Глава 14

Прозрачный, пронзительно чистый воздух неподвижно застыл в ожидании наступающего жаркого дня. Высокое чистое небо, стрекот кузнечиков в траве, гомон птиц, запах цветов — то нежный, то одуряюще сладкий. Что еще нужно для счастья?

Мы с ее светлостью не спеша шли по центральной аллее парка, постепенно удаляясь от дома. Маркиза Тонтен хотела было составить нам компанию, но герцогиня, едва удостоив воспитанницу взглядом, сухо отрезала:

— Истель, милая, не сейчас.

И девушка, досадливо закусив губу, покорно кивнула.

Аниаш и вовсе не заметила нашего ухода. Пользуясь случаем, она подхватила «сыночка» под руку и, непрерывно стрекоча, поволокла за собой. Брат бросил на меня умоляющий взгляд, обреченно выдохнул, но сопротивляться не стал.

Некоторое время издали раздавалось возбужденное:

— Пипи, сокровище мое, мне совершенно не нравится, как ты питаешься. Тебе надо больше кушать. И еще… я уже советовала Мири непременно заказать устриц из Дуау, говорят… гм… с мужским здоровьем они творят чудеса... Да, именно чудеса. Не понимаю, почему твоя жена до сих пор не озаботилась этим. Потрясающая беспечность. Мой милый Леонт, пусть Танбор согреет его душу, в последние годы к ним просто пристрастился, и знаешь, прекрасно… гм… помогало. Они, конечно, невероятно дорогие, но уверена, Рэм не откажет тебе в такой малости. Или, может, все-таки обратимся к мастеру Юрмэ? Не доверяю я этому лекарю… Как его? Дильфору…

Звонкий голос графини, сопровождаемый невнятным мычанием пойманного в силки Петьки, постепенно отдалялся, и вскоре все стихло.

Мы с Дальмирой слаженно шагнули на одну из боковых дорожек, и только тогда она, не поворачивая головы, небрежно, будто невзначай обронила:

— Вы учились вместе с маркизой Тонтен в заведении леди Вивил, так ведь? Что о ней скажете?

С недоумением покосилась на безупречный профиль спутницы. Она что, пригласила меня только для того, чтобы побеседовать о своей воспитаннице?

— Истель окончила школу на год раньше. — Я быстро «пролистывала» воспоминания Мири. — Мы не очень хорошо знакомы. Скромная, милая, тихая… Прилежная… Вроде бы. Старалась ни с кем не ссориться. И…

— Никогда не боялась моего сына? — бесцеремонно перебила ее светлость.

В ответ на этот вопрос память Мэарин неожиданно подкинула яркую картинку…

Лето, цветущий луг у реки — пестрый оазис среди зеленого леса — и веселая стайка девушек на огромном меховом покрывале в тени старого дерева. Ученицы нескольких старших классов выехали на пикник и теперь, собравшись вместе, вдохновенно делились впечатлениями и сплетничали. О моде, балах, на которых они скоро засияют яркими звездами, и, разумеется, о мужчинах. Вернее, о предполагаемых женихах. Блестящие глаза, румянец на щеках, доверительный шепот, озорные смешки, сдавленное хихиканье. Звучало много громких имен, но все сходились в одном…

«Только не герцог Саллер…» — «Он, безусловно, знатен и богат, но...» — «Я упаду в обморок, стоит ему лишь прикоснуться. Так и знайте…» — «Ах, когда он смотрит на меня своими черными глазами, у меня внутри все обрывается… от испуга, наверное…» — «И его должность… Магия жуткая… А лицо? Вы видели этот страшный шрам?..» — «Ходят слухи, что, когда он читает заклинания...» — «Ой, прекратите… Нет, я умру, точно умру. Кто угодно, только не он».

И лишь молчавшая весь разговор Истель мечтательно пробормотала:

— А мне он нравится, — запнулась и еле слышно выдавила: — Очень.

Но все тут же зашикали-зашипели, она покраснела и сконфуженно затихла…

Так что да, юная маркиза Тонтен единственная из взбалмошных институток не боялась мэссера. Но я не стала откровенничать об этом с его матерью, лишь неопределенно передернула плечами.

