Глава 2
Я проспала не только дорогу, но и все последующие события — приезд в имение, транспортировку в приготовленную комнату, консилиум собравшихся у постели лекарей. Ничто не могло потревожить мой неестественно крепкий сон, словно я приняла изрядную дозу сильнодействующего снотворного. Лишь однажды, когда моего запястья коснулись знакомые сильные пальцы, на краткий миг пришла в себя.
— Что скажешь, Дильфор? — Речь сидящего в кресле у кровати мужчины звучала подчеркнуто ровно, но взгляд обеспокоенных темных глаз ни на секунду не отрывался от моего лица. — Как она?
— Жить будет, — весело отозвались откуда-то сзади. Мой спаситель поморщился, и его собеседник, виновато кашлянув, мгновенно стал серьезным. — Вы вовремя сняли с ее сиятельства браслеты. И усыпили тоже очень кстати, во сне организм легче восстанавливается. Так что все в порядке.
Повисло напряженное молчание.
— Ты уверен…
— Обижаете, мэссер, — тот, кого назвали Дильфором, невнятно хмыкнул, — вы ведь меня не первый день знаете. Здоровье миледи не вызывает ни малейших опасений, подождите немного, скоро от ее недуга ничего не останется.
— Что ж… — мужчина окинул меня прощальным взглядом и быстро поднялся. — Я возвращаюсь к Вильму, если леди Ольес станет хуже, сообщить немедленно.
— Слушаюсь… — раздалось в ответ почтительное.
— Теперь что касается Трэя, — голос «жениха» начал отдаляться. — Кто с ним сейчас?
— Мой старший помощник, Адальтей.
— Хорошо. Мне нужен подробный отчет о состоянии кузена: как, почему, чего ожидать и на что надеяться. Идем…
— Конечно, мэссер, — заторопился лекарь. — Леом, ее сиятельству необходимо больше спать, поэтому сегодня даешь ей вот эту настойку. Три раза по три меры. Если понадоблюсь, найдешь меня в покоях графа.
Хлопнула дверь, над головой звякнули склянки, и через секунду передо мной возник невысокий щуплый паренек с прозрачным стаканчиком в руках, в котором плескалась какая-то бурая жидкость…
— Прошу, ваше сиятельство…
Следующие несколько дней слились в моей памяти в сумбурный калейдоскоп, где затяжной сон чередовался с редкими минутами бодрствования. В комнате то темнело, то светлело, мелькали чьи-то лица, раздавались обрывки фраз.
— Как тут? Все в порядке?..
— Леом, иди отдохни, Ирем пока тебя сменит…
— Мастер, температура спала…
— Нет-нет, теперь четыре меры вот этого…
А на третьи сутки, проснувшись среди ночи, я вдруг поняла, что у меня ничего не болит, я совершенно здорова и больше не хочу спать. Полежала немного, изучая высокий лепной потолок и скользящие по нему серебристые блики, поднялась, подхватила легкое одеяло и пошла к подоконнику. Устроилась с ногами среди разбросанных там мягких подушек, закуталась до ушей и уставилась в открытое окно.
За окном темнел сад, чуть слышно шелестели облитые лунным светом верхушки деревьев, одуряюще сладко пахло цветами и недавно прошедшим дождем. Было тепло, тихо и умиротворяюще спокойно. Снаружи… В душе, напротив, царили сумятица и полная неразбериха. А еще крепла странная, непонятно на чем основанная уверенность, что я попала. Причем основательно и серьезно. В чужой мир. Чужую жизнь. Чужое тело.
Осознание этого накрыло тяжелой удушливой волной, резко ударило под дых, затопив все мое существо липким ужасом. Зачем я здесь? Почему? Что вообще происходит? Девица, собиравшаяся меня убить… пожар, из которого я чудом выбралась в самый последний момент… жених… муж… магия… странные воспоминания… неудачная попытка сказать о себе настоящей хоть слово… Все перемешалось в голове, пугая до одури, мешая дышать, думать.
Страшно… Черт возьми, как же страшно!
Глубоко вдохнула, стараясь подавить приступ паники, выдохнула. Нет, так не годится. Пока не наступило утро и есть немного времени, надо успеть хоть в чем-нибудь разобраться. Хм… Как там меня величал мой загадочный спаситель?
