Глава 15

— Что же вы стоите на ветру, Мэарин? Так и простыть недолго.

— Вы очень любезны, милорд, но в этом простенке совершенно не дует. В любом случае, у меня, как у всех членов нашей семьи, неплохая регенерация. Вам как никому другому это прекрасно известно.

— Да… разумеется…

Мужчина с поклоном отступил, а я закусила губу, стараясь не взвыть от досады.

Секретаря по особым поручениям, о котором упоминал в письме «отец», узнала сразу, едва мы оказались в снятом для нас доме. Нет, не так. Его самого я почти не помнила — лишь смутный образ, лицо в толпе прихлебателей маркиза. Но вот голос… Этот голос многократным отчетливым эхом звучал в памяти.

Виконт часто бывал в доме Астонов, только вот Мэарин никогда не обращала на него внимания. Очередная бесцветная тень, один из безымянных спутников ее вельможного родителя. Вечный, как нотации леди Грифуа, наставницы по этикету, и такой же нудно-унылый. Юную капризницу не интересовал этот худощавый русоволосый человек — молодой и, в общем-то, довольно симпатичный, она даже не представляла, как его зовут. А вот в самом Лейфри Мири, похоже, будила иные эмоции.

Судя по воспоминаниям, он вьюном вился около девушки: постоянно о чем-то спрашивал, что-то предлагал. Окружал ненавязчивой заботой, справлялся о здоровье. Выполнял мелкие просьбы… даже не просьбы — брошенные вскользь поручения. Угодливый, безликий, незаметный. Не человек — всего лишь голос. Интересно, он на что-то надеялся или просто чистосердечно радовался тому, что хотя бы не гонят? Что можно изредка покрутиться неподалеку и оказаться полезным?

Вот и сейчас, не успели мы выйти из портала, как он завертелся рядом. Пылко сообщил о своем восторге, даже счастье от встречи и тут же осведомился:

— Вы, наверное, не помните моего имени, миледи?

Я виновато передернула плечами, и мужчина обиженно поджал губы. Чувствовалось, что ему очень неприятна моя забывчивость. Знал бы он, что Мири не только имени, но и его самого практически не помнила.

— Виконт Лейфри…

Следуя правилам этикета, я протянула руку, и секретарь Астона с готовностью ее подхватил. Не поцеловал — ужалил. Чужие губы были сухими, обветренными и неестественно горячими, создавалось ощущение, что виконта плавит изнутри мучительная лихорадка.

— Риберт Лейфри, — добавил он, опаляя взглядом, точно намеревался выжечь свое имя у меня на лбу. И я облегченно выдохнула.

Пусть «Риберт», пусть кто угодно, главное — не Могир. А то его ужимки уже начали беспокоить и будить смутные, но очень нехорошие подозрения.

Меня проводили в гостиную, усадили и начали знакомить с «повесткой дня». Именно меня, Петьку виконт подчеркнуто не замечал. Лишь при встрече холодно обронил: «Граф Ольес…», обозначил едва заметный поклон и на этом с церемониями покончил.

Зато я с каждой минутой все глубже и глубже увязала в липкой паутине его любезности. Он обращался ко мне «миледи», «Мэарин», даже «ваше сиятельство», только не «графиня» — и уж тем более не «графиня Ольес», упорно избегая малейшего намека на мой новый статус. Словно считал «Трэя» не мужем, а так, случайным попутчиком, временным компаньоном в путешествии. Раздражающим, но, увы, необходимым.

Выезжать к границе с Онижем планировалось завтра ближе к вечеру — Лейфри ждал каких-то людей или известий, да и передвигаться ночью было безопаснее. Поэтому, кратко обрисовав ситуацию, нас отправили спать, причем попытались уложить в отдельных спальнях. И только после дружного сопротивления с нашей стороны явно с большой неохотой оставили в одной комнате.

Мы не стали проверять помещение и искать подслушивающие артефакты — бесполезно. Можно до утра провозиться и ничего так и не обнаружить. Обмениваясь ничего не значащими репликами, привели себя в порядок и забрались на кровать.

— Мутный он какой-то, Машка. — Брат молча поцеловал меня в кончик носа. — Будь осторожнее.

— Сам будь. — Я также без слов крепко стиснула его ладонь. — Мне не нравится, как он на тебя косится. Не исключено, что у него есть отдельный приказ по твою душу.

Так, не разжимая рук, мы и заснули.

А утром началось, вернее, продолжилось…

— Не желаете ли вина, миледи?

