Глава 30

Весть о пропаже Жемчужины принес Саллер, на рассвете ворвавшийся в наши с Петькой комнаты. «Граф» теперь спал в гостиной на новом, вполне удобном диване, и первым делом герцог ринулся именно туда. Я вышла на шум, и меня, сонную и слегка осоловевшую от всего происходящего, немедленно «порадовали» горячими новостями. Первое: южанка испарилась из собственных тщательно охраняемых покоев. Мамки-няньки — в обмороке, стража — в шоке, Кемран— в ярости. Второе: моего «мужа» поблизости тоже не наблюдается, а его постель даже не смята.

Я молча выслушала Рэма и тут же схватилась за ожерелье.

Йор откликнулся на удивление быстро. На этот раз не было ни молний, ни сияния, ни нимбов, ни прочих атрибутов эффектного «явления фрейра народу». Недоэльф материализовался на спинке кресла, оглядел наш взволнованно-взъерошеный дуэт, спросил сухо и как-то устало:

— Что надо?

— Трэй исчез, — потянулась я к мелкому. — Кажется, даже не ночевал.

— Принцессы Эмины тоже нет, — хмуро добавил Саллер.

— Йор, миленький, скажи, с ним… с ними ведь ничего не случилось? Ты знаешь, где они?

— Нет… Да… — коротко бросил фрейр. Скривился в ответ на мое недоумение и нехотя снизошел до пояснения: — Нет, не случилось. Все с вашей парочкой в порядке. И, да, мне известно, где они. С ночи толкутся в Хауддане, спать порядочным нелюдям не дают.

Этого еще не хватало. Ладно, главное — живы-здоровы. И, судя по всему, сами ушли, никто их не похищал, как мне с перепугу в первый момент показалось.

— Йор, а ты не мог бы…

— Не мог, — отрезал фрейр, даже не дослушав, — Я твоему Трэю не нянька, чтобы за ним, как привязанный, бегать и по всем песочницам разыскивать. Опасность графу не угрожает, защищать его ни от чего не надо, остальное — не мое дело. Вам нужно, вы и разыскивайте. — И добавил с проблеском прежнего ехидства: — Предупреждал же, этих двоих нельзя держать порознь. Но вы, смертные, никогда чужих советов не принимаете и с завидным упорством предпочитаете вляпываться в одно и то же дерьмо. Вот сами его и расхлебывайте, если влипли по самые уши, а мне некогда с вами возиться.

Мда… Недоэльф, конечно, никогда не отличался чрезмерной любовью к людям, но сегодня он как-то особенно раздражен и нелюбезен.

Мелкий тем временем махнул рукой и начал стремительно выцветать, явно собираясь покинуть наше общество.

— Йор… — позвала растерянно.

Он замер на мгновение, потом медленно развернулся. Серьезное лицо, твердо сжатые губы, а в глазах — стылая, тягучая тоска. Таким я фрейра еще никогда не видела.

— Эари стало хуже, — произнес он глухо. — Я должен быть с ней. Остальное сейчас неважно. — Помолчал. — Я открою портал в Заповедные Земли для вас с мэссером, дальше ищите сами. — Снова пауза, а потом почти беззвучно: — Поторопись смертная, если намерена сдержать свое слово. Еще немного, и наш договор потеряет значение…. Все в этом мире потеряет значение.

И Йор, теперь уже окончательно поблекнув, бесследно растворился в воздухе, а посреди комнаты повисло зыбкое радужное марево в рост человека. Портал. Как нам и обещали.

— Мири, о чем это он? — Саллер не был бы Саллером, если бы пропустил фразу фрейра мимо ушей. — О каком договоре идет речь?

Нетерпеливо мотнула головой.

— Давай потом поговорим? — попросила уже на бегу. — В более подходящей обстановке.

— Хорошо… — герцог прожег меня взглядом, но все же кивнул, хоть и не сразу. — Отложим… Сейчас, действительно, нет времени.