— Мири… — произнесла негромко. — Мэарин Ольес… — запнулась, досадливо мотнула головой, добавила: — Мэарин Астон… — И на меня тут же нахлынул поток смутных видений — подхватил, закружил и унес за собой…
Прелестная юная девушка, приподняв подол нежно-голубого платья и нетерпеливо покусывая пухлую нижнюю губу, радостно вертится перед высоким зеркалом в золотой оправе. Грациозная фигура, длинные темные волосы, окутывающие точеные плечи, гордая посадка головы, сияющий румянец и ясный взгляд широко распахнутых темно-карих глаз.
Сегодня отец обещал назвать имя жениха, которого он для нее выбрал. Интересно, кто это? Барон Гридт или граф Цесиг? А может быть, маркиз Нистон? Он так смотрел на нее на последнем королевском балу и вопреки всем правилам приличия даже порывался пригласить на третий танец. Жаль, матушка не позволила согласиться. Да, точно он… Или все же виконт Онрах? Он давно уже пытается за ней ухаживать. Ох… да не все ли равно. Каждый из них молод, хорош собою, богат и без ума от нее, Мири. Да и как можно не влюбиться в такое чудо? За одну ее благосклонную улыбку любой из поклонников готов жизнь отдать.
— Биса, — кричит красавица, — отец уже вернулся?
— Да, госпожа, — отвечает звонкий девичий голос. — И не один, а с его светлостью герцогом Саллером. Заперлись в кабинете и о чем-то беседуют, а слуги говорят, что его светлость к обеду останется.
— Фу… — Мэарин недовольно кривится.
Именно сегодня, надо же, как неудачно! Неприятный тип, вечно хмурый, мрачный, отстраненный. А его шрам просто пугает, особенно когда представишь… Нет, не стоит об этом сейчас думать и портить такой замечательный день. Но как же с ним рядом неуютно! Поневоле начнешь сочувствовать бедняжке, которой суждено стать женой этого ужасного человека. Тут уж ни богатства не захочешь, ни положения в обществе — лишь бы от него подальше.
А вот кузен герцога, граф Ольес, говорят, настоящий красавчик. И такой веселый, любезный, обходительный… Просто душка! Жаль, что им так и не довелось до сих пор встретиться…
Одна картинка сменялась другой. Мимолетные, обрывочные, непонятные и, наоборот, четкие, подробные, предельно яркие — они возникали фрагмент за фрагментом, выкладывая передо мной причудливую мозаику незнакомой до этого жизни. Чужие воспоминания заинтересовали и спасли от подступавшей истерики, отвлекая от неприятных вопросов, на которые пока не было ни одного ответа. Когда вдали забрезжил рассвет, знаменуя начало нового дня, и по парку потянулись прозрачные тени, я уже примерно представляла, где и в чьем теле оказалась. Теперь бы разобраться — кто виноват, что делать и как из всего этого выбраться.
Мда… Всего ничего и выяснить-то осталось.
***
За окном уже вовсю распевали птицы, когда дверь спальни беззвучно отворилась и в комнате появились двое. Негромко переговариваясь и пока не замечая мою полускрытую портьерой фигуру, они двинулись к кровати, давая мне несколько минут форы и возможность изучить себя повнимательней.
Первой шла девушка — молоденькая, немного полноватая, в длинном, наглухо закрытом светло-коричневом платье и с аккуратно убранными под чепец волосами…. Горничная. Всмотрелась в открытое, простое лицо — никаких воспоминаний, значит, с Мири они раньше не встречались. Что ж, уже легче.
Сопровождал служанку высокий жилистый мужчина лет тридцати. Выразительное умное лицо, аккуратно подстриженная борода и густые, похожие на львиную гриву рыжие волосы. Лекарь… Задержала взгляд на серебряной звезде, изображенной на правом рукаве черной униформы, мысленно подсчитала количество лучей — один… четыре… восемь… десять — и тут же исправилась: не обычный лекарь, а мастер. Скорее всего, тот самый Дильфор, который обещал мэссеру в кратчайшие сроки поставить меня на ноги. С ним Мэарин тоже никогда раньше не общалась.
