Глава 11

— Рэм? — Повысил голос Петька. — Ты меня слышал?

Судя по звукам, он не шел, а почти бежал, торопясь «встать грудью» и защитить сестру от негодяя, посягнувшего на ее честь. Эх, не вовремя в нем проснулись братские чувства.

Саллер не ответил. Вместо этого — на миг, не больше — прижал меня к себе и, не давая взглянуть на то, что творится за спиной, подхватил на руки. Отнес в библиотеку, осторожно разместил на диване, еще раз внимательно осмотрел и только потом развернулся к догнавшему нас родственнику.

— Не трогай мою жену! — братец просто пылал негодованием. — Оставь ее в покое.

Какая муха его тяпнула? Согласна, со стороны наши «объятия» в коридоре выглядели очень двусмысленно — вполне можно было предположить, что мэссер ко мне нагло пристает, а я безуспешно отбиваюсь. Но ты разберись сначала. Зачем же сразу лезть в бутылку? Я уже открыла рот, чтобы все объяснить, но герцог меня опередил.

И лучше бы он этого не делал.

— Не трогать твою жену? — бесстрастно повторил он. — Вот как… — Наклонился, быстрым движением сдвинул браслет на моей руке вверх. — Она тебе не жена… пока. И не известно, станет ли. — Мягко провел пальцем по чистой коже запястья, выпрямился и заложил ладони за спину.

Так… Судя по всему, этот тоже закусил удила — не остановить. Да почему ж мужики так любят меряться… гм… размерами своего достоинства? Все кругом козлы, один я — невообразимая крутотень…

— Не тебе решать. — Брат упрямо тряхнул головой и шагнул вперед, загораживая меня от хозяина дома.

— Уверен?

Чем злее и напряженнее становился Петька, чем больше заводился, тем сдержанней вел себя его противник. Стоял, внешне спокойный, расслабленный, чуть покачиваясь с пятки на носок, но было в его речи и взгляде что-то такое, от чего внутри все холодело. Острое как бритва. Жесткое. И очень опасное.

— Нравится зариться на чужое? — не унимался мой бравый защитник.

Господи, что он несет?

— Не такое и чужое, — парировали насмешливо. — А вдруг судьба дает шанс вернуть то, что до этого у меня же нагло украли. Как думаешь, Трэй?

— Ты не посмеешь…

— Да? — Герцог нарочито удивленно вскинул брови. — И кто меня остановит? Подожди, сам догадаюсь… Неужели ты? Мальчик наконец-то вырос и теперь учится скалить зубы? — Он ласково и почти участливо улыбнулся. — Не рано ли?

Петька порывисто сжал кулаки.

— Если прикоснешься к ней, я…

— Ну… — подбодрил мэссер и снова качнулся с пятки на носок. — Что же ты сделаешь, малыш?

Матерый волк забавлялся, подстрекая и распаляя щенка, а тот велся на подначки, как последний идиот. Куда делся мой относительно разумный и толковый брат? Неужели не понимает, что говорить в таком тоне с Саллером как минимум чревато неприятностями? И герцог тоже хорош. То изо всех сил защищает кузена, рискуя вызвать неудовольствие короля, то усиленно дразнит, провоцируя на необдуманные поступки.

Пора вмешаться и закончить этот балаган.

— Пе… — начала я, добавив в голос побольше истерически-испуганных ноток, и тут же сообразила, что сейчас не тот момент, чтобы называть Петьку настоящим именем.

Ничего страшного, конечно, не произойдет, мало ли какие семейные прозвища выдумывают друг другу влюбленные, но… все же пока не стоит. Торопливо исправила на максимально близкое:

— Пи…

И осеклась, потому что на меня немедленно уставились оба. Петька — возмущенно. Саллер — изумленно.

— Пеп-пи… — произнес мэссер с непередаваемой интонацией. — Пеппи… Птарх побери, тетя Аниаш будет в восторге.

Я смутилась. Брат гневно засопел. Мда… Надо спасать репутацию «мужа», по которой нынче не только герцог потоптался, но и собственная вроде как «супруга» умудрилась прогуляться.