Вздохнула. Не забудет ведь — обязательно вернется к этому вопросу при первой же возможности. И что я ему скажу, когда все слова колючим комом в горле застревают? Вот пойму, как снять заклятие, и все-все выложу, ничего не утаивая. А сейчас не о чем пока рассуждать. Да и некогда.

Привести себя в порядок… Одеться во что-нибудь попроще и поудобнее… Наскоро причесаться и заплести-заколоть волосы…

Через пятнадцать минут я была полностью готова. Подхватила герцога под руку, и мы шагнули в портал. Сейчас найдем беглецов, выясним, что там у них произошло, а дальше — действуем по обстоятельствам. Кто бы что ни утверждал, а брата я терзать никому не позволю.

Если бы я только в тот момент могла предположить, во что выльется вся эта история…

Поляна перед «деревом Йора» встретила нас неприятной, какой-то гулкой тишиной. Даже в ушах зазвенело от непривычного для этого места безмолвия. Ни звука, ни колыхания, даже ветра — и того нет. Муха пролетела, было бы слышно. Да вот беда —мухи, пчелы и прочие вездесущие бабочки в компании с птицами тоже испарились.

Ох… Надеюсь, эти перемены не связаны с состоянием Эари.

Портал за спиной с легким хлопком закрылся, и тишина вокруг стала еще более гнетущей — почти осязаемой, оглушительной. Лес обступал нас мрачной непроницаемой стеной, при взгляде на которую хотелось поежиться. Невольно сделала шаг назад, поближе к Саллеру. Теплые ладони тут же легли на талию, прижимая к твердому, сильному телу, и тяжесть в груди сразу исчезла.

Так… И что дальше? Легко сказать, «ищите сами». А где искать? Петька изучил Хауддан лучше меня, прекрасно здесь ориентировался и мог пойти куда угодно. К берегиням, хульдрам, гномам… гоблинам, наконец. С ними у него тоже в последнее время какие-то общие дела появились. Тролли и кобольды вообще встречали его, как родного — не просто своего, а заслуженного и почетного. А еще у брата имелась изумрудная чешуйка от рыжеволосой красотки Алейв. Хотя к ней «граф» повел бы Эмину в последнюю очередь.

В любом случае, чтобы отыскать влюбленную парочку, нам все Запретные Земли оббегать придется. И не факт, что найдем, даже если рядом в двух шагах остановимся. Хауддан он такой… Хауддан. Не захочет — ни за что не раскроет свои тайны.

Подумала… Достала из потайного кармана заветный темно-синий камешек, тут же полыхнувший серебристыми искорками, и сжала его в пальцах. Может, Мррагарр поможет, по старой дружбе. А если нет — у меня остался еще «кленовый листок» от Шеххисса. Кто-нибудь да откликнется.

Страж подземных дорог не спешил являться на зов — на поляне по-прежнему было пусто, но через пару мгновений прямо перед нами засветился новый портал. Надеюсь, это приглашение.

— Идем? — повернулась к Рэму.

— Сначала я, — предупредил он, убирая руку с талии, и крепко сжал мою ладонь в своей.

Не стала спорить — если ему так легче, пусть войдет первым.

Пара шагов сквозь вязкий туман перехода — и спустя минуту мы уже стояли на берегу широкой реки. Справа к воде подступал густой лес, слева высились горы, а над волнами низко-низко колыхалось белоснежное облако. При нашем приближении оно вдруг хищно вытянулось, разбухло, приобретая смутно знакомые очертания, лизнуло воздух длинным раздвоенным языком и недвусмысленно оскалилось.

— Что случилось, песчинка?

Они были здесь, все трое — Мррагарр, Страж Подземных дорог, Шеххисс, Страж Лесных троп и даже Ателлиль, Страж Воздушных путей. Мы что, случайно на заседание хаудданской службы правопорядка угодили? Если так, то явно не хватает еще одного стража… Кто там у них водой заведует?

