Глава 21

Когда мы вернулись в Моргерн, уже вечерело. Солнце медленно скатывалось за горизонт, по земле поползли длинные серые тени, ночные цветы начали потихоньку раскрываться, и еще горячий от дневного зноя воздух наполнился густым благоуханием.

— Мири, мы озолотимся, точно говорю…

Петька все никак не успокаивался и, энергично размахивая руками, излагал свои наполеоновские планы.

— И на чем основано это убеждение? — я по-прежнему мучилась сомнениями. — Успел погадать на кофейной гуще?

— Гадание на кофейной гуще — прошлый век, крошка. Продвинутые пользователи давно перешли на баранью лопатку, — фыркнул «супруг» и подсел поближе, так, чтобы суетившаяся в гардеробной Герна ничего не слышала. — Джаннаг помог мне связаться со смотрящим, и я уже договорился о встрече.

— Не поняла… С кем ты связался?

— Со смотрящим. Так кобольды называют своего вождя, или старейшину — не знаю точно.

Мамочки, это что еще за уголовный авторитет?

— Так вот, завтра мы увидимся, и я сделаю ему предложение…

— От которого он не сможет отказаться, — подхватила я, но на мою иронию не обратили ровным счетом никакого внимания. Когда Петьку озаряла очередная навязчивая идея, он был непробиваем.

— Точно, — нацелил он на меня указательный палец.

— Все ясно. Командовать парадом будешь ты. И Хауддан тебя не забудет… Жаль только, заграница не поможет. И вообще, Остап Бендер, если помнишь, плохо кончил.

— Зря смеешься.

— Это смех сквозь слезы. — Положила голову ему на плечо, брат тут же обнял меня, прижал к себе и я, вздохнув, призналась: — Я очень за тебя волнуюсь.

— Ну и зря, Мариш. Все хорошо. — Меня быстро поцеловали в макушку. — Ты, главное, не вмешивайся.

Вмешиваться я и не думала, по крайней мере, пока жизни родственника ничего не угрожало. По многим причинам.

Во-первых, каждый человек имеет право на собственные заблуждения и промахи, особенно мужчина — ему решать, ему и отвечать, если что-то пойдет не так. «Если начнешь следовать советам, то вместо своих ошибок совершишь чужие», — любил повторять отец. Мы с братом очень хорошо это усвоили.

Во-вторых, Петьке, действительно, пора устраиваться в этом мире. Определяться, вставать на ноги, строить дом, сажать дерево… А там, глядишь, и до ребенка дойдет.

Ну, а в-третьих… Впервые за последние дни мой граф стал самим собой. Неунывающим авантюристом — азартным, дерзким и очень обаятельным. Из глаз исчезла тяжелая давящая тоска, с лица пропало отстраненное, замкнутое выражение. Он опять шутил, смеялся, поддевал меня. Предстоящая афера, которую он воспринимал, как увлекательное, рискованное приключение, на время отвлекла его от мыслей об Эмине.

Это радовало и вселяло надежду на то, что рано или поздно Петруччо забудет принцессу, переключится на другую, более подходящую и доступную цель. Я любила брата, желала ему счастья, готова была помогать во всем, но… Пока не представляла ситуацию, в которой принц Кемран согласился бы отдать сестру «простому» намаррскому графу, небогатому, неродовитому, разведенному. Даже если Петьке удастся покорить сигилльскую жемчужину, он ее вряд ли получит.

— Давай спать, — взъерошила густые золотистые волосы Трэя, от которых до сих пор приходила в восторг. — Утро, оно всегда мудренее… Только завтра я все-таки пойду с тобой. Не спорь, пожалуйста. Я не собираюсь мешать или лезть с советами — только посмотрю. Мне любопытно, что из всей этой затеи выйдет, да и оставаться одной в Моргерне совсем не хочется. Ты же читал сегодняшнее письмо Саллера — в ближайшие несколько дней он здесь не появится.

Ночью мне снились мелкие монстрики, слажено выводящие «Владимирский централ»… Недоэльф в чем-то убеждал грустную Эари… Джаннаг воинственно размахивал Баброй… А потом все заслонила фигура Танали. Хульдра танцевала. Кружила в золотистом тумане и тоненько напевала: «Жили когда-то два верных брата… Йор и Танбор… Когда-то…»

***

Утро — подъем — быстрые сборы — разноцветное марево портала…

И вот, мы уже у входа в пещеру, где нас поджидала парочка крошечных стражей. Преисполненных чувства собственной важности и от макушки до пят закованных в броню.