— Дорогой, — позвала нежно.

Приподнялась, поморщилась и снова упала на диван, смаргивая невидимые слезы. Оба мужчины слаженно бросились ко мне.

— Мэарин? — Герцог и тут опередил соперника, но я ждала не его.

— Ма… ри? — А вот и мой Петюня.

Обвила шею брата дрожащими руками.

— Больно, — пожаловалась жалобно.

— Что с тобой, солнышко? — Меня нежно погладили по волосам.

Краем глаза заметила, что Саллер отстраняется, и испытала невероятное сожаление от того, как помрачнело, замкнулось его лицо.

— Шла сюда, зацепилась за что-то, рассыпала книги, да еще и ногу подвернула. Теперь ступить не могу. — Судорожно вздохнула. — К счастью, его светлость находился в этот момент в библиотеке и услышал шум. Собрал книги, поддержал, когда я чуть не упала…

Губы говорили одно, а взгляды — совсем другое. Мы с близнецом с детства без слов понимали друг друга.

— Ты зачем нарываешься?

— Он тебя лапал.

Петька даже сейчас умудрялся хмуриться.

— Не лапал, дурень, а помогал.

— Вот только сказки не рассказывай, ладно? А то я не знаю, как мужчины в таких случаях «помогают». Воспользовался случаем. Гад.

— Если он гад, то ты самый настоящий осел. Осел-камикадзе. Ну ничего, я с тобой потом побеседую.

— Кто с кем еще побеседует.

Братец непримиримо сверкнул глазами.

Я чуть не зарычала — вот болван упертый.

— Потерпи, милая, — уловив перемену в моем настроении, моментально перестроился родственник, — сейчас отнесу тебя к Дильфору…

— Нет необходимости, — голосом герцога можно было резать сталь, — я уже его вызвал.

— Спасибо, — шепнула, пряча лицо на груди Петьки. Смотреть на Саллера в эту минуту не хотелось.

Поскорее бы мастер явился. Он живо поставит меня на ноги, а когда вернемся к себе, уж там я выложу «дорогому» все что думаю. По-моему, кое-кто слишком заигрался в графа и совсем потерял осторожность, доказывая свою мужскую состоятельность.

К сожалению, лекаря опередили.

— Рэм? — мелодично пропели от двери, и я испытала сильнейшее желание побиться головой о стену. — Сын, что здесь происходит?

Просторный зал как-то неожиданно быстро заполнился людьми. Почти сразу за сестрой вбежала взволнованная Аниаш, и мэссер отвел их в сторонку, что-то сердито втолковывая. Хорошо еще, что ее светлость не притащила с собой воспитанницу, только Истель сейчас здесь не хватало. Зато на пороге мелькнула камеристка Дальмиры. Помялась, пытаясь привлечь внимание госпожи, но та, увлеченная разговором с сыном, никак не отреагировала, и служанка, потупившись, исчезла. Вот чует мое сердце, матушка Саллера не случайно забрела в библиотеку — не припомню, чтобы она приходила сюда за книгами, и слишком уж «своевременно» все получилось. Наверняка ушлая девица успела донести хозяйке, что братья выясняют отношения, вот леди и поспешила вмешаться. Совершенно зря, кстати. Мы и без них разобрались.

Следом за дамами явились Дильфор с Леомом. Лекарь осмотрел ногу, покачал головой, что-то пробормотал и принялся доставать какие-то склянки из сумки, которую принес подмастерье.

— Что с ней, мастер? — Петька сжал мою ладонь.

Герцог тут же прервал беседу и повернулся в нашу сторону.

— Вывих, — кратко отчитался Дильфор, обращаясь к обоим мужчинам сразу. Заставил меня проглотить какое-то снадобье, нанес на лодыжку приятно холодящую мазь бурого цвета и сноровисто зафиксировал повязкой. — Придется пару часов полежать. — Он закончил свои манипуляции и выпрямился.

— Пару часов? — переспросила недоверчиво.