Речная волна внезапно поднялась, покатилась вперед, с шумным плеском разбилась о песок, рассыпала вокруг холодные брызги и отхлынула, оставляя на отмели гибкую женскую фигурку.

— Алейв? — не поверила я своим глазам. А она что здесь делает?

— Риалейвэль, — мягко поправила берегиня. — Страж Водных протоков.

Хм… Выходит, действительно, совещание, и, судя по сосредоточенным лицам и мордам, обсуждается что-то серьезное, малоприятное.

— Рада видеть вас… Всех.

Обвела взглядом берег, здороваясь с каждым из присутствующих.

— Мррагарр…

Каменных гигант приветливо улыбнулся.

— Шеххисс…

Огромный клен переступил с корня на корень и махнул веткой.

— Ателлиль… — опасливо покосилась на змея, и тот опять угрожающе ощерился.

— Да ладно, тебе, Ллиль, — неодобрительно загудел Мррагарр. — Хорошая ведь девочка-то.

Воздушник совершенно явственно хмыкнул, выгнулся дугой, снова, как в первый раз, склоняясь к самому моему лицу, повисел так некоторое время и неожиданно насмешливо подмигнул. Надо же, этот чешуйчатый и мигать, оказывается умеет. Чудеса.

— Знакомьтесь, — вспомнив о приличиях, отступила я в сторону. — Это…

— Мы знаем кто он такой, — бесцеремонно прервал меня ехидный голос, и Ателлиль резко взмыл вверх. — Можешь не стараться. — Мда… Из всех Стражей у этого, похоже, самый противный характер. — Так что тебе нужно, смертная? Говори, да побыстрее. Некогда нам с вами возиться.

— Что случилось, песчинка? — подхватил Мррагарр.

Шеххисс вопросительно зашелестел листьями.

— Трэй пропал… — произнесла торопливо. — И принцесса Эмина. Йор сказал, они в Хауддане, но где искать, мы не знаем.

— А какое отношение эта девушка имеет к твоему… «мужу»? — Алейв заинтересованно подсела поближе. — Я что-то пропустила? Так… — рыжеволосая тряхнула кудрями и строго потребовала: — Рассказывай.

Я честно старалась — спешила, как и советовал Ателлиль. На то, чтобы кратко обрисовать ситуацию, хватило нескольких минут.

— Забавно, — протянула берегиня, когда я закончила.

— Смертные, — фыркнул Страж Воздушных путей, а по совместительству любимый ученик фрейра.

«Клен» ничего не сказал. Лишь еще раз переступил толстыми узловатыми корнями и потянулся к Мррагарру.

— Да слышу я, слышу, — отмахнулся тот и осчастливил меня новостью: — Все в порядке, песчинка. Они в Паучьих разломах, у арахнов.

— Где? — ахнула я. — И чем Трэй там занимается?

— Как всегда, — пожал плечами нелюдь. — Страхует. Идем, провожу, если хочешь.

— Хотим, — опередил меня Саллер, решительно шагнув вперед. И пояснил скорее мне, чем стражам: — Кузен пусть занимается, чем угодно, а принцессу я должен вернуть домой. И чем быстрее, тем лучше. Кемран особым терпением не отличается.

Пошли, как ни странно не только мы — все остальные тоже, включая скептически настроенного Ателлиля.

Мррагарр вывел нас к подножью гигантского холма. Повсюду, куда хватало глаз, земля вспучивалась такими же голыми каменными сопками, испещренными сетью широких черных трещин.

Жутковатое место.

Словно в подтверждение моих мыслей, под ногами протяжно громыхнуло, и по земле пробежал мелкий озноб.

— Вам туда, — указал страж на полускрытый зарослями узкий проход.

Продравшись сквозь колючий кустарник и отодвинув стебли плюща, мы вошли в пещеру, вернее, тоннель, широкий и круглый, как нора. Извиваясь, он вел в глубь холма — в чернильную темноту, где время от времени раздавались тяжелые глухие раскаты. Мы с Рэмом переглянулись и… Я вот точно собиралась побежать, но мне не дали.