— Истель стала бы хорошей женой моему сыну. — Герцогиня по-прежнему смотрела куда угодно, только не на меня, словно пейзаж ее занимал намного больше, чем та, что идет рядом. — Но он предпочел другую. С первой же встречи, стоило только взглянуть на тебя, девочка, я поняла — он сделал неудачный выбор.

Дальмира перешла на «ты», и я тут же инстинктивно подобралась. До сих пор она неизменно обращалась ко мне на «вы», подчеркивая дистанцию. Значит, разговор предстоит серьезный.

— Я попыталась объясниться с Рэмом, но он меня не послушал, вернее, не услышал, и сделал предложение. Он так увлекся идеей породниться с Гольвеном Астоном… Собственно, в первую и в последнюю очередь ему был нужен твой отец. Дочь главного королевского казначея шла лишь досадным приложением. Но этому никчемному, трясущемуся, испуганному «приложению» отводилась роль матери моих внуков. Меня это не устраивало.

Да, ее сиятельство знала, как побольнее ударить. Никчемное приложение... Скорее всего, настоящую Мэрин — капризную, своевольную, избалованную девочку — это бы задело, оскорбило ее гордыню, а я... просто вопросительно подняла брови. Послушаем, что ты еще скажешь, дорогая несостоявшаяся свекровь.

— Когда Рэм опомнился, оказалось поздно, — зыркнув на меня, недовольно продолжила герцогиня. Судя по всему, моя реакция ее не очень вдохновила. — Я видела, что выбранная невеста раздражает сына, и это еще до свадьбы. Представила, во что превратится ваш брак, пришла в ужас и начала действовать, пригласив в гости Ани с Трэем. У Ольесов недостаточно собственных средств, чтобы постоянно жить в столице, поэтому они с радостью ухватились за возможность уехать из родового имения и окунуться в светские развлечения Тагрифа. Племянник легкомыслен и беспечен, но при этом чрезвычайно обходителен и на редкость красив. Такие всегда нравились юным неискушенным девушкам. — Она еле заметно скривилась, видимо, вспомнив о судьбе сестры. — Я обеспечила ему приглашения на те балы, куда начала выезжать ты… Мой план удался — вы заметили друг друга и влюбились.

Она остановилась и, развернувшись, в упор уставилась на меня.

— Да-да, это был именно мой план — свести вас и заставить бежать. Осуждаешь?

Я не ответила, опять пожав плечами. Кажется, этот жест в общении с герцогиней скоро войдет у меня в привычку.

— Сначала все шло так, как задумано. — Дальмира подошла к ближайшему жасминовому кусту и принялась рассеянно перебирать душистые цветы, точно примериваясь, какой сорвать. — Доверенные люди нашептали Трэю нужные слова и посоветовали обвенчаться в Древней обители, чтобы старший кузен уж точно не смог оспорить состоявшийся брак и вернуть сбежавшую невесту. Я все рассчитала. Вы поженитесь, уедете в дальнее поместье, а мы с Рэмом тем временем уговорим твоих родителей простить неразумных детей. И все останутся довольны. Сын избавится от опостылевшей невесты, а племянник получит достойную его жену, — она иронично хмыкнула, — и богатое приданое. Не все же ему висеть на шее у Саллеров.

Угу, надо переложить Трэюшку на шею маркизу Астону. У казначея она мощная, выдюжит. Ну что сказать? Ее светлость просто великий комбинатор Намарры. Остап Бендер рукоплескал бы стоя.

— Я рассчитала, — повторила женщина. — Когда же все пошло не так? И это жуткое нападение… Кому вы помешали? Кому понадобилось избавляться от Трэя и похищать тебя? — Она обожгла меня подозрительным взглядом, словно обвиняя, что я сама все это и затеяла. Уже привычно дернула плечами. Да, это движение точно станет моим любимым. — Рэм затащил вас обоих в Эрменлейв, на мои вызовы не отвечал, а когда приезжал сам, отделывался короткими фразами, что вы живы и все в порядке. Тогда мы с Аниаш примчались в имение…

Видимо, не очень быстро мчались, раз Истель не забыли прихватить. Или она заранее подготовилась? Так сказать, находилась на низком старте. Я сжала губы и потупилась, стараясь не выдать «неподобающих» мыслей.