Тем временем парочка добралась до цели и удивленно затихла, обнаружив, что постель пуста. Впрочем, в отличие от застывшей соляным столбом служанки, лекарь опомнился быстро. Развернулся, нашел меня взглядом и, неодобрительно проворчав что-то, направился к окну.
— Зачем вы встали, ваше сиятельство?
Не дожидаясь, пока он приблизится, соскользнула с подоконника, закуталась в одеяло, словно в мантию, расправила плечи и гордо вскинула голову. Графиня я или кто?
— Надоело лежать, — произнесла, припоминая интонации и манеру речи настоящей Мири. — Я прекрасно себя чувствую.
Фух… Не так-то просто изображать из себя юную своенравную капризницу, но, кажется, у меня получилось. Мужчина, сверкнув глазами, на мгновение сжал зубы, но тут же взял себя в руки и вежливо поклонился.
— Приятно слышать. Но все-таки позвольте мне, миледи… хм… так сказать, удостовериться.
Сделала вид, что думаю, а потом еще выше задрала подбородок и кивнула, милостиво разрешая лекарю себя осмотреть.
Ну, осмотреть — это громко сказано. Дильфор проводил меня до кровати, подождал, пока лягу, сел рядом, приложил ладони к вискам и замер. От его пальцев шло теплое, приятное покалывание, и я невольно расслабилась, закрыв глаза и умудрившись даже задремать ненадолго.
— Что ж, леди Ольес, вы действительно здоровы. Очень рад. — Мастер наконец убрал руки. — Я бы рекомендовал в ближайшую неделю побольше отдыхать, гулять на свежем воздухе и ни в коем случае не перенапрягаться. А теперь, пожалуйста, примите это.
Лекарь взял с прикроватного столика бокал с водой, всыпал какой-то порошок, размешал и подал мне.
— Всего лишь безобидное успокоительное, — пояснил, заметив мои колебания. — Поможет избежать лишних волнений, — Поверьте, это необходимо, — добавил он металла в голосе, — вы и так слишком много всего пережили за последнее время.
Возражать не стала — расслабиться мне и в самом деле не помешает. Небольшими глотками выпила чуть горьковатое снадобье и откинулась на подушки, чувствуя, как постепенно отпускает скопившееся внутри напряжение.
— В случае малейшего недомогания немедленно вызывайте меня, — Дильфор неспешно поднялся, — или любого из моих помощников, — перевел он взгляд на горничную. Та послушно закивала. — А сейчас, миледи, разрешите откланяться.
И мужчина ушел — наверное, торопился донести радостную новость до своего начальства, а освободившееся место заняла служанка.
— Дора, — представилась она. — По распоряжению его светлости назначена вашей камеристкой. — Почтительно присела и добавила торопливо: — Если вы не против.
Против я не была. Девушка, просияв, торжественно выдала: «Добро пожаловать в Эрменлейв, миледи», а потом деловито захлопотала вокруг, умудряясь делать несколько дел сразу.
Меня проводили в просторную туалетную комнату, по дороге выяснив, какие ароматические масла, притирания и духи я предпочитаю. Набрали воду в огромную ванну из полупрозрачного голубого камня, сделанную в виде глубокой круглой чаши. Помогли помыть волосы и по моей просьбе ненадолго оставили в одиночестве.
Пока я блаженствовала в ароматной пене, тихо млея оттого, что попала в мир, где подобная роскошь доступна если не всем, то по крайней мере аристократам, Дора позаботилась об остальном. По возвращении из купальни меня уже ожидали новая одежда и сытный завтрак.
В своей земной жизни я обычно предпочитала брюки с блузами, но сейчас не могла оторвать взгляда от разложенного на кровати элегантного платья приятного персикового цвета. Расшитый золотой нитью лиф, длинная юбка с мягкими складками, пышные, украшенные лентами рукава и обрамляющий линию декольте изящный кружевной воротник.
«Потрясающе», — зачарованно выдохнула про себя.
«Простовато, — тут же внесла коррективы в мои ощущения память Мэарин. — Вышивки мало, оборок и рюшей совсем нет, а вдоль выреза так и просится ожерелье… бриллиантовое или хотя бы жемчужное».