— Мири, — тон Саллера был строг и категоричен. — Ты останешься здесь.

— Но…

Возразить я не успела.

— Его светлость прав, — неожиданно поддержал герцога нежный голосок. — Женщинам в шахте не место.

Рывком обернулась.

В боковом гроте возле протекавшего там крохотного ручейка свесив босые ноги в воду сидела принцесса Эмина. Но меня даже не беззаботно-умиротворенный вид Жемчужины поразил, а устроившийся возле нее сиреневый паук, размером с маленькую болонку. И такой же лохматый.

— Мэарин, Рэм, — просияла южанка и даже рукой в знак приветствия помахала. — Добрый день.

— Эмина, — произнес Саллер как-то заторможенно. — Что вы здесь делаете?

— Как что? — неподдельно удивилась девушка. — Жду Трэя, конечно. Мы ждем, — поправилась она и ласково погладила паука. Тот выгнулся, как кот и… порозовел. — Если вы пришли за мной, Рэм, то сразу предупреждаю: без графа я не уйду.

И так решительно это прозвучало, что у меня не осталось никаких сомнений — совершенно точно не уйдет. Попробуют заставить — будет сопротивляться до конца.

К чести герцога, надо сказать, опомнился он достаточно быстро. Склонил голову набок, всмотрелся в лицо принцессы, кивнул — то ли ее словам, то ли своим мыслям, на мгновение сжал мои пальцы и ни слова не говоря двинулся вперед по тоннелю.

А я осталась, как он и просил. Петька без Жемчужины никуда не денется, а мне очень хотелось с ней пообщаться.

— Садитесь, Мири, — девушка подвинулась, уступая мне место рядом с собой.

Аккуратно опустилась на большой плоский камень, с любопытством разглядывая соседа Эмины. Тот, в свою очередь, опасливо пялился на меня.

Никогда не любила пауков. Но этот, как ни странно, не вызывал ни малейшего отвращения. Растерянный, если не сказать, испуганный, он сидел, вцепившись в камень широко расставленными пушистыми лапками, и не сводил с меня огромных черных глаз. Симпатичный, трогательный. Весь такой розовый… Ах, нет… Уже синий.

— Он еще маленький, не привык к посторонним. У него и яда-то пока нет.

Нет яда? Пока? Спасибо, утешила…

— Не бойся, — Эмина снова погладила паучка. — Мири хорошая. И она… — южанка на мгновение замялась, — родственница Плетущего.

— Чья родственница? — переспросила я изумленно.

— Плетущего. Так арахны называют Трэя.

Надо же, и здесь Петька умудрился получить титул. Хотя, уж что-то, а плести он умеет, это верно. И наплести, при случае, тоже. С три короба.

— Мэарин, а это…

— Сххс…хххшс…шшсхш… — разразился серией малопонятных звуков арахн.

Это он сейчас представился?

— Сахш, — засмеялась принцесса. — Зовите его Сахш.

Я протянула руку, дождалась, когда на мою ладонь ляжет тонкая лапка, и осторожно ее пожала.

— Рада познакомиться, Сахш.

Паучок снова порозовел.

— Ему тоже приятно, — перевела Эмина. — Арахны — эмпаты и меняют цвет в зависимости от настроения.

Вот как. Забавно… А фиолетовым в крапинку он может стать?

— Откуда вы все это знаете, ваше высочество? — невольно вырвалось у меня.

— Эмина… Так будет лучше, — поправила южанка и добавила легко и просто: — Мы с Трэем каждый день сюда ходили, так что успели не только познакомиться, но даже подружиться.

— Каждый день?

Кажется, у меня сегодня утро сюрпризов.

— Да... Вернее, ночь. Дожидались, когда все заснут и сбегали, — девушка смешно наморщила нос. — Граф сам переходил, а для меня открывали портал кобольды или тролли. Знаете, они по-своему очень уважают моего Трэя и нам сочувствуют.