— …и оказалось, что Рэм окружил его щитом высшего уровня. Неслыханно! Такое заклинание используют, когда лицам королевской крови грозит опасность, а не для того, чтобы закрыть имение, где гостит кузен с твоей же, между прочим, сбежавшей невестой. Хорошо, что у меня как члена семьи есть постоянный допуск, а то он и мать родную не пустил бы. И вот мы здесь, и что же я вижу?

— А что, собственно, вы увидели? — не вытерпела я, и тут же пожалела о своей резкости.

– Ты изменилась, девочка, — испытующе прищурилась ее светлость, — сильно изменилась. А может, это и есть настоящая Мэарин? А образ беззаботной глупышки — всего лишь маска, которой ты раньше успешно пользовалась?

Хорошая версия. Ничуть не хуже любой другой, чтобы объяснить внезапные изменения в характере молодой графини Ольес.

— Спрашиваешь, что я увидела? — Пальцы Дальмиры безжалостно смяли белый цветок. — Племянника, неспособного консуммировать брак. Сына, увивающегося за чужой женой, за девушкой, от которой еще совсем недавно мечтал избавиться. А еще я увидела ту самую девушку, которая умело вертела ими обоими, стравливая друг с другом.

Ну вот. Еще одна преданная мамаша нашла в моем лице крайнюю. Ожидаемо, в принципе, но я все-таки попробовала оправдаться.

— Вы ошибаетесь...

Попытка бесславно провалилась.

— Я редко ошибаюсь, — холодно отрезала собеседница, — особенно в отношении собственного сына. Прежде чем делать выводы, я наблюдаю… создаю нужные ситуации.

Тут же вспомнилась прогулка к водопадам и подозрительное исчезновение Дальмиры с воспитанницей. Интересно, она что, под благовидным предлогом бросила где-то Истель и банально подглядывала? Представив ползающую по кустам герцогиню, я не сдержала кривой усмешки.

— Зря смеешься, милочка, — вскинулась ее светлость, — как бы плакать не пришлось. Не понимаю почему, но совершенно очевидно, что мой сын увлечен тобою. Нет, не просто увлечен, он сходит с ума до такой степени, что готов драться с кузеном. То, что случилось в библиотеке, было… отвратительно. Если ты этого не замечаешь, то «обрадую» — он на грани. Пока правила приличия и родственные чувства его сдерживают, но рано или поздно он сорвется, и тогда... Рэм вызовет брата на дуэль… Запрет тебя в своем доме. Бросит вызов целому миру, чтобы владеть тобой… Даже я сейчас не могу предположить, что произойдет. В любом случае тебя он не отпустит. Устраивает такой расклад?

Герцогиня уже не скрывала своей ярости. Воинственно сверкая глазами, она сыпала и сыпала вопросами.

— Хочешь стать причиной гибели Ольеса, а после его смерти выйти за Саллера? Или превратиться в любовницу при живом муже? Выбирай, что больше по душе? Ты же вроде любила Трэя… Так любила, что не побоялась бежать с ним, нарушив все мыслимые нормы. Или это тоже притворство? Бедняга никогда всерьез тебе не нравился — минутная прихоть, не больше? Теперь ты опомнилась и мечтаешь вернуться к Рэму? Ждешь, что он уничтожит кузена и сделает тебя вдовой? На это надеешься, да?

— Я никому не позволю убить Трэя. — Я твердо посмотрела в разгневанное лицо и почти по слогам повторила: — Никому.

— Тогда что ты... вы делаете в Эрменлейве? Оба давно здоровы, пора устраивать собственную жизнь. Если у Рэма нет сил отпустить тебя, ты обязана сама убраться с его глаз. И поскорее, чтобы он наконец успокоился и забыл о своей внезапной страсти. Уговори мужа покинуть имение.

Забыл о страсти... Я сглотнула, избавляясь от внезапно возникшего на языке привкуса горечи. Не время сейчас раскисать.

— Мы давно собирались уехать, только не знаем как.

— А вот в этом я готова помочь…

Петька нашел меня в нашей любимой беседке у озера. Я стояла, облокотившись на перила, следила, как на воду розовым снегом осыпаются лепестки цветущей рядом магнолии, вдыхала нежный лимонный запах и думала о том, что сообщила Дальмира.