— Простите, миледи, — виновато зачастила служанка, приняв мое молчание за нежелание надевать такое неподходящее статусу платье. — Знаю, леди заготовок не носят, но ваш багаж еще не прибыл, и я взяла на себя смелость вызвать портниху из соседнего города… Лучшую, которая шьет только для господ, — заверила она с жаром. — Госпожа Бешо приедет завтра после полудня, а пока прислала вот это. — Потупилась и тихо повторила: — Извините.
Чего-чего не носят леди? Заготовок? В голове мелькнула смутная догадка и тут же пропала. На этот раз воспоминания подвели, а может, Мири ни с чем подобным просто-напросто никогда не сталкивалась.
— Хорошо, — улыбнулась, подбадривая девушку, и шагнула к овальному зеркалу, придирчиво осматривая себя с ног до головы. Рост… сложение… волосы… лицо… Да, все так, именно эта юная красотка мелькала сегодня ночью в моих видениях.
Что такое заготовка, я поняла уже через несколько минут, когда меня облачили в платье, оказавшееся не по росту длинным и слишком широким. Пока я растерянно хлопала ресницами, служанка извлекла из стоявшей неподалеку шкатулки подвеску — тоненькую цепочку с продолговатым, матово посверкивающим серым самоцветом — и надела ее мне на шею. Одежда заискрилась, словно сотканная из миллиона крохотных огоньков, на несколько секунд подернулась дымкой, а когда пелена рассеялась, я увидела, что теперь наряд сидит на мне идеально, плавно облегая фигуру и выгодно подчеркивая ее достоинства.
Прекрасно!
— Ужасно, — вторила моим мыслям Дора, порывисто прижимая к груди руки. — Как же все-таки ужасно, что с камнями Убгара нельзя носить украшений, госпожа. Вы ведь леди, а я не могу вплести вам в волосы ни одной даже самой тоненькой нитки жемчуга.
Продолжая сетовать, она усадила меня перед зеркалом, подала туфельки в тон платью и начала причесывать.
Неопределенно передернула плечами — пусть считает, как хочет. Лично мне нравился таинственно мерцающий серебристый артефакт, и я ни секунды не переживала из-за отсутствия вычурных колье, дорогих сережек или браслетов. Но графиню Ольес, судя по всему, этот факт должен был очень огорчать.
— Завтрак, Дора, — напомнила мягко, едва служанка заплела волосы в косу и короной уложила их на голове. Девушка мгновенно прекратила причитания и резво устремилась к красиво сервированному столику, спеша отодвинуть стоявшее перед ним кресло.
Белоснежная скатерть, кремовые салфетки, изысканная, декорированная тонким золотистым узором посуда. На тарелках — тонкие ломтики сыра и холодного мяса, хлебцы, необычного вида фрукты. «Арайи» — «вспомнила» название душистых сладких плодов. Мири их очень любила.
Мясо оказалось удивительно нежным и мягким, сыр — вкусным, диковинные фрукты — спелыми и сочными, хлебцы просто таяли во рту, а теплый напиток, налитый Дорой из высокого кувшина, пах медом и луговыми цветами. Так что из-за стола я встала в самом благостном расположении духа. Но сохранялось оно не долго — ровно до тех пор, пока в дверь не постучали.
— Его светлость просит графиню Ольес спуститься в его кабинет, — важно возвестил незнакомый мне чопорного вида мужчина. — Если миледи готова, я провожу.
И хорошее настроение мгновенно испарилось. Сердце подскочило и тревожно забилось где-то у самого горла. Нет, я понимала, что герцог непременно пожелает со мной увидеться. Он жаждал выяснить, что произошло в той чертовой лесной избушке, и до сих пор не допросил меня только потому, что я спала или лежала без сознания. Да и мне не мешало бы побеседовать со своим спасителем, осторожно разобраться, что к чему. Воспоминания Мэарин, конечно, неплохой бонус, но они мало чем помогли. Скорее всего, прежняя хозяйка тела о случившимся знала не больше меня.