Моего Трэя…

Да, теперь Петька, действительно, ее…

Мне вдруг сделалось немного грустно. Раньше у брата никогда не было от меня секретов, всеми новостями он, в первую очередь, делился со мной. А теперь у него есть Жемчужина, и именно с ней он по ночам ходит в гости к арахнам. Эмина стала частью его жизни, ей известно о моем близнеце то, чего уже не знаю я. Что ж, рано или поздно это все равно случилось бы. А принцесса… Пожалуй, она мне нравится.

— В Хауддане замечательно, — с воодушевлением продолжала южанка, не догадываясь о моих мыслях. — Легко… Тепло… Свободно… И так интересно. Не то, что во дворце, с его фальшивым блеском, ложью и нелепыми условностями. Здесь все настоящее… Это ведь я… — девушка доверительно наклонилась ко мне. — Я уговорила Трэя не возвращаться сегодня назад. Надоело прятаться и скрываться. Хочу быть с ним. Рядом. В Запретных Землях, в Намарре, в Сигилле, где угодно — только вместе. Понимаете?

Я кивнула. Разумеется, понимаю. Эмина чем-то неуловимо напоминала мне брата. Такая же неугомонная авантюристка, искательница приключений. Ее и к Саллеру-то тянуло, наверняка, потому, что он отличался от всех остальных ее кавалеров. Вот она и приняла интерес к необычному мужчине, искреннее восхищение и уважение за любовь. А потом появился «граф», и, судя по всему, оказался круче. Уверена, она без всякого приворота уже начала в него влюбляться.

В общем, они с Петькой нашли друг друга. Вместе им точно будет хорошо, а главное — не скучно.

— Мири… Я … — начала вдруг запинаться принцесса. — Хочу попросить у вас прощения. Я… плохо о вас думала.

— Вот как?

— Да. Теперь мне очень стыдно. А тогда, сразу после нашего знакомства, я считала вас вздорной кокеткой. Лживой и бессердечной.

Ну вот, и эта туда же.

— Посудите сами, разве могла я думать иначе? Вы только-только вышли замуж, рядом молодой красавец муж, а за вами, не таясь, ухаживают и наследник престола, и его младший брат, и маркизы Леро…

— Я их не поощряла, — вскинулась возмущенно.

— Их, может быть, и не поощряли, зато бросали пылкие взоры на герцога, а он… Он так на вас смотрел… Я ведь видела… Все видела…. А ваш бедный супруг ходил такой потерянный.

Между прочим, это он не из-за меня страдал, если уж на то пошло.

— Я ведь с Трэем впервые заговорила просто потому, что мне его жалко стало. А потом, когда узнала его поближе… — Эмина смущенно улыбнулась. — В общем, сначала я злилась на вас из-за его светлости, а потом — уже из-за графа Ольеса. Думала, почему именно этой пустышке достались самые лучшие мужчины на свете? Хорошо, что теперь я знаю правду. Трэй мне все рассказал.

Сердце подскочило к горлу, замерло, перекрывая поток воздуха, а потом пустилось вскачь. Неужели братец сумел обойти заклятие? Как?! И мне даже не намекнул…

— Что же он вам рассказал? — осведомилась осторожно.

— Что ваш побег и свадьба были ошибкой. Вы никогда не любили друг друга и поняли это почти сразу же, но расстаться не могли, потому что, по глупости, обвенчались в Древней обители, — бодро отрапортовала южанка. — Вы продолжали жить вместе и изображать счастливых супругов, но… — она остановилась, подыскивая слова, нервно кашлянула. — не общались как полагается мужу и жене… Трэй очень ценит вас и любит, но только как сестру, — затарахтела она, видимо, пытаясь сгладить неловкость. — Говорит, вы тоже относитесь к нему, как к брату.

Я с сожалением выдохнула. Ничего нового. Петька озвучил Жемчужине нашу общую версию — ту, что мы сочинили для Саллера.

