Глава 29

Король, которому герцог бегло обрисовал ситуацию, не стал убивать подданного, расстроившего все его грандиозные планы. Хотя по глазам было видно, его величеству очень хотелось собственноручно придушить неугомонного графа, но он героически сдержался. Все ж таки монарху неприлично набрасываться на спящего человека на глазах у повелителя сопредельной державы.

Принц за время своего отсутствия тоже немного успокоился — ровно настолько, чтобы, не перебивая и ежеминутно не сыпя проклятиями, выслушать Саллера. Южанин уже успел пообщаться с сестрой и заметил ее странное состояние. Напоил отваром, наложил парочку успокаивающих заклинаний, а когда принцесса задремала, окружил ее магами и лекарями из свиты и вернулся к нам. Теперь он сидел напротив намаррского правителя и главы его службы безопасности — подтянутый, настороженный — и всем своим видом демонстрировал, что просто-таки жаждет объяснений. Причем, немедленно.

Минут через пятнадцать разговоров, рассуждений, споров стало ясно, что ответов он не получит. Вопросов в этой истории оказалось гораздо больше.

Единственное, что ни у кого не вызывало сомнений, — наличие парных артефактов. Все трое магов, и Саллер с Танфрадом и сам Кемран, сошлись на том, что для приворота использовались именно они. С Петьки стащили пояс, внимательно осмотрели опасную вещицу, в очередной раз ничего не обнаружили и отправили ее Йохану, с приказом немедленно заняться исследованием артефактов. Вместе с безопасниками из свиты принца-соправителя.

После чего мужчины снова начали спорить, с каждой минутой раздражаясь все больше.

— Вы понимаете, что жизнь Эмины под угрозой? Я не могу постоянно держать ее на отварах и под заклинаниями…

— Мой кузен тоже пострадал…

— Мне нет дела до вашего кузена, Роэм. Вы не обеспечили должную безопасность ее высочества на территории Намарры. Это ваш промах. Недопустимый и непростительный.

— Расследование уже ведется и всех причастных к истории допрашивают. Но, согласитесь, Кемран, вы тоже поступили опрометчиво, позволив сестре надеть брошь.

— Украшение было совершенно чистым.

— Пояс тоже.

— Послушайте, Рэм, давайте просто уберем этого Ольеса, и дело с концом. Приворот обычно теряет силу после смерти одного из привороженных.

— Здравое предложение, — вмешался молчавший до этого Танфрад. Вот ведь скотина венценосная. — Я считаю…

— Ваше величество, — слава богу, Саллер не дал дяде договорить. — Не уверен, что это разумно. Артефакты явно очень древние, их действие непредсказуемо. Если насильственно разорвать связь, принцесса может пострадать.

Мужчины на мгновение затихли, а потом разговор пошел по новому кругу. На меня никто пока не обращал внимания, лишь Кемран в самом начале покосился удивленно, недоумевая, что здесь делает обманутая мужем графиня, но и он почти сразу же обо мне забыл. Вот и хорошо.

Осторожно потянулась к ожерелью и изо всех сил сжала его, так что пальцы заболели.

— Йор! — позвала мысленно, вкладывая в зов все свое отчаяние и тревогу за брата.

Отзовись, пожалуйста. Помоги Петьке, пока эти правители, будь они неладны, и в самом деле, не решили от него избавиться, и я прощу тебе всю твою вредность, обидные подколки и глупые шутки. Только отзовись.

— Йо-о-р!

Воздух разрезала ослепительная ярко-алая вспышка, заставив всех присутствующих моментально умолкнуть, и я удовлетворенно выдохнула. Пришел.

На этот раз недоэльф материализовался прямо посреди кабинета — с ног до головы окутанный перламутровым сиянием, и с серебристым нимбом над головой. Неожиданно, но, что уж скрывать, впечатляюще. Фрейр всегда любил эффектные появления.

— Какое избранное общество… — вкрадчиво пропел он.

Кивнул Саллеру, как старому знакомому, небрежно помахал его величеству, подмигнул ошарашенному Кемрану, который, судя по всему, впервые видел эмиссара Хауддана в такой неформальной обстановке, и бросил цепкий взгляд в мою сторону.

— Графиня, — произнес он нейтральным тоном.