Так что встречи не избежать, и чем раньше она состоится, тем лучше. Но так быстро? Я же еще не готова… И обязательно скажу что-нибудь не то… или сделаю… или спрошу… или…
Дора суетилась, расправляя складки платья и отряхивая невидимые пылинки, но я почти не замечала этого. Мысли витали далеко отсюда, рядом с моим черноглазым спасителем — его светлостью герцогом Саллером, бывшим женихом Мэарин Астон.
***
В гробовом молчании мы с посланником герцога прошли пустынными коридорами, спустились на этаж ниже и остановились перед закрытой дверью. Мужчина постучал, дождался ответа, а затем потянул за ручку, с поклоном предлагая мне войти.
— Прошу, ваше сиятельство.
Осторожно переступила порог кабинета, такого же строгого и сдержанного, как его владелец, и застыла, не решаясь шагнуть дальше. В комнате было тихо и довольно свежо. Странно, откуда взялся этот пробирающий до костей холод, на улице ведь тепло? Зябко поежилась, обхватив себя руками. Или меня знобит просто потому, что я нервничаю перед предстоящей встречей?
Быстро осмотрела просторное светлое помещение — книжные шкафы, незажженный камин между ними, диван, глубокие мягкие кресла у низкого столика, высокие окна, залитый солнечными лучами широкий письменный стол, — отыскала глазами герцога и, кажется, забыла даже, как дышать. Да, именно этого человека я встретила тогда в лесу. Этого, а не того, каким его представляла Мэарин.
Суровое, властное лицо, жесткий взгляд, рот с неожиданно чувственной нижней губой, сжатый упрямо и чуть надменно. Мужчина не казался ни мрачным, ни безнадежно угрюмым или отталкивающим. Опасным — да, но при этом интересным и невероятно притягательным. Шрам, который до дрожи пугал Мири, меня нисколько не беспокоил. Не понимаю, почему она так боялась этой узкой, едва заметной полоски на правой щеке?
— Гм… — раздалось позади сконфуженное, и только тогда я осознала, что мы с Саллером уже некоторое время стоим и сосредоточенно изучаем друг друга. — От меня еще что-то потребуется, ваша светлость?
— Нет, Талек, — после секундного замешательства отрывисто бросил герцог. — Иди. Если понадобишься, вызову. — Дождался, пока закроется дверь, и сухо предложил, делая приглашающий жест в сторону дивана: — Располагайтесь, графиня.
Вздохнула, как перед прыжком в ледяную воду, и медленно двинулась вперед, обходя мужчину по широкой дуге. Ни за что не сяду на этот диван. Вдруг ему придет в голову устроиться рядом? Подошла к самому дальнему из кресел, плавно опустилась на краешек сиденья и затихла — спина неестественно выпрямлена, руки аккуратно сложены на коленях, на губах легкая, ничего не значащая улыбка. Юная Красная Шапочка в гостях у страшного серого волка.
Саллер, легко разгадавший мой маневр, досадливо дернул уголком губ, но возражать не стал. Значит, я верно угадала — Мэарин присутствие жениха всегда смущало и напрягало. Она, как испуганный цыпленок, старалась держаться от мужчины на почтительном расстоянии, наверняка ужасно его этим раздражая.
— Как себя чувствуете, графиня?
Его светлость, видимо, чтобы понапрасну не тревожить излишне нервную девицу, демонстративно проигнорировал соседнее со мной кресло и расположился напротив, по другую сторону овального резного столика.
— Благодарю вас, — откликнулась вежливо, лихорадочно «припоминая», как Мэарин вела себя в присутствии будущего мужа. — Мне уже лучше
Слава богу, встречались они не часто. На балах, семейных обедах да обязательных официальных свиданиях-прогулках, где по большей части тоскливо молчали, уступая право говорить сопровождавшим их представителям семейства Астон.
Повисла пауза.
— Раз так, надеюсь, вы не откажетесь ответить на мои вопросы, — начал наконец Саллер. Судя по всему, он пришел к выводу, что светские церемонии соблюдены и от пустых слов пора перейти к делу. — Расскажите, что же все-таки произошло в тот день.
И герцог наклонился вперед таким быстрым хищным движением, что у меня пересохло во рту, а пальцы, судорожно сжавшись, вцепились в ткань платья.