— Тролль? — сурово поинтересовался один из них, нацеливая на Петьку длинное копье. С острия в разные стороны разлетались радужные искры.

Брат ошарашено помотал головой.

— Троллиха? — шмыгнул носом в мою сторону второй и когтистой лапой поправил до блеска начищенный шлем, из-под которого трогательно торчали большие длинные уши. От постоянно сползающей вниз «кастрюли» эти самые уши печально никли к плечам.

— Вот еще, — оскорбилась я. Нет бы феей назвать. Я что, так ужасно выгляжу?

— Нам назначено, — с достоинством пояснил «граф».

Малыши переглянулись, стукнули копьями о землю и дружно гаркнули:

— Проходите.

Подземный лабиринт, в конце которого находилось логово кобольдов, был напичкан просто-таки неприличным количеством всевозможных ловушек. Ямы с кольями, внезапные обвалы, натянутые поперек коридора тонкие незаметные веревочки, камни, плюющиеся стрелами, падающий потолок. Вишенкой на торте стала нарисованная на глухой стене огромная дверь с надписью: «Самая главная сокровищница. Несметные богатства. Внимание! Троллям вход воспрещен».

На всем пути следования из темных ниш нам навстречу неожиданно выскакивала до зубов вооруженная мелочь и выпаливала все те же изрядно надоевшие вопросы:

— Тролль?

— Троллиха?

А сзади сосредоточенно сопела сопровождающая от входа парочка.

В конце концов, нас это достало. Как только из очередного черного провала выпрыгивала доблестная охрана, мы тут же, не дав им открыть рот, громко сообщали:

— Не тролли…

— Назначено…

После чего, не сбавляя шага, топали дальше.

Но все рано или поздно заканчивается.

Поворот… Другой… Узкая скальная щель, в которую с трудом пролезал худой человек… И перед нами распахнулась просторная пещера, залитая призрачным красноватым светом. Мы сделали несколько шагов вперед и остановились, с любопытством оглядываясь.

Высоченные, едва различимые в полутьме своды. Закопченные и ноздреватые, будто сделанные из пемзы, стены. Разбросанные повсюду плоские валуны всех размеров — они явно заменяли здешним обитателям столы, стулья, кровати, да и остальную мебель тоже. И деловито снующие туда-обратно странные существа, во внешности которых человеческое причудливо переплеталось со звериным.

Гладкая серая кожа, жилистые, очень гибкие лапы с острыми когтями, вытянутые полулица-полуморды с крепкими челюстями, маленькие рожки, большие длинные уши и голые хвосты, напоминающие крысиные. Мои новые знакомые походили на забавных ящериц, которые зачем-то решили превратиться в людей, но на полпути внезапно передумали, да так и застряли в половинной форме.

О капризах моды и платьях от кутюр здешние обитатели явно никогда не слышали и своим внешним видом не заморачивались. Предпочитали или набедренные повязки, или какие-то разноцветные тряпки — потрепанные, а порой и вовсе изодранные. Самые мускулистые особи сжимали в лапах копья, топоры и даже мечи. «Женщины» позвякивали браслетами-амулетами. А у некоторых кобольдов на макушках красовались зажженные свечи, причем создавалось впечатление, что они вырастают прямо из головы.

Мои провожатые важно выступили вперед, снова громыхнули оружием и истошно проорали:

— Не тролли!..

А тот, что с «кастрюлей», бережно пригладил уши и уточнил:

— Назначено…

На миг все замерло. Мелкие перестали суетиться, повернулись к нам, а потом волной отхлынули к стенам, открывая проход к центру. Туда, где за идеально круглым валуном в окружении вооруженной до зубов «братвы» сидел пожилой кобольд. Одет местный авторитет был на удивление прилично, да и на человека походил гораздо больше, чем остальные его соплеменники. Ни когтей, ни клыков, круглые уши… Даже аккуратная белая бородка имелась.

— Ну, проходите, коли назначено, — хмыкнул он, вглядываясь в наши лица. Я так и ждала, что сейчас добавит: «Выпьем, закусим, о делах наших скорбных покалякаем». От этих хаудданцев всего можно ожидать.

