Глава 20

К Кривой скале на свидание с великим вождем и отцом тролльего народа я отправилась вместе с Петькой. Брат немного побухтел, повозражал, но какие бы аргументы он ни приводил, ему так и не удалось отказаться от моего общества. Во-первых, я собиралась лично его проконтролировать — хватит с меня сюрпризов, и так от принцессы еле увела. А во-вторых, оставаться одной в резиденции не было ни малейшего желания. Даже на пару часов.

Не принцы-наследники, так Дарен найдет. Или Орвальд опять из зарослей, как черт из табакерки, выскочит и окружит братской заботой, щедро сдобренной вопросами и нравоучениями. Ничего плохого он мне, конечно, не сделал, но память — коварная штука. Я помнила неприязнь Мэарин, до сих пор не доверяла Астону-младшему и ничего не могла с этим поделать.

А еще хотелось отдохнуть от мыслей о неизвестном «доброжелателе», что постоянно вертелись в голове, и хоть на время избавиться от почти осязаемого напряжения и ожидания неприятностей. Это выматывало, заставляло вечно оглядываться, даже присутствие Вильма не очень-то успокаивало. В полной безопасности я бы чувствовала себя, наверное, только рядом с Рэмом, которому, несмотря на все наши недопонимания, полностью доверяла, и в закрытом для остальных людей Хауддане.

Но Саллер был сейчас далеко, а Запретные Земли — совсем рядом, стоит только войти в призывно разгорающееся перед нами сияние. Я и пошла, заверив Вильма, что там со мной ничего страшного не случится, но ему придется остаться в Моргерне, потому что портал, открытый Йором, никого, кроме нас с Трэем, не пропустит.

Петька все еще дулся за то, что я оторвала его от Эмины, и не жаждал общаться. Хмурился, косился исподлобья и всем своим видом давал понять, как сестра-злодейка не права. Я попыталась завязать разговор, объяснить, что он выбрал для общения самое неподходящее время и место. В многолюдном парке во время праздника на них в любой момент мог кто-нибудь наткнуться. И вообще, беседовать наедине с иноземной принцессой, без пяти минут чужой невестой, ему, бедному неродовитому графу, к тому же женатому, просто неприлично. Он не только ставит под удар себя, но и компрометирует девушку. Ни король, ни Саллер его за это по голове не погладят. А что с ним сделает Кемран вообще вообразить страшно. Вильм не стал бы молчать, если бы его о жемчужине спросили безопасники — они как раз разыскивали ее высочество. С какой стати человеку герцога выгораживать Ольеса перед своими сослуживцами?

Брат и сам все понимал, — я видела это по его глазам, по почти виноватому взгляду, — но упрямился и продолжал злиться. На меня, на ситуацию, на сословные предрассудки, которые он, воспитанный в иной реальности, считал идиотскими и варварскими. И я отступила — пусть остынет. Потом сядем, поговорим, обсудим… Что-нибудь обязательно придумаем.

На этот раз портал вывел нас не на Йорову поляну, а сразу к назначенному Джаннагом месту. Вернее, почти к нему. Недоэльф не был бы самим собой, если бы не подготовил для нас очередную каверзу.

Кривую скалу мы заметили сразу. Высокая, мрачная, она плавно изгибалась посередине, а потом снова гордо выпрямлялась, вздымая к небу острую, седую от закрывавшего ее серебристого тумана вершину. Вроде бы вот она, скала, совсем близко, но чтобы до нее добраться, пришлось даже не сойти — сползти вниз с соседнего утеса, на который нас по воле фрейра забросило.

Сначала мы, держась за шершавый, изъеденный временем камень, нащупывали ногами твердую поверхность и осторожно скользили вниз. Потом, цепляясь за колючий кустарник, выбрались на выточенную в граните узкую, как желоб, тропинку. И по ней уже — помятые, поцарапанные, прихрамывающие — добрались, наконец, до цели нашего путешествия.