— Благодарю, я не пью…

— Зачем же сидеть в гостиной в такой чудесный день? Позвольте, я провожу вас в сад. Там есть тенистый пруд с беседкой и, кажется, даже с золотыми рыбками.

— Спасибо, не стоит. Не хочется вас утруждать. Уверена, мы с супругом легко найдем дорогу…

— Мэарин, примите этот скромный букет в знак искреннего восхищения. Вы так же загадочны и прекрасны, как эти розы. Когда я смотрю на них…

О, Птарх побери!..

— Виконт…

— Риберт. Для вас всегда просто Риберт — секретарь вашего отца и ваш покорный слуга.

— Вы очень любезны, лорд Лейфри, но я не люблю сорванных цветов.

— Гм… Помнится, раньше вы очень любили получать букеты от… поклонников.

— Что поделать, вкусы меняются. О, кажется, муж зовет. Простите, надо идти…

За день виконт успел надоесть мне хуже горькой редьки. Я, правда, никогда ее не пробовала, но заранее чувствую — гадость редкостная. Такая же, как этот навязчивый прилипала. И как только королевский казначей его терпит?

Особенно тяжело пришлось после обеда, когда начальник охраны, хмурый неразговорчивый мужик с мягкой походкой и немигающим змеиным взглядом, под предлогом обсуждения каких-то важных деталей увел Петьку с собой. Я дернулась следом, но Лейфри меня остановил.

— Ваш муж, — он впервые за все время так прямо заговорил об Ольесе, — должен знать, что делать в случае неожиданного нападения на отряд. Эта беседа не для нежных женских ушек. Воины не поймут, если граф сейчас явится к ним в сопровождении супруги. Они не жалуют подкаблучников.

— А вы…

— Мое место рядом с вами, Мэарин. Всегда рядом с вами. — Хотела вставить, что лучше бы он поменялся с Трэем местами, но виконт категорично закончил: — Таково распоряжение лорда Астона. Пройдемся еще раз по саду? Или прикажете подать сок? Чай?

Меня не привлекал ни тихий заброшенный садик с цветными каменными дорожками, заросшими газонами и ажурными деревянными скамейками в тени деревьев. Ни пруд с беседкой. Ни чай с соком. Единственное, о чем я мечтала, чтобы Лейфри наконец оставил меня в покое, а еще очень переживала за Петьку.

Я коротко выражала признательность, отделывалась скупыми фразами, чтобы не поддерживать разговор, и отказывалась… отказывалась… отказывалась…

Дежурная улыбка не покидала моего лица — она намертво приклеилась, растянув губы в уродливой гримасе. Мне казалось, мы расстанемся, а эта маска так и сохранится, впитается в кожу навсегда. Мири виконта не замечала? Не понимаю, как его можно не заметить: Лейфри было слишком, невероятно много. Это утомляло, раздражало и… пугало.

Риберт петлял и петлял рядом, что-то нашептывал, будто невзначай дотрагивался до моего платья, рук, плеч… Легкие, ничего не значащие прикосновения, но от них мороз пробегал по коже. А Петька все не объявлялся.

Слава богу, на ужин он пришел — живой, здоровый и вроде бы даже довольный. Спросил, все ли у меня в порядке, наскоро поел, почти не глядя, что кладет в рот, и снова исчез. А я поднялась на один из балкончиков второго этажа и спряталась, надеясь отсидеться до вечера. Но Лейфри быстро до меня добрался.

— И все-таки, Мэарин, на улице становится холодно...

Я даже не заметила, когда он успел очутиться за спиной, заботливо укутывая шалью. Жесткие ладони на миг — всего лишь на краткий миг — сжали плечи и скользнули вниз, невесомой лаской пройдясь по рукам.

— Идемте в дом, — закончил он, и я поспешно высвободилась, торопясь вниз по лестнице.

Господи, когда же это прекратится?

Собственно, на этом все и прекратилось. Не успели мы спуститься в гостиную, как со двора послышались громкие голоса, конский топот и ржание. Лейфри как-то неуловимо подобрался. Он посерьезнел, мгновенно превращаясь из дамского угодника в сосредоточенного сдержанного мужчину. Даже тембр голоса поменялся, стал более резким и четким.

— Ну вот, миледи, слава Танбору, наше ожидание закончилось. Пора в путь.

Глаза виконта предвкушающе сверкнули, он поцеловал кончики моих пальцев, скупо улыбнулся и двинулся к выходу. Но не успел Лейфри добраться до двери, как та с шумом распахнулась, и я буквально остолбенела при виде девицы, которая вошла, нет, вбежала в комнату.