Не добавил. Лишь небрежно повел рукой, приглашая за свой «стол»…

Я называла брата прирожденным авантюристом? Забудьте! Как выяснилось, он и в подметки не годился смотрящему Дургаху.

Кобольд сразу принял Петькину идею — нет, не просто принял, пришел от нее в восторг. Все остальное время «высокие договаривающиеся стороны» азартно и со вкусом обсуждали условия сотрудничества, проценты с продажи и прочие не менее важные детали. Многочасовые переговоры длились с раннего утра и почти до вечера, с небольшими перерывами на еду, во время которых дебаты не затихали, лишь шли чуть более вяло.

— Четверть от прибыли и титул заслуженного кобольда, — вкрадчиво предлагал Дургах.

— Половина, — стоял на своем братец. — Торг здесь неуместен.

— Торг всегда уместен, — сопротивлялся не знакомый с творчеством Ильфа и Петрова кобольд.

Он недобро щурился, и мне опять начинало казаться, что смотрящий вот-вот выдаст: «Обмануть хочешь? Дурилка картонная…». Но вместо этих слов следовало новое заманчивое предложение:

— Четверть с гаком.

Каковы размеры этого самого «гака», скромно умалчивалось.

— Половина.

— Треть.

— Половина.

— Треть с гаком.

— Две трети. Напоминаю, что вы ничего не теряете, все риски я беру на себя.

Тяжелый театральный вздох.

— Ладно… Половина так половина, пользуйся моей добротой, смертный.

— И про обещанный титул не забудьте.

— Ну ты и плут, одно удовольствие с тобой торговаться, — неожиданно расхохотался нелюдь. — Первый раз такого забавного человека встречаю. Развлек, спасибо. Что ж, по рукам.

ПРОДА ОТ 25.ИЮЛЯ

— Надо же, договорились, — раздалось за спиной насмешливое.

Быстро обернулась на звук голоса. Сбоку, на высоком валуне, развалившись, как в кресле, сидел Йор.

— Первый раз вижу, чтобы кто-то сумел так легко уболтать Дургаха, — продолжил он, заметив, что я его обнаружила.

— Ничего себе, легко! Целый день на переговоры потратили.

— Не целый, а всего лишь день, — невозмутимо поправил недоэльф. — Кобольдов волчьей ягодой не корми — дай заключить пари, торговаться они тоже обожают, как и все мы…

— Это я уже давно поняла, — вставила ехидно, но фрейр, конечно же, пропустил мои слова мимо ушей. Когда мелкому было выгодно, он моментально становился слепым, немым, а порой и безнадежно глухим.

— Так что я рассчитывал на седьмицу, не меньше, — вещал он, словно я его и не прерывала. — Пришел, приготовился к длительному многодневному представлению, а тут… Признаюсь, твой брат меня удивил. Слушай, смертная, может, в вашем роду все-таки водилась нечисть, а? Банник какой-нибудь, полудница или болотник захудалый?

Покосилась на довольного Петьку. Он определенно чувствовал себя в своей стихии — глаза горят, губы изогнуты в счастливой улыбке. И невольно закрались сомнения: чем черт не шутит, вдруг братец, и правда, немного «нелюдь», ну и я вместе с ним? По крайней мере, в Хауддане нам гораздо комфортнее и приятнее, чем в человеческом королевстве, среди себе подобных.

Внучкой захудалого болотника числиться не хотелось, поэтому я неопределенно пожала плечами и поспешила сменить тему.

— А почему ты тут сидишь, а не за столом?

— Да потому что я не участник, а зритель, дурында, — фыркнул фрейр. — Наблюдатель. — Он поманил меня к себе, и, когда я приблизилась, прошептал, многозначительно округлив глаза: — Ин-ког-ни-то!

А ведь действительно, на Йора никто, кроме меня, так до сих пор и не обратил внимания.

— Они, что, тебя не видят?

— Наконец-то, — осклабился недоэльф. — Долго соображаешь, смертная. Нет, если нечисть у тебя в родне и наследила, то самая что ни на есть незначительная. Туповатая. Они не только меня не видят и не слышат, но даже не подозревают, что мы общаемся. Никто, кроме тебя, не знает о моем присутствии. Говорю же, я здесь тайно.