Ну, Йор… Чтоб тебе с самым неповоротливым на Риосе троллем встретиться на скользкой дорожке где-нибудь над пропастью! Да вот хотя бы с этим, что укоряюще взирает сейчас сверху на своих запыленных и раздраженных должников.

— Долго шел, — констатировал Джаннаг, в ответ на наше приветствие. Помолчал и добавил: — Плохо шел.

— Что значит «плохо»? — возмутился Петька, настроение которого и так уже было изрядно подпорчено сорванным свиданием и унизительным ползанием по камням и кустам. — Ты этот спуск видел? Там же нормальному человеку пройти невозможно.

— Видел, — безмятежно подтвердил Джаннаг. — Наблюдал. Не умеешь ходить. Слабый мужчина — плохой работник. Учить надо.

— Я не козел, чтобы по горам скакать.

— Человек козлу не товарищ, — не стал спорить Петькин работодатель, и его широкий рот дрогнул в усмешке.

Вот вроде бы и согласился, и поиздеваться успел. Хотя… что еще троллю делать, как не троллить?

Братец обиженно поджал губы и гордо вскинул подбородок, намереваясь протестовать, но вождь уже потерял к нему всякий интерес.

— О, ворюга, — осклабился он в мою сторону, как будто только сейчас заметил. — Зачем явилась? К Бабре? Соскучилась, небось, по моей красавице?

Я уставилась в темные глаза — неожиданно умные и внимательные — и поняла: признаться в том, что присматриваю за братом, значит окончательно погубить его репутацию. Тролль и так уже считает его медлительным, неуклюжим, неловким. А после моих слов сочтет еще и подкаблучником — или как тут у них подобных мужчин называют. Нет, не могу я Петьку так подставить. Уж лучше пусть Джаннаг считает, что я и правда тосковала, ночь не спала, в подушку рыдала, а потом не вытерпела, воспользовалась первым же поводом и прибежала полюбоваться на его дубинку.

Вождя мои торопливые объяснения полностью удовлетворили. Мне даже разрешили — после некоторого колебания — дотронуться до красотки Бабры и погладить ее. Только осторожно… очень осторожно. Палица, кажется, обрадовалась встрече — приглушенно загудела-замурлыкала, как сытая кошка, и прижалась к моей руке.

— Что же мне с тобой делать, ворюга? — добродушно прогудел тролль, когда наше с Баброй свидание подошло к концу. — К фрейру отправить?

К Йору мне не хотелось.

— Я у Мррагарра буду, — пришло неожиданное решение. — Ты ведь знаешь Стража Подземных дорог, да? Найдешь меня, когда все закончится?

— Знаю. Найду, — кивнул вождь и, видимо посчитав наш разговор законченным, изо всех сил громыхнул по гранитной стене кулаком.

Камни затрещали, заходили ходуном, окутались серой дымкой, а когда пелена рассеялась, скала раскололась, открывая длинный подземный ход.

Джаннаг отвернулся и, не прощаясь, скрылся в темном зеве пещеры. Петька терпеливо выдержал мои объятия, прощальный поцелуй в щеку и нырнул следом за ним. Я долго вглядывалась в чернильный сумрак, поглотивший брата, пока скала снова не закрылась, а потом нащупала в потайном кармане заветный камешек, который всегда носила с собой.

***

— Что скажешь, песчинка? — Мррагарр отработанным жестом опытного фокусника провел раскрытой ладонью над пустым постаментом, и я на мгновение онемела, задохнувшись от восторга. — Нравится?

— Очень…

Там, где минуту назад ничего не было, теперь лежал, буквально соткавшись из воздуха, золотой лист с изумрудными прожилками. А на нем капельками фантастического ртутно-свинцового дождя дрожали крупные черные бриллианты.

— Потрясающе… Тоже твоя работа?

Протянула руку и осторожно тронула пальцем один из камней. Тот качнулся, засверкал еще ярче, рассыпая по стене причудливые блики.