— Трэй… граф Ольес подъехал к ограде парка, — выдавила я, пытаясь как можно точнее описать все, что узнала ночью. Воспоминания были отрывочными и непоследовательными, так что приходилось очень стараться, чтобы сложить их в четкую картину. — Я дождалась, пока все в доме уснут, потихоньку вышла и…
— Меня не интересуют подробности вашего побега, — небрежно отмахнулся собеседник. — Церемонию венчания тоже пропустите, к ней мы еще вернемся. Переходите сразу к тому, что случилось потом, после того, как вы покинули Древнюю обитель.
Я волновалась, до боли стискивала пальцы, сбивалась и начинала снова, а герцог слушал, не перебивая и никак не выказывая своего нетерпения. Потом начались вопросы. Неожиданные, неприятные, наводящие… Бесконечные…
— Что значит, не видели, кто на вас напал? Почему? — допытывался мой мучитель.
— Потому что и в самом деле не видела, — отбивалась я дрожащим голосом. — Я ведь уже говорила. Мы с Трэем ехали, целова… беседовали то есть, а потом раздался взрыв, и карета резко остановилась. Трэй хотел выйти, посмотреть, но вокруг вдруг появился такой странный желтый туман. Мне стало дурно, и Трэю тоже, он упал... Больше ничего не помню… только лошади… они так громко ржали… Очнулась я уже в той избушке. Вы что, мне не верите?
— Верю, — нехотя цедил Саллер. И снова принимался выяснять подробности.
— Имя напавшей на вас женщины? Не представилась? Ладно… — Ее приметы, цвет глаз, волос, во что была одета. Да, представьте себе, графиня, даже цвет платья интересует. — Что говорила? Слово в слово… Повторите… Еще раз повторите… — Как вы сказали? Гир? Могир? Так Гир или Могир? Припомните точнее. — Порошок… Какой порошок? Серый? Пыльца явра? Замечательно…
Через час я находилась уже на грани истерики.
— Послушайте, сколько можно меня мучить? — выкрикнула в отчаянии. — Что еще вам от меня нужно?
— Мне?
Герцог вдруг стал удивительно спокоен. Откинулся на спинку кресла, скрестил на груди руки и сообщил уверенно и подчеркнуто невозмутимо.
— Мне нужен от вас ребенок.
— Что?.. — Бросила на Саллера недоуменный взгляд, вдруг я ослышалась. — Простите… Что вы сказали?
— Ребенок, — повторил герцог с каким-то мстительным удовлетворением. Усмехнулся и безжалостно припечатал, наверное, чтобы у меня больше не оставалось ни иллюзий, ни сомнений: — Это все, что от вас требуется, графиня.
Издевается, подлец… Или так извращенно шутит… Или все-таки…
— Хотите, чтобы я… — Голос против моей воли дрогнул, беспомощно и жалко. Кашлянула и начала снова: — Чтобы я… родила вам ребенка?
Реакция собеседника оказалась совершенно неожиданной.
— Хм… Какое интересное предложение, — почти промурлыкал он. — Приятно, что вы все еще рассматриваете мою кандидатуру. Что ж, можно и мне.
Не поняла…Что значит «можно и мне»? А кому еще? Ему, тому самому Трэю, который муж, или всем Ольес-Саллерам вместе взятым? Вдруг у них здесь такие безумные традиции, и любому родственнику мужа позволено спать с его женой? По принципу — от кого быстрее забеременеет?
Мысли заметались испуганными зайцами. Попыталась «вспомнить», что Мэарин думала по этому поводу, но в голову, как назло, лезли одни глупости, не помогая, а только запутывая…
— Первый обязательно наследник, а потом дочери... да, непременно дочери. Я мечтаю о девочках, — звенел в ушах веселый голос, а сидящая напротив миловидная блондинка согласно кивала, не забывая зачерпывать маленькой серебряной ложкой мороженое из хрустальной вазочки и аккуратно отправлять его в рот. — Две очаровательные кудрявые малышки… Нет, три.
Вот меньше всего меня интересует сейчас, сколько детей собиралась заводить девица Астон.