— Зачем тебе это? — прищурилась подозрительно. От этого мелкого энтузиаста в любую минуту все, что угодно, прилететь может.

— Забавно… — шутливо развел он руками. — Это, во-первых. Ну, а во-вторых… — Взгляд его неожиданно стал цепким и жестким. — Не думали же вы, что я отпущу вас одних, не проверив, что парочка иномирян творит на моей земле?

«На моей земле»…

Это прозвучало так веско и властно, что я невольно поежилась. Сразу вспомнилась песня хульдры. Если Йор брат Танбора, а Танбор вроде как бог, то, значит, и недоэльф тоже?... Или нет?.. Настороженно уставилась на фрейра — никаких атрибутов божественности, нимба над головой, и того не заметно… Господи, какая ерунда мне в голову лезет… И ведь не скажет, даже, если прямой вопрос задать. Сейчас, по крайней мере, точно. Выкрутится, отшутится, нагрубит, рассыпется пылью, но откровенничать не станет, пока сам не пожелает. Поэтому спросила о другом.

— Боишься, что кобольды распробуют самогон, пристрастятся, сами сопьются и заодно все Запретные Земли споят? — озвучила я собственные опасения.

Сколько на Земле было примеров, когда таким образом целые народы исчезали? Не хочу, чтобы мой Петька стал злым гением Хауддана, превратившим его обитателей в законченных алкоголиков. Лично я этого больше всего опасалась, поэтому ответ Йора стал для меня полной неожиданностью.

— Пфф, — пренебрежительно отмахнулся он. — Глупости.

Всмотрелся в мое ошарашенное лицо и звонко расхохотался. Пришлось терпеливо ждать, когда фрейр закончит радоваться.

— Надеюсь, ты не забыла, что мы не люди? — Он снова поманил меня пальцем, а так как я на этот раз не торопилась наклоняться, сам потянулся к моему уху. — Даже не дальние родственники… — выдал он тоном заядлого сплетника. Так, будто открывал страшную тайну. Потом откинулся назад и торжествующе припечатал: — Дурында… Для нас ваши человеческие напитки безвредны… Почти… Чуть ударяет в голову, веселит, но никакого привыкания не вызывает. Так что, пусть себе забавляются — варят, гонят, сушат, выпаривают… Чем бы нечисть не тешилась, лишь бы… Гм… Ну, это тебе знать не обязательно. А вот если вам — совершенно случайно, разумеется — придет в голову предложить моим соплеменникам что-то действительно опасное, будь уверена, я сумею вас остановить. Убью, но не позволю причинить вред тем, за кого несу ответственность.

Фрейр сжал губы. Заглянула в его глаза и поняла — не врет. Если нужно, уничтожит не задумываясь.

— Ладно, развлекайтесь пока, детишки, — произнес недоэльф прежним беззаботным тоном. — Но уже без меня. Я увидел, все, что нужно.

Он подмигнул мне и, поблекнув, развеялся дымом.

Тем временем переговоры подошли к концу. Мужчины поднялись, и смотрящий Дургах торжественно пожал ладонь Трэя Ольеса — бывшего землянина, а ныне намаррского графа, инспектора по делам малых народов и без пяти минут заслуженного кобольда. Сомкнутые руки окутала красная дымка, сверкнула молния, что-то громыхнуло, и договор был заключен.

Потом Дургах снова опустился на валун, заменявший ему стул, и охрана тут же вытолкнула вперед несуразного всклокоченного кобольда.

— Это Хадках, — представил соплеменника смотрящий. — Он придумывает для нас тележки, водяные колеса, отмычки для тролльских замков… хм… ну, и всякое такое. Объясни ему, как сделать пиво крепче и лучше, чем у громадин. Никто из нас не поможет тебе так, как Хадках. Духи заметили его и позволили творить несуществующее.

То, что духи неслабо одарили Хадкаха, было заметно с первой секунды. Изобретатель постоянно переминался с ноги на ногу, почесывался и приглаживал на голове редкие, торчащие в разные стороны шерстинки. Рассеянный взгляд блуждал по сторонам, ни на чем не задерживаясь, а на морде то и дело появлялась блаженная улыбка. Словом, классический гений.