— Марусь, ну ты чего? — с ходу набросился он с вопросами. — Герцогиня давно уже вернулась, а тебя все нет и нет. — С тревогой всмотрелся в мое лицо. — Мадам сказала тебе что-то оскорбительное? Обидела?

— То, что «тетушка» пыталась уколоть и усердно заплевать ядом, — факт, но не Машу, а бедняжку Мири. — Я бросила прощальный взгляд на озеро и повернулась к нему спиной, прислонившись к резной колонне. — Лично меня ее прозрачные намеки нисколько не задели.

— Тогда что случилось? Почему ты здесь? Мы же собирались обсудить дальнейшие планы. Времени совсем не осталось.

— Петь, — попыталась я вклиниться в сбивчивую, торопливую речь, — Пе-тя!

Но прервать брата не удалось. Он не слышал, вернее, не желал слушать. Создавалось ощущение, что Петька просто-напросто боялся. Ужасно боялся, что я сейчас брякну нечто крайне неприятное.

— Я все рассчитал, — торопливо сыпал он словами. — Распоряжусь, чтобы на обед принесли побольше хлеба, овощей и мяса — мол, после выздоровления у меня проснулся зверский аппетит. Вот все это с собой и возьмем. Надолго, конечно, не хватит, но нам бы только до границы с Хаудданом добраться, а туда не больше дня ходу. Велю слугам с утра не беспокоить — господа желают друг с другом наедине побыть, и ночью уйдем. Одежду потом в лесу мою наденешь. Она тебе, конечно, велика, но ничего — подогнем и подвяжем, не страшно. Единственная проблема — магический полог над имением. Мда… Проблемища… Как его снять? Мне тут в голову пришло — давай используем твое ожерелье? Вдруг оно на время снимет защиту или хоть как-то пробьет ее?

— Петь, — повысила я голос, — мы не будем экспериментировать. И взламывать охранные щиты тоже. Это рискованно.

— Все-таки передумала? — Брат разочарованно поник, ссутулился устало и как-то сиротливо. — Хочешь остаться? Что ж… Сам пойду, как и предлагал сначала. Я и карты еще раз посмотрел — отсюда до Хауддана не так уж далеко. Доберусь. Ты, главное, попробуй все-таки полог убрать. Иначе мне не вырваться.

— Доберется он! Тоже мне, юный скаут нашелся. Пионер диких прерий! — Возмущенно дернула его за ухо. — Чтобы я больше этой чепухи не слышала. Вместе — здесь, там, неважно — значит вместе. И точка.

— Ай! — Брат демонстративно потер пострадавший орган. Впрочем, сердитым он не выглядел, скорее довольным. Успокоенным уж точно. — В чем же тогда дело?

— Дальмира предложила свою помощь, — порадовала я родственника сенсационной новостью.

— Что? Да ладно… Какая муха ее укусила?

— Большая, откормленная — фыркнула иронично, — «я-же-мать» называется. Слышал о такой? Судя по моему печальному опыту, встречается во всех мирах, хорошо размножается в домашних условиях, невероятно опасна и ядовита.

— Хм… А если серьезно?

— Ну, если серьезно… Ее светлость просто-таки жаждет, чтобы бывшая невеста убралась из жизни ее сына, причем незамедлительно. Перестала морочить ему голову и коварно соблазнять. По ее мнению, я только этим здесь и занимаюсь — искушаю Рэма и тем самым подставляю под удар собственного новообретенного супруга. Ее любимого племянника, между прочим, о благополучии которого она тоже очень заботится. Вот такая я подлая обольстительница и негодяйка.

— Я ее понимаю… по-своему, — пробормотал Петька и виновато развел руками. — «Я-же-брат»... Это, конечно, не смертельный диагноз, но мне тоже не нравится ваша с Саллером взаимная симпатия, тем более что она день ото дня только крепнет.

— Что значит взаимная симпатия? Вот с этого места, пожалуйста, поподробнее.

— Ой, Маш, перестань. Ты на него иногда такие красноречивые взгляды бросаешь… Только слепой пропустит. А у герцогини со зрением все в полном порядке.

— И кто еще мог перехватить эти «красноречивые взгляды»?

Как-то не по себе стало. Неужели мое отношение к мэссеру настолько прозрачно?