Волосы все так же в беспорядке падают на плечи… Она их вовсе не причесывает, что ли? На щеках пламенеет румянец, глаза возбужденно сверкают… Неизменное серое платье — в таких, как я теперь «помнила», обычно ходят магини, — сбилось набок.

Сумасшедшая любовница таинственного Могира, из ревности чуть не убившая меня в нашу первую встречу… Сбывшийся навязчивый кошмар, который преследовал меня по ночам, заставляя вновь и вновь сгорать в погребальном пламени заброшенной лесной избушки. Вот уж кого я меньше всего ожидала увидеть.

Женщина торопилась, и интересовал ее исключительно Риберт. Меня гостья полностью проигнорировала, скорее всего даже не заметив. Когда она пролетела мимо, я выдохнула, покосилась на выход — нет, далеко, осторожно отступила к стене и постаралась слиться с тенью, молясь по очереди Танбору и Птарху, чтобы меня и дальше не обнаружили. Надеюсь, хоть кто-то из местных богов снизойдет к этим горячим просьбам.

— Дорогой, ты снова исчез, ни о чем не предупредив! — суетливо затарахтела девица, устремившись к мужчине. — Я лишь чудом выяснила, что планируется какая-то важная операция, а меня опять не взяли. — Она сделала судорожный рывок и повисла у секретаря на шее, умудряясь одновременно искательно заглядывать ему в глаза и капризно надувать губы. — Но почему? Разве я мало помогаю? Помнишь, как однажды…

— Ваолла, — виконт небрежно, почти брезгливо сбросил ее руки и высвободился из объятий, — я же велел тебе оставаться дома. Ты посмела нарушить мое распоряжение?

«Велел», «мое распоряжение»… «Посмела нарушить»…

Не представляла, что Лейфри вообще известны такие слова. Как оказалось, он не только их знает, но и умеет «правильно» произносить. Категоричный тон, повелительный взгляд, надменная осанка… Куда подевался приторно угодливый Риберт? Передо мной стоял высокомерный, уверенный в себе господин.

Губы девушки задрожали, глаза наполнились слезами, и мне на миг стало ее жалко. На краткий миг. Потому что потом…

— Прости… — пролепетала она, пытаясь снова намотаться на шею мужчине. —Просто я хочу всегда и во всем тебя поддерживать, стоять плечом к плечу… Не сердись, Могир.

Могир?!

Ошарашенная, я не сдержала сдавленного вскрика и тем самым мгновенно привлекла к себе внимание.

Ваолла резко развернулась.

— Что она здесь делает? — Указательный палец обвиняюще ткнул в мою сторону.

— Могир?.. — только и могла повторить я.

Наши возгласы практически слились в один. Но ответил секретарь только мне.

— Риберт Могир Лейфри, если быть точным, миледи. Могир — второе данное мне при рождении имя. Но я им почти не пользуюсь. — Он чуть склонил голову, но тут же выпрямился и подозрительно прищурился. — Вы знакомы?

Девица замялась, колеблясь. Ее взгляд беспокойно заметался из угла в угол, скользнул по мне, по лицу виконта, его фигуре, после чего магиня закусила губу, потупилась и принялась с внезапно вспыхнувшим любопытством рассматривать рисунок на паркете. Судя по всему, она умудрилась благополучно скрыть от любовника факт нашей встречи и то, каким кардинальным способом намеревалась избавиться от соперницы.

Меня тоже не тянуло откровенничать. Первый шок прошел, и единственное, чего я сейчас жаждала — отыскать брата, убедиться, что с ним все в порядке. О том, что случится дальше, думалось плохо. В голове царила полная сумятица, все крутилось вокруг одной-единственной не дававшей покоя мысли: «Найти Петьку… Как можно скорее… Найти… А там… сообразим».

— Нет, — с трудом растянула губы в очередной любезной улыбке, — не знакомы.

И ведь формально ни слова не соврала. Встречаться-то мы встречались, а вот назвать свое имя Ваолла так и не удосужилась. Зачем представляться без пяти минут трупу?

Лейфри уставился на меня в явном замешательстве, а я, пользуясь возникшей паузой, произнесла, стараясь держаться отстраненно и безмятежно:

— Не буду вам мешать. Сегодня такой чудесный вечер… Риберт. Я подожду в саду...

Шаг, другой…

Спокойно и неторопливо, нельзя показывать своего нетерпения.

