.

— Дарен, я…

— Не отвечайте сейчас, не надо. Просто обещайте, что подумаете. И, пожалуйста, не избегайте меня. Что бы вы ни решили, я, как прежде, останусь вашим другом.

Он еще раз нежно коснулся поцелуем ладони и ушел…

Я выплыла из воспоминаний, выдохнула и резко отдернула штору, чтобы впустить побольше свежего воздуха. Солнца не было видно — только его искры на поверхности пруда, и лучи, запутавшиеся в густой листве деревьев. А в белесо-голубой безоблачной вышине, привлекая внимание, кружила и кружила какая-то черная точка. Невольно проследила за ней взглядом, продолжая размышлять о своем.

Наш утренний разговор с Петькой, встреча с Саллером и гостями из Сигиллы, объяснение с Дареном… А ведь еще и полня не прошло. Что дальше? Жизнь, дав нам с братом немного передохнуть, опять закручивалась тугой спиралью. Того и гляди — рванет.

Черная точка вдруг остановилась, замигала, и, стремительно увеличиваясь в размерах, понеслась вниз, прямо ко мне. Отшатнулась от окна, и темный сгусток с шипением пролетел мимо, ударился о противоположную стену и стек на пол, оборачиваясь гиганской змеей. Чешуйчатый монстр свил масляными кольцами гибкое сильное тело, открыл пылающую фиолетовым огнем пасть — в нее, при желании, можно было целиком запихнуть теленка — и зашипел.

Я замерла, лихорадочно соображая, что делать. Бежать? Бессмысленно. Змея как раз расположилась между мной и дверью, перекрывая все пути к отступлению. Прыгать в окно? Слишком высоко для благополучного приземления. Звать на помощь? Но эта мерзость на мои крики отреагирует раньше всех. Если только…

— Йор! — завопила я мысленно, изо всех сил вцепляясь в ожерелье.

Но гадина услышала и этот беззвучный призыв — дернулась, встала на хвост и начала раскачиваться, плавно очерчивая круги. Увенчанная рогами голова завертелась из стороны в сторону, выискивая жертву. Вот немигающий холодный взгляд остановился на мне… Тварь зашипела еще громче, оттолкнулась от пола и, извиваясь, медленно поплыла в мою сторону.

— Йор!..

Я чуть не застонала от ужаса. Нет, ну почему именно змея? На милую кошечку в такой ситуации рассчитывать, конечно, не приходилось, так пусть уж лучше крыса или жаба, честное слово. Их я тоже терпеть не могла, но змеи и пауки вызывали у меня настоящие приступы отвращения. Я и на татуировку на руке старалась лишний раз не смотреть, а тут живая, разъяренная, огромная. И явно ко мне неравнодушная.

— Йо-о-р!

Троллева палица тебе в зад, для ускорения, эльф недоделанный.

В следующее мгновение произошло несколько событий сразу. Кольцо сдавило палец, почти впиваясь в кожу, ожерелье обожгло шею холодом, а воздух разрезали две яркие вспышки.

— Меледир ркад алиа, — мелодично пропел материализовавшийся передо мной фрэйр.

С его рук сорвались маленькие яркие молнии, серебристым коконом окутывая корчащееся в судорогах тело от головы до кончика хвоста.

— Нинкэс-с-се, — не хуже змеи прошипела возникшая рядом с Йором фрэйя, сдувая с ладоней пыльцу прямо в морду чудищу.

В довершение ко всему откуда-то сверху со свистом свалилась здоровенная узловатая дубина и припечатала нападавшую как раз между рогов.

Подобного издевательства змеюка уже не вынесла — резко раздулась и с громким хлопком лопнула, как проколотый воздушный шарик, оставив в воздухе хлопья грязно-серого тумана. Но и они быстро исчезли. Через пару секунд ничто уже не напоминало о том, что совсем недавно в комнате, кроме нас, еще кто-то был.

— В зад, значит? — разворачиваясь ко мне, недобро осведомился недоэльф. — Для ускорения? Вот ее ты собиралась мне… гм… пристроить?

Он не глядя ткнул пальцем в дубинку — огромную, размером с человека. Укрепленную железными обручами, да еще с утолщенным шипастым навершием.

Ой… Он и это слышал?

— Девочка просто переволновалась, — храбро бросилась на мою защиту златовласка.

— И поэтому притащила сюда любимую палицу Джаннага, с которой великий вождь и отец народа даже во сне не расстается?

— Кто притащил? Я?!

— Ну не я же, — ехидно хмыкнул фрейр. — Мне подобное примитивное оружие без надобности. Эари тоже, если она, разумеется, ничего не скрывает. Хотя… Судя по тому, как она здесь появилась, у вас с ней имеются от меня общие тайны. Милые такие… Невинные…

Он, сощурившись, грозно уставился на малышку, и та виновато потупилась.