— Не думайте, я вас нисколько не осуждаю, обмануться так легко, — по-своему истолковала мой печальный вздох принцесса. — Я сама очень долго была уверена, что влюблена в Рэма, пока не встретила Трэя и не поняла, какое оно на самом деле — настоящее чувство. Так что, не расстраивайтесь. Все, что случилось, только к лучшему. Хэлле не допустят международного скандала и обязательно расторгнут ваш брак. Они уже обещали, я знаю, — она мечтательно зажмурилась. — Я выйду замуж за Ольеса, а вы получите Саллера. Он ведь вам нравится, верно?

Я коротко кивнула и снова перевела разговор на их с Петькой отношения.

— Эмина, а вас не смущает, что вы связаны не чувством, а заклинанием? Вдруг, когда приворот спадет, выяснится, что вы с графом не так уж сильно увлечены друг другом, как сейчас кажется.

Этот вопрос не давал мне покоя. Нет, в брате я не сомневалась. Видела, что он сохнет по Жемчужине еще до того, как их соединили эти птарховы парные артефакты. А вот как поступит Эмина, не знала, и это, действительно, беспокоило.

— Не смущает, — поджала губы южанка. — Трэй мне давно нравился… Больше, чем нравился. Он лучший мужчина во всех королевствах. Спадет заклятие или нет — для меня не имеет значения. Я все равно выйду за него замуж, и никто мне не помешает: ни Кемран, ни отец, ни… — она недоверчиво покосилась на меня. — В общем, ни один человек на свете.

Повисла пауза…

— Мири… — Эмина легко коснулась моей руки, будто извиняясь за то, что не сдержалась и наговорила лишнего.

Славная она, конечно, и даже милая, но… избалованная и своенравная. Принцесса, одним словом. Привыкла всегда получать то, что пожелает. Как бы Петька не стал для нее новой игрушкой. Хотя братец тоже не промах — всегда умел ладить с девушками и приручать их. Ладно, поживем, увидим.

Я улыбнулась своей без пяти минут невестке и резко сменила тему.

— Так чем там Трэй сейчас занимается? У арахнов.

— Страхует… — старательно, почти по слогам, произнесла Жемчужина явно новое для нее слово.

Ожидаемый ответ.

— А подробнее можно?

Глаза Эмины вспыхнули радостью и гордостью — было заметно, что ей доставляет удовольствие беседовать о Петьке. Она разулыбалась и начала рассказывать. Сахш давно переполз к ней на колени, потоптался там, устраиваясь удобнее, поголубел, как небо жарким летним днем, закрыл глаза и задремал. А южанка все говорила и говорила.

Если отбросить лишнюю информацию, путанные объяснения и неподдельное восхищение влюбленной девушки, которой все, что делал ее мужчина, казалось идеальным и гениальным, то получалось следующее.

Много лет назад арахны облюбовали эти тогда еще безымянные холмы. Натянули по разломам и ущельям паутину и зажили себе тихо-мирно, никого не трогая и никому не мешая… До недавнего времени. Пока, на их беду, земляные черви ни решили, непонятно с какого перепуга, поменять пути зимней миграции и проложить тоннели где бы вы думали? Правильно — ровнехонько через Паучьи разломы.

Паутина рвалась, арахны злились и щедро одаривали червей ядовитыми укусами. Те, в свою очередь, свирепели и разрушали скальные норы хозяев. Страдали обе стороны, но отступать не желали ни те, ни другие.

И вот теперь арахны, видимо, от полного отчаяния и по рекомендации троллей-кобольдов, обратились к Петьке с просьбой застраховать их имущество: движимое и недвижимое, то есть паутину и норы, от уничтожения. А брат взял — и согласился.

— Они обещали расплатиться паутиной. Паутиной! — голос южанки дрожал и срывался от переполнявших ее чувств. — Представляете? Невероятная удача!