— Миледи!

Еще один маленький шажок — и я проберусь мимо этого гада, а там и до двери недалеко.

— Мэарин!

Как жаль, что нельзя побежать. Но ничего, выход уже рядом.

— Да подождите же!

Мне удалось обогнуть виконта, даже немного пройти вперед, но тут он опомнился и схватил меня за руку. Больно дернул на себя, неожиданно жестко сжал плечи, вгляделся в лицо.

— Что происходит, Мири?

— Мири?! — тут же азартно включилась Ваолла. — Она для тебя уже Мири?

— Все в порядке… — Главное, отводить глаза, чтобы он не заметил в них ненависти и страха, и улыбаться… Я сказала, улыбаться. — Просто не хотела мешать беседе с вашей… леди.

— Она не моя… — Голос дрогнул, и Лейфри медленно, словно сам того не желая, поднял руку и отвел упавшую мне на лоб прядь волос. — Не моя…

— Как это не твоя? — обиженно взвыли сбоку. — А чья же тогда, позволь спросить? Кто на мне жениться обещал?

— Убирайся!

Короткий приказ ледяным ветром пронесся по гостиной. Я невольно поежилась.

— Что? — растерянно переспросила Ваолла, явно не поверив своим ушам.

— Я сказал, убирайся.

В словах виконта звучала откровенная угроза. Я бы на месте девушки постаралась немедленно исчезнуть от греха подальше. Ее же требование любовника привело в неистовый гнев, заставив мгновенно забыть о всякой осторожности.

— Я уйду, а ты с ней останешься? — прошипела она бешено. — Жаль, эта девка не подохла там, в лесу. Рано я обрадовалась… Не проследила…

Меня буквально выдрали из объятий Риберта-Могира и отшвырнули прочь с такой силой, что я, не удержавшись, упала на пол.

— Ты его не получишь, — завела ревнивица знакомую песню, и меня посетило ощущение дежавю. — Он мой.

Господи! Это было бы смешно, если бы не было так… противно.

Я начала подниматься, но тут Ваолла сделала странный жест, будто лепила снежок, и в мою сторону полетел, разбрасывая искры, ослепительный огненный сгусток.

Отшатнулась, с ужасом понимая, что все равно не получится увернуться из-под удара, но тут на пути багрового шара возник тонкий, покрытый инеем и морозными узорами щит. Пламя ударилось об него, растеклось, шипя в бессильной ярости, но преграда даже не треснула.

— Ты-ы-ы… — выплюнул Могир яростно, и в комнате повеяло свирепым дыханием приближающейся снежной бури. — Как ты посмела?..

Он вытянул в сторону Ваоллы ладонь, стиснул в кулак пальцы, и девушка, шею которой покрыла плотная ледяная корка, начала задыхаться.

Не выдержав, я отвернулась, а потом, пользуясь тем, что на меня перестали обращать внимание, отползла в сторону. Может, пока они выясняют отношения, сумею выскользнуть и найти брата?

Сердце тревожно колотилось в груди. Ныло, предчувствуя само дурное.

Петька… Где он?.. Что с ним?..

Цепляясь за стену, с трудом встала на ноги, перевела дух, собрала все оставшиеся силы и упрямо пошла к двери. Но дойти не успела. Что-то мягко ударило в спину, рассудок заволокло хмельным туманом, и я потеряла сознание.

***

Сознание возвращалось медленно — случайными обрывками тревожных мыслей, мозаикой разрозненных пугающих картинок. В голове гудело, пересохшее горло пекло, словно туда набился раскаленный сухой песок. Вдобавок ко всему меня чуть заметно подбрасывало и монотонно покачивало из стороны в сторону. Или это качалось подо мной? Вокруг меня?

С трудом открыла глаза, пытаясь осознать, что случилось… И тут же нервно дернулась, обнаружив, что полулежу в тесных объятиях склонившегося надо мной Лейфри.

— Тише, милая, тише, — удержал меня мужчина, — ты еще слишком слаба, тебе нельзя сейчас резко двигаться. — И прижал меня к себе еще крепче.

Какая я ему милая? Впрочем, не это сейчас самое главное.

Скосила глаза вбок. Мы находились в карете, которая быстро неслась вперед по какой-то явно не очень ровной дороге. Мы — это я и виконт. Петьки с нами не было.

— Что… Что происходит? — выговорила я непослушными губами.