— Йор, я… мы…

— Разберемся, — холодно пообещал недоэльф. — В том, — кивок на дубинку. — И в этом, — хмурый взгляд на мое кольцо. — Но позже. Сейчас я хочу понять, что…

Он не договорил и вскинул голову.

Вдалеке тревожным дробным стуком рассыпались частые шаги. Кто-то шел… нет, практически, бежал по коридору, приближаясь к нашей комнате.

— Надо же, — прислушиваясь, удивленно пробормотал фрейр. — Этот-то как узнал? Да еще так быстро… — Он с подозрением покосился на меня. — Ты полна сюрпризов, человечка, и я нагло совру, если скажу, что они меня радуют. Ладно, все выясним. А пока… Приглашаю в гости. Здесь нам спокойно поговорить не дадут. Давай, тебя перенесу, а потом брата выдерну.

Он сделал едва уловимый пас рукой, но тут же остановился.

— Чуть не забыл… Палицу прихвати. Джаннаг без нее, как без рук… И без ног… Без головы, так уж точно. Не стоит обижать честного тролля. Он и так, наверное, уже все Заповедные Земли вдоль и поперек не один раз перепахал в поисках своего сокровища.

Дубинка взвилась в воздух и зависла в шаге от меня.

— Ну что застыла, дурында?

— А… что делать?

— Что-что? Как воровать чужое имущество, так это мы мигом, а как возвращать — так сразу воображение отказывает. Держи ее, — раздраженно рявкнул Йор. — Ты Бабру вытащила, без тебя она теперь назад не попадет. Для глупых человечек поясняю: Бабра — имя палицы. «Сокрушающая врагов и уносящая жизни», если переводить с тролльего. Очень достойно звучит, так что нечего скалиться.

Чувствуя себя совершенно по-дурацки, двумя руками обхватила толстенный ствол, прижимая к себе… Вернее, прижимаясь к нему. Потому что Бабра великого вождя и отца народа была заметно больше меня.

— Вот так, — удовлетворенно кивнул фрейр, и вокруг начало сгущаться знакомое разноцветное марево.

Помещение передо мной уже подернулось рябью, растворяясь, теряя очертания, когда дверь с грохотом отворилась, и в комнату ворвался Саллер. Остановился на пороге, сжимая кулаки. Быстро осмотрелся, оценивая обстановку.

— Что здесь происходит?

— А вот и его светлость, — спокойно констатировал недоэльф. — Как раз вовремя, чтобы собрать то, что от тебя бы осталось, человечка.

Герцог даже не повернул головы в его сторону. Шагнул вперед, не сводя с меня встревоженного потемневшего взгляда.

— Мири…

— И вам здравствуйте, ваша светлость, — отвесил поклон продолжавший ерничать фрейр. — Прекрасный день сегодня, не находите? Увы, не можем задержаться… — он сокрушенно вздохнул. Дела… Защищать хэленни… Расследовать покушение на нее… Все приходится самому… Все самому…

Дальше я уже не слышала, окончательно проваливаясь в портал.

***

— Гд-е-е?! — раскатисто громыхнуло с неба, едва мы в обнимку с Баброй очутились на Йоровой поляне.

Я даже покачнулась от неожиданности, зажмурилась и еще крепче вцепилась в казавшуюся сейчас такой надежной палицу. По-моему, мы с ней успели уже сродниться.

— Дай! — потребовали сверху.

Приоткрыла глаза и тут же уперлась взглядом в две исполинские колонны. Величественно-монументальные и… волосатые. Боясь поверить мелькнувшей в голове догадке, начала медленно поднимать голову. Колонны закончились какой-то тряпкой неопределенного цвета, впрочем, довольно чистой и даже искусно драпированной. Дальше шел необъятный живот, за ним — мускулистая грудь, на которой болтались затейливая золотая бляха и парочка амулетов, широченные плечи, мощная шея — сказала бы бычья, но несчастному быку такая роскошь и не снилась — и, наконец, показалось лицо. Большой толстогубый рот, нос картошкой, глаза навыкате и грозно сдвинутые косматые брови под копной спутанных волос .

Мамочки… Тролль…

— Здравствуйте… То есть, привет тебе, великий… э-э-э… Даж… Жан… Джан… ног… Вернее, наг, — пискнула я, вовремя вспомнив, что местные не любят человеческого обращения на «вы».

— Дай! — не отвлекаясь на приветствия, нетерпеливо повторила громадина..

— Пожалуйста-пожалуйста, — я поспешно отлепилась от дубинки.

Даже руки за спину убрала, чтобы вождь и отец точно понял — я ни на что не претендую. Просто мимо проходила и случайно подержалась. Чуть-чуть. Двумя пальцами.

Палица протяжно заскрипела, словно приветствовала хозяина, взметнулась вверх и, вращаясь вокруг своей оси, понеслась к Джанннагу. Тролль расплылся в нежной улыбке.

— Моя… — прогудел он удовлетворенно, ловко, на лету, хватая дубину, И мне показалось, сейчас добавит: «…прелес-с-сть».