— Балуюсь на досуге, — смущенно закашлялся сизым дымом Страж и отвел взгляд. Было заметно, что ему приятна моя похвала, и в тоже время он явно стеснялся своего хобби. Не очень подходящего для сурового воина. — Не устала, песчинка? Мои безделушки еще не надоели?

Безделушки… Придумает тоже. Сказочные сокровища — так, пожалуй, точнее. Люди и за меньшее совершенство предавали и убивали себе подобных.

— Нет-нет, что ты.

— Тогда идем, покажу тебе рубиновое сердце. Зима в этом году выдалась длинная, затяжная, морозная… Смертные из своих королевств не высовывались и границ Заповедных Земель не нарушали, да и наши все тоже присмирели. Даже гномы с гоблинами, и те притихли — сидели по родным берлогам, пивом наливались. Так что у меня и занятий-то не осталось, разве что пройти пару раз в день дозором туда-обратно для острастки. По чужим мирам шляться надоело, вот я и начал от безделья… кхм… рукоблудить.

Под мерный успокаивающий рокот хозяина я перешла к другому постаменту — пока тоже пустовавшему.

Мы с Мррагарром уже довольно давно бродили по его сокровищнице-лаборатории, а я все никак не могла налюбоваться. Футляры для инструментов из отшлифованных кристаллов горного хрусталя с перламутровыми вставками… Шкатулки всех форм и размеров, фигурки из золота, серебра, кости, драгоценных камней и дерева, украшенные резьбой, эмалями, росписью… Все это действительно поражало воображение. Я не говорю уже о многочисленных артефактах, неизвестного мне назначения, к которым я даже прикасаться опасалась. Дарен умер бы от счастья при виде этих богатств.

Страж водил меня от одного пьедестала к другому, снимал маскирующее заклинание, и я на несколько минут застывала в восхищении.

— Интересно, клуриконы знают об этом месте?

— А то… — самодовольно осклабился гигант. — Каждый уважающий себя клури с детства мечтает здесь оказаться.

— Не боишься, что кто-нибудь из них, особо пройдошливый, наймет очередного червя или даже нескольких, и доберется до твоих сокровищ?

— Пусть попробуют, — Мррагарр в хищном предвкушении потер руки. — Давно жду. Ну и потеха тогда начнется. А какие ставки будут принимать гоблины… Какие пари заключат тролли… Ммм… Жаль, клури все никак не решатся. Они алчные, конечно, но не круглые дураки. И самоубийц среди них нет. Я вот даже начал прикидывать, как бы их подтолкнуть… Камень-ключ потерять, что ли? Или…

Страж вдруг прервался на полуслове и замер, прислушиваясь. Потом недовольно пыхнул голубым огнем.

— Опять гномы с гоблинами чего-то не поделили. Заскучали за зиму, до сих пор не успокоятся, почти каждый день свары устраивают. По самым ничтожным поводам. — Он осуждающе качнул головой. — Мне нужно идти, песчинка. Подождешь?

— Здесь?

Я растерянно обвела взглядом гигантский подземный зал. Гулкий и полутемный. Какие бы сокровища он ни хранил, оставаться тут одной все равно не хотелось.

— Можно и здесь, — пожал широченными плечами мой гостеприимный хозяин. — Но лучше я отведу тебя наверх и кое с кем познакомлю. Посидишь у нее, а я быстренько приведу дебоширов в чувство, расшвыряю по норам и сразу вернусь.

«Ею» оказалась молодая очаровательная девушка. С толстой русой косой до пят — я первый раз в жизни видела такое чудо, — бездонными ярко-синими глазами, чуть вздернутым аккуратным носиком, пухлыми розовыми губами и… длинным коровьим хвостом.

Уединенная горная долина. Возле крохотного озера — стадо упитанных пятнистых буренок. Сладкий запах луговых цветов, негромкое мычание, звяканье колокольчиков. Светлый бревенчатый дом и юная красавица на пороге, что, улыбаясь, следит за нашим приближением…

Почти пасторальная картина.

— Добро пожаловать, гости дорогие, — певуче окая, произнесла хозяйка, и хвост, выписав в воздухе красивый вензель, послушно лег у ее ног.