— Не беспокойся. — Секретарь нежно улыбнулся, достал из кармана платок и заботливо промокнул мой лоб. — В данный момент мы направляемся к границе с Онижем, как и планировалось. Так что все в полном порядке.

В порядке?!

— Пе... Трэй... Что с ним?

— Жив твой Пиотрей, — скривился Могир. Теперь он уже не скрывал раздражение и неприязнь при упоминании о моем «муже». — И останется жив до тех пор, пока ты будешь послушной девочкой.

Голос этого ненормального снизился до хриплого шепота, светло-голубые глаза алчно блеснули, и он плавно очертил пальцами контур моего лица.

— Да, моей маленькой послушной девочкой, — повторил он как во сне, и меня замутило от того голодного липкого вожделения, что прозвучало в его тоне.

— Не помню, чтобы мы перешли на «ты».

Отвернулась, уклоняясь от навязчивой ласки. Лейфри глухо рассмеялся, но гладить меня все же перестал.

— Конечно, перешли. Как еще я должен обращаться к своей супруге?

— К супруге? Но я замужем и...

— Молчи!..

Тяжелая ладонь с силой впечаталась в мой рот, не позволяя продолжить. Мужчина побледнел, замер, раздувая ноздри, но через мгновение, точно испугавшись чего-то, поспешно отдернул руку.

— Я сделал тебе больно? — Бережно коснулся моих губ дрожащими пальцами. — Прости, родная, прости... Не сдержался. Я ненавижу, когда ты упоминаешь о своем якобы «супруге», — последнее слово он буквально выплюнул. — О негодяе, отнявшем у меня самое ценное, что есть в жизни. Твоим мужем должен быть я. Только я! И буду, чего бы мне это ни стоило.

— Виконт, пожалуйста...

— Риберт... — стиснул он мои плечи, — для тебя только Риберт и «ты».

Да кто угодно, хоть Рикки-Тикки-Тави, лишь бы сказал, что с Петькой.

— Риберт, — подтвердила послушно. Не до капризов сейчас. — Что с графом? Просто ответь, где он?

Секунда, другая...

Да почему же этот подлец молчит?

— Если ты с ним что-то сделал...

Я почти сошла с ума от ужаса и ярости, которая кровавой пеленой начала застилать сознание. Если он посмел… Если только посмел… Загрызу!..

— Я же сказал, что он цел, — наконец нехотя откликнулся Лейфри. — Его везут в другой повозке. Он жив и даже здоров... относительно. Зачем мне его убивать? Он мне нужен... пока. Такой великолепный поводок для тебя, моя милая.

Он наклонился к моему лицу, обдавая его горячим дыханием. Лихорадочно зашептал:

— Я не стану брать тебя силой, родная… Хочу, чтобы ты сама, добровольно отдалась мне. Я все-все продумал. Запру Ольеса в подвале нашего прекрасного нового дома, и его самочувствие будет зависеть от тебя… Только от тебя, моя любовь. От твоей покорности, нежности, готовности дарить мне свои ласки. От твоего страстного «да» в нашу первую ночь. В нашу долгую первую ночь...

Он тяжело задышал и предвкушающе облизнулся. Мамочки! Да этот маньяк патологически одержим дочерью своего начальника, помешан на ней. И судя по всему, уже давно.

— А потом, когда ты забудешь его и полюбишь меня… уверен, это случится очень скоро… Когда тебе станет безразлична судьба этого неудачника, тогда и посмотрим, что с ним делать. — Он победоносно усмехнулся. — Ты ведь гордячка, моя сладкая девочка. Тебе не понравится всю жизнь оставаться всего лишь любовницей.

Он снова жадно погладил меня по лицу, шее, груди, забираясь пальцами глубоко в вырез платья.

— Ты не захочешь, чтобы все наши дети носили клеймо ублюдков. Так ведь? И однажды согласишься стать вдовой. Сама попросишь об этом. В любом случае в твоей жизни, твоей постели, в тебе будет только один мужчина. Я. Именно я стану безраздельно владеть твоими мыслями, чувствами и твоим прекрасным телом. Привыкай к этому, сокровище мое.

Что-то зацепило в горячечных признаниях безумца, заставляя сосредоточиться.

«Ты не захочешь, чтобы все наши дети носили клеймо ублюдков».

Вот оно!

По законам Намарры, Онижа, да и всех известных мне королевств Риоса, ребенок — не то что рожденный, зачатый вне брака или до брака — никогда не будет считаться законнорожденным, даже если родители впоследствии обвенчаются. Его младших братьев объявят наследниками семьи и рода, он же навсегда останется изгоем. Именно поэтому все претенденты стремились сначала жениться на хэленни, а уж потом заниматься воспроизводством себе подобных. Чтобы магически сильный первенец имел полное право на имя рода и являлся его полноценным представителем.