Насколько мне известно, поврежденный голеностоп восстанавливается не меньше двух дней, а то и четырех. Сбоку хмыкнул братец, полностью разделяя мое недоумение.

— Увы, миледи, — развел руками лекарь, — к сожалению, после болезни у вас еще не полностью восстановились магические протоки. Это немного тормозит регенерацию, поэтому отек и не спал сразу. Придется подождать. Отдохните, я зайду после обеда, чтобы поменять повязку. Уверен, вечером вы уже сможете встать.

Мы с Петькой обменялись красноречивыми взглядами, безмолвно договариваясь прибавить еще несколько книг к уже запланированным.

В покои я отбыла на руках «мужа». Саллер подходить не стал, но внимательно следил за тем, как меня выносят из библиотеки.

— Спасибо за помощь, ваша светлость, — поблагодарила, проплывая мимо.

Мэссер прищурился, легким движением обозначил поклон.

— Не стоит благодарностей, миледи.

— Поправляйся, детка, — подхватила свекровь, дотрагиваясь до моей руки.

Кивнула, перевела взгляд на герцогиню и почувствовала, как деревенеют растянутые в дежурной улыбке губы. То, как смотрела Дальмира, мне не понравилось. Очень не понравилось.

Брат донес меня до гостиной, сгрузил на диван. Внимательно выслушал Леома — вот это выпить до обеда, а вот это — непременно после. Даже не поморщившись, терпеливо перенес назойливые причитания Доры над несчастной госпожой. Приказал не беспокоить нас до обеда, потому что лекарь велел миледи отдыхать. Выпроводил всех и, когда за последним ушедшим закрылась дверь, развернулся, наставив на меня палец.

— Ты назвала меня Пеппи, — рыкнул он разъяренно.

— Прости, случайно получилось, — повинилась я и тут же перешла в наступление. — Хотя вел ты себя, как самый настоящий Пеппи или как Пи́пи, что, в принципе, одно и то же. Ты зачем на герцога набросился? Обвинял, угрожал? Он же мне всего лишь помочь собирался…

— Вот и помогал бы, — огрызнулся Петька. — Для этого совсем не обязательно тискать, за руки хватать и гладить. Или скажешь, это галлюцинации и мне просто показалось?

Опустила глаза, вспомнив прикосновения Саллера, обжигающе горячие ладони, медленно, томительно медленно скользящие по руке вверх.

— Вот видишь! — Брат правильно истолковал мое замешательство. — Я же просил держаться от него подальше, Машуль. «Подальше» значит обходить стороной, а не липнуть при каждом удобном случае. А ты что? «Спасибо, милорд… Я вся ваша, милорд…»

Он усиленно захлопал ресницами и добавил в голос высоких мягких ноток. Неужели я так глупо веду себя в присутствии Саллера?

— Ну, знаешь, — дернулась возмущенно и тут же скривилась — щиколотка все еще болела, — ты тоже вел себя не лучшим образом. Набычился, угрожал, только что копытом не бил и пар из ноздрей не пускал — а так прям бык перед тореадором с красной тряпкой. А это твое: «Если прикоснешься к ней, я…» И что бы ты сделал? Забодал? Так ты мне не настоящий муж, рога у тебя не вырастут, что бы со мной ни случилось. — Беспомощно махнула рукой. — Герцог раздавил бы тебя играючи. И что потом мне делать? Как жить? Отомстить и героически умереть?..

Я сердито отвернулась.

В комнате повисла тишина.

— Машк, я когда-нибудь вмешивался в твою личную жизнь, запрещал с кем-нибудь встречаться? — примирительно заговорил Петька. Он уже остыл, да и я тоже. Мы не умели долго дуться друг на друга.

— Нет, — вынуждена была признать.

— Вот. — Он устало опустился рядом. — Даже этого белобрысого Павлика терпел, хотя больше всего хотелось дать ему в глаз. — Стиснул мои пальцы, не давая перебить. — Но сейчас другая ситуация. Для всех окружающих ты моя законная жена, и, если я позволю посторонним мужикам у себя на глазах хватать тебя за плечи, если промолчу, сделаю вид, что не заметил, меня сочтут слабаком, трусом. Все, и в первую очередь твой драгоценный Саллер. А трус недостоин уважения, с ним никто никогда не считается. Понимаешь?