Но вождь ничего больше не сказал — молча закрепил Бабру на поясе и снова уставился на меня.

— Ты… — огромный, размером с человеческую руку палец обвиняюще ткнул в мою сторону. — Ты… — Джанннаг опять нахмурился, запыхтел, подыскивая эпитеты, а потом вдруг торжествующе оскалился. Видимо, подобрал-таки определение, которое, по его мнению, наиболее точно отражало всю бездну моего падения. — Ворюга…

И начал наклоняться.

Рядом тревожно охнула Эари. Забила прозрачными крылышками, замельтешила в воздухе, а потом опустилась на мое плечо и воинственно вздернула подбородок.

— Торг, — внезапно вмешался Йор, вклиниваясь между мной и горящим жаждой справедливой мести вождем.

— Ну? — удивился тролль. Замер на несколько мгновений, но потом все-таки выпрямился. Поскреб в затылке, посмотрел на фрейра… на небо… опять на фрейра и деловито осведомился:— Сколько?

Слава Танбору, я оказалась временно забыта.

— Пятерица блестяшек.

Недоэльф для наглядности ткнул в вождя растопыренной пятерней.

— Нет.

Отец народа был привычно четок и скуп на слова.

— Десяток блестяшек, а к ним пара стекляшек, — повысил ставки фрейр, сопровождая новое предложение загибанием пальцев и энергичными взмахами раскрытой ладони.

— И звезда, — веско пробасил гигант.

Черные глаза тролля хитро блеснули, и мне вдруг подумалось, что Джанннаг вовсе не такой бестолковый, каким пытается выглядеть. Его тупость — одна из масок, за которыми так любят прятаться обитатели Хауддана.

«В Заповедных Землях почти все — не то, чем кажется. Помни, девочка, тело —лишь одежда, ее легко сбросить, и надеть другую. Мы великие мастера иллюзий и маскировки», — эхом донесся издалека голос Эари.

— Звезда в откуп за мелкую воровку? Ишь, чего захотел. Может, тебе еще и магическую отмычку от хранилища, где обруч власти лежит? — возмущенно фыркнул фрейр, и тролль обиженно засопел. А я еле удержалась от комментария. Надо же, какая… почти знакомая фраза. — Десяток блестяшек, пятерица стекляшек и отработка. Это мое последнее слово. Не устраивает — забирай жизнь девчонки. Хоть прибей ее прямо здесь, на месте, пальцем больше не шевельну.

И он демонстративно сложил на груди руки.

Некоторое время оппоненты буравили друг друга взглядами, будто борцы из противоположных углов ринга. Мелкий недоэльф и огромный тролль — они очень забавно смотрелись рядом, но их самих разница в весовых категориях совершенно не смущала. Оба с азартом играли в какую-то свою игру и от души наслаждались этим.

— По рукам, — сдался, наконец, Джанннаг. — Две ладони блестяшек, ладонь стекляшек и отработка, — старательно перечислил он.

Йор кивнул, подтверждая сделку, и оба тут же, как по команде, повернулись в мою сторону.

— Мда… — с сомнением протянул фрейр, скептически изучая мою фигуру. — Это я, пожалуй, погорячился. Милосерднее все-таки прибить. По крайней мере, мучиться долго не придется.

— Мужчина есть?

Тролль, в отличие от фрейра, не разменивался на лирические отступления. Даже издевательские.

— У нее? Брат, — согласился Йор.

— Самки слабы и глупы. Особенно человеческие. За них всегда отрабатывают самцы, — сурово припечатал тролль. — Пусть твой мужчина найдет меня завтра у Кривой скалы. И ты приходи, воровка, как соскучишься. Бабра обрадуется.

Он ласково погладил палицу.

— Думаешь? — я с сомнением покосилась на дубинку.

— Уверен. — Джанннаг лукаво подмигнул. — Ты Бабре понравилась. Иначе она не стала бы помогать, хоть наизнанку вывернись. Она у меня с характером.

Выдав неожиданно длинную тираду, вождь развернулся и, не обращая больше на меня внимания, потопал к лесу.

— Будешь должна, — оторвал меня от уважительного созерцания могучей волосатой спины ворчливый голос Йора. — Я, как ты помнишь, не занимаюсь благотворительностью, а то с некоторыми безголовыми вмиг разоришься. Так… — он потер ладони. — Вернемся к делам нашим скорбным. Скажи-ка мне, человечка, кого же ты насколько зацепила, что он не пожалел для тебя Зеркала? А? Это ведь древняя, редкая и очень ценная вещица. Да и повторно зарядить ее в наше время уже невозможно. Только давай, выкладывай побыстрее, а то кое-кто слишком нетерпеливый мне весь мозг уже продолбил. — Он смешно пошевелил кончиками длинных ушей и досадливо поморщился. — Ишь, как лупит, поганец. Требует. Силен мэссер, что и говорить. Очень силен.

На этот раз в тоне Йора прозвучало неприкрытое восхищение.