— Теплой погоды и сочных пастбищ, — поздоровался Страж и легонько подтолкнул меня в спину. — Приютишь на время мою песчинку?

— Добрый день, — поймав на себе внимательный взгляд, храбро шагнула вперед. — Я Мири.

— Танали, — отозвалась девушка и, заметив, что я кошусь на ее хвост, добавила: — Хульдра.

Так я познакомилась с еще одной обитательницей Запретных Земель.

— Что, никогда о нас не слышала?

Танали поставила передо мной расписное блюдо с пирожками и большую глиняную кружку, доверху наполненную молоком.

— Нет…

Надеюсь, она не обидится.

— Не мудрено, — хозяйку маленькой долины, и правда, совсем не задело, что я ничего не знаю о ее загадочном племени. — Люди и раньше-то с хульдрами редко сталкивались, а теперь и вовсе забыли о нашем существовании. Да ты пей, пей. Такого молока нигде больше не попробуешь. У наших коров оно самое лучшее. Ну как, вкусно?

— М-м-м… — протянула, кивая.

— То-то же… — звонко рассмеялась девушка. Хвост, скользнув по полу, ласково погладил мою лодыжку. — И пирожки бери. Каша чуть погодя поспеет.

Ветер раздувал белоснежные занавески на окнах, наполняя комнату одуряющим ароматом трав. По полу и стенам весело прыгали солнечные зайчики. Пирожки таяли во рту, а молоко на самом деле оказалось невероятно вкусным. Вообще, в этом доме было невероятно тепло и уютно.

Я откусывала по маленькому кусочку, запивала, жмурилась от удовольствия и лениво наблюдала за хозяйкой, которая хлопотала у печи. Вот она прикрыла льняной салфеткой очередное блюдо с пирогами, придвинула кастрюлю и принялась помешивать, беззаботно мурлыча под нос какую-то песенку.

Сначала я пропускала слова мимо ушей. Но потом нехитрый мотив захватил, увлек за собой, и я поневоле начала вслушиваться…

— Жили когда-то

Два добрых брата…

Жили два брата

Когда-то…

Вполголоса выводила Танали.

— Йор и Танбор —

Два кровных брата,

Два верных брата

Когда-то…

У меня мурашки побежали по коже, когда я осознала, о чем поет хульдра. Это что же получается? Мелкий недоэльф — вздорный, ехидный, презирающий «ничтожных смертных» — брат того самого бога, который в критический момент подарил людям магию? Как такое возможно?..

Додумать я не успела. И задать рвущиеся с языка вопросы тоже. На крыльце раздались торопливые шаги, входная дверь распахнулась настежь, и в комнату ввалился веселый, взбудораженный Петька. Огляделся, кивнул мне, склонил голову перед Танали.

— Мир этому дому, хозяюшка.

И подмигнул.

Помещение тут же наполнилось шумом, смехом, суетой. Брат шутил, осыпал девушку комплиментами, восторгался обстановкой, расхваливал еду, даже здоровьем коров и удоями поинтересовался. В отличие от меня, новоявленного инспектора внешность хульдры ни капельки не удивила. Хвостатая красавица — подумаешь, невидаль какая, у всех свои недостатки. «Граф Ольес» теперь частенько наведывался в Запретные Земли и успел всякого насмотреться. Возможно, эти двое даже встречались.

Раскрасневшаяся, немного смущенная Танали отказалась отпускать нас, не накормив досыта. Петька не возражал. Помог хозяйке поставить на стол чугунок с горячей, еще дымящейся кашей, плюхнулся на соседний стул, подтянул к себе кружку с молоком, второе блюдо с пирожками и жадно набросился на угощение.

Я с трудом дождалась, пока братец утолит первый голод, и нетерпеливо дернула его за рукав

— Петь, ну как все прошло? Тяжело, наверное, было? Что вождь от тебя потребовал?