— Добрый день… — пробормотала я и запнулась, не представляя, как вести себя дальше. Показывать при сигилльце, что мы с фрейром близко знакомы, не хотелось. Мало ли…. Береженого бог бережет.

Йор, надо отдать ему должное, все правильно понял, и тут же отвернулся.

— Что здесь происходит? — вопросил он и оглядел комнату, оценивая обстановку. — Надеюсь, вы собрались не для того, чтобы… гм… обидеть нашего единственного посланника? Меня бы это очень… просто-таки невероятно расстроило бы и даже, не побоюсь этого слова, огорчило. — Он подлетел к дивану и опустился возле мирно спящего Петьки. — Так, в чем дело, смертные?

Рассказать все Йору вызвался — кто бы сомневался — все тот же Саллер. О поясе, который баронес… одна знакомая прислала ему, герцогу. О том, как он после тщательной проверки передарил ненужную вещь кузену. О брошке, которую от его имени передали принцессе Эмине. О том, что Кемран разрешил сестре ее надеть. О встрече Эмины и Трэя на балу. О поцелуе. О том, что парочку еле растащили в разные стороны и усыпили от греха подальше.

Йор слушал внимательно, не перебивая, что, само по себе, было удивительно. А вот когда Рэм закончил…

— Вот дур-а-а-ак… — протянул фрейр, качая головой. — Какой же дурак!

Я сначала не поняла, кого он имеет в виду — Саллера, Петьку или Кемрана. Оказалось — неведомого злодея.

— Криворукий тупица. Недоучка, — Недоэльф распалялся все больше и больше. — Не умеешь — не берись. Хорошо, хоть все живы остались.

— Вы знаете, что с моей сестрой?

— И какое заклятие применялось?

Герцог и принцем оживленно переглянулись.

Король ничего не сказал, но заинтересованно подался вперед.

— Конечно, знаю. Это древняя магия нелюдей. Вы, смертные, не видите ее и уж тем более не умеете распознавать... — Йор пренебрежительно скривился. — Помнится, я сам использовал нечно подобное… гм… недавно... — Он многозначительно умолк, в упор уставившись на Рэма, и тот прикрыл глаза, давая понять, что намек понял.

— Значит, вам известно, как от этого птархового приворота избавиться? — не вытерпел Танфрад.

— Разумеется, — фрейр выпрямился и надменно пожал плечами, явно наслаждаясь всеобщим вниманием. — В вашем случае — никак.

Полюбовался на потрясенные лица собеседников, выдержал многозначительную паузу и, наконец, решил смягчить приговор.

— Вернее, почти никак, — произнес он, устраиваясь на краю массивного письменного стола. Подтащил к себе толстую книгу, облокотился на нее, и только затем пояснил: — Единственный выход — уничтожить болвана, который так небрежно обращается с древней силой, ни птарха в ней не смысля. С его смертью приворот спадет… — Фрейр широко улыбнулся. — Возможно…

— Возможно? — взорвался Кемран. Страх за сестру взял верх, и он отбросил излишнюю осторожность перед нелюдем.

— Угу, — безмятежно подтвердил недоэльф. — Маг, активировавший парные артефакты, имел о них самое общее представление, поэтому действовал почти наугад. И изрядно… начудил. Соединил не только судьбы — жизни, и, надо сказать, поразительно крепко. Если бы граф и принцесса не испытывали взаимной симпатии, привязка получилась бы неустойчивой и не впиталась бы так в ауры. Но эти двое нравились друг другу, и связь оказалась на удивление прочной. Что произойдет, если ее разорвать, не предскажу даже я.

— Что значит «нравились»? — снова разъярился принц. — Моей сестре не мог понравиться какой-то выскочка… захудалый графеныш.

— Почему не мог?

И вот понимала я, что надо бы сдержаться, но последние слова Кемрана возмутили до глубины души. Сам ты… захудалый. А мой Петька — орел… Почти.

— Пе… Пиотрей умный, заботливый, внимательный… Красивый, наконец. Он у меня вообще сокровище. Идеальный мужчина. Да у него от поклонниц отбоя нет. Любая девушка умерла бы от счастья, обрати он на нее внимание. Да он…

Поймала ошарашенный взгляд Кемрана и запнулась, осознав, как все выглядит со стороны. Обманутая жена застала мужа с другой, от души накостыляла мерзавцу по шее, затем с чувством исполненного долга уложила спать, заботливо укрыла пледиком и сейчас восторженно нахваливает изменника перед родственником разлучницы. В общем, высокие отношения…

А что? Это он русских женщин еще не знает. Мы кого угодно на скаку остановим, а потом сами же и пожалеем убогого.