— Мм-м… гхм… Да…

Отвела взгляд, чтобы Эмина не догадалась, что нет, на самом деле, я ничего не представляю и не понимаю. Даже примерно. Но девушка была так увлечена, что не заметила моих колебаний.

— Ткани из паутины арахнов… Они же меняют цвет, плотность, температуру и защитные свойства по желанию владельца, — Жемчужина буквально захлебывалась от восторга. — В мире каждый лоскуток наперечет, и даже самый маленький клочок ценится дороже золота, а Хауддан категорически отказался вести переговоры о каких-либо поставках. Говорят, жена великого Ильмиара носила платье из паучьей ткани. Платье! Неслыханная роскошь… Впрочем, Трэй обещал, что мне сошьют такое же. Сейчас, когда в разломах остались одни арахны, у графа будет много паутины, и он сможет ее продавать. Представляю реакцию отца и Кемрана, — принцесса рассмеялась. — Да и других правителей тоже.

Да… Судя по всему, братцу удалось окончательно решить вопрос о своем благосостоянии.

— И что, черви так просто ушли?

— Нет, конечно. Потребовали неразменный золотой лепреконов — они давно за ним охотятся. Лепреконы ни за что не расстались бы со своим сокровищем, но сын их вождя давно влюблен в дочь предводителя клуриконов, а тот и слышать о зяте из враждебного клана не хочет. Так вот, Трэй…

В общем, если кратко, то вырисовывалась весьма забавная картина — прямо в духе старого анекдота. Наверняка, братец тоже его вспомнил.

Приходит наш страховщик к червям и говорит:

— Не хотите ли вы оставить арахнов в покое и проложить тоннель в другом направлении? Куда я вам укажу.

— Зачем? — отвечают те. — нас и так все устраивает.

— Да, но вы получите неразменный золотой.

— О!.. Это меняет дело!

Дальше Петька отправляется к наиглавнейшему лепрекону:

— Уступите мне свой неразменный золотой.

— С какой стати? — справедливо возмущается тот.

— А я помогу вашему сыну жениться на любимой девушке.

— Хм… Это меняет дело.

Затем брат топает к лидеру клуриконов:

— Не желаете ли выдать дочь замуж вот за этого славного лепрекона?

— Еще чего? — фыркает лидер. — Мне такой слабак и даром не нужен.

— Да, но выкупом за невесту станет новый проход, как раз неподалеку от алмазных залежей.

— О!.. Это меняет дело! Дочь, я нашел тебе жениха.

— Фи… Нет. Все твои кандидаты, папочка, неотесанные грубияны.

А Петька тут как тут:

— Да, но это сын вождя лепреконов.

— О!.. Тогда другое дело…

Вот так, или примерно так все и происходило. И теперь довольные друг другом стороны, ударив по рукам-хвостам-лапам и подписав соответствующие договоры, старательно заваливали старые проходы, чтобы ими больше никто не смог воспользоваться.

Эмина как раз закончила рассказывать, когда вдалеке послышались быстрые шаги, и через несколько минут из темноты тоннеля показались Саллер и Петька. Принцесса тут же вскочила на ноги и бросилась к своему герою. Прильнула к груди, оплела его шею руками, и хмурые морщинки на лбу брата разгладились, как по мановению волшебной палочки. Он покрепче прижал к себе девушку, виновато взглянул на меня поверх ее головы, беззвучно шепнул одними губами: «Прости» и снова перенес все внимание на Жемчужину.

Удивительно, но герцогу удалось-таки уговорить «кузена» вернуться. Правда, только на время, чтобы поговорить с Кемраном.

— Хорошо, но, если он и дальше станет возражать против наших встреч, мы опять уйдем, — упрямо тряхнул головой Петька. И Эмина согласно кивнула.

Мы вышли из пещеры, попрощались с Мррагарром — остальные стражи разбрелись куда-то, — и шагнули в открытый им портал…

Чтобы через пару мгновений оказаться в совершенно незнакомом мне месте…