Лейфри же достаточно обладать желанной женщиной — остальное для него не так значимо.

Хм... А в курсе ли он вообще, какой подарок судьбы стащил из-под носа своего монарха? Или даже не подозревает, что Мэарин — хэленни?

— Меня станут искать, — я внимательно наблюдала за реакцией виконта, — отец, герцог, его величество…

— Искать? Как бы не так! — Мужчина торжествующе расхохотался. — Маркиз считает, что я благополучно доставлю вас в Ониж и вернусь обратно. Не будем его расстраивать. Я передам отцу письмо от тебя с благодарностью, дочерней любовью и известием о том, как ты прекрасно устроилась на новом месте. Ты ведь напишешь его, верно? Напишешь, любимая, знаю. Не захочешь, чтобы я расстроился и выместил свой гнев на Ольесе.

Я так и застыла, чувствуя, как от его тягуче-вкрадчивой интонации мороз пошел по коже.

— Что касается Саллера, то он тоже получит из-за границы известие от счастливых молодоженов. Надеюсь, этого достаточно, чтобы герцог успокоился и прекратил поиски кузена. А король... Сомневаюсь, что его заботит судьба девицы, опозорившей себя перед всем светом бегством из-под венца. Тем более что обманутый жених — его собственный племянник.

Он не знает, что я хэленни. Плохо это или хорошо, пока не разобралась. Важно, что он не знает… Даже не подозревает!..

— А ты обманула меня любимая, — с ласковой угрозой вдруг произнес Лейфри и сжал мою грудь, вызвав дрожь омерзения. — Заявила, что не знакома с Ваоллой. Не хорошо лгать мужу, милая. Я этого не потерплю. — Голос его ощутимо похолодел.

— Она не представилась, сразу решила меня сжечь, — всхлипнула, стараясь увести разговор от опасной темы.

Слава богу, мне это удалось.

— Эта дрянь посмела угрожать твоей жизни! — Лицо виконта потемнело. — Подумать только, из-за какой-то девки я мог тебя потерять.

Он снова пылко прижал меня к груди, зарылся лицом в волосы. Потом отстранился. Обронил жестко:

— Она будет наказана. Строго наказана.

В его глазах закружился ледяной вихрь, и мне на мгновение стало жаль ревнивую магиню.

— Она едва не нарушила все мои расчеты, пришлось на ходу их менять. Астон всегда доверял мне. Этот чванливый болван ценил мой ум, магический дар, мои знания и исполнительность, но, тем не менее, поднял на смех, когда я намекнул, что хотел бы посвататься к его дочери. Видите ли, моя семья и я сам недостаточно хороши для его девочки. Я сделал вид, что пошутил, а сам начал обдумывать свой план, ни на секунду не сомневаясь, что рано или поздно ты станешь моей. Только моей.

Лейфри прикрыл глаза и сидел, раскачиваясь, в то время как его ладонь осторожно перебирала мои волосы, рассыпавшиеся по его груди и рукам.

— Когда объявили о вашей с Саллером помолвке, я в отчаянии решил тебя украсть и увезти за границу. Слава Танбору, мне есть что предложить соседям в обмен на право укрыться на их территории. Я все подготовил, оставалось только дождаться обещанного Онижем сопровождения. И тут ты сбежала с Ольесом. Как ты могла так поступить?

Виконт уставился на меня с таким осуждением, словно не Саллер, а именно он являлся тем самым обманутым и преданным женихом.

— Я следил за тобой, узнал об этом раньше всех, но не имел возможности сам броситься по твоим следам. Астон, Птарх его побери, держал меня в столице. Когда собранный наспех отряд наемников настиг вас, ты уже была женой графа. Я заранее распорядился не добивать Ольеса, а бросить его смертельно раненого на дороге. Надеялся, что разъяренный Саллер уничтожит кузена, ты возненавидишь его окончательно, а я… Мне останется только утешать молодую вдову. Но герцог зачем-то поволок Ольеса в имение. Лечить. А эта тварь… чуть не убила тебя.