Вместо ответа я приподнялась, крепко обняла брата и, когда его руки сомкнулись на моей спине, тихо вздохнула. Мы вдвоем, и нам никто не нужен, особенно если это чревато неприятностями для одного из нас.

— Марусь, я давно хотел спросить, но все как-то забывал, — рассеянно протянул Петька, когда мы, помирившись, дружно пили оставленный камеристкой сок. — Ты случайно не знаешь, почему Аниаш придумала сыну такое странное прозвище — Пипи? Я вздрагиваю каждый раз, когда слышу. Представляю, как он себя чувствовал.

— Случайно знаю, — фыркнула я. — Она просто уменьшила полное имя.

— Полное имя? Трэй?

— Нет. — Допила сок и поставила бокал на столик. — Это тоже сокращение, только более удачное. Хозяина твоего тела зовут… — я сделала торжественную паузу, — граф Пиотрей Ольес. — И расхохоталась. — Так себе имечко, правда?

— Да уж, — согласился брат. — Трэй гораздо лучше. — Он помолчал, а затем произнес нараспев: — Мэарин — Маша, Пиотрей — Петя… Ты заметила?..

— Конечно заметила. — Я сладко зевнула. — И уверена, это не просто совпадение.

Снова зевнула. Глаза закрывались сами собой. Наверное, в лекарстве, которое дал Дильфор, было снотворное. Сползла вниз, устраиваясь удобнее, завернулась в наброшенный братом плед и задремала.

Проспала я до самого обеда, который подали прямо в нашу гостиную. Потом пришел Дильфор, осмотрел ногу, снял повязку и разрешил через несколько часов встать. Ужинали мы тоже у себя в покоях. А поздно вечером нас неожиданно навестил Саллер. Холодно кивнул Петьке, вежливо осведомился о моем здоровье и, глядя поверх наших голов, уведомил, что послезавтра утром мы отправляемся в Древнюю обитель.

***

Время до отъезда промелькнуло удивительно быстро. Не успели мы обсудить, какая информация еще пригодится, и зарыться в книги, лихорадочно отыскивая необходимые сведения и прерываясь на быстрые завтрак-обед-ужин, как вот оно, послезавтра, уже наступило. Заглядывает в окна спальни сквозь неплотно задернутые шторы, скользит по стенам рассветными лучами, оплетает комнату причудливым желтым кружевом.

Ладно, в дороге отоспимся. По воспоминаниям Мэарин, дамы здесь передвигаются большей частью в каретах, а что касается «графа»… Надеюсь, его после тяжелой болезни тоже не заставят путешествовать верхом. В принципе, братец неплохо держался в седле — все детство провел в конном клубе при московском зоопарке, до четырнадцати лет там пропадал, но лучше все-таки не отходить друг от друга. Надежнее как-то.

К счастью, на лошадь не пришлось взбираться ни мне, ни «мужу» — супругов Ольес с удобствами разместили в крытой повозке.

— Не трусь, Мышонок. — Петька легко сжал мою ладонь, наклонился и шепнул с самым серьезным видом: — И не забывай про наш гениальный план.

У меня что, настолько бледный вид, что он решил ободрить?

— К-какой?

— «На месте разберемся» называется. — Мне лукаво подмигнули. — Необыкновенно надежный и очень действенный. Никого еще не подводил.

Не скажу, что я совсем перестала переживать, но настроение после его слов точно улучшилось. Все-таки хорошо, что брат рядом.

Чудесное солнечное утро, легкое волнение в предвкушении грядущих перемен, близкий человек под боком, а герцог, наоборот, где-то там, далеко, за дверью экипажа, теплые объятия, в которые так приятно нырнуть, чтобы немного подремать и успокоиться, — все это, безусловно, не могло не радовать. И радовало… до тех пор, пока мы не свернули с широкой ровной дороги на проселочную.