— Кто угодно, — скривился братец, — кроме Саллера. Он слишком не уверен в твоих чувствах, даже если увидит — не поверит, решит, что показалось. Хотя... Возможно, не все так печально. Истель — юная неискушенная девица. Графиню в этой жизни волнует только одно: как ест, спит и ходит на горшок богоподобный Пипи. Уф, ну и имечко... Какая-то ненормальная осмелилась предпочесть другого мужчину после того, как ее одарил благосклонностью почти небожитель? Этот бред Аниаш никогда всерьез не примет, даже если вы с мэссером займетесь любовью прямо у нее на глазах. Поэтому вполне вероятно, что только мы с Дальмирой и заметили. Она наблюдательна, неглупа, и вся эта ситуация ее очень занимает. А я слишком хорошо тебя знаю, чтобы уловить малейшие изменения в поведении. Так что там замыслила ее хитроумная светлость?

— Предложила дать денег, экипаж и хорошего пинка до ближайшей границы.

— Пинок обязателен?

— Боюсь, это единственное, что герцогине действительно для меня не жалко, — усмехнулась я, — но она вынуждена дополнить его деньгами, каретой и даже сопровождением. Чтоб уж наверняка. Недалеко от границы с Онижем в уединенном поместье ждет отряд, который доставит нас в соседнее государство.

— И как мы доберемся до этого самого поместья?

— Миледи оказалась столь добра, что расщедрилась даже на такую редкость, как артефакт перехода. — Петька удивленно присвистнул. — И взламывать защиту имения не придется. Дальмира как ближайшая родственница в состоянии настроить портал таким образом, что мы уйдем прямо отсюда, из парка, не потревожив охранный периметр. Потребуется лишь несколько капель ее крови, отданных добровольно, и прямой приказ духу-хранителю Эрменлейва. Да, и такое чудо здесь имеется.

— Хорошо, перенесемся мы в ее поместье, и что? — Братец не скрывал своего скепсиса. — Саллер нас там и накроет.

— Дом не имеет к ее светлости никакого отношения. Он арендован недавно и через подставных лиц.

— Надо же, а тетенька-то не поскупилась. Дорогой артефакт, специально подготовленное жилье, сопровождение… Из Эрменлейва она не уезжала, когда же успела подсуетиться? Заранее подготовилась? Не доверяю я ей, Машунь.

— Я тоже, — кивнула, соглашаясь. — Так несостоявшейся свекрови и сказала. Тут-то и выяснилось, что поместье, индивидуальный портал и все остальное — не ее идея. Вообще план по большей части принадлежит другому.

— Кому?

— Вот это самое любопытное. — Я протянула Петьке листок, который все это время держала в руке. — Читай.

— Дочь… — начал он вслух и тут же недоуменно вскинул голову.

— Читай-читай, — поторопила я.

— «Дочь, я рад, что все обошлось и ты здорова. Не стану писать о том, как огорчил меня твой поступок, уверен, ты и сама это понимаешь. И ругать тебя за непослушание и не подобающее положению и воспитанию поведение сейчас не буду. Что сделано, то сделано. Надо думать, как все уладить так, чтобы не вышло еще хуже. Ее светлость сообщила мне, что происходит в имении герцога. Мне никогда не нравился граф Ольес, я не одобрял и не одобряю твой выбор. И благословения от меня не жди. Если бы Саллер убил твоего никчемного муженька и все-таки женился на тебе, я только приветствовал бы этот поступок и ни в чем Роэму не препятствовал. Но герцог никогда не поднимет руку на брата, поэтому его внезапно вспыхнувший интерес меня категорически не устраивает. Видеть тебя любовницей мне хочется еще меньше, чем супругой недотепы Ольеса. Вам нужно немедленно уезжать из Эрменлейва. Я снял поместье и привязал к нему одноразовый портал, который тебе передаст ее светлость. Даже она не знает, где находится выбранный мной дом. Так надежнее. Там вас ожидает отряд и мой доверенный человек. Это виконт Лейфри, секретарь по особым поручениям».

Мэарин, а вместе с ней и я, не помнила никакого Лейфри. В памяти не осталось ни имени, ни лица. Впрочем, это неудивительно — девушку никогда не интересовали подчиненные родителя.