— Мда… — неизвестно к чему изрек его величество.

Саллер, слава богу, промолчал — не стал мои хвалебные оды комментировать. Вид у него при этом был самый что ни на есть серьезный и сосредоточенный, но глаза смеялись. Фух… Значит, Рэм, и правда, поверил, что я люблю Трэя, как брата, и защищаю исключительно поэтому. Осталось убедить его в том, что все остальные мужчины Намарры и ее окрестностей, включая Дарена, меня тоже ни капли не волнуют, и можно расслабиться

Йора мое выступление вообще не заинтересовало. Он достал из воздуха яблоко, хрустнул им — хорошо, предлагать на этот раз никому не стал, — и продолжил с того места, на котором остановился, словно его и не перебивали.

— Так что тебе, принц, Ольеса теперь беречь нужно. Пылинки с него сдувать, чтобы он хвост не откинул раньше времени, пока вы своего мага полоумного ловите.

— Что же делать? — растерянно пробормотал Кемран. Мне его даже жалко стало — таким озадаченным и потерянным он выглядел.

— Как что? — удивился фрейр. — Жениться… Вернее, женить. Тем более, этим двоим друг без друга жизни не будет. Нет, можно, конечно, и без свадьбы обойтись. Но вы, люди, почему-то придаете церемониям такое большое значение. Я вот вообще не понимаю, зачем оно нужно, это венчание, если смертные все равно не умеют объединять свои искры?

— Отдать принцессу крови, единственную жемчужину Сигиллы за простого графа? Неродовитого. Почти нищего.

— Почему простого? — оскорбился за Петьку Йор. — Он заслуженный кобольд… — Принц поморщился. — Почетный тролль… — Южанин скривился еще больше.

Так и знала, что звания не произведут на принца-соправителя должного впечатления.

— Кроме того, мы подумываем удостоить Ольеса титулом герцога хаудданского. — невозмутимо закончил фрейр. — За выдающиеся заслуги и… гм… все такое. А также оставить за ним должность единственного представителя наших интересов в человеческих королевствах, сделав ее пожизненной и наследственной.

— Вот как...

Кемран взглянул на вольготно раскинувшегося на диване Петьку. Заинтересованно так взглянул. Почти ласково.

— Мы тоже можем даровать графу дополнительный титул, — вклинился король. — И привилегии.

Танфрад явно торопился «застолбить» будущего пожизненного посланника и любым способом привязать его к Намарре, чтобы не потерять уже имеющиеся бонусы.

— Разумеется, нам придется пересмотреть пункты мирного договора, — последним заговорил Саллер. — Но мое предложение о рудниках по-прежнему остается в силе.

О чем это он?

— Но… — кисло начал король.

— Остается в силе, — веско повторил Рэм, и его величество больше не добавил ни слова.

— Даже если бы я согласился выдать сестру за Ольеса… Как это сделать?. Он женат, — насупился Кемран. — Причем, насколько мне известно, истинным, неразрывным браком. И змеи зарока уже проявились.

— Я свяжусь с хэлле, — быстро перебил принца Рэм, и я поняла — он тоже не желает, чтобы южанин узнал, что я хэллени. — Поговорю, объясню… У графа и графини нет детей, а ситуация критическая — жизнь принцессы из правящей семьи Риоса находится в опасности. Думаю, они пойдут нам навстречу.

— Хэлле? Эти точно пойдут. И навстречу… И куда угодно, хоть к Птарху, — фыркнул Йор. — Если Танбор их пошлет… то есть одобрит.

Он усмехнулся уголками губ, и стало ясно: «Танбор» точно одобрит.

— А вы, графиня, — обратился ко мне Кемран. Взглянул неожиданно остро, так что я едва удержалась, чтобы не спрятаться за спину герцога. — Согласны на развод?

— Да…

И так мне вдруг захотелось посмотреть на Рэма, увидеть его реакцию на мое «да»…

Не решилась. В самый последний момент отвела взгляд и… уставилась на короля. Тот почему-то облизнул губы и поспешно отвернулся.

— Понятно… — протянул Кемран.