Карету затрясло, она покатилась вперед, бодро подскакивая на каждой выбоине, и уже через полчаса, прокляв все на свете, я твердо уверилась, что над нами таким образом изощренно издеваются. От рытвин и кочек не спасали даже многочисленные мягкие подушки, разбросанные на сиденьях пыточного приспособления на четырех колесах.

— Чтоб этим славным жрецам неделю икалось, — злобно прошипел Петька, которого в очередной раз подбросило вверх, и я резво отползла в сторону, чтобы он не приземлился на мои колени. — Надо же, забрались в необитаемую глушь, да еще и портал отказались устанавливать. Специально придумали?

— Не исключено. — Пожала плечами. — Помнишь, что мы о заповедях обители читали?

— К богу трудна дорога?..

— Вот-вот...

— Но не так же буквально, — возмутился братец, героически поймав теперь уже меня и заботливо опуская на подушки.

— А почему нет? — Я покрепче уцепилась за край сиденья. — Помотаешься из стороны в сторону, стукаясь о стенки, попрыгаешь по бесконечным ухабам и явишься к Танбору, преисполненный благости и смирения. А портал — слишком просто, даже осознать ничего не успеешь и… преисполниться тоже.

Разветвленная сеть стационарных порталов, охватывавшая почти все государства Риоса, позволяла экономить время и передвигаться с определенным комфортом. Станции, к которым вели относительно безопасные мощеные дороги, располагались в каждом мало-мальски крупном населенном пункте. Исключение составляли отдаленные деревни, Шанно-Лансин, а также Запретные Земли и Древняя обитель.

В школе для юных «истинных» никогда не жаловали незваных гостей. А что касается нелюдей и служителей Танбора, то они проявили удивительное единодушие, категорически запретив создавать порталы и пользоваться любыми магическими переходами в непосредственной близости от своих территорий. Поэтому теперь, вместо того чтобы доехать до соседнего с Эрменлейвом города, переместиться поближе к обители и за пару часов добраться до цели, мы были вынуждены до вечера петлять по лесам вдоль границы с Хаудданом.

В полдень отряд свернул на узкую, заросшую травой «почти тропинку» и наконец-то встал на привал. Мы дружно вздохнули, отлепились друг от друга и, помедлив, выползли из кареты. Огляделись, перетекли к дереву, упали на постеленные шкуры и облегченно замерли, как моряки, оказавшиеся на берегу после долгого изнурительного плавания.

Земля! И самое главное — не качает.

Рядом тут же вырос Дильфор. Озабоченно поводил руками над Петькой, удовлетворенно крякнул, сунул пациенту какую-то пастилку, осведомился, не беспокоит ли меня нога, и оставил в покое. Красота…

Так мы и провалялись в амебообразном состоянии, пока не позвали обедать. Вильм с подчиненными и лекарь устроились чуть поодаль, а вот герцог, который все это время держался в стороне и не предпринимал ни малейшей попытки подойти или заговорить, явно нехотя, скорее всего, отдавая дань вежливости, присоединился к нам.

Воины о чем-то вполголоса разговаривали, перебрасывались шутками, весело хохотали, а в нашей небольшой компании царила неловкая тишина. Петька, не поднимая головы, поспешно и как-то нервно ел. В отличие от него Саллер казался равнодушно-бесстрастным, но внешнее спокойствие было обманчивым, герцога выдавал взгляд — тяжелый, неестественно напряженный.

Когда молчание стало совсем тягостным, я не выдержала.

— Ваша светлость, а тот портал, след которого обнаружили в лесу… Его ведь открывали неподалеку, верно?

Брат покосился на меня и тут же снова уткнулся в тарелку, но я не сомневалась — он не пропустит ни единого слова. Как мы ни старались, листая книгу за книгой, информацию о межмировых переходах так и не нашли.

— Ближе к Древней обители, но да, действительно не очень далеко. А почему вас это интересует, миледи?

Герцог скептически прищурился. Впрочем, никакой подозрительности или настороженности я в его позе не заметила. Оценивающее внимание, не больше.