—Я закажу им одинаковые платья, а к моему прикажу пришить ленты такого же цвета, — упоенно продолжала откровенничать фантазерка под восторженные оханья подружки. — Мы будем великолепно смотреться вместе…
Боже, какой бред!
— Мужей разрешу им самим выбрать, — и это сомнительное утверждение нашло самую горячую поддержку у единомышленницы. — Только по любви…
Ну да… Как же…
— А сыновьями пусть супруг занимается…
Вот это уже ближе к делу.
Мири-Мири, ну же… мне необходимо знать, как в вашем мире относятся к супружеской верности, семье, браку. Пожалуйста…
Память, словно услышав мой отчаянный призыв, наконец-то подчинилась.
Картинка сменилась. Место блондиночки заняла роскошно одетая женщина с темными, слегка вьющимися волосами, забранными в сложную прическу, и красивым, немного капризным лицом. Взрослая копия Меарин.
— Ты не какая-нибудь магичка, милая моя, а маркиза, — назидательно вещала она, — маркиза Астон, помни об этом. Невинность — самый ценный дар, который девушка твоего положения отдает супругу в первую брачную ночь. Девственность, незапятнанная репутация и верность мужу — вот самое главное приданое. А об остальном предоставь договариваться отцу…
Вот как! Значит этот… герцог — чтоб ему икалось неделю без продыху — намеренно и неприкрыто оскорбляет меня, обращаясь с подобным возмутительным заявлением.
— Да как вы… — Надеюсь, у меня получилось величественно выпрямиться. По крайней мере я очень старалась. — Как вы смеете!
Саллер перестал улыбаться. В черных глазах мгновенно вспыхнул огонь, ноздри гневно раздулись, и мужчина резко качнулся вперед, стремительно поднимаясь на ноги. Один удар сердца — и он уже рядом. Крепко стиснул мои пальцы, не оставляя ни единого шанса на освобождение, выдернул из кресла и, обвив рукой талию, притянул к себе. Я замерла, почувствовав жар сильного тела и легкий табачный аромат — еле уловимый, древесно-пряный. «Он что, курит?» — подумалось невпопад.
— Как смею? — переспросил герцог, напряженно изучая мое лицо.
Взгляд его, пристальный, тяжелый, был почти физически ощутим. Вот он остановился на губах, опустился ниже, коснулся шеи, медленно-медленно скользнул вдоль выреза декольте — ладони тут же сжались, плотнее обхватывая тело, словно мужчина с трудом сдерживался, — и снова устремился к губам.
— А что вас смущает, миледи? Позвольте заметить, мы помолвлены, и добровольно данного вами слова я пока еще назад не возвращал. Так что имею полное право претендовать… Да и вы, сдается мне, вовсе не против. Не так ли? — уголок его рта презрительно дернулся.
Это на что он сейчас намекает? Что я не откажусь прыгнуть к нему в постель, стоит только поманить пальцем? Не стоит делать поспешных выводов, ваша светлость. Пусть я рассматривала вас чуть пристальней и дольше, чем положено юной стыдливой аристократке… хорошо-хорошо, пожалуй, чересчур долго и слишком пристально для благовоспитанной особы, но это не повод считать меня едва ли не падшей женщиной.
— Не так! — отрезала холодно и уперлась ладонями в мужскую грудь, стараясь отстраниться. — Я замужем!
Сказала и тут же похолодела. А жив ли еще тот белокурый мальчик с солнечной улыбкой и небесного цвета глазами, который мелькал в видениях Мири?
— Трэй… — выпалила с замиранием сердца. — С ним… все в порядке?
Не то чтобы я так уж сожалела о совершенно незнакомом мне человеке. Но оказаться вдовой, вернуться к родителям или достаться на неизвестных условиях Саллеру категорически не хотелось. Почему-то юный граф Ольес виделся наименьшим из зол, по крайней мере сейчас, пока я не разобралась, что к чему, куда, зачем и как из этого всего выбраться.
— Неужели любопытно? — ядовито прошипел герцог. — Наконец-то! Я думал, засыплете меня вопросами, потребуете срочно проводить в его комнату, станете дежурить у постели, держать за руку и жалобно вздыхать. А вы даже не вспомнили о «нежно любимом» супруге.