Я с сомнением изучала местного уникума. Странный тип. Сумеет ли он хоть что-то понять из Петькиных объяснений? Словно в ответ на мое недоверие, Хадках вдруг встрепенулся, шагнул к брату, и, проникновенно уставясь ему в глаза — снизу вверх, выпалил:

— Идем, мастерскую покажу…

Обернулся ко мне, похлопал ресницами и коротко кивнул. Я предпочла расценить это, как приглашение. Не оставаться же в общем зале, с авторитетом и его мелкой зубасто-клыкастой гвардией.

Попетляв по узким туннелям, мы вскоре добрались до просторной хорошо освещенной пещеры, которую Хадках гордо именовал «Матерь прозрений». И кобольд тут же потащил Петьку к длинному валуну, быстро тараторя на ходу:

— У меня тут такое… такое… Я вчера придумал. Тебе ведь интересно, да? А то наши сразу спрашивают: «Польза есть?». Если нет, даже слушать не хотят... Ты другой, я чувствую. Все покажу… Потом… Сейчас придется заняться твоим пивом. Смотрящий велел быстро сделать. А его слово твердое, и ждать он не любит, сразу наказывает.

На валуне появились грифельная доска и мелок, а Хадках неподвижно застыл рядом и как будто даже дышать перестал.

— Так… — брат взял мелок и замер в нерешительности. — Марусь, как думаешь, у кобольдов арифметика с математикой имеются? А письменность? И какая? С другой стороны, раз дали доску, значит, что-то они на ней изображают. Ладно… Займемся живописью.

И Петька озабоченно склонился над «столом».

— Для начала нам нужна брага… — Он нарисовал большую бутылку со шлангом и водяным замком. — Сюда, — ткнул пальцем в бутылку, — заливаем воду, засыпаем сахар и дрожжи…

Братец дорисовал воду в бутылке, пирамиду из кускового сахара, горку дрожжей, полюбовался на дело рук своих и перевел довольный взгляд на Хадкаха. Тот был предельно сосредоточен и очень серьезен.

 — Вода, как я понимаю, простая, — пробормотал он. — Все дело в «сахаре» и «дрожжах». Это, наверняка, сильнейшие магические вещества, которые, ты получаешь с помощью секретных заклинаний или ритуалов. Так? Очень интересный прибор. А для чего нужна трубка?

— Ну, муженек, ты даешь, — не выдержала я. — Сахар…дрожжи… Ты ему еще про сорбит или Е12 поведай. Эти чудодейственные ингредиенты посильнее будут.

— Мда… — нахмурился мой незадачливый лектор.

А у меня перед глазами тут же замелькали страшные сцены неминуемой расплаты и замигали цифры с жутким количество нолей — сумма страховых возмещений за украденное кобольдами пиво.

— Петь, выход всегда есть, — тряхнула головой, отгоняя неприятные видения. — Думай. Сахар заменяется любой глюкозой или фруктозой, и…

— Точно! — с воодушевлением подхватил родственник. — Сладкие ягоды или мед. Что-нибудь из этого у них точно есть. Дальше… Брожение процесс природный и встречается… Слушай, Хадх… Тебя ведь можно так называть, а то на полном имени язык сломаешь? Вы хлеб печете?..

Через час Хадх, наконец-то въехавший во всю эту пищевую химию, начал предлагать собственные варианты сбраживания разных ягод и прикидывать сроки «выхода» браг-ги. Именно так он с придыханием и почтением произносил загадочное слово.

С процессом возгонки разобрались быстро. Оказалось, здешний Кулибин давно экспериментировал с разделением жидкостей на фракции. Правда он конденсировал пары на металлическую пластину и поэтому идею змеевика принял с восторгом.

Через несколько дней Хадх, незаметно превратившийся в Хадика, под чутким Петькиным руководством соорудил вполне сносный самогонный аппарат. Или как его официально нарекли оба партнера — перегонный куб. Теперь оставалось дождаться, когда вызреет брага.

Следить за процессом Хадкаху предстояло в одиночестве, нас ждала большая королевская охота. Пропустить это мероприятие мы никак не могли. Во-первых, потому, что его величество Танфрада Пятого уже начинало беспокоить наше отсутствие, и он передал через посыльного свою монаршую волю: графа с супругой непременно желали видеть на охоте. А во-вторых — и это было самым главным — мы получили письмо от Саллера. Он возвращался.