— «Он проводит вас до границы, — продолжал Петька. — В Новуте, столице Онижа, на твое имя куплен дом, и открыт счет в местном банке. Распорядись золотом разумно, это мой прощальный подарок. Не о таком свадебном путешествии для дочери я мечтал, но какая свадьба — такое и путешествие. Я неплохо знаю герцога. Что бы ни произошло между вами в Эрменлейве, он не станет открыто преследовать замужнюю женщину, тем более на территории другого государства. Какие бы чувства он ни испытывал, ему придется смириться. Да хранит тебя Танбор, дитя. Твой отец, Гольвен Астон».

Брат закончил читать, и некоторое время мы просто молчали. Молчали и смотрели друг на друга.

— Маркиз не знает, кто ты, — наконец прокомментировал Петька. — Саллер не бросился бы в погоню за чужой женой, это верно, но хэленни он точно не оставит в покое. Хотя ловить нас в другой стране, да еще у всех на виду, однозначно труднее. В столице, разумеется, оставаться нельзя, но дом можно продать и уехать в какую-нибудь Птархову глухомань. И до Хауддана из Онижа не так уж сложно добраться. Остается несколько важных вопросов. Прежде всего — это писал маркиз?

Еще раз вгляделась в письмо, вспоминая, листая перед мысленным взором все записки — короткие и длинные, что королевский казначей когда-либо посылал дочери.

— Я уже думала об этом. Почерк его… — я запнулась, — или очень похожий.

— Тогда последнее… Доверяем мы Астону или нет?..

Представительный, чуть полноватый мужчина в темном камзоле с серебряной эмблемой у воротника — знаком занимаемой должности. Зачесанные назад волосы, седые на висках, строгое лицо, острый цепкий взгляд, который всегда теплел, когда Гольвен смотрел на свою девочку, свою маленькую Мири…

— Маркиз жесткий, даже жестокий человек, — отозвалась тихо, — но он, безусловно, любит дочь и никогда не подставил бы ее под удар. А вот тебе, то есть Трэю, точно постарался бы напакостить.

— Это мы еще посмотрим, — отмахнулся Петька. — Я все-таки не такой растяпа, как Ольес. При любом раскладе, возможность упускать нельзя. Лучшего случая уже не представится.

Сомнения… Они не покидали меня весь оставшийся день.

И когда Петька отослал меня в дом, а сам немедленно отправился к тетушке — уточнять детали. И когда, вернувшись с переговоров, он под каким-то предлогом выпроводил слуг, чтобы начать собираться. Взять собой много мы не могли, но самые необходимые вещи, карты Онижа и Намарры упаковали в найденную в гардеробной небольшую дорожную сумку.

Петька с Дальмирой договорились, что уходить нам лучше ночью, когда все в имении лягут спать, — меньше риска с кем-то столкнуться. До вечера оставалось еще достаточно времени, и чем занять себя, я совершенно не представляла.

Петька же развил бурную деятельность. Вновь и вновь просматривал карты, измерял расстояние от столицы Онижа до Хауддана, планировал, чем мы займемся и как заживем, если не удастся вернуться на Землю. Шутил, тормошил меня и постоянно о чем-то спрашивал, явно ожидая согласия и немедленного одобрения. Давно я брата таким не видела.

Глядя на него — разгоряченного, почти пьяного от возбуждения, окончательно осознала, насколько его тяготит зависимость от Саллера, то, что он лишен права определять собственную жизнь, а вынужден плыть по течению. Словно с него сползла чужая навязанная личина, и из-под нее показалось истинное лицо моего любимого родственника. Он всегда был авантюристом и обожал рисковать.

— Это будоражит кровь, расцвечивает все яркими красками, — смеялся он в ответ на справедливые, между прочим, упреки.

В этом Трэй с братцем разительно отличались.

Ольеса устраивала роль маменькиного сына, тщательно опекаемого и во всем послушного старшему кузену. А мы давно жили самостоятельно и привыкли сами выбирать, что делать. Только вот последствия Петькиных опрометчивых решений порой приходилось расхлебывать именно мне. Ладно дома, на Земле. Там это не грозило ничем, кроме мелких или крупных неприятностей. На Риосе же любой неверно просчитанный шаг мог стать смертельным.