Интересно, что ему понятно? Неужели, он думает, что я и король?.. Ужас какой! Ну и мнение у него обо мне сложилось.

Йор в полной тишине догрыз яблоко, бросил за спину огрызок, который, не долетев до стола, сгорел в синем пламени, запрокинул голову и расхохотался.

— Мы все-таки попробуем решить проблему сами, — Кемран уже колебался, но сдаваться так просто не собирался. — Наши маги сейчас как раз изучают артефакты. Надеюсь, им удастся в самое ближайшее время нейтрализовать их действие.

— Развлекайтесь, если заняться больше нечем, — пожал плечами фрейр. — Мне нет дела до смерти какой-то человеческой принцессы. Пусть они хоть все разом передох… упокоятся. А вот его, — он ткнул пальцем в Петьку, — терять жалко. Где я еще такого смышленого мальчугана найду? Так что, мэссер, ты все-таки свяжись с хэлле. На всякий случай.

На том и договорились

***

Рэм, действительно, пообщался с хэлле, причем на следующий же день, и жрецы подтвердили, что препятствовать разводу не станут. Еще бы они препятствовали, если накануне получили знак свыше, от самого «Танбора». Небесный покровитель магов настоятельно рекомендовал служителям собственного культа одобрить кандидатуру нового избранника хэллени. Кемрана в подробности не посвятили, лишь сообщили, что верховное божество в милости своей снизошло к просьбам особ королевской крови и разрешило расторгнуть брак графа и графини Ольес. В виде исключения и во избежание громкого международного скандала.

«С присвоением им добрачных фамилий». — хихикнула я про себя, вспомнив формулировку свидетельства, полученного однокурсницей.

Принц-соправитель выслушал новость, но настаивать на немедленном разводе не стал. Он все еще надеялся решить проблему менее радикальным образом — без поспешного замужества сестры. Верил, что маги отыщут способ снять приворот. Ну, или безопасники поймают злодея и прибью его во имя дружбы народов, мира во всем мире, а также ради благополучия и процветания Сигиллы с Намаррой.

Эмину в сопровождении взвода лекарей-магов-фрейлин-мамок-нянек и прочей охраны срочно переправили на родину. На всякий случай — чтобы шустрый влюбленный к ней не прорвался. А сам Кемран дневал и ночевал у намаррских безопасников — там разместился общий штаб — и вместе с герцогом участвовал во всех розыскных мероприятиях.

Первым делом была допрошена баронесса Тивуд, но беседа с ней мало что прояснила. Анриса то рыдала, то просто истерила, то клялась Рэму в вечной любви, а по существу так ничего и не рассказала. Как попал к ней пояс, мадам не помнила, твердила только, что эта безделушка должна была смягчить сердце герцога, внезапно охладевшего к любовнице. О том, что драгоценная вещица — артефакт, тем более, парный, баронесса, не имела ни малейшего представления.

Пару раз в ее путаных речах мелькало упоминание о каком-то «добром друге», помогавшем советами, но ни имени этого, так кстати подвернувшегося друга, ни хотя бы примерного описания внешности узнать не удалось. Они будто выветрились у женщины из головы.

Хотя почему «будто»? Маги, обследовавшие баронессу, пришли к единодушному выводу: леди подверглась воздействию так называемого эликсира внушения, который давал возможность влиять на человека и контролировать его сознание. Это снадобье изобрели столетие назад и тогда же приравняли к «очень опасным» и запретили. Его запасы и рецепты изготовления изъяли, поместили в центральное королевское хранилище и выдавали только по высочайшему распоряжению.

Видимо, не все отобрали. Или не у всех…

Бедная баронесса. Я жалела ее ровно до тех пор, пока не узнала, что именно Анриса столкнула меня в реку. Не сама, разумеется, — руками преданной служанки. После этого сочувствие к женщине мгновенно испарилось. Кошмары по ночам меня уже не мучили, но я все еще слишком хорошо помнила собственные ощущения. Те отчаяние, боль, ужас, которые мне довелось пережить по ее вине.

Пока маги изучали брошь и пояс, а Саллер с Кемраном допрашивали свидетелей, люди герцога занимались артефакторами. Безопасники уже давно собирали досье на всех известных специалистов в этой области и следили за ними — еще со времени нападения змея. Теперь же начались тотальные проверки.