Домой хочу — на суматошную, бестолковую, но такую понятную, очень уютную Землю. Вот и выискиваю любую лазейку. Но так ответить я, разумеется, не могла. И опасалась, и… просто не получалось.

— Страшно, — призналась, поежившись, и поняла, что, сама того не желая, сказала чистую правду.

Несмотря на то, что напротив сидел сильнейший маг Намарры, а в десяти шагах обретался его отряд, мне с каждой секундой становилось все неуютнее.

Небо по-прежнему оставалось безмятежно-синим, но гибкие узловатые ветви сплетались над головами так плотно, что почти полностью скрывали его, и солнечные лучи, тускло поблескивая, едва пробивались сквозь пышную листву. Под гигантскими деревьями залегли густые глубокие тени. Они жили какой-то своей, странной жизнью —вздрагивали, дышали, неразборчиво нашептывали что-то монотонно-навязчивое. Но если постараться, можно было различить…

Нет, не стану слушать.

— Миледи, что с вами?

Негромкий окрик — и сковавшее меня оцепенение схлынуло. Тени съежились и замерли, словно затаившись, а невнятное бормотание истончилось, утонуло в шелесте листьев. Ушел дискомфорт. Вокруг шумел лес, свежий, тенистый и совершенно безопасный. Снова запели-засвистели угомонившиеся на какое-то время птицы, и перестало беспокоить давящее ощущение чужого взгляда — холодного, пристального.

Что это было?

— Марусь? — Теперь заволновался и «муж».

Повернулась к нему, вскользь отмечая, как нахмурился герцог, услышав Петькино «Марусь». Ничего, пусть привыкает. Чем быстрее он перестанет обращать внимание на то, как мы обращаемся друг к другу, отнеся это к глупой прихоти вечно воркующих друг с другом молодоженов, тем лучше.

— Все в порядке? — продолжал допытываться брат. Судя по всему, он ничего не почувствовал и теперь откровенно недоумевал, что же со мной случилось.

Окунулась во встревоженную яркую голубизну его глаз.

— Потом расскажу, — пообещала мысленно.

На миг прикрыла ресницы, а потом улыбнулась обоим мужчинам.

— Простите, неприятные воспоминания. Похищение, пожар… То, как обошлись с Трэем… Милорд, нападение на нас и этот самый межмировой портал — они как-то связаны?

Затаила дыхание, ожидая реакции Саллера.

Рисковала ли я? Безусловно. Если он до сих пор не догадался о нашей иномирной сущности, то сейчас вполне мог сопоставить изменения в характере Мэарин, амнезию Ольеса, появление перехода, мой настойчивый интерес и предположить… Да меня вообще удивляло, что ему до сих пор не пришла в голову такая простая версия. Особенно учитывая род занятий мэссера и свойственную всем безопасникам подозрительность.

Да, я рисковала, но все-таки спросила — как выяснилось, больше информацию взять неоткуда.

— Портал открыли сразу после нападения на карету… — Герцог сорвал длинную серебристую травинку, повертел ее между пальцами. Мы терпеливо ждали. — Разумеется, это не случайное совпадение, но вот как все связано… — Смятая травинка отлетела в сторону, и его светлость сухо закончил: — Пока у меня нет ответа.

— А если через портал кто-то проник? — не выдержав, вмешался Петька. — Люди, например…

Я буквально застыла от ужаса, пытаясь справиться с охватившей меня паникой. Ну, братец, ты даешь! Зачем же так откровенно, прямо в лоб со всего размаха? Вот сейчас любезный кузен сложит два и два, получит верный результат, и что он тогда сделает, не представляю.

Как выяснилось, и правда не представляла.

Саллер расхохотался. Коротко, но зато громко и, как говорится, от всей души.

— Извини, Трэй, — повинился он, отсмеявшись. — Понимаю, после болезни ты забыл даже то, что известно первогодку магической школы, но это действительно забавно.