А я ведь ощущала, что мы совершаем ошибку. Не могла объяснить, почему, но, черт возьми, даже в груди предательски холодело от нехорошего предчувствия. Однако брата было не остановить, он пер как танк и ничего не желал слушать, а отпускать его одного я не собиралась. Это все равно, что разорвать себя на две половины — глупо, жестоко и к тому же бессмысленно, одна часть без другой долго не просуществует.

После ужина я не выдержала и, в очередной раз утащив его в парк подальше от чужих ушей, прижала к ближайшему дереву.

— Петь, давай еще раз все как следует прикинем. Мне кажется…

— Вот именно, «кажется». — Он сердито отстранился и отошел на несколько шагов. — Что тебя смущает, Марусь? Помощь герцогини? Так она делает это не для тебя, а для сына и собственного спокойствия. Послание маркиза? Но мы же вроде выяснили, что Астон лично его написал. Ты ведь узнала почерк.

— Узнала, — подтвердила нехотя.

— Ну вот. Или сомневаешься, что Гольвен действительно заинтересован в том, чтобы Мэарин убралась с мужем в Ониж?

Я помотала головой.

— Тогда что? Я понимаю, ты хочешь дождаться возвращения Саллера. Рассчитываешь, что он отвезет нас в Хауддан? Между прочим, он тебе этого не обещал, а всего лишь согласился поговорить о поездке. Я вообще сомневаюсь, что его светлость пустят в Запретные Земли. Даже с нами.

— А я так абсолютно уверен, что не пустят, — ехидно пропели где-то под локтем, заставив меня испуганно отдернуть руку. — Один раз отказали, откажут и еще раз. Нечего человеческому мэссеру делать на нашей территории. Особенно сейчас.

Йор…

На этот раз фрейр — для разнообразия — материализовался не на дереве, а на соседнем ореховом кусте. Заметил, что мы обратили на него внимание, небрежно откинул назад волосы и высокомерно вздернул подбородок. Показушник.

— Приветствую вас, смертные, — процедил он высокопарно и осклабился, демонстрируя, что с его акульей улыбкой — кошмарным сном стоматолога — по-прежнему все в полном порядке.

— Здравствуйте, — откликнулась я вежливо.

— И тебе не загнуться раньше положенного, — одарил меня сомнительным пожеланием мелкий.

Петька буркнул что-то отдаленно похожее на «привет» и вернулся к прерванному разговору.

— Вот видишь? И что герцог, по-твоему, сделает? Добровольно отпустит нас... тебя… то есть ценную хэленни Птарх знает куда? Да ни за что. Скорее, повернет назад и запрет в Эрменлейве. Что тогда? Хватит, Машка, не глупи! — Он нетерпеливо тряхнул меня за плечи. — Да, мы рискуем, не спорю, но, оставаясь, подвергаем себя еще большей опасности.

— Вот вроде недоумок недоумком, а иногда способен на правильные выводы, — одобрительно прокомментировал фрейр.

На этот раз Петька не выдержал.

— Что тебе опять от нас надо?

— Да все то же. — Йор взвился в воздух, повисел пару секунд и перепорхнул на жимолость. — Вас ждут. Да что там ждут — заждались уже. Но вас одних, мэссеры нам и даром не нужны. И чтоб никакого Онижа. Заехать туда, конечно, можно… ненадолго, а потом мухой… двумя мухами — в Хауддан. Я ясно выразился или повторить? Смертные иногда невероятно тупят, — пожаловался он в пространство, — бесконечно одно и то же разжевывать приходится. Кстати о разжевывать…

Наглец сделал быстрый жест, и на его ладони появился спелый бархатистый персик.

— М-м-м? — промычал он вопросительно, протягивая руку в нашу сторону.

— Нет, спасибо, — отказалась я, а Петька лишь плотнее сжал губы.

— Зря, — надулся мелкий, — от души предлагал, без злого умысла, горбатый тролль вам в ребра. А впрочем, — тут же повеселел он, — вранье. У меня и души-то нет.

Он подмигнул и впился в плод острыми зубами, слизывая с губ сок тонким длинным языком. Укус, другой — и персик исчез, причем прямо с косточкой. По-видимому, кошмарным челюстям фрейра все нипочем.