Хульдра как раз вышла проведать своих драгоценных буренок, так что никто не мешал мне пытать родственника в свое удовольствие. Кроме него самого. Петьку сейчас больше прельщала каша, чем разговор с умирающей от любопытства сестрою.

— Все в порядке, Марька, ерунда, — отмахнулся он. Еще ниже склонился над тарелкой, и быстро заработал ложкой. — Потом поговорим, — невнятно пробубнил уже с набитым ртом.

И вот это насторожило меня еще больше. Вроде бы ничего особенного: сидит, ест, устал, не хочет сейчас ничего обсуждать. Вот только я, как никто другой, знала своего брата. Глаза, блестевшие лихорадочным предвкушением… Таинственная улыбка, притаившаяся в уголках губ… Взгляд, упрямо убегающий в сторону… Все просто кричало о том, что мой любимый родственник что-то затевает.

— Так… — я аккуратно вынула из его пальцев ложку. — Ну-ка, выкладывай, что замыслил.

— Да я не…

— Дорогой братик, мне прекрасно известно, как ты себя ведешь, когда в голову приходит очередная «гениальная» идея. Лицо у тебя, конечно, изменилось, и фигура тоже, а вот привычки и гримасы остались прежними. Так что, признавайся, отчего ты такой возбужденный? В какую аферу втравил бедного вождя?

— Чего сразу я? — все еще пытался отбиться брат. — Может это он впутал меня в жуткое непотребство?

— Хмм… Джаннаг, конечно, хоть и притворяется, что с мозгами не дружит, но, на самом деле, не только сильный, но еще умный и хитрый. А вот на непотребство точно не способен. Слишком он для этого прямой, да и земным воспитанием не испорчен, в отличие от некоторых. Поэтому, давай, колись, что случилось, и вместе сообразим, как выпутаться. Пока отец народа не опомнился и не прибил тебя своей Баброй на месте.

— Не прибьет, — самодовольно хмыкнул Петька. — Джан вообще нормальный челове… тролль.

— Он для тебя уже Джан? С каких это пор?

— С недавних, — огрызнулся братец. — Мы с ним вообще, можно сказать, друзьями стали, после того, как я их всех застраховал.

— Что?.. Что ты с ними сделал? — переспросила ошарашенно.

— Повторяю для глухих: за-стра-хо-вал, — по слогам пропел этот… авантюрист неисправимый и, скрестив на груди руки, откинулся на спинку стула.

Глубоко вдохнула… Выдохнула, безуспешно пытаясь успокоится… Не помогло. Все еще нестерпимо хотелось дать подзатыльник сидевшему рядом пройдохе… аферисту… Остапу Бендеру доморощенному, который, по трагическому стечению обстоятельств, оказался моим родным братом. Прикрыла глаза, сосчитала до… трех — на большее терпения не хватило, — схватила за плечо развалившегося на сиденье великого комбинатора, встряхнула и строго велела:

— Рассказывай!

— Манюнь, ты только не нервничай, — Петька, уловив мое настроение, тут же посерьезнел, выпрямился и успокаивающе похлопал меня по руке. — Я потому и молчал — чувствовал, что расстроишься, начнешь суетиться, крыльями махать. Не переживай, все идет, как надо. Я же профи.

— Профи он… — прошипела сквозь зубы. — Покрутился в паре страховушек и тут же возомнил себя специалистом? Здесь не Земля, и даже не человеческие королевства Риоса. Тут наши законы не действуют. — Скинула его ладонь и решительно повторила: — Рассказывай! Как тебе это в голову пришло? Акула капитализма…

— Да все само собой сложилось, — пожал плечами немного приободрившийся братец. — Началось с обсуждения отработки… Знаешь, что тролли под ней подразумевают? Во-о-от! И я не представлял. Думал, какая-то тяжелая, черная работа, от которой все порядочные нелюди носы воротят. Ничего подобного. Ты должен не просто трудиться на благо местного тролльего общества, а проявить мастерство, делать то, что у тебя лучше всего получается. Только тогда долг считается выплаченным. Ну, меня и стали расспрашивать, что я умею…

Мда… Очень скоро Джаннаг убедился, что новоявленный граф Ольес не умеет абсолютно ничего, и вообще, личность совершенно бесполезная. Практически, пропащая. Воин из него никакой, самую легкую дубинку в руках не удержит. Магии — ноль, крохи, которыми владел прежний хозяин тела, тоже пока не вернулись. К физическому труду не пригоден, даже нужники чистить не приставишь, провалится и поминай, как звали. О более серьезных занятиях и речи не шло. В общем, проще удавить, чем с выгодой для себя использовать.