Словно очнувшись, он стал покрывать торопливыми поцелуями мои волосы, бессвязно бормоча:

— Но я не сдался. Я никогда не сдаюсь. Дождался людей из Онижа, натолкнул Астона на мысль написать герцогине, чтобы осведомиться о твоем здоровье, и вызвался сопровождать тебя в Ониж. Я не собирался раскрывать себя раньше времени. Потом, в пути, с Ольесом бы случилось что-нибудь, и ты осталась бы одна. Одинокая, потерянная, отвергнутая светом и своей семьей. Всеми, кроме меня. Я бы помог, поддержал, успокоил. Ты обязательно отблагодарила бы меня своей любовью. Я вышел бы в отставку, и мы поселились бы вместе. Но мерзавка Ваолла опять смешала все карты. Ну ничего... Так даже лучше. Не нужно долго ждать, ходить вокруг тебя, мечтать. Я получу сначала твою покорность, а потом завоюю любовь. Ты же будешь покорной, малышка?

— Да, — выдавила я.

В эту минуту я что угодно пообещала бы. И сделала. Лишь бы он не трогал брата.

— Так докажи. Докажи это сейчас, сладкая.

Чужая рука зашарила по телу, нетерпеливо рванула шнуровку, сдавила грудь.

— Сокровище мое… любимая… — задыхался он, судорожно царапая ногтями кожу.

От страха и отвращения закружилась голова, стало нечем дышать. Попыталась оттолкнуть Лейфри, но он не реагировал. Почти обезумев, осыпал страстными поцелуями шею, лицо, больно оттягивал сосок.

— Будь ко мне добра, милая… милая… Не отталкивай. И я пощажу Ольеса…

Жадно впился в мой рот, настойчиво пытаясь раздвинуть губы языком.

Не представляю, чем бы все это закончилось, если бы меня внезапно не затошнило. Содержимое желудка спазмами подступило к горлу, и меня бы вывернуло наизнанку прямо на Лейфри, если бы он, почувствовав неладное, все-таки не отстранился.

Едва дождавшись, пока экипаж остановится, я, тяжело дыша и мучительно сглатывая, буквально выпала наружу. Виконт так и не сдвинулся с места, даже не помог выйти. Какой-то незнакомец быстро соскочил с коня, подхватил, поддержал, и, опираясь на любезно поданную руку, я доползла до ближайших кустов.

Когда на дрожащих ногах выбралась из зарослей — растрепанная, мокрая, как после лихорадки, тот же человек молча подал мне флягу с водой и чистый платок. Отвернувшись, прополоскала рот, отпила немного, намочив платок, протерла лицо и, наконец, огляделась. До сих пор у меня не было возможности это сделать — мы все время ехали с опушенными шторами.

Лесная дорога. Не та ухабистая, глухая, почти заброшенная, что вилась вдоль границы с Запретными Землями, а широкая, ровная, кажется даже мощеная. Наша карета на обочине. И больше десятка мужчин.

Часть из них я встречала в доме, куда мы с братом пришли порталом, остальных видела впервые. На фоне наемников, огромных жилистых мужиков, новички смотрелись не так эффектно, но пугали гораздо больше. Бесстрастные спокойные лица, скупые движения, темная форма с характерным орнаментом на груди. Боевые маги. Причем почти все рангом не ниже мастера. Каждый из них стоил целого отряда простых воинов.

Нанять профессионалов подобного уровня даже за огромные деньги было практически нереально — все они, за редким исключением, находились на государственной службе. Намарцев Могир вряд ли сумел бы заполучить, даже хитростью. Значит… онижцы. Интересно, какие секреты Лейфри вез соседям, если ему согласились выделить столь надежную охрану?

Мой взгляд скользнул за спины стихийников, к темневшей поодаль второй повозке, и все мысли тут же выветрились из головы. Осталась одна, самая главная.

Петька!..

Сделала несколько шагов в ту сторону, и двое наемников тут же слаженно сдвинулись, преграждая путь.

— Пустите, — взвыла отчаянно, — да пустите же!

Заметалась, пытаясь прорваться.

Мужчины не шелохнулись, не проронили ни звука. Ответ последовал с другой стороны.

— Не пустят, — торжествующе выдохнул мне в затылок подкравшийся сзади Лейфри.

Сцапал за талию, потянул, плотно впечатывая спиной в свое тело. Приобнял за плечи, продолжая нашептывать:

— У них четкий приказ. Пока я не разрешу, никто тебе и приблизиться не позволит к той повозке.

— Он ведь там, правда? — Развернулась в кольце сжимающих меня рук. — Граф Ольес там?

Я сознательно употребила отстраненное «граф Ольес», а не «Трэй» или «муж», чтобы лишний раз не злить Могира.