— Ладно, смертные, — Йор закончил трапезничать, достал из воздуха пижонский кружевной платок зеленого цвета и тщательно вытер пальцы, — с вами хорошо, а без вас еще лучше. Я сказал, вы слышали и — если не совсем безнадежны — поняли.

И он начал выцветать, явно собираясь покинуть наше общество.

— А как ты… вы здесь оказались? — Я до сих пор так и не определилась, как обращаться к «недоэльфу». — Эрменлейв ведь накрыт охранным пологом.

Фрейр так удивился, что на мгновение проявился снова.

— Ты всерьез считаешь, что меня остановит поставленный человеком щит, даже если этот человек — мэссер? — Он вгляделся в мое лицо. — Правда, считаешь. Ну позабавила, крошка… Ха-ха-ха… Спасибо.

Переливчатый смех разлетелся по парку, хрустальной росой осев на цветах, и Йор исчез. Теперь уже окончательно.

Больше о том, чтобы остаться и дождаться Саллера, мы с Петькой не заговаривали. Это и раньше казалось затруднительным, а после эффектного появления фрейра и его слов стало совершенно бесполезно.

Герцогиня пришла к нам в полночь. Все было заранее обговорено, поэтому Петька просто подхватил саквояж, а Дальмира протянула ему серый глянцево поблескивающий кристалл.

— Да хранит тебя Танбор, Пиотрей, — напутствовала она тихо.

Мне ее светлость ничего не пожелала. Но именно это, как ни странно, окончательно убедило в ее искренности.

Бледный решительный Петька коротко кивнул, сжал мою ладонь и потянул к двери — в помещении открывать портал не рекомендовалось. Но не успели мы выйти, как тут же наткнулись на стоявшую в коридоре Аниаш.

— Пипи… — Тонкие пальцы нервно теребили длинную нитку жемчужных бус. — Счастье мое, ты уходишь?

Петька с яростью повернулся к Дальмире.

— Я ничего не говорила, — тут же открестилась она.

— Не говорила, — шепнула матушка Трэя дрожащими губами, — но это и не нужно. Я сама все поняла. Мой мальчик меня снова покидает. Знаешь, — она растерянно передернула плечами, — иногда мне кажется, что тебя давно уже нет рядом. Глупость какая, верно?

— Ну что ты, — виновато затоптался на месте брат, — я здесь, видишь? Просто сейчас мне нужно ненадолго уйти.

– Если нужно, значит, иди, — покорно согласилась ее сиятельство, — только попрощайся.

Петька на секунду замер, потом неловко обнял женщину, клюнул в щеку.

— До свидания… мама.

Аниаш прижала его к себе крепко-крепко, нехотя отпустила, сморгнула слезы и деловито повернулась в мою сторону.

— Не забывай, Мири, — произнесла она совсем другим тоном, — отвар такки по утрам и горячее молоко на ночь. Это очень важно. И еще… Закажи наконец-то устриц. Меня беспокоит твоя вопиющая беспечность по отношению к здоровью Пипи.

Дальмира скорбно вздохнула и, шагнув к графине, обняла за плечи.

— Она непременно все закажет, Ани. В тот же день, как они доберутся до места.

— Да-да, — обрадованно поддержал Петька, — как только, так сразу. Я проконтролирую.

Ее сиятельство погладила «Трэя» по щеке и наконец позволила старшей сестре увести себя в комнату.

Мы быстро спустились в парк, завернули за деревья, чтобы не было видно из дома, разломили кристалл и бросили его на землю. По траве тут же заструился сероватый дымок, вычерчивая нужную фигуру. Через несколько мгновений контур замкнулся, и мы, крепко взявшись за руки, вошли в образовавшийся полупрозрачный многоугольник.

Вот и все. Прощайте, ваша светлость герцог Роэм Саллер. Увидимся ли мы снова?

Темнота — вязкая, клейкая, через которую приходится буквально продираться…

Горячие пальцы брата, не позволяющие потеряться и впасть в панику…

Секунда — бесконечная, томительно долгая…

Вторая...

Третья…

И смутно знакомый вкрадчивый голос:

— Мэарин, благодарение Танбору, вы здесь. Какое счастье вновь видеть вас.