Дарен в списке подозреваемых значился одним из первых, и я отчаянно надеялась, что он окажется непричастен к этому грязному делу. Несмотря ни на что, маркиз мне нравился — искренностью, прямотой, увлеченностью своим делом. Он был вхож в наш дом, близко сошелся с братом, и мне не хотелось потерять друга — одного из немногих в чужом мире.

Помимо всего прочего, Рэм с принцем работали над мирным договором, который стороны после яростных споров, торгов и взаимных уступок все-таки согласились подписать. Условие об обязательном браке представителей правящих семей убрали и вместо него добавили другой пункт. Саллер и его отец соглашались на совместную с Сигиллой разработку крупных алмазных приисков, принадлежащих герцогам Фоарндским.

Алмазы на Риосе были не просто драгоценными камнями и будущими бриллиантами, они считались лучшими природными накопителями магической энергии и именно поэтому ценились невероятно дорого. Плата, которую Рэм предложил Кемрану за свою свободу от брачных уз, оказалась более, чем достойной.

Обо всем этом — о показаниях баронессы, проверке артефакторов, подписании мирного договора и его новых условиях — я узнавала от самого герцога.

Он забегал ненадолго, чаще всего ближе к вечеру. Обнимал, целовал торопливо и жадно, рассказывал нам, как прошел его день, и почти сразу же опять уходил.

О свадьбе никто из нас не заговаривал — Саллеру было не до этого, а я… Я, честно говоря, только радовалась отсрочке. Заклятие молчания все еще дамокловым мечом висело над головой, и будущее по-прежнему казалось туманным и неопределенным.

Череда праздников, приуроченных к Дню Обретения, завершилась. Нас с братом Рэм категорически отказался отпускать в Тагриф, пока ситуация окончательно не прояснится. Тем более, все его люди, включая Вильма, занимались расследованием, и охранять нас не могли. А вот остальные гости начали постепенно разъезжаться.

Отбыли Астоны, уехал Дарен, убрались к своим столичным любовницам наследники-племянники. Моргерн опустел и затих, медленно погружаясь в спячку. Меня это вполне устраивало. Я снова закопалась в книги и справочники из дворцовой библиотеки, пытаясь найти там решение своей проблемы. Хоть какой-то намек… Тоненькую ниточку, ухватившись за которую я смогла бы распутать весь клубок. А еще я присматривала за Петькой, стараясь не оставлять его надолго одного.

Магическое опьянение прошло, и брату стало немного лучше. Он уже не спорил, не задирался, не дебоширил. Но я слишком хорошо знала своего близнеца, и меня откровенно беспокоило его состояние. И совершенно не успокаивали слова Дильфора, который ежедневно проверял состояние «графа» и уверял меня, что оно стабильное.

Ага… Стабильно тяжелое.

После отъезда Эмины Петька как-то поблек, осунулся, перестал шутить, хохмить и полностью погрузился в дела Хауддана, проводя там все свободное время. Я не отходила от него ни на шаг. После завтрака брала связку книг, Шарика, подхватывала «мужа» под руку и мы переходили в Запретные Земли. Чаще всего, к кобольдам или троллям — в последнее время эти два народца, видимо с подачи «почетного и заслуженного», начали тесно общаться. Йор был чем-то занят, и после встречи в кабинете короля больше не показывался. Эари тоже не откликалась и не приходила.

В Хауддане брат снова становился самим собой. Хоть немного. Я сидела в сторонке, читала и наблюдала, как Петька общается с местными или как щенок носится за бабочками. Вернее, это сначала он носился за ними. А затем бабочки резко увеличивались в размерах, отращивали когти, шипы, клыки, и тогда уже Шарик, повизгивая, со всех ног улепетывал от них.

В Запретных Землях нам было хорошо, хотя не покидало ощущение, что это всего лишь передышка, краткое затишье перед бурей.

Здесь нас никто не пытался убить, не строил козни, не говорил за спиной гадости, а высказывал все претензии прямо в лицо. Тут нас приняли такими, какие мы есть. И все чаще закрадывалась мысль, что именно в Хауддане, а не в человеческих землях, наше место. Что для всего остального Риоса мы, земляне, такие же чужие, нелюди, как Джаннаг или Мррагарр, например…

Так продолжалось несколько дней, а однажды утром брат неожиданно исчез. Одновременно из Сигиллы пришло сообщение о том, что пропала принцесса Эмина.