— Я ему толкую, мол, привык работать головой, а не руками. Не поверил, подвел к стене и предложил пробить с одного удара. Оказывается, у них есть специально обученные типы, которые преграды черепушкой выносят. Опять объясняю, что одиннадцать лет в школе и пять в универе не для того учился, чтобы мозги по камням размазывать, а этот… вождь ржет, — выплескивал обиду братец. — Чему же ты учился, если ни на что не способен? Я и сказал, что страховщик. А Джаннаг неожиданно заинтересовался.

Тут и выяснилось, что у грозных исполинов имелась собственная головная боль или геморрой, с какой стороны на проблему посмотреть. Имя несчастью — кобольды, издавна живущие неподалеку.

Все бы ничего, неугомонные серокожие существа, ростом с пятилетнего человеческого ребенка, уж точно не могли навредить своим громадным соседям. Весовые категории не те. Но, как оказалось, не в размерах счастье, и удача тоже. Шустрая мелочь приноровилась тырить знаменитое троллье пиво, которое соплеменники Джаннага с успехом продавали по всему Хауддану. Разумеется, рецепт приготовления держался в строжайшей тайне.

Как кобольды проникали в тщательно оберегаемое хранилище, оставалось загадкой.

Тролли изобретали все новые и новые защитные заклинания, усиливали охрану, а энергичные недорослики ловко обходили все ловушки и с помощью магии выносили половину бочек. Хозяева так ни разу и не поймали их на месте преступления. В случае опасности кобольды тут же бросались врассыпную, забивались в щели, проходили сквозь камень. Крошечный рост помогал им скрыться, огромные тролли даже не всегда их замечали.

А, как известно, не пойман — не вор. Тем более, кобби запирались до последнего и твердо стояли на своем: «Не видел, не слышал, не участвовал, даже мимо не проходил. Маленького каждый обидеть норовит. Отпустите, дяденька…» Тролли  ничего не могли поделать, только свирепели и несли потери.

— Когда Джаннаг мечтательно произнес: «Нам бы пригодилась эта… Как ты там сказал?.. Во! Страховая сумма… А то ж одно разорение…», я понял, что нужно делать — застраховать троллей от хищения пива, — торжествующе закончил мой ненормальный братец.

— Петь, да ты с ума сошел, — моему возмущению не было предела. — Кто примет на себя обязательства по возмещению убытков и согласится выплачивать деньги, если… вернее, когда наступит страховой случай? А он обязательно наступит. Или ты собираешься круглосуточно, не смыкая глаз, сторожить это самое пиво и лично перебить всех наглых воришек?

— Ну… — застеснялся вдруг мой профи. — По договору, я обязан буду отдать Джаннагу кучу… блестяшек… сверкашек…

— Стекляшек, — подсказала я.

— Ага, их самых.

— И где мы их возьмем?

— Как вариант, можно получить ссуду под залог имущества… — Я, видимо, изменилась в лице, потому что брат торопливо добавил: — Не бойся, я все рассчитал. Нам не придется платить, а страховая премия, которую я вытряс с Джаннага, такая, что и на новый дом, и на хлеб с икрой хватит.

— И как… — голос охрип, и я откашлялась. — Как ты собираешься остановить кобольдов?

— Я научу их гнать самогон, — не моргнув глазом, выпалил Петька. — Тогда они на это пиво и не взглянут. А еще стребую с них долю за продажу. Ну, правда, Маш, надо же нам на что-то жить.