Да… Промашка с моей стороны вышла. Покаянно опустила голову.
— Успели разочароваться в семейной жизни? — продолжал добивать Саллер. — Или в Трэе?
— Ничего подобного, — замотала головой, — я…
— Вы поняли, что быть герцогиней выгоднее, чем графиней, — подхватил собеседник, — и готовы поменять одного мужа на другого?
— Да нет же! — Снова попыталась его оттолкнуть — бесполезно — и почти взмолилась: — Ответьте, что с графом?
— Он серьезно ранен, до сих пор без сознания, — посуровел мужчина. — Но надежда есть.
Облегченно выдохнула и тут же снова напряглась, когда меня, легко преодолев сопротивление, стали подтягивать ближе… Еще ближе… И еще…
— Я бы с удовольствием забрал вас у кузена, — прошептал Саллер, почти касаясь губами моего рта, — и тем самым оказал ему огромную услугу. В создавшейся ситуации так, пожалуй, было бы лучше всего…
— Мы с Трэем обвенчаны… — напомнила на всякий случай, поспешно отворачиваясь.
— И что? — пресек мои возражения герцог. — Брак до сих пор не консуммирован, а наша помолвка одобрена не только семьями, но и его величеством. В любом храме страны жрецы по требованию короля немедленно подтвердили бы развод. В любом, но не в Древней обители. Трэй все рассчитал и знал, куда нужно ехать. Танбор лишь единожды благословляет союз и соединяет пришедшую к нему пару на всю жизнь.
Ого… Вот так сюрприз.
— Теперь отнять вас у графа я могу только одним способом, — продолжал между тем Саллер, не замечая моего смятения, — сделав вдовой.
— Но вы ведь так не поступите? — пролепетала растерянно и насторожилась, ощутив горячее дыхание у своего виска.
— Убить брата ради женщины, которая через несколько дней после свадьбы о тебе даже не вспомнит? Станет кокетничать с другим, не беспокоясь о том, что я лежу при смерти? — Что? Когда это я с ним кокетничала? — Нет!
Выплюнув свое решительное «нет», он резко оттолкнул меня, так что я почти упала назад в кресло, и закончил:
— Вы этого недостойны.
Что ж, и на том спасибо.
Пока я приподнималась, оправляла платье, садилась, стараясь держаться уверенно и невозмутимо, герцог успел отойти к письменному столу.
— А вот наследника графу придется родить, и чем быстрее, тем лучше, — негромко произнес он. — Иначе вас с Трэем не оставят в покое. Его попытаются убить, а вас похитить и силой принудить к новому браку. — Подождал, давая мне время прийти в себя после очередного потрясения, и спросил: — Что вы знаете о древней крови, миледи?
Ничего! Меня просто подмывало именно так и ответить. Вопреки сомнениям, страху, здравому смыслу бросить в лицо высокомерному хаму правду о себе, своем появлении в этом мире и с наслаждением смотреть, как с его лица сползает самоуверенно-надменная маска. Пусть даже это будет последнее, что мне доведется увидеть в жизни. Пару секунд я в деталях представляла себе картину с оригинальным названием «Не ждали», потом затолкала подальше обиду, а вместе с ней и совершенно неуместное сейчас детское чувство противоречия.
Зачем торопиться с признаниями? Нет уж, сначала послушаю, что скажут. Вдруг все само собой образуется — я пойму, каким ветром меня сюда занесло и как выбраться из этого… гм… в общем, как вернуться назад, к моему Петьке, тогда и откровенничать не придется. Что-то мне не очень понравилось, как там, в лесу, герцог отреагировал на новость об открытии межмирового портала — четко, оперативно, но явно без особого восторга, скорее, наоборот. Боюсь, и свалившейся ему на голову попаданке-вселенке теплого приема ждать не стоит. А еще я хорошо помнила, что так и не сумела назвать спасителю свое имя. Снова выставлять себя дурочкой или, того хуже, не совсем адекватной особой не хотелось.
Решено. Поговорю, разберусь, сделаю выводы и поступлю по обстоятельствам.
Итак, Мэарин, графиня Ольес, что же мы с вами можем поведать об этой самой древней крови?