Петька развел руками, демонстрируя, что не обижается, и да, в самом деле ничего не помнит. Герцог хмыкнул, а затем продолжил уже серьезно, решив все-таки просветить потерявшего память родственника, ну и меня заодно:

— Стационарные переходы строить непросто, но команда магов без проблем справляется с подобной задачей. Индивидуальные порталы — еще более сложная вещь. Они требуют колоссального количества энергии и создаются с помощью специальных артефактов. Редких, дорогих и, увы, одноразовых. Каждый раз их приходится напитывать вновь. Индивидуальные порталы есть у многих, но используются они только в самых крайних случаях. — Саллер запнулся. — Все это относится к перемещениям в пределах Риоса. Что касается порталов между мирами… Они под силу только сильнейшим стихийникам и всегда оставляют отчетливый энергетический отпечаток — своеобразную личную подпись, по которой создателя очень легко найти.

Повисла пауза.

— А в нашем случае? — Я рискнула нарушить молчание.

— Никаких следов, — отрывисто бросил мэссер. — На такое способны только обитатели Запретных Земель. — Значит, Хауддан… Опять Хауддан. — В любом случае, кто бы ни настроил портал, люди через него на Риос не попадут.

— Люди не попадут? — Петька уже не скрывал своего нетерпеливого интереса. — А кто же тогда?

— Не кто, а что. То, в чем нет жизни — предметы, камни, растения… Если постараться, можно достать нужный артефакт, вызвать упырей, зомби и прочую нечисть.

Братец жадно подался вперед.

— А притянуть из другого мира ду…

— Духов... — поспешила закончить за «супруга» и нежно прижалась к нему, незаметно впиваясь ногтями в руку и намекая тем самым, что кое-кто слишком увлекся.

Хватит на сегодня откровений, пора и меру знать, пока нас не приняли за неизвестную науке разновидность нежити.

— И духов, и призраков, — подтвердил Саллер. — В древности нелюди частенько устраивали подобные «сюрпризы», насылая на города орды порождений тьмы. Поэтому после Великой войны первым делом было подписано соглашение, запрещающее бесконтрольное открытие межмировых порталов. Когда у меня появятся доказательства…

Мэссер не договорил, сжав кулаки.

Впрочем, и без его пояснений стало предельно ясно — виновному не поздоровится, кем бы он ни являлся, человеческим магом или жителем Хауддана. Не исключено, что заодно с преступником утилизируют и нас с Петькой, как тайком доставленный на территорию Риоса запрещенный к ввозу контрабандный товар…

Беседа прервалась — продолжать обсуждение никто не стремился. Вскоре обед закончился, и мы двинулись дальше.

Не знаю, о чем размышлял Петька, взлетая вверх на очередной кочке или падая на меня на колдобине, а я думала, что неизвестный лиходей мог бы и не изощряться, накладывая на нас хитроумное заклятие молчания. Никому в этом мире и в голову не придет, что мы попаданцы. Даже если станем орать об этом во все горло, в лучшем случае сочтут ненормальными, в худшем — злокозненной нечистью. Ни то ни другое совершенно точно ни к чему хорошему не приведет.

Через несколько часов герцог подъехал к повозке и, пригнувшись к окну, осведомился, не устала ли я и не желаю ли размяться. Я бы с удовольствием походила по твердой земле, но еще больше мне хотелось поскорее попасть в Древнюю обитель, о чем я и сообщила мэссеру. Он кивнул, приняв мои слова к сведению. Больше мы не останавливались.

Вечерело. Солнце уползло куда-то за макушки деревьев. Его последние лучи некоторое время еще подсвечивали кроны закатной позолотой, а потом погасли, уступая место темноте, которая вязкой паутиной уверенно оплетала все вокруг. Вместе с этой чернильной тьмой медленно и тяжело, как огромная волна, накатывавшая со всех сторон, стали возвращаться голоса. Неуверенные, пока еще еле слышные.

И я ощутила, как колючий холодок страха пополз по спине.

«Иди-и-и», — пел за стенами ветер.

«Тебя-я-я жду-у-ут», — шелестели листья, и ветки тяжело хлестали о крышу кареты.