— Ты слишком откровенно беспокоишься о нем. Чрезмерно, — неприязненно процедил секретарь. И слово-то какое подобрал — «чрезмерно»… Гад. — Этот мальчишка тебе настолько дорог? И твое состояние... — он брезгливо поморщился. — Если бы я лично не удостоверился, что брак все еще не консуммирован, решил бы, что ты беременна.

Пальцы, до этого нежно ласкавшие мое запястье, ощутимо, с вывертом его ущипнули и тут же начали бережно гладить пострадавшее место.

— Благодарение Танбору, твои руки чисты, значит, Ольес не успел коснуться моей невинной девочки.

Лейфри поднес мою ладонь к губам, пощекотал языком горевшую кожу, медленно, с аппетитом лизнул, словно изысканное блюдо пробовал. Маньяк…

— Его счастье. Иначе уничтожил бы на месте. Еще там, в доме.

Брачные татуировки. Первый раз я порадовалась, что они до сих пор не проявились.

— Почему обязательно он? А кто-то другой разве не мог… м-м-м... касаться? Любовник, например.

Наверное, не стоило этого говорить, но так хотелось хоть на мгновение стереть самодовольную улыбку с лица виконта. А еще была слабая надежда, что если он поверит, то перестанет меня с таким азартом тискать. Кто знает, на чем этот безумец сдвинулся? Вдруг его привлекает именно девственность Мэарин, и неразборчивость в связях «невинной девочки» разочарует? Впрочем, я тут же пожалела о своем опрометчивом заявлении.

— Развлекаешься? Ну-ну... — Рот Могира злобно искривился, он подтянул меня еще ближе, наклонился к самому лицу. — Надеюсь, это просто глупая шутка. Потому что за каждый твой необдуманный поступок заплатит Ольес.

— Прости, — я отвела взгляд, — не понимаю, почему мне вдруг стало нехорошо. Наверное, это следствие твоего магического удара, — все-таки не удержалась от укола.

— Я всего лишь усыпил тебя. Впрочем, если не рассчитал силу заклинания… — он замялся, — некоторое время тебе действительно может быть плохо, родная.

— Виконт… — пользуясь тем, что он смягчился, быстро начала я. Заметила, что ноздри его гневно затрепетали, и тут же исправилась. — Риберт, позволь повидать графа. Я лишь удостоверюсь, что он в порядке. Это позволит мне успокоиться, прийти в себя… — Почувствовала, что мужчина колеблется, и усилила напор. — Пожалуйста…

Изобразила обольстительную улыбку — хотя не понимала, кого способна обольстить взъерошенная потная особа, уставшая и обессиленная — и затрепетала ресницами.

Как ни странно, Лейфри и этого хватило.

— Хорошо, — недовольно согласился он. — В моем присутствии.

Петька лежал в самой глубине повозки, вяло уронив на пол руки. Невероятно бледный, точно обескровленный, изможденный, с темными кругами под закрытыми глазами.

— Что?.. Что вы с ним сделали?!

Меня захлестнула звериная тоска, щедро замешанная на страхе за брата, осознании своего бессилия и ненависти к отмороженному придурку. Метнулась вперед, но виконт ловко перехватил, и я забилась в его руках, не в силах отвести глаз от безжизненного тела.

— Этот болван вздумал сопротивляться. И кому? Боевым магам! Идиот. Пришлось его немного потрепать и усыпить. Разумеется, не так бережно, как тебя, моя прелесть.

Его ладонь будто случайно переползла с моей талии вверх к груди. Большой палец нащупал сосок.

— Удостоверилась, что с ним все в порядке? Тогда пойдем, нам пора. Не то чтобы я боялся погони… — Он буквально выволок меня наружу. — Ты же заметила, какое у нас сопровождение? Глупца, которому придет в голову идея преследовать меня, ждет неприятный сюрприз. Даже его светлости, главе королевской службы безопасности не выстоять против боевой звезды стихийников, что уж говорить об остальных.

Он плотоядно осклабился, а я похолодела. Что скрывать, все это время — каждый час, минуту, секунду — я отчаянно надеялась, что герцог нас найдет, догонит, защитит. Я была готова к его гневу, ярости, потоку брани, согласилась бы принять любое наказание, лишь бы он освободил меня и спас Петьку. Но только не ценой своей жизни.

Вскоре мы с Лейфри вернулись в карету, маги с наемниками вскочили на коней, и наш кортеж понесся дальше, к границе с Онижем.