«Жду-у-ут», — подтверждала тьма, просачиваясь сквозь щели и окутывая меня зыбкой пеленой.

— Маш, тебе плохо? — Из сгустившегося мрака вынырнуло знакомое лицо. — Укачало?

— Душно… — Я потянула вниз ворот платья.

— Открыть? — Петька рванулся к окну.

— Да… Нет… Не знаю… Подожди… Ты ничего не слышишь?

— Скрипы, шорохи, цокот копыт, ржание коней, — добросовестно перечислил брат. Запнулся, нахмурился, спросил озабоченно: — Опять голоса? Те, что днем?..

Нехотя кивнула.

— Ерунда какая-то. Бормочут, зовут с собой, дышат в затылок… Знаю, голоса не умеют дышать, но эти… дышат, — пожаловалась я на творившийся беспредел и вцепилась в Петькин рукав.

— У тебя пальцы совсем ледяные, — ужаснулся родственник. Перехватил мою руку, стиснул, а потом крепко обнял меня, согревая. — И губы трясутся, — констатировал он угрюмо.

Собралась возразить, но только клацнула зубами — чуть язык не прикусила. Брат выругался и прежде, чем я успела помешать, заколотил в стекло.

Через несколько мгновений экипаж остановился, дверь рывком отворилась, и в проеме замаячил высокий призрачный силуэт, почти сливавшийся с окружающей его серой мглой.

Саллер…

Мужчина сделал почти неуловимый жест, и с его ладони сорвались серебристые искры, взмывая к потолку кареты и зависая там маленькими бриллиантовыми звездочками. Тьма заворчала и нехотя отступила, но не исчезла, а расползлась по углам, чтобы скрыться там до поры до времени.

— Что случилось? — Мэссер внимательно оглядел наши переплетенные пальцы и прижавшиеся друг к другу фигуры.

Ну и как ему объяснять? Рассказывать про голоса? Глупо. Но у Петьки имелось по этому поводу собственное мнение.

— К Мири привязалась какая-то непонятная гадость. Шепчет, пугает, — заявил он, заботливо заворачивая меня в свою куртку. — Можете помочь — ты или Дильфор? Где там его хваленые снадобья с микстурами?

Герцог всмотрелся в мое лицо, резко помрачнел.

— Лекарь бесполезен, когда зовет Хауддан.

— И что теперь? — растерялся брат.

Вместо ответа Саллер наклонился вперед, решительно забрал меня из его рук и, ни слова не говоря, пошел прочь. Впрочем, Петька и не думал возражать — видимо, моя безопасность была для него важнее любых разборок и выяснения отношений.

Дальше все слилось в единый бесконечный миг, который все длился, длился и длился.

Стремительная скачка…

Тенистые арки над головой…

Магический светлячок, паривший в воздухе и разгонявший кромешную тьму…

Когда-то давным-давно, в день нашей первой встречи, мы тоже мчались вдоль границы Запретных Земель, и меня так же бережно укрывали в объятиях от непонятного манящего зова. Только тогда светило солнце, и голоса не были еще такими повелительно-назойливыми.

— Вы дрожите, миледи… — то ли спросил, то ли констатировал Саллер, и его ладони заскользили по спине, мягко вдавливая меня в горячее тело. — Потерпите, осталось совсем немного.

Подняла голову.

Его лицо оказалось неожиданно близко, всего в нескольких сантиметрах.

Черные глаза, в глубине которых вспыхивали и тут же гасли огненные всполохи… тревожная складка между бровей… упрямо сжатый рот — стоило чуть приподняться и можно коснуться, ощутить его бархатную упругость…

Мысль об этом заставила снова задрожать, облизнуть внезапно пересохшие губы.

— Мири…

Саллер резко выдохнул, прошипел что-то непонятное и потянул меня вверх, к себе.

Горячий, жадный поцелуй ошеломил, обжег, пробежал мурашками по телу, заполнил каждую клетку — до предела. Развеивая страхи, сомнения, прогоняя трусливо притихшие голоса. Для них просто-напросто